![](/books_files/covers/thumbs_240/ya-lyublyu-poberezhe-i-moy-dolg-sdelat-ego-cvetuschim-yuzhnyy-bereg-russkoy-aristokratii-iz-istorii-osvoeniya-krymskogo-yuzhnoberezhya-1820-1830-gg-vneopublikovannyh-pismah-knyagini-a-s-golicinoy-118101.jpg)
Автор книги: Татьяна Фадеева
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Имение Кореиз кн. Голицыной А.С. в 1824–1838 гг.: опыт реконструкции
Красноречие графа не пропало даром. «Опальная» княгиня во главе колонии поселенцев из небольшого круга единомышленников и сотни крепостных людей поселилась в Кореизе, по соседству с Алупкой – крымской резиденцией М.С. Воронцова и опекаемым им Мисхором. Едва ли будет преувеличением увидеть в сложившейся ситуации картину своеобразного «разделения труда» или «двоевластия»: Граф, отвечающий за край в целом, живет в Одессе, много путешествует, в том числе за границу, бывая в Крыму и в Алупке наездами; княгиня живет в Кореизе безвыездно, посвящая все свое время и силы руководству работами, подбору земель для желающих поселиться на побережье, наблюдая за строительством в Алупке, Гаспре, Кореизе.
Что представляло собой имение Кореиз, первое крупное поместье Южного берега Крыма 1820-х гг., ярко отразившее типичные характерные черты начальной фазы усадебного строительства? Территория для будущего имения была выбрана по совету Воронцова, в пяти верстах от Алупки и в трех – от Мисхора, в ближайшем соседстве от Воронцовых и Нарышкиных. А вот дом у Кореизской скалы, позже – «Мачтовой», напротив главных шпилей горы Ай-Петри – это ее личный выбор, который сомнению не подлежал. Поселившись в татарской хижине, княгиня отсюда не выезжала[33]33
За исключением кратковременной поездки осенью 1837 г. в Вену для лечения м-м Беркгейм.
[Закрыть], и с 1825 г. руководила постройкой собственного дома, завершенного строительством в 1829 г.
О трудностях, которые приходилось преодолевать колонистам – первопроходцам (отсутствие дорог, стройматериалов, мастеров), писали многие.
Мысль о Крыме как о рае земном, вероятно, поначалу привлекла княгиню к местечку, носившему со времен генуэзцев название Парадиз, то есть рай. Второе название местечка – Новый Свет – напоминает о том, что колония вдохновлялась опытом переселенцев в Америку, которую называли Новым Светом. Во всяком случае, именно под этим названием имение перешло во владение князю Херхеулидзеву, купившему его у княгини А.С. Голицыной.
«Выбор места ею был очень удачен и скор», – отмечает Бертье-Делагард в работе, посвященной Кореизу и его владелице кн. Голицыной. В этом явно сыграли роль и советы Воронцова, и соседство избранной им в качестве собственной резиденции Алупки.
Кореиз – одно из древнейших селений Южнобережья, название которого в старых хрониках приводилось в разной огласовке – Курасаиты, Хуризу, Хураис, пока не утвердился в начале прошлого столетия современный топоним Кореиз. Известный историк и краевед А.Л. Бертье-Делагард, ссылаясь на «Житие Иоанна Готского», где упоминается Кореиз, отмечал, что селение это существовало уже в VIII в., задолго до генуэзцев. К этому времени относятся обнаруженные тут захоронения готов, предметы их быта и развалины древней христианской церкви, находившейся на выступе обрывистой скалы. Бертье-Делагард связывал с ней предание о монахе-аскете, на чью могилу приходил молиться св. Иоанн Готский. Когда здесь поселилась в 1824 г. княгиня Голицына и надумала строиться, продолжает исследователь, то закладку ее церкви в 1829 г. освящал арх. Гавриил, о чем оставил такую любопытную заметку:
«Кураиская Воскресенск., кам. 831.
Совершенно новая церковь, построенная княгиней Голицыной, которая тут и покоится вечно. В старину была тут греческая церковь, как видно из надписи на вырытом при заложении новой церкви камне, который положен и паки под основание новой церкви. Свидетельствует имеющий честь предать сие сведение читателям»[34]34
Бертье-Делагард А.Л. Исследование некоторых недоуменных вопросов средневековья в Тавриде // ИТУАК. – Симферополь, 1920. – № 57. – С. 15.
[Закрыть].
