Читать книгу "Тайна Олубару. Дети Бледной Собаки хранят свои тайны…"

Глава 13

Отряд продвигался в горы. Уцелевшие после бури невольники с трудом преодолевали путь. Каждый день кто-то оставался на сыпучих красно-желтых холмах с редкими колючками. Солнце доводило до сумасшествия. Никакой тропы здесь, где пустыня перерастала в горы, не было. Впереди виднелись лишь те же сыпучие холмы и невысокие скалы, похожие на слоистые пирамиды.

Изредка отряд останавливался на короткий отдых. Невольники падали на горячий песок, смешанный с мелкими камнями. Кто-то после привала так и оставался лежать. Навсегда.

Мишка обычно садился поодаль от всех. Но сейчас он оказался рядом с кучкой чернокожих детей. Когда Селим дал ему бутылку воды, Мишка отхлебнул глоток, встал и подошел к толпе невольников. Глаза детей, огромные из-за контраста белков с черной кожей, были полны ужаса и мольбы. Мишка протянул бутылку. И в нее тут же вцепилось несколько рук.

– Идиот, – Селим сплюнул под ноги своей лошади.

Раздалась команда подниматься. Зазвенели цепи, рабы тронулись в путь. От зрелища отдавало средневековым варварством.

– Сколько мы еще так продержимся? – произнес Махмуд.

Махмуд, как выяснилось, вовремя понял, что надвигается пыльная буря. Он успел спрятаться в чьем-то спальном мешке. Но там едва не задохнулся. Его запросто могло погрести под дюной. К тому же ветром мешок швыряло так, что Махмуд получил увечья по всему телу. Потому дорога доставляла ему теперь дополнительные мучения.

Мишка шел молча. После всего пережитого у него будто что-то затвердело внутри. Говорить было, в общем, не о чем. Парень принял реальность такой, какова она есть. Он шел и ни о чем не думал. Так было проще.

– Эй, скажи хоть что-нибудь, – взмолился Махмуд. Для него молчание «партнера», как он теперь называл мальчишку, стало еще одной маетой.

Шли пятые сутки с момента их похищения. Мишке казалось, что прошел год. Он уже перестал прислушиваться, стараясь различить звуки вертолетов, надежда на скорое вызволение из плена почти угасла. Нужно было приноравливаться к условиям, в которые он был поставлен. От этого зависела не только его жизнь.

Марджани во время хабуба ударилась головой о камень и потеряла сознание. Если бы не Селим, вряд ли она смогла бы выжить. И Мишка перестал делить мир на черное и белое. В какой-то миг пришло осознание того, что все решает мгновение. Селим, без сомнения, был хладнокровным убийцей. Но он спас Марджани, а Марджани спасла его, Мишку. Значит, пока ничья.

– Что тебе сказать, партнер? – Мишка не узнал собственный голос, – Когда все кончится, мы с тобой полетим отдыхать.

– Куда полетим? – тут же включился в игру Махмуд.

– Куда-нибудь… В Кострому. Или Владимир. Короче, к нам. И я покажу тебе «Золотое кольцо».

– Золотое кольцо? – не понял водитель.

– Ты все забыл, партнер. Я же рассказывал тебе – так называется туристический маршрут. Вокруг Москвы. Маленькие такие города. Там все время идет дождь. Мы возьмем с тобой килограмм воблы и ящик пива. Завалим на последнее сиденье в автобусе. И забудем на фиг про пустыню, как про страшный сон.

Махмуд даже не улыбнулся. Выслушал тираду мальчишки с самым серьезным видом.

– Так и будет, партнер. Я тебе верю.

Мишка уже научился различать чернокожих ребят. Поначалу почти все они казались ему на одно лицо, на всех были какие-то одинаково ветхие лохмотья, у всех – пронзительный взгляд, какой бывает только у негров. Теперь он мог бы даже сказать, какой у кого характер. Правда, обстоятельства вынуждали всех быть сильными. Слабые оставались позади…

– Как ты думаешь, куда они нас ведут? – задал, в общем-то, дурацкий вопрос Мишка.

Махмуд покачал головой.

– Не знаю. Думаю, в «лагерь мира».

Мишка чуть не упал, запнулся о камень от таких слов.

– Куда?! Что это за лагерь?

– Да обычный невольничий рынок. Там рабы могут ждать покупателей месяцами.

– Чего?!

