Читать книгу "Тайна Олубару. Дети Бледной Собаки хранят свои тайны…"

Глава 22

– Обряд инициации не займет много времени, – огон торопился, вместе они быстро шагали по уже хорошо известному Дэвиду коридору, – Большую часть ритуала ты прошел. Осталось узнать главное…

Американец удивился.

– Я проходил какой-то ритуал? Разве?

– Да. Ты прошел испытание смертью, мы ведь наблюдали за тобой с того момента, как ты пересек границу пустыни и гор. Ты прошел испытание возрождения, когда провел три дня в саркофаге. Ты прошел испытание одиноких раздумий, когда из-за травмы ноги не мог самостоятельно выходить из своей пещеры. А теперь ты пройдешь искушение таинствами.

– Искушение таинствами? Что это значит, огон?

– Мы спустимся в святая святых этой горы. И там ты выберешь предмет силы. Твоей силы. Она тебе очень нужна сейчас, сын мой.

Дэвид вновь удивился.

– Для чего это нужно?

– Я лишь посредник, Дэвид. Последнее слово принадлежит истинным хозяевам Уэйнат.

Археолог, увлеченный верой старика, шел за ним, не отставая ни на шаг. Ему хотелось подробнее расспросить, о каких именно предметах говорит огон, но тот отчего-то очень спешил, и Дэвид понял, что все вопросы, если они еще у него будут, он сможет задать лишь после обряда. Вот, наконец, они вошли в огромный круглый зал, пересекли его, оказались в другом коридоре. Дорога уводила вниз. Одолев довольно длительный спуск по наклонной, они вышли к спиралевидной лестнице чудовищных размеров.

– Огон, я потрясен! – Дэвид прикидывал, какие титанические усилия понадобились древним строителям, чтобы соорудить громаду, не лишенную изящества, внутри скалы.

– Готовься к новым потрясениям, сын мой, – почему-то со скорбью в голосе произнес жрец и ступил на первую лестничную платформу.

Археолог почувствовал такой эмоциональный прилив, какого ему не доводилось испытывать никогда. Это был «букет» из страха перед неизвестностью, горечи по той простоте, к которой, он знал теперь, не будет возврата и ток восторженного преклонения перед чем-то огромным и бесконечным, как космос. Дэвид вдруг услышал в себе вроде какого-то зова, голоса, принадлежащего одновременно всей природе…

Когда спуск по лестнице, наконец, завершился, археолог даже вздрогнул всем телом от прикосновения огона. Нисхождение в недра горы для Дэвида было подобно медитации, в которой потерялся отсчет времени и пространства.

Жрец молча взял его за руку. И повел по коридору из черного камня. Отсутствие всяческих звуков создавало ощущение полного отрыва от реальности, будто сейчас этот таинственный коридор выведет двух людей в иное пространство.

Когда же выросла пелена света, имеющего вполне материальные свойства, Дэвид окончательно утвердился в мысли, что впереди его ждет портал, открывающий путь ему, обычному человеку, в неизведанное.

Огон «отворил» портал заклинанием, известным Дэвиду с детства: мать часто шептала ему эти слова, убаюкивая на ночь. Когда же жрец нарисовал в воздухе крест, археолог понял, что имел в виду его отец на их последнем свидании в клинике.

Пелена света растаяла. Огон и его спутник вошли в зал с черно-белыми плитами на полу.

– Матрица Пифагора, – заметил Дэвид.

Огон все такими же зигзагами, как и раньше, преодолел «шахматный» зал, Дэвид сделал то же самое. Массивные створки железной двери плавно и совершенно беззвучно отъехали в стороны.

– Боже мой! – Археолог не мог подыскать точных слов для передачи своего восторга.

Они оказались в гигантском помещении. Оно одновременно походило на музей, собравший диковинные, прекрасно сохранившие первоначальную красоту, экспонаты, и научную лабораторию – из-за обилия разнообразных пультов и то и дело вырастающих в разных концах различных голографических изображений. Все это наводило на мысль, что они перенеслись в виртуальную игру, где все – иллюзия…

– Не будем терять времени, – жрец огляделся, поочередно фиксируя взгляд на предметах, стоящих под стеклянными колпаками, – Ты должен обойти зал и выбрать то, что может принадлежать тебе.

– Принадлежать мне? Каким образом?

Старик упрямо покачал головой.

– Не медли, Дэвид. Иди. Большего я не могу сказать.