Ко времени прибытия Голицыной со спутниками здесь была небольшая татарская деревушка примерно на 35 дворов. Энергию княгини вполне можно оценить, читая строки Бертье-Делагарда о состоянии дорог, а точнее об их отсутствии на Южнобережье.
«Тогда Южный берег был почти недоступен; с большим трудом и даже опасностью по нему пробирались по тропам с помощью верховых и вьючных лошадей. Напр., когда покровительствуемая самим императором Александром I, весьма ему близкая Мария Ант. Нарышкина, с их дочерью Софьей, в распоряжении которых были все власти, начиная с генер. губерн. Герц. Ришелье, прибыли в Одессу на морские купанья, и оттуда им вздумалось посетить Тавриду, то она едва получила разрешение государя посетить Южный берег, ввиду особой трудности этого пути. Для этой поездки пришлось выставить сто тридцать лошадей; все власти исправляли пути, помогали поездке, а Ришелье сам поехал прежде повсюду. В таких сложных условиях выбор места ее был очень удачен и скор”, в 1825 году она уже остановилась на Кореизе и постройку дома начала уже к осени; Свиньин, ездивший тогда по Тавриде, писал в августе 1825 года, что кн. Голицына и строила огромный дом в самом диком месте скалы, висящей над пропастью”. Именно от этой скалы, высящейся над ее домом, она стала сама себя звать la vielle du Rocher (старуха в скалах), что повторяли и печатали многочисленные путешественники, привлекаемые знатностью и влиянием княгини.
При указанных условиях трудно было тогда жить в Тавриде, а если прибавить отсутствие каких-либо мастеровых и даже простых рабочих, то и строиться там было крайне трудно и долго. Генерал-губернатор края Ришелье строил себе очень простой и немудрящий дом в Гурзуфе целых три года, и все же не окончил его, Андр. Мих. Бороздин, бывший губернатору строился в Кучук-Ламбате еще дольше; эти дома были очень не велики; в Гурзуфе дому сильно переделанный, еще существует.
Церковь в Ялте строилась с 1832 года по 1837, пять лет. Дача А.Н. Голицына в Гаспре, ныне гр. Паниной, распоряжением той же А.С. Голицыной, строилась более пяти лет.
Начав строить свой дом в Кореше, кн. Голицына смогла поселиться в нем спустя два-три года. Но осенью 1829 г. она уже жила там, по свидетельству Бесса, венгерского путешественника»[35]35
Бертье-Делагард А.Л. Прошлое Кореиза // ИТУАК. – Симферополь, 1919.-№ 56. – С. 174–175.
[Закрыть].
Сведения о кореизском поместье весьма кратки, но зато наиболее зримое представление о постройках усадьбы дают рисунки Никанора Чернецова 1836 г., изображающие общий вид особняка, сопутствующих построек, расположившихся на склоне, виноградные плантации, сады, первые посадки кипарисов. К этому следует добавить панорамные литографии Дюбуа де Монпере (1832–1834) и Ф. Гросса (1840).
Усадьба Кореиз создавалась А.С. Голицыной с 1824 по 1838 г. При ней заложены: оливковый, виноградный, фруктовый и декоративный сады, отдельные растения, которые вошли в ландашфтообразующую структуру следующих этапов жизнедеятельности усадьбы, ставшей в последние десятилетия XIX в. владением Юсуповых. Размер усадьбы на 1834 г. – 41 десятина 590 саженей. В план имения входил прежде всего «дом в скалах», переживший несколько владельцев, церковь, в которой похоронена А.С. Голицына; винный погреб в форме латинского креста с двумя башнями. Ниже к западу располагался участок с двумя флигелями и домом – все вместе это называлось «Розовым домом», о котором, как о даче сестры, Софьи Сергеевны Мещерской, урожд. Всеволожской, писал их брат Н.С. Всеволожский – «дача как бы нарочно выстроенная для украшения сада Голицыной и как бы входящая в ее план». Наконец, это флигель, в котором, согласно историческим документам, в 1836–1837 гг. жили Каролина Собаньская, затем семья Гончаровых и, наконец, Екатерина Федоровна Тизенгаузен. Все они принадлежат к окружению А.С. Пушкина. Сюда пришли первые известия о гибели поэта, которые сообщила баронесса Беркгейм в двух письмах Н.Н. Раевскому-мл. Этот период имеет особое историко-культурное значение[36]36
Галиченко А.А. «КОРЕИЗ». Комментарии к архивным материалам //Воронцовы и русское дворянство между Западом и Востоком: Сб. науч. статей и докладов. Н.Орiанда. – Симферополь, 2012.