– А что ты удивляешься? – Махмуд выглядел как человек, долго терпевший и решившийся сказать всю правду-матку, – Ты вот у Марджани спрашивал, да? И она сказала – все у нас тихо и хорошо. Нет, не хорошо. Уже много веков южане и северяне живут как два врага. Юг хочет отделиться. У Юга есть нефть. А Север не желает слышать об этом. И само правительство, правда, это тайна, отправляет на Юг вооруженных арабов-кочевников. Не удивлюсь, если отряд Селима находится под покровительством нашего президента, – тут Махмуд все-таки «прикусил язык»…

– Вот оно что!

– А ты думал. Каждый раб стоит пятьдесят долларов.

– Пятьдесят долларов?! – Мишка быстро прикинул в уме выручку Селима за эту партию рабов, учитывая «издержки», – И сколько же нужно «отстегнуть» вашему президенту за такую операцию?

Махмуд пожал плечами.

– Откуда я знаю. Нисколько. Это просто демонстрация силы. Запугивание, ясно? Такие вот отряды налетают на деревни южан, все сжигают, мужчин убивают на месте. А на женщин и детей надевают цепи и гонят в пустыню.

– Значит, полиция вмешиваться в это дело не будет. Раз уж само правительство прикрывает такой бизнес.

Махмуд согласился.

– Не будет. Хотя…

– Что?

– Тебя-то уж точно не продадут за пятьдесят долларов.

– Ты меня очень утешил, партнер, – отшутился Мишка, – Может, все-таки устроим массовый побег?

Махмуд тяжело вздохнул и бросил на парня укоризненный взгляд.

– У нас на Севере жизнь невольника стоит как комок глины. Любого, даже ребенка, хозяин может засечь насмерть. А попытка бегства пресекается просто. Хозяин устраивает публичную казнь. Беглецу перерезают горло. И все рабы смотрят на это. Страх живет и умирает с ними.

– Я понял тебя, партнер.

Оба опять побрели в полном молчании. Мишка смотрел себе под ноги. Если бы мать только знала, что с ним случилось здесь, в Судане… Впрочем, она – обычная женщина. Не стоит ее ни в чем винить.

Мишка почувствовал, что у него подкашиваются ноги. От жажды он совсем ослабел. Солнце, казалось, пропекло голову насквозь и сварило мозг. И тут ему стало совершенно безразлично, как он умрет. Подумав так, мальчишка упал на коленки.

– Партнер! Молчи! Нельзя! – услышал он сквозь какую-то невообразимую шумовую завесу. И закрыл глаза.

Глава 14

Дни текли, а ничего не происходило. Хашим постоянно держался с Сиддиком на связи. Но у того не было новостей. Кроме одной. Еще один звонок. Он раздался на следующее утро, как жена профессора попала в реанимацию. От пронзительного требовательного звонка Сиддик подскочил в кресле, будто его ужалил скорпион. Он не мог спать в кровати. Так и заснул, сидя у телефонного аппарата.

– Слушаю! – почти крикнул он в трубку.

– Это я тебя слушаю, профессор. Как там наши дела? – поинтересовался грубый мужской голос.

Сиддик утер тыльной частью ладони разом выступивший на висках пот.

– Это – большая сумма. Ее так быстро не собрать. Нужно время.

В трубке что-то затрещало. Возможно, звонивший в раздражении стал барабанить пальцами.

– Времени у тебя нет. Или почти нет. Даю неделю. Запомни. Семь дней с этого звонка.

– Погодите! – выдохнул Сиддик.

– Что?

– С мальчиком все в порядке? Я должен быть уверен…

– Это я должен быть уверен! – оборвал незнакомец, – Еще неделю его жизни ничто не угрожает. Потом… – звонивший сделал многозначительную паузу, – Ты ведь не будешь делать глупости, профессор? Никакой полиции. Учти, я узнаю об этом моментально. И тогда парню конец.

Сиддик закивал, будто незнакомец мог видеть его лицо.

– Нет, нет, никакой полиции, клянусь вам! Я сделаю все…

– Правильно. Иначе и тебе конец. Вряд ли русский оставит тебя в живых. Ты понял?

– Да! Где произойдет передача?…

– Я назначу место, пусть это тебя не волнует. Готовьте деньги.

Сиддик еще несколько минут стоял с гудящей трубкой в руке. Душа его трепетала. Он не был уверен, что поступает правильно. Однако… иного выхода не видел.