Археолог стал обходить зал, двигаясь от одной вещи к другой. Цели этого эксперимента он не представлял, испытывая сейчас лишь жгучий профессиональный интерес ко всем предметам одновременно. Еще бы! Наверное, эта коллекция вызвала бы зависть лучших музеев мира. Дэвид бродил между принадлежностями войны, быта и культа, останавливался, внимательно рассматривая каждую новую вещь. Его поражали и простота форм, и богатство инкрустации, каждый экспонат выглядел так, что вполне мог претендовать на звание «само совершенство»…

– Выбирай! – крикнул огон, – Ты должен сделать выбор!

– Скажи хотя бы, для чего мне это?

– Получая определенный предмет, ты получаешь доступ к определенной информации.

Дэвид прошел мимо колесницы, задержавшись взглядом на ней, прошел мимо ряда с различными шлемами, секирами, мечами, кинжалами и копьями. Все они были сделаны из сплава, похожего на бронзу. Археолог замешкался у последнего копья, пытаясь понять, точно ли его интересуют орудия убийства… Вдруг через стекло, покрывающее копье, он увидел необычный фолиант – книгу, состоящую из перехваченных золотыми скобами тонких медных листов. Книга, в отличие от других экспонатов, выглядела так, как и должен выглядеть древний артефакт. Концы были изъедены временем, знаки на титуле книги почти стерлись, тонкие пластины давно утратили ровность, их вмятины были будто бы выпрямлены…

Дэвид невольно прильнул к стеклу, рассматривая книгу. Он забыл об этой прозрачной преграде и протянул руку… Тут же стерильную тишину зала нарушил крик:

– Не трогай!

Дэвид резко отпрянул, оглянулся. И увидел, будто в замедленной съемке, как из-за колесницы выскакивает и мчится прямо на него русский мальчик, Мих.

– Дэвид, он убьет тебя! – Мишка вопил во всю мощь своих легких, – Не трогай ничего!

Глава 23

– Как ты здесь очутился? И напугал же ты нас, Мих!

Дэвид сидел на корточках перед мальчишкой, парня просто трясло от испуга. Губы побелели, в глазах – паника.

– Эй, Мих, ты меня слышишь?

Мальчишка смотрел поверх его головы. Дэвид оглянулся. К ним приближался огон.

– Дэвид, если ты возьмешь тут какую-нибудь штуку, тебя зажарит заживо, – затараторил мальчишка, – Ты и не заметишь, как станешь шашлыком. Понял? Селим взял и изжарился!

– А где он, кстати? – Дэвид ничего не понимал.

– О, господи! – зашептал Мишка, – Дубина ты американская! Говорю тебе. Этот старик точно так же сказал Селиму – бери жезл. Тот взял. И хана!

Дэвид перевел недоверчивый взгляд на посох в руке парня, посох был явно из коллекции.

– Однако ты держишь жезл, и с тобой ничего не случилось! – Огон, казалось, был рад встрече с мальчишкой, его глаза улыбались, – Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Я тоже мог умереть, как Селим! – запальчиво крикнул Мишка, – Вы бросили меня в камере с трупом. Это не справедливо!

– Все в этой жизни справедливо, – жрец положил руку на плечо Дэвида, – Так ты хочешь испытать себя, а?

Археолог рассматривал посох, увенчанный прозрачным кристаллом. Вот, значит, оно что…

– Не надо, – умоляюще попросил Мишка, – Я сижу в этом чертовом подвале уже несколько часов. Я чего только не передумал тут. Я есть хочу. Лучше вернем жезл на место и выберемся отсюда, Дэвид…

– Хорошо, – согласился археолог, – Ты прав. Лучше будет, если все останется на своих местах, как прежде…

Огон покачал головой.

– Как прежде быть не может, Дэвид…

Но мальчишка уже подбежал к каменной плите с квадратными блоками, нажал на блок с символом посоха. Механизм заработал, плита стала отъезжать в сторону…

– Бог ты мой! – Дэвид увидел скрюченное почерневшее тело кочевника прямо у порога.

Мишка выразительно глянул на американца, перешагнул труп и прошел в камеру.

– Я вернусь к тебе… лет через десять, – шепотом пообещал мальчишка жезлу, устанавливая его на постаменте.

Как только Мишкина рука высвободила посох, кристалл на секунду ярко вспыхнул, а затем потускнел, будто принял обещание.