[Закрыть].
Глубокая внутренняя религиозность, полумонашеский образ жизни сказались на том, что главный смысловой акцент в поместье был перенесен с усадебного дома на церковь, построенную несколько выше у Почтового тракта. Церковь и подъездная площадь перед ней служили «фасадной стороной» усадьбы, тем более что дом, построенный на крутом склоне, со стороны дороги был одноэтажным, а на юг, к морю был обращен собственно фасадом – двухэтажным, украшенным галереями с цветными стеклами. В архитектуре усадебного дома «Кореизского дворца» княгини явно прослеживается влияние местной – греческой и тюрко-татарской – строительной традиции, включавшей установки здания на горном склоне, его декор, применение открытых террас со стрельчатыми арками, наружные лестницы. Сама эклектичность особняка, впервые соединившего полуевропейские-полуазиатские элементы, задала тон постройкам и виллам соседей, создавшим неповторимый экзотически-романтический облик Южнобережья, позднее, увы, во многом утраченный.
Следующие постройки велись под руководством профессионального архитектора: швейцарец Карл Эшлиман (1808–1893), прибыл в имение в конце 1828 г., уже по окончании строительства особняка, в качестве сопровождающего лица графа Ошандо-де-ла-Банда и был представлен княгиней Воронцову. К. Эшлиман впоследствии стал главным архитектором г. Ялты, а также выполнил ряд частных заказов в усадебном строительстве.
Начало его деятельности связано с имением «Кореиз». Это прежде всего церковь «Во имя Вознесения Господня» (1830–1831) и монументальное здание винного погреба, или винподвала (нач. 1830-х гг.), выполненные в псевдоготическом и псевдороманском стилях, по мотивам художественных форм Средневековья. В начале 1900-х гг. ранняя церковь К. Эшлимана была перестроена архитектором Н.П. Красновым при реконструкции всего имения для новых владельцев, князей Юсуповых. В настоящее время на этом месте – клумба с тремя пальмами, под ней скрыт фундамент средневековой церкви, восходящей к VIII в. и упомянутой в «Житии Св. Иоанна Готскаго».
О церкви К. Эшлимана дает представление иллюстративный материал – литографии и рисунки Н. Чернецова, Дюбуа де Монпере, Ф. Гросса, А. Бигатти, где церковь изображена на переднем либо дальнем плане. Однонефное сооружение перекрыто двускатной черепичной кровлей, апсида не была выделена, а предалтарную часть венчала небольшая башенка. Главное внимание уделено западному фасаду: портал входа имел завершение в виде многоступенчатого треугольника с высоко вознесенным крестом и фланкировался двумя гранеными башнями с шатровыми кровлями, также увенчанными крестами. Другая постройка Эшлимана – винный погреб (или винподвал), построенный на нижней площадке имения Голицыной, Дюбуа удачно сравнил с «замком феодального сеньора». Северо-западный фасад, обращенный к центру поместья, и в определенной мере формировавший архитектурный облик имения Голицыной, выполнен в монументальных формах псевдороманской архитектуры и дает прямую ассоциацию со Средневековьем. Удлиненный прямоугольный объем встречает посетителя парадным входом с двумя фланкирующими башнями с зубчатым завершением, похожим на завершения башен Гаспринского дворца.
Эти два здания, вторящие друг другу на дальнем расстоянии, показаны на многих литографиях 1830-х г.
Поблизости был устроен «замок» баронессы Беркгейм, дочери Юлианы Крюденер и сподвижницы кн. Голицыной, двухэтажное здание с башней.
Таким образом, первые постройки усадьбы продолжали развивать идеи романтизма, акцентируя идеи встречи Востока и Запада на земле Тавриды, что наиболее ярко воплотилось в Воронцовском дворцово-парковом комплексе в Алупке. Но и прочие постройки, к сожалению не сохранившиеся до наших дней, создали весьма колоритный образ Южнобережья, который можно представить из описания Демидова, совершившего путешествие в 1837 г., Н.С. Всеволожского и др.
Восхваление Южнобережья и привлечение новых владельцев
Выше мы видели, как Голицына сразу по прибытии принялась за дело – распашку земли для виноградника, посадку маслин, разбивку парка и т. д., но не менее важным делом стало устройство усадеб ее спутников и привлечение новых владельцев. Она понимает свою роль, и, слегка иронизируя над собой, сообщает М.С. Воронцову о заботах по благоустройству своих ближайших спутниц.