С того звонка прошло еще четыре дня. Профессор извелся от ожидания и неизвестности. Похоже, Хашим полностью разделял его чувства. Разумеется, а как же иначе! Пока исчезновение мальчика держалось в секрете. Но международного скандала было не избежать. А это очень не понравится Президенту. Тем более что в самом разгаре в американских средствах массовой информации был другой скандал – избиение полицейскими женщины прямо на улице Хартума. Правозащитники ухватились за видео, попавшее в интернет. Теперь оно «гуляло» сразу по нескольким сайтам, комментарии провоцировали негативное отношение к правительству Судана. Северного Судана… Хашим мог просто лишиться своей должности. Вероятно, не только должности….

Профессор часами отсиживал в палате у жены. Адиля постоянно спрашивала, что с мальчиком. Сиддик изворачивался, как мог. Ей нельзя было волноваться. Врачи возобновили сеансы химиотерапии. Адиля похудела, в глазах горел огонь беспокойства. Сиддику казалось, что одно только появление похищенного мальчика вернет ей здоровье. Возможно, это было не так. Но Сиддик надеялся.

Дети дома вели себя тихо, напряжение отца передалось и им. Они не спрашивали лишнего. Кажется, они догадывались…

Хашим держался, как старый верный приятель. Сиддик был чрезвычайно благодарен за это. Раз даже поддался на уговоры шефа, и они просидели в ресторане весь вечер.

– Тебе нужно бывать на людях, иначе пойдут кривотолки, – резонно заметил Хашим.

Сиддик не возражал. Он сейчас вообще с трудом ориентировался во внешнем мире. Звуки и картинки расплывались. Все внимание профессор сосредоточил на двух проблемах. Здоровье жены. И жизнь мальчика. Нет. Здоровье мальчика. И жизнь жены. Одно зависело от другого.

– Я понимаю, каково тебе, – повторял Хашим, – Чувство вины – самое страшное чувство для порядочного человека. А ты, Сиддик, порядочный, редкий человек. Ты не справишься с угрызениями совести, если мальчишка пострадает. Да и жена твоя тоже…

Сиддик кивал. Но продолжал молчать. Он стал осторожным. Впервые в жизни что-то скрывал от близких. А самыми близкими сейчас были жена и Хашим, ректор, босс, друг. Однако Сиддик начал действовать на свой страх и риск. Чего было больше, страха или риска, он даже не представлял.

Дни превратились в сплошной кошмар. Приходилось принимать самостоятельное решение. А это для Сиддика было труднее всего.

Глава 15

«Акундьо с каждым разом требует все большего. Кажется, я схожу с ума. Иногда я внутренне соглашаюсь с тем, чтобы стать жрецом-олубару. Но не сегодня! Нет. Я не готов. Остаться здесь до конца жизни? Нет!».

Дэвид торопливо читал следующий дневник своего отца. На протяжении десятков страниц тянулась история сомнений. Алекс Томпсон не желал принимать той чести, что решило оказать ему племя догонов.

«Жрец-олубару обязан тщательным образом следовать всем традициям и закончить свое существование в возрасте шестидесяти лет. По исполнению указанного возраста олубару уходит в тайное поселение, где его приносят в жертву духу Йуругу. Его вызывают в час „Сумеречной Зоны“ при помощи боя в ритуальные барабаны. Все участники жертвоприношения погружаются в глубокий транс, наверное, поэтому им становится все равно, живы они или уже мертвы… Теперь я знаю, что уготовано мне здесь, на плато Бандиагара. Став жрецом, я не смогу оставаться тем, кем я был до сих пор. Я не смогу вернуться к привычному миру. Не смогу иметь семью. И умру в строго отведенное время. Знать дату своей смерти?! Я не могу… Но Акундьо доверяет мне. Он не замечает моей внутренней борьбы. Или считает, что вопрос решен?… Я не понимаю. Понимаю лишь, что все во мне протестует… Я здесь чужой. Это не мой крест!».

Дэвид оторвался от неровных строк, записанных в пожелтевшей тетради лет сорок назад. Отцу действительно пришлось нелегко.

В душе археолога зашевелилось что-то, похожее на протест.

Если все в наших судьбах предопределено, то лучше не тратить силы на бессмысленный спор, соглашаться сразу… А если нет? Если жизненные события – лишь многовариантная цепь случайностей? В конце концов, сейчас ему, Дэвиду, приходится решать тот же вопрос, что и его отцу когда-то. И как это назвать? Рок? Неотвратимость? Или же авантюрный эпизод, который можно прекратить в любой момент по собственной воле?