Парень вернулся назад и дернул странно застывшего Дэвида за рукав. Американец и старик глядели туда, где стояла колесница…

– Ну, я думаю, нам пора. А то я уже без пяти минут мумия. Желудок к спине присох! – пожаловался мальчишка, – Пойдемте. Я сам выйти не смог. Я запомнил только три последних слова…

Дэвид скосил на парнишку свои карие глаза и вдруг упал, придавив его собой… Тут же где-то рядом с противным свистящим звуком пропели пули, шмякнулись о каменные стены и рикошетом отлетели в разные стороны. Раздался звон разбитого стекла… И глухое падение тела…

– Ползи за жезлом, – прошептал Дэвид в самое ухо Мишки и приподнялся, давая возможность парню вылезти из-под него.

Мишка осторожно двинулся назад…

– Чего вы хотите? – громко произнес американец, поднимаясь из-за укрытия – им служил постамент с каким-то артефактом.

Мальчишка глянул на старика, тот сидел в неестественной позе у каменной плиты и прижимал руку к ране в области солнечного сплетения. Белая рубаха намокла от крови. Старик шевелил губами, видно, пытаясь что-то сказать…

Мишка юркнул в камеру и вновь схватился за жезл.

– А вы тут недурно устроились…

Мишка поморщился: голос принадлежал Хашиму, ректору, шефу Сиддика. Недаром он ему сразу не понравился…

Старик все сидел, прислонившись к плите. Он чуть-чуть повернул голову, чтобы видеть мальчика, прижавшегося к стене у выхода из камеры. Огон силился что-то произнести. Мишка поймал на себе его взгляд и слегка наклонился вперед…

– Жезл… – уловил он едва слышное слово.

Мишка кивнул.

– Чего мы хотим? – расхохотался ректор, – Мне трудно сориентироваться, надеюсь, вы меня понимаете, господин янки-дудл… Выходите. Только без фокусов! Я держу вас на мушке, приятель.

Дэвид с поднятыми руками обогнул постамент и сделал несколько шагов вперед.

– Значит, Селима вы укокошили? Отличная работа, дорогуша, – продолжал Хашим, к кому-то обращаясь, – Все пауки в одной банке… А где же наш малыш? Эй, мальчик! Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Выходи. Твоя мамочка скучает по тебе…

Мишка тяжело дышал, сжавшись как пружина. Огон тускнеющими глазами все смотрел на него…

– Мальчик, где же ты? Может, ты хочешь, чтобы тебя вывела наша Марджани, наша красавица Марджани? – Хашим умолк на минуту, – Ну вот. Она согласна. Она уже идет к тебе. Ты ведь уже привык к ней, не так ли?

Мальчишка прижимал к себе посох и каким-то непостижимым образом слышал сквозь биение своего сердца, гремевшего как колокол, легкие девичьи шаги. Ноги девушки касались каменного пола, Мишка считал ее шаги. Вот она уже почти поравнялась с Дэвидом… Сейчас случится непоправимое…

– Марджани, – услышал он взволнованный голос Дэвида, – Как ты могла…

– Молчать! – Хашим потерял остатки самообладания, – Она работает на меня. Не останавливайся, приведи мне мальчишку!

– Не трогай его!

– Молчать, иначе пристрелю, как его собаку! – в бешенстве заорал Хашим.

Мишка услышал шум какой-то борьбы, снова засвистели пули, раздался вскрик… Парень вытолкнул себя из камеры и выставил вперед руку с жезлом. Его ослепил вспыхнувший яростно-белый свет…

Глава 24

Когда Мишка пришел в себя, в рассеивающейся пелене света он увидел Дэвида, мужчина стоял на коленях перед девушкой, держал одной рукой ее голову, в другой руке у него была какая-то тряпица, которой он пытался остановить ручеек крови на ее груди. Парень посмотрел туда, где должен был находиться Хашим. И увидел ректора. Тот неподвижно лежал на каменном полу.

– Это была моя пуля… – Дэвид склонялся над девушкой, тряпка промокла от крови, – Марджани, ты не должна умирать…

Мишка подскочил к огону. Старик сидел в той же позе, веки его словно одеревенели, взгляд остановился. Рядом образовалась лужица крови.

– Огон! – крикнул Мишка, – Очнись!

Остатки жизни как будто скопились в прощальном взгляде старика.

– Дэвид, он пришел в себя! Что делать? Что нам делать?! – этот вопрос уже относился к огону.

– Уходите, – прошептал жрец, – оставьте меня тут. Дэвид… Ты здесь?