«Поговорим о побережье вокруг Алупки, дорогой граф, вы будете довольны и поражены удивительными делами, которые здесь происходят. Мадам Беркгейм купила сад и дом Ашера в счет долга, который она дала его жене. За деньги, полученные от этой продажи, он собирается расширить свои владения в сторону земель Дибича.
За м-м Беркгейм последовала маркиза Ошандо, которая обустроилась близ нас. Это женщина любезная, полная остроумия и знаний, красивая, и хотя ее владение невелико, сама она – хорошее приобретение для побережья.
Спасибо за оливки, чтобы достойно встретить такой благородный подарок, я приготовила распаханный участок и посадила драгоценные деревья.
Слава Вам, Благодетель Побережья!»[37]37
РЕАДА. Ф. 1261, О. 3, е/х 1335. Лист 15 (14–17) – 4 мая 1827.
[Закрыть].
«За м-м Беркгейм последовала м-м Ошандо» – это были сводные сестры, отцом обеих являлся русский дипломат Крюденер. Его дочь от первого брака София (1773–1847), по мужу маркиза Ошандо де ла Банда, стала горячей последовательницей идей своей мачехи м-м Крюденер. Неудивительно, что она последовала за своей сестрой Жюльеттой, по мужу Беркгейм, в Кореиз и кн. Голицына хлопотала об устройстве ее имения. Дамы подружились, сохранилась их переписка (РГАЛИ)[38]38
РЕАЛИ. Ф. 46, Щ. 2, е/х 259. Собрание исторических документов, копии писем. Из писем м-м Софии Ошандо ее сестре баронессе Беркгейм (на франц. Яз.). Л. 115.
[Закрыть].
Самыми крупными фигурами, привлеченными ею на Южнобережье, стали князь А.Н. Голицын, владелец Гаспры, и чета Потемкиных, обустроивших имение Артек у подножия Аю-Дага. Письма княгини позволяют шаг за шагом проследить создание замка «Александрия» вместе с парком, проходившее в отсутствие князя, всецело под надзором княгини.
«Голицын прислал мне планы своего строения, он хочет, чтобы я начала сразу же. Этот рисунок Монферрана представляет собой усадебный дом на четыре фасада, украшенных со всей роскошью архитектуры. Для исполнения его в С.Петербурге понадобилось бы 150 тыс. руб. А здесь, по нашим расчетам, и 300 тыс. руб. будет мало. Я не знаю, о чем он думает, и достаточно ли у него денег, но если он пожелает мне их прислать, то я согласна мучиться»[39]39
РЕАДА. Ф. 1261, О. 3, е/х 1335. Л. 37–38, 18 июля 1829.
[Закрыть].
История появления Татьяны Потемкиной, одной из близких подруг княгини, а впоследствии владелицы имения Артек, складывалась непросто.
«Один богатый собственник (Потемкин), – пишет Анна Сергеевна Воронцову, – обеспокоенный хозяйственными расчетами, решил, что жизнь в С-Петербурге слишком дорогая, да и здоровье жены требует более теплого климата. Он обратился ко мне, желая узнать, можно ли найти большое владение…»[40]40
Там же. Л. 40 Дек. 1829 – янв. 1830.
[Закрыть].
Поначалу их выбор остановился на Кучук-Ламбате. Это было одно из самых ранних благоустроенных имений Южнобережья:
«Слабое здоровье Татьяны и тысяча и одна мелких забот, которых оно требует, делает это место предпочтительным: ведь отсюда легко послать человека верхом на лошади за мелкими вещами… В конечном счете, если нас постигнет неудача и сделка сорвется, мы не дадим Потемкину ускользнуть отсюда, мы вложим весь наш ум, гений, энергию и найдем ему что-нибудь другое, пусть только приедет»[41]41
Там же, Л. 45, 29 июня 1830.
[Закрыть].
Тем временем ситуация с покупкой имения для Потемкиных изменилась, и надо оценить дальновидность подруг Голицыной и Беркгейм, которые, на случай если сделка сорвется, готовы были предложить им что-нибудь другое. Такой случай представился. Польский граф Густав Олизар, владелец прекрасного имения «Артек» у подножия Аю-Дага (200 десятин, или 218 га), выставил его на продажу. Как подозреваемый в поддержке польского восстания 1830 г., он получил разрешение выехать в Италию. Узнав об этом, княгиня немедленно сообщает об этом Потемкиным. В марте 1832 г. Александр Михайлович Потемкин покупает значительную часть имения Артек. Между владелицами Кореиза и Артека поддерживались самые дружеские отношения и постоянная переписка. Татьяна Борисовна отличалась хрупким здоровьем, и княгиня вместе с баронессой нередко посещали ее, особенно в дни, когда ухудшение ее состояния внушало тревогу. Об этом особенно просила Елизавета Ксаверьевна Воронцова, называвшая Татьяну «кузиной» (мать графини Воронцовой приходилась светлейшему князю Г.А. Потемкину родной племянницей).