Дэвида настораживало вот что: судя по записям отца, догоны действительно знали о мире и вселенной многое. И это была точная, научно подтверждаемая информация. Взять, к примеру, миф о происхождении племени. Догоны утверждали, что единственным первым богом был Амма. Амма из кома земли создал звезды, которые бросил в пространство. Но это согласуется с «теорией Большого взрыва», в настоящее время теория принята наукой как наиболее вероятное объяснение возникновения Вселенной. Дальше. Первобытное племя, живущее среди скал почти неприступного плато, сохранило в своих древних преданиях совершенно точные сведения о двух спутниках Сириуса, которые невозможно увидеть без помощи телескопа. То есть, догоны давным-давно были в курсе того, что сейчас только открывается астрономам, вооруженным мощными современными средствами наблюдения. Вывод о том, что наша Земля вращается вокруг своей оси, сделан сравнительно недавно. Однако догонам известно с древних времен, что вращение по кругу является основным движением в мире! Сегодня общеизвестно, что галактики вращаются по спирали. Но еще не так давно такое утверждение могло поставить под удар репутацию любого ученого…

Вторая звезда системы Сириус – Сириус В была открыта в 1862 году, ее необычайно высокую плотность смогли определить незадолго до начала Первой мировой войны, звезду отнесли к категории «белых карликов». Спиральные туманности зарисованы в середине XIX века. Хаббл в 1924 году доказал, что они состоят из звезд. Вращение нашей Галактики доказано в 1927 году, а ее спиральная форма – в 1950 году… Но для архаичной мифологии догонов это были – азбучные истины!

Дэвид знал, что сотрудники НАСА выдвинули свою гипотезу: якобы некогда звезда Сириус В могла быть видна невооруженным глазом. Но эта гипотеза совершенно безосновательна с астрономической точки зрения. Более того, от нее попахивает невежеством, недопустимым для такой организации как НАСА. Как можно забыть о параллаксе, который в любом случае не позволил бы увидеть невооруженным глазом Сириус В на фоне Сириуса А, даже если первый и был когда-то обычной звездой, а не белым карликом?! Может, НАСА просто заинтересовано в дискредитации информации, которой владеют догоны?!

Эта мысль сразила Дэвида. Что ж. В таком случае, все вставало на свои места. Отец открывал в своих публикациях важнейшие сведения, которые почерпнул от племени. Но встретил мощный отпор, и инициатором лавины насмешек, похоже, было именно американское национальное аэрокосмическое агентство…

«Мир внутри Аммы был еще без времени и без пространства. Время и пространство слились в единое целое. Но вот Амма открыл глаза. При этом его мысль вышла из спирали, которая, кружась в его чреве, обозначила будущее разрастание мира», – прочел дальше в дневнике отца Дэвид.

Согласно преданию догонов, современный мир бесконечен, но его можно измерить. «Боже мой, – подумал Дэвид, прочитывая отцовский дневник лист за листом, – а ведь эта формулировка очень близка к той, что дал Эйнштейн в своей теории относительности»…

Похоже, отец делал для себя одно открытие за другим…

«Не имеющие письменности, догоны в своих космогонических мифах делят небесные тела на планеты, звезды и спутники. Звезды именуются «толо», планеты – «толо гонозе», а спутники носят название «толо тоназе». Догоны считают Сириус тройной звездой, состоящей из главной звезды «сиги толо» и звезд «по толо» и «эмме йа толо». Причем в их древних мифах содержится информация о том, что звезда «по толо» имеет небольшие размеры при огромном весе и плотности. «Она самая маленькая и самая тяжелая из всех звезд и состоит из металла, называемого «саголу», который более блестящий, чем железо и такой тяжелый, что все земные существа, объединившись, не смогли бы поднять и частицу – вот что сказал мне Акундьо вчера, во время нашей очередной беседы…»…

Дэвид, разумеется, читал статьи отца. И заодно – все статьи «против». Знал он и то, что современная наука подтвердила: плотность белого карлика Сириус В может достигать пятьдесят тонн в кубическом сантиметре…

«На земле построены сотни пирамид, из камня, земли и из металла. И все они точно ориентированы на магнитные полюса земли, – вспомнил Дэвид, – И все они в точности ориентированы по трем звездам „пояса“ Ориона. А самая яркая звезда этого созвездия – Сириус. В принятых от прежней цивилизации древнеегипетских „Текстах Пирамид“ Сириус называется Царем Осирисом, Великой Звездой».