– Я слышу тебя, учитель…

– Девушку можно вернуть к жизни, Дэвид. Ты знаешь путь…

Археолог и мальчишка перекинулись взглядами.

– Спаси их, Дэвид. И выполни свой долг…

– Я понял тебя, огон! – Мужчина взял Марджани на руки и поднялся, – Нам нужно спешить…

Старик утомленно прикрыл веки. И шевельнул рукой, как бы поторапливая их уход.

– Дэвид…

– Да, огон.

– Пусть они молчат… о тайном.

Жизнь покинула тело старика. Мишка закрыл ему глаза…

…Все, что произошло потом, навсегда останется в его памяти, пусть эти моменты запечатлелись лишь пунктирами, кадрами рвущейся киноленты…

Вот они встают перед массивной дверью, но как открыть ее с этой стороны!? Лишь спустя полчаса створы разъезжаются в разные стороны, в хаосе множества попыток один способ все-таки оказался верным… Вот они пересекают «шахматное» поле, Дэвид со своей ношей на руках, повернувшись на угол, едва не теряет равновесие… Вот они подлетают к световой завесе и преодолевают препятствие… Вот беглецы из последних сил взбираются на кажущуюся бесконечной лестницу… Вот, едва волоча ноги от усталости, задыхаясь, поднимаются по одному коридору, чтобы затем попасть в другой… И снова железные двери, а за ними – «шахматная» доска…

Добравшись сюда, Дэвид сорвавшимся голосом хрипит, указывая на сосуд с голубой жидкостью. Мальчишка, как во сне, движется мимо саркофагов, в которых, он видит это сквозь прозрачные крышки, спят прекрасные гиганты…

– Смотри, мне кажется, или ее щеки действительно порозовели?

Дэвид произносит это с нежностью, продолжая смачивать оторванным от Мишкиной футболки лоскутом рану девушки. Капли голубой жидкости стекают по ее телу. Капли блестят на ее губах… Мишка проводит пальцем по горлышку сосуда, облизывает палец. Жидкость сладковата на вкус…

Не забыть и минуту прощания. Уже не спеша, переживая в расслабленном теле бешеную гонку последних часов, они идут туда, где им предстоит расстаться. Вот они выходят на площадку, с которой видно оазис, ущелье и маленькое малахитовое озеро. Рассвет окрашивает горы и песок в розовые тона…

Дэвид кладет девушку, целует ее в лоб… Вытаскивает из кармана зеленое ожерелье и застегивает его на ее шее. Вот момент последнего по-мужски крепкого объятья… В рассветном небе слышится гул вертолетов… Внизу все оживает, раздаются крики… А вот Мишка протягивает Дэвиду жезл. И тот, ничуть не сомневаясь, крепко сжимает посох… А потом… Потом Дэвид скрывается в глубине пещеры, чтобы остаться в Уэйнат навсегда.

…Когда военный вертолет российской авиационной группы сделал последний круг над оазисом, Мишка посмотрел в иллюминатор, и ему показалось, что Дэвид стоит на самой вершине таинственной скалы…

– Ну, я же обещал тебе незабываемые приключения в Судане, – Василий протягивал мальчишке уже знакомую фляжку, парень сделал обжигающий глоток, – Честно сказать, задал ты нам жару, хлопец. Если б не сигнал, вряд ли мы нашли б вас в этих горах.

– Сигнал? – удивился Мишка, – Какой еще сигнал?

– Да что-то похожее на луч прожектора. По нему мы и вышли сюда. Массив-то огромный, ищи тут тебя, как иголку в стоге сена… А про негров доложим куда следует. Пусть суданские власти пришлют свой транспорт…

– Не надо никому ничего сообщать, там им будет лучше, поверьте, Василий Петрович…

Мальчишка устало откинулся на скамье.

– Не надо, так не надо, – отмахнулся офицер, – Тебе виднее. А бабы с возу, кобыле легче…

Доктор Сиддик утирал лоб клетчатым платком и поглядывал на Марджани – раненая девушка лежала на носилках здесь же, в ногах. Она спала…

– Профессор. У меня есть подарок для вашей… для Адили, – Мишка вытащил из кармана на шортах маленькую пластмассовую бутылочку из-под сока.

– Что это? – Сиддик взял бутылочку с голубой жидкостью и с надеждой, как ребенок, посмотрел на парнишку.

– Не знаю, – отчего-то улыбаясь во весь рот, честно ответил Мишка, – Но думаю, новая жизнь…

КОНЕЦ