Помимо бездорожья и отсутствия удобств крымский климат пользовался дурной репутацией. Легенды об «ужасном» климате Южнобережья, в которые нам трудно сегодня поверить, широко распространялись в обеих столицах. Княгиня развернула «рекламную кампанию» в письмах родным и знакомым, следы которой можно обнаружить в письмах Воронцову.
«Я была в очень дурном расположении духа в эти дни, дорогой граф. Татьяна написала мне в письме, что в самый момент, когда она складывала вещи, чтобы ехать сюда, ее взволновали восклицания куратора Перовского, который сказал, что климат на побережье отвратительный, что там свирепствует лихорадка и бывают ветры такой силы, что валят деревья; что все владельцы, обманутые в своих ожиданиях, не имея средств обеспечить себя всем необходимым для жизни, спешат продать все, что купили, чтобы уехать»[42]42
РГАДА. Ф. 1261, е/х 1335. Л. 43–44. 31.01.1830.
[Закрыть].
Вскоре сама Татьяна Потемкина и родной племянник Анны Сергеевны князь С.И. Мещерский, обосновавшийся рядом с Гаспрой, в свою очередь, стали ее «агентами» по рекламированию Южнобережья (См. подробнее гл. VI, с. 205–206).
Но слов мало, княгиня озабочена также и поиском рисовальщиков с тем, чтобы заказывать рисунки, гравюры, которые показали бы всем красоты Южного берега.
И в дальнейшем не упускает случая, чтобы слава о побережье распространялась по свету.
«…Я предложила Эльсону тщательно зарисовать все строения Побережья, большие и малые, сделать из них красивый альбом (recueil), который вы, дорогой граф, закажете литографировать, и его можно будет продавать в пользу Эльсона. Пусть увидят с удивлением, что усердие под попечительным правлением, таким как ваше, смогло совершить за пять лет: это почти чудо»[43]43
РГАДА. Ф. 1261, е/х 1335. Л. 44.
[Закрыть].
Тем временем Гаспринский замок, воздвигаемый талантами Эльсона и заботами кн. Голицыной, превратился в достопримечательность Южного берега. Его посещали путешествующие, рисовали художники. Заботами М.С. Воронцова князю А.Н. Голицыну отправлены два вида Гаспры. «Виды эти прелестны, – пишет будущий владелец Александрии, – и все, кому я их показывал, пришли от них в восторг, и уверяли, что это снято в Италии»[44]44
Князь А.Н. Голицын (в его письмах) 1829–1837 // Русский Архив. – 1905. Кн. 3. – № 9–12 (далее ссылки на страницы этого издания см. в тексте). – С. 410.
[Закрыть]. Другой раз он упоминает привезенные ему рисунки кн. Мещерского (племянника кн. Голицыной, соседа по имению в Гаспре): «они прелестны и прекрасно сделаны. Я уверен, что в действительности природа прелестнее ее изображения, но это мне дает о ней понятие, которое дополняется моим воображением»…
«Присланные вами чрез князя Мещерского три вида моего замка будут вставлены в рамки и с них будут сделаны литографии»[45]45
Там же. С. 414–415.
[Закрыть].