– Точно такие же пирамиды стоят на Луне, на Марсе и Венере. Но знают это лишь единицы землян, – сказал ему несколько часов назад жрец…

Да, да! Дэвид слышал и об этом! Более того, знал он и про то, что в Коране одним из титулований Бога является «Повелитель Сириуса». И про то, что еще в шумеро-аккадской астрономии Сириус называли Стрела и связывали с богом Нинуртой. Гомер в «Илиаде» называет Сириус «Псом Ориона». Латиняне звали звезду «Каникула», что означает «маленькая собачка». Китайцы почитали ее под именем Лан, что значит «Волк»…

Сириус… Упоминания о Сириусе встречаются в легендах многих народов. Древние записи описывают его как красную звезду, хотя в наши дни он имеет голубовато-белый цвет. В надписи на монументе Тиглатпаласара I, победоносного царя Ассирии, сказано: «В дни холода, мороза, льда, в дни появления звезды Стрела, которая огненно красная, как медь»…

Возможность того, что эволюционные процессы на одной из звезд изменили цвет Сириуса, отвергается астрономами на том основании, что несколько тысяч, а по другим источникам даже сотен лет – это слишком малый промежуток времени. Кроме того, в системе не наблюдается никакой туманности, которая должна была бы появиться, если бы такое радикальное изменение все же произошло. Может быть, эпитет «красный» – всего лишь поэтическая метафора, связанная с плохими знамениями звезды?

– Не следует пренебрегать скрытой стороной вещей, – сам себе сказал Дэвид, – Значит, в пещере догонов отец мог увидеть не обычные яйцевидные предметы… а символ мироздания!.

Глава 16

– Очнулся! – Марджани пригладила Мишкины волосы.

Кажется, она была рада, что он жив.

Мишка приподнялся на локте и огляделся. Они находились у входа в пещеру, причем, вход был сильно завален крупными камнями. Вечер окрашивал и без того насыщенный красным цветом пейзаж в нереальные фантастические тона. Создавалось ощущение, что они перенеслись на другую планету.

– Странные места мы выбираем для ночлега, дорогая! Мы на Марсе?

Марджани улыбнулась. Выглядела она не очень. На лбу – сильная ссадина, волосы прибраны кое-как, в глазах – усталость.

– Ничего не поделаешь, пятизвездочных отелей здесь не построили. И мы все еще на Земле.

Из-за плеча девушки показался Махмуд.

– Парень, и тяжелый же ты! А на вид – дохляк дохляком!

Мишка вопросительно уставился на Марджани, она кивнула.

– Он нес тебя.

– Ну… Махмуд, количество пива и воблы утраивается… – Мишка растянул ссохшиеся губы в подобие улыбки.

Водитель тут же поднес к губам Мишки бутылку, она была пуста на треть. Мишка жадно начал глотать теплую воду.

– Эй… оставь немного. Еще неизвестно, сколько идти до колодца, – Марджани отняла бутылку и завинтила крышку на ее горлышке.

Мишка облизнул губы. Кажется, живот прилип к спине…

– А разве тут есть колодец?

– Есть.

Мальчишка приподнялся еще. Острые камни впились в позвоночник. Но из-за слабости встать сейчас ему казалось невозможным.

– Далеко?

– Я же ответила, не знаю, – почему-то у девушки этот вопрос вызвал раздражение.

– Селим сказал – впереди колодец, – добавил Махмуд.

– Ясно. А что со мной случилось?

Марджани резко взглянула на Махмуда, будто предупреждая о чем-то.

– Обычное дело, – стал рассказывать тот, – Перегрелся ты на солнце, партнер. Ну, не позавтракал. Не пообедал. Вот и упал в обморок.

– Странно. Ты, партнер, явно чего-то недоговариваешь. Я думал, что в обмороки падают только девчонки. Да и то – на несколько секунд. А тут – полдня прошло. Да?

Махмуд картинно поднял руки, мол, сдаюсь.

– Ладно. Не обморок это был. С тобой припадок случился. Ты вдруг сел и стал орать, что не сдвинешься с места. Селим… он взбесился. Тряс своим автоматом. Он мог тебя пристрелить. Мы все так испугались! Это было страшно! Но Марджани его успокоила… И тебя тоже. Она нажала у тебя на шее какую-то точку. И ты уснул. Селим вез тебя поперек седла, – чистосердечно признался Махмуд.

Марджани хмурилась. Мишка перевел взгляд с нее на Селима, стоящего в отдалении. Тот, возбужденно жестикулируя, о чем-то говорил по телефону.

