Читать книгу "Тайна Олубару. Дети Бледной Собаки хранят свои тайны…"

Глава 3

Как и предполагал Хашим, в последующие дни после ареста Хасана Тураби начались аресты приверженцев «Братства суданских мусульман». Президент объявил бывшего соратника личным врагом, а ведь когда-то при его поддержке добился власти…

Будущее рисовалось в грозных тонах, конфликт мусульманского и христианского миров встал на новый виток. Теракт 11 сентября как будто открыл последнюю веху планетарной истории, всех теперь охватывало предчувствие финала… Специалисты подогревали эту тревогу, прогнозировали едва ли не конец света: резкое сокращение природных ресурсов, обострение борьбы за них, глобальный экономический кризис, учащающиеся террористические акты. И, как следствие, громкие экономические и военные потрясения в странах мусульманского сообщества.

Сейчас Хашим пробирался на своем автомобиле по улицам Хартума. Всюду толпился народ, кое-где люди открыто митинговали. Не в силах одолеть пробку на дороге – впереди движение перекрыла полиция из-за стихийной демонстрации, Хашим вышел из машины и закурил. До него донеслись выкрики митингующего оратора.

– Наше общество религиозно. Мы религиозны с самых давних времен. Но мы – сторонники умеренной религиозности. Нация северного Судана – опора нашего правительства. Мы не клерикальный режим!

Затрезвонил телефон. Ректор взглянул на него с опаской. Он ждал плохих вестей каждую минуту.

Но на панели высветился номер Сиддика.

– Мне только что опять позвонили! – доктор говорил задыхающимся от волнения голосом, – Они назначили время и место встречи. Требовали принести деньги в купюрах по сто долларов!

«Наконец-то!», – подумал Хашим. И произнес, прикрыв трубку рукой:

– Вы должны держать меня в курсе всего, дорогой друг. Где произойдет обмен?

Сиддик замешкался. Предложение слишком рискованно. Но, кажется, нет иного выхода.

– Похититель требует, чтобы я отнес деньги и спрятал на кладбище, у храма… одного местного храма, босс, – Сиддик, чувствуется, был обескуражен, – Я пытался возражать. Но он был категоричен. Сказал, что вернет мальчика…

– И Марджани?

– И Марджани, и моего водителя… Вернет, когда увидит деньги. Скажите, господин Хашим… Я поступил неверно, согласившись на это?

– Что ты! Все именно так…

– Но, господин ректор… Это опасно. Где гарантии, что он сдержит слово?

Хашим в нетерпении цокнул языком: этот Сиддик со своей нерешительностью сведет его с ума!

– Когда вы имеете дело с террористом, вы можете полагаться лишь на свой здравый смысл и осторожность. Первое правило – не перечьте ему! Второе правило – исполняйте все в точности, как договорились. Только так вы можете иметь какую-то уверенность в благополучном завершении дела. Как там ваша жена?

…Доктор Сиддик прикрыл глаза и мысленно обратился к Аллаху.

– Врачи говорят, ее положение стабильно…

– Вот видите, дорогой мой. Хоть это обнадеживает!

Сиддик горько усмехнулся.

– Стабильно плохо, босс…

Глава 4

Селим не обманул. Путь через галерею, пробитую неизвестно кем, был гораздо легче после корявых переходов, узких пещер и таинственных громадных залов, полных опасных наростов. Эти наросты, казалось, грозили обрушиться на любого из тех, кто осмелился бы потревожить криком вечную тишину подземелья. Конь Селима то и дело фыркал и тревожно поджимал уши, но доверчиво шел за хозяином.

Самым удивительным открытием в галерее стал боковой желоб, в нем текла вода! Эту воду кочевники разрешили пить, сколько влезет. После короткого привала отряд двинулся далее по туннелю.

Мишка брел, часто спотыкаясь об осыпавшуюся породу. От грандиозности древнего прохода у него перехватывало дыхание.

– Смотри не в потолок, а под ноги, – советовал Махмуд, – иначе расквасишь себе нос ненароком, партнер.

Но необычность проложенной древними людьми галереи поражала и его воображение. Араб часто нервозно оглядывался, будто его беспокоила мысль о том, что отряд вторгся в логово каких-то монстров.

– Как же они выдолбили такую махину? – мальчишка провел рукой по стене, – это будто лунные туннели в «Звездных войнах». Там жили чудовища-червяки.

– Ой, только не черви! – взмолился Махмуд.

– Под Иерусалимом тоже есть туннели. И их построил не десант инопланетян, а простые каменотесы