В целом из писем А.С. Голицыной к М.С. Воронцову и ее сподвижницы Жюльетты Беркгейм к Раевскому мы знакомимся с кругом общения княгини. В них воскресает образ Южного берега самой начальной стадии его обустройства, и появляется целый ряд действующих лиц, известных и полузабытых. Главным образом это дамы высшего петербургского круга, связанные между собой узами близкого и дальнего родства, образованные и религиозные. Среди них упоминаются более скромные имена архитекторов, художников, садоводов: это швейцарцы архитектор Эшлиман, художник Яков Маурер, его сестра Елена, управляющий имением Ореанда Ашер, подрядчик и строитель многих сооружений побережья. Особенно часто упоминается устроитель алупкинского парка Карл Кебах, назначенный Воронцовым главным садовником Южного берега и вложивший свое искусство в устройство парков в Ореанде, Артеке, Гаспре и в Кореизе. Вместе с ним поставлял туда растения «редкие или невиданные» сам директор Императорского ботанического сада Николай Андреевич Гартвис. Владелицам этих поместий Гартвис галантно посвящал выведенные им новые сорта роз. В Каталоге Ботанического сада фигурируют розы «Графиня Елизавета Воронцова», Сатеа Plena, «Баронесса Юлия Беркхейм» и особенно выделены приметы «насыщенно красной, полной, в два раза большей, чем ее родительница Тревиллия”, гибридной розы “Княгиня Анна Голицына”»(две последние считаются ныне утраченными)[46]46
Арбатская Ю., Вихляев К. Повесть о жизни и приключениях доблестного рыцаря Николая Ангорн фон Гартвиса в Крыму и о его прекрасных розах. – Симферополь, 2011. – С. 70–71.
[Закрыть].
Жизнь в Кореизе: «труды и дни» в письмах кн. Голицыной М.С. Воронцову
Как протекали первые дни поселенцев, прибывших из Санкт-Петербурга в горное селение из трех десятков домов? Только сейчас мы можем рассказать об этом, опираясь на письма самой кн. Голицыной к Воронцову, ранее не публиковавшиеся и охватывающие период с 1825 по 1837 г. Первые письма – это эйфория: «Земля обетованная», «Ничего не хочу знать кроме виноградника и оливок, оставляю письма из Петербурга нераспечатанными. Тысячу раз на день благословляю милосердие Божие, которое привело меня на этот счастливый берег». И по прошествии лет десяти она снова напишет: «Я не помню, что видела что-либо лучше, чем наш прекрасный Кореиз, которым мы владеем».
Письма позволяют судить о характере княгини, о ее крутом нраве, властности; вместе с тем в них присутствует много юмора, иронии, особенно по отношению к самой себе. Но мы практически не найдем в них и следа «религиозного фанатизма, мистицизма, миссионерства и т. п.», из чего сложился «миф княгини Голицыной», якобы чуть ли не насильственно обращавшей татар в христианство. В мемуарах и записках того времени встречаются упоминания о том, что княгиня Голицына в сопровождении спутников совершала миссионерские поездки по татарским селениям, пытаясь обращать мусульман-татар в христианскую веру. Никаких упоминаний о чем-либо подобном в письмах не встречается. Похоже, что такая легенда сложилась еще в Петербурге и впоследствии повторялась, обрастая «подробностями» как снежный ком. В самом деле, трудно было объяснить «добровольно-принудительный» отъезд лиц из близкого окружения самого государя, причем не куда-нибудь в свои поместья, а в такую далекую неизведанную страну – Крым, вдобавок населенную татарами-мусульманами! Зная их религиозные пристрастия, нетрудно было предположить, что они «уехали проповедовать Евангелие татарам». Именно так выразила общее мнение героиня (она же автор) «Рассказов бабушки».
Силу характера княгиня проявляла неоднократно, и еще более она ей понадобилась при решении отправиться в Крым во главе «пиэтической колонии», причем преодолевая колебания «идейного вождя» – самой Крюденер.
«Внутренняя религиозность», «христианская философия», по выражению брата А.С. Голицыной Н. Всеволожского, были предназначены для круга близких людей. В отношении к ним мы увидим много нежности, готовности прийти на помощь, немного замаскированной добродушной насмешливостью и самоиронией. Княгиня в юности путешествовала, вела обширную переписку, была широко и разносторонне образованной женщиной. В ее доме в Кореизе была собрана большая библиотека, регулярно приходили газеты и журналы, и всем этим могли пользоваться ее соседи.
В отсутствие Воронцова княгиня посещала имение М.С. Воронцова Алупку и рассказывала о том, как обстоят дела.
«Имею честь сообщить вам, что 42 бравых матроса отправлены на ваш виноградник и работа там идет отлично. 22 честных бродяги (по-русски) заняты в Алупке копанием ямок для посадки маслин». Далее княгиня переговорила со Стевеном и Гартвигом, узнала, сколько саженцев имеется в питомнике (4000) и…выпросила себе половину вместо 1000! «Дорогой графу будьте справедливы, щедры и великодушны. Довольствуйтесь двумя тысячами саженцев, самыми лучшими из имеющихся, и уступите мне остальное». Княгиня добилась своего, и в следующем письме благодарит графа: «Спасибо за оливы, я приготовила распаханный участок, чтобы достойно встретить такой благородный подарок, посадила драгоценные деревья. Слава вам, Благодетель Побережья!»