– Вот оно что… – Мишка ошарашено посмотрел на девушку, – Слушай. А тут ловится сеть?!

– Подъем! – донеслись голоса боевиков-кочевников.

Снова тишину порвал многократно умноженный эхом звон цепей. Невольники поднимались на ноги, кочевники подстегивали кого-то носком кожаного ботинка, кого-то плетью.

Махмуд присел на корточки возле Мишки и показал на свою спину:

– Сам влезешь или помочь?

Парень отмахнулся.

– Я не девочка, партнер. Пройдусь самостоятельно.

Еле-еле, но все-таки он поднялся. Голова кружилась. Если Селим не обманывает и впереди есть колодец, то можно двигаться дальше.

Селим вел коня за упряжь впереди всего отряда. Когда он вошел в пещеру, выяснилось, что главарь бывал здесь не раз. В пещере оказались припасы спичек и факелы. Селим чиркнул спичкой, и пакля, намотанная на палке, вспыхнула. Тут же из пещеры с отвратительным писком и хлопаньем перепончатых темных крыльев вырвалась стая летучих мышей.

Освещая дорогу перед собой, джанджавид двинулся по пещере, и по мере того, как путь продвигался все дальше и дальше, завалы из камней уменьшались. Отряд, состоявший из полутора сотен человек, следовал за Селимом, разбившись в длинную колонну. Проход не давал возможности идти скученно. Но все-таки он был достаточно большим.

– Колодец – внутри горы? – шепотом спросил Мишка у Марджани.

Она шла рядом, за ними – Махмуд и два боевика, дальше тянулись невольники.

– Тсс! – девушка прижала палец к губам, запрещая ему говорить, и кивнула.

– Смотрите под ноги, под камнями могут быть ямы! – крикнул, не оборачиваясь, Селим.

Метров через пятьдесят пещера стала разрастаться. В стороны, влево и право, уходили «рукава», в них было пугающе темно, звон цепей отдавал пугающим гулом. Зато двигаться можно было свободнее. Дорога теперь имела сильный уклон вниз.

Еще через какое-то время путники оказались в большом зале, живописно украшенном белыми соляными сталактитами и сталагмитами. В свете факелов причудливые столбы, наросты и сосульки заиграли огненными цветами. Мишка невольно остановился, пораженный красотой зрелища. Над альковами зала, казалось, спускались сталагмитовые шторы.

– Вода должна быть рядом, партнер! – тихо сказал ему, проходя, Махмуд.

Из сказочной пещеры с колоннами отряд спустился ниже на несколько метров, причем, этот спуск походил на обработанную кем-то лестницу… Гранитные камни явно были обтесаны. Правда, судя по гладкости камней, с тех пор прошло столько же тысячелетий, как в том микенском «каменном мешке», куда Мишка забрел, отбившись от экскурсии…

Шагая по крупным, слизанным временем, ступеням, Мишка всем своим нутром ощущал приближение воды. Откуда в нем возникла уверенность, что колодец близко? Он не знал. Но чувствовал влагу каждой клеткой тела.

Может быть, «помогал» заметный перепад влаги, здесь, в пещерных залах и переходах он постоянно менялся. Сейчас он был тяжелый, Мишка улавливал тонкий запах сырости. И этот запах ему нравился больше, чем душистые волны «Шанель», исходившие от матери… Она пользовалась только одной серией духов… Всегда.

Ощутимая близость воды придала сил всему отряду. Дети уже не плакали, а, забыв про ужасы последних дней, со смешанным чувством страха и любопытства осматривали спуск в страну то ли гномов, то ли дэвов.

Парень старался запомнить все изгибы подземного пути. Иногда он успевал делать метки незаметно от охраны. План еще не созрел. Но отметины могли бы сыграть неплохую службу в случае бегства.

Мишке казалось, что кто-то один мог бы сбежать. Марджани? Нет. Она – женщина, не выдержит обратного пути по пустыне. Значит, Махмуд. Но только не он, не Мишка. Парень понимал, что именно ему, а не дешевой партии невольников, предстоит стать главным «бонусом» кочевников.

Когда Селим остановился внизу длинного спуска и помахал факелом, Мишка ощутил общий вздох радости. Невольники за его спиной первыми поняли, что до спасительного колодца остались считанные метры.

– Вода! – вскрикнул Махмуд и показал рукой на темную массу.

Вода в отблесках света от факела Селима чуть заметно колыхалась. Мишка невольно, как и все, кто шел следом, прибавил шаг.