Отношения с Воронцовым – самые дружеские и добрососедские, письма полны доброй иронии: обращение в письме «Привет от старухи в скалах могущественному сеньору Алупки!», подтверждает, что она сама придумала это прозвище[47]47
РГАДА. Ф. 1261, О. 3, е/х 1335. Л. 5. 26 янв. 1826.
[Закрыть].
В той же ироничной манере она отпускает комплименты:
«Поздравляю вас, дорогой и почтенный граф, с великолепным приобретением, которое сделал для вас славный и усердный Ревилиоти (речь идет о верхнем саде. – Прим. авт.). Большие кипарисы, плодовые деревья, оливы и много домов, и все это – почти даром. Кому и служить, как не вам, Ваше Превосходительство, вам, кто служит России, честно выполняя свой долг, как это делают в Англии» (Л. 5).
Княгиня рассказывает об очередном посещении Алупки, куда она отправилась в обществе четы Беркгейм и м-ль Елены Маурер. Они обошли сад в сопровождении Кебаха и дамы, по словам княгини, задались вопросом: можно ли в чем-нибудь упрекнуть работу Кебаха?
«Дорогой граф, я не нашла ничего, заслуживающего критики!
Кебах – единственный в своем роде, и сама Англия завидовала бы дорожкам, которые он проложил… Алупка – уникальна, ни один государь не владеет чем-либо подобным, и Кебах рожден, чтобы быть садовником. Если бы император увидел Алупку, какой она стала сегодня!..» (Л. 8).
Церковь в Кореизе начали строить с 1829 г., это была первая церковь на Южнобережье, после захвата его турками и татарами в 1475 г., и поэтому закладка ее проводилась с большим торжеством, когда ее закладку освящал архиепископ Гавриил, говоривший, что тогда и «путь на южный берег был еще неудобопроходим»; освящена же она была в 1831 г., и то еще не вполне оконченная. Церковь не сохранилась. О ней можно судить по литографии Чернецова, да еще по листу с изображением фасада церкви, в стиле немецкой готической архитектуры, обнаруженному нами в Отделе рукописей РНБ и публикуемому впервые[48]48
РГИА. Ф.1000. О. 3, д. 256. Чертеж фасада церкви.
[Закрыть].
В 1834 г. вышел путеводитель Монтандона на французском языке, где описана усадьба княгини на то время и владения соседей. Так, часть земель на мысу Ай-Тодор принадлежала баронессе Беркгейм. Ниже Гаспры, близ моря располагались виноградники кн. Сергея Ивановича Мещерского (племянника кн. Анны Сергеевны); «эта плантация, начатая лет пять назад, насчитывает 60 тыс. футов виноградников на хорошо разрыхленной почве и обещает хорошие результаты. Выше деревни (Гаспра) привлекает внимание великолепное новое здание с зубчатыми башнями; оно и окружающие его 8 десятин земли, предназначенные только для парка, принадлежит кн. А.Н. Голицыну. В версте от Гаспры, следуя по шоссе, вступаем на земли княгини Анны Сергеевны Голицыной; где взгляд вначале привлечен множеством зданий, среди которых на фоне массивов пышной зелени выделяется церковь изящной архитектуры. Дом, где живет княгиня, расположен немного ниже, на выступе, откуда взглядом можно охватить всю местность и лежащие ниже строения; они состоят из большого винного подвала, который только что был закончен, и многих других построек, из виноградника на 50 000 лоз лучших сортов[49]49
Это виноградник из числа тех, что производят лучшие вина. Княгиня устроила склад в Москве, чтобы ознакомить публику с этими винами и разрушить довольно распространенное дурное мнение о крымских винах. – Прим. Монтандот.
[Закрыть], из садов, где встречаются прекрасные деревья и очень старые оливки. Воздух, которым дышишь в Кореизе, очень чистый и один из самых здоровых. Княгиня Голицына, живущая здесь постоянно, своей просвещенностью и огромными работами, осуществленными ею на этой прекрасной земле, весьма значительно способствовала усовершенствованию сельского хозяйства и благосостоянию в целом этой прекрасной страны.
В 400 шагах от дома почтового отделения, по дороге влево через семь минут (в коляске) прибываешь ко входу в сад баронессы Беркгейм, где одну десятину занимает виноградник. Немного ниже вход в сады Мисхора. Расстояние от Кореиза до Алупки составляет 5 верст по шоссе»[50]50
Монтандон К. Путеводитель путешественника по Крыму, украшенный картами, планами, видами и виньетами и предваренный введением о разных способах переезда из Одессы в Крым [Текст]: Пер. с фр. / К. Монтандон. – Симферополь: Крымский Архив, 1997. – 130 с. [9]. – С. 155–156.
[Закрыть].
Княгиня устроила в Кореизе винный погреб в виде средневекового замка и привлекла лучших специалистов, чтобы наладить производство качественного вина. Следующим шагом была виноторговля в столицах, имевшая не только коммерческие цели, но и стремление улучшить репутацию крымских вин. Однако пробиться на московский рынок оказалось непросто. Княгиня принимала на продажу и вино из подвалов Воронцова, а потому заинтересованность была общей. В письме графу она высказывает свою озабоченность:
«Мне решительно мешают продавать мое вино в Москве. Это дело не должно быть вам безразлично, графу так как если меня разорят, то разрушат всю коммерцию Побережья. Повсюду говорят, что согласно Указу, которого вы добились, мы имеем право продавать вино только в ваших трех губерниях, и хотят записать меня в гильдию. Извольте написать министру, чтобы он дал распоряжения генерал-губернатору. Вот уже шесть месяцев мое вино стоит, не могу продать ни одной бутылки, а их у меня 30 тыс.» (1833 г., л. 53).
За решение проблемы берется кн. Голицын. В письме от 9 мая 1833 г. княгине он пишет о своих хлопотах и о том, что «разрешение на вывеску» он получил от государя. Но занятия виноторговлей встретили и другие препятствия, связанные с сословной принадлежностью. В письме от 7 июня 1933 г. он пишет, как искал ответа на вопрос:
«…имеете ли вы право продавать ваше вино, не записываясь в гильдию?.. Ответ этот я сообщу, когда получу его: но не понимаю, что удерживает вас, множество дворян записаны в гильдии, чтобы иметь право торговать, и это дозволено Дворянскою грамотою. При Екатерине II граф Орлов-Чесменский был записан в 1-ю гильдию, также Всеволод Андреевич Всеволожский и многие другие. У дворянства свои права, а у купечества свои. Преимущество дворян заключается в том, что, пользуясь правами по рождению, они могут, записываясь в гильдию, пользоваться правами купцов»[51]51
Голицын А.Н., князь. Письма // Русский Архив. С. 412.
[Закрыть].
Хлопоты князя Голицына в Петербурге возымели действие, и ободренная княгиня пишет Воронцову в феврале 1834 г.:
«Получив известие, что вина моего погреба хорошо продаются в Москве, я немедленно взялась за перо, дорогой граф, чтобы предложить вам продать 2000 ведер по 10 руб. ведро. Эти 20 тысяч руб. пойдут на известь, и, кроме того, я хотела бы, чтобы вино знали под его настоящим именем» (Л. 60).
У княгини были конкуренты. Ее успехи, вероятно, будили зависть, о чем видно из следующих строк:
«Сначала о вине: вспомните, дорогой граф, что в прошлом году вы продали мне половину вашего Рислинга и половину белого Бордо по 10 руб. ведро. Я тщетно требовала эти вина в вашей экономии, но не получила их, и в утешение мне предложили денег, не дав вина. Итак, по всей справедливости, великодушный граф, вы должны, не нанося ущерба вашему торговцу (который прибывает из Москвы лишь потому, что увидел мое преуспеяние), продать мне, по крайней мере, несколько сотен, хотя бы 300 ведер вашего белого вина. Ответьте поскорее.
Со вчерашнего дня я принимаю сенатора Heer, он в восторге от всех наших работ и рассказал мне, что во время посещения Алупки его угостили вином из вашего виноградника; но, по его мнению, интендант хотел его обмануть и что это было французское вино.
Я ответила ему, что ни один придворный не мог бы сказать ничего более лестного г-ну графу!» (там же).
Спустя более десяти лет после императора Александра I усадьбу Голицыной вновь посещает в 1837 г. царская семья, правда, в отсутствие княгини, которая впервые отлучилась из Крыма так далеко – в Вену, сопровождая свою многолетнюю подругу баронессу Беркгейм, нуждавшуюся в серьезном лечении. Усадьбу и церковь описывает флигель-адъютант С.А. Юрьевич, наставник при цесаревиче Александре Николаевиче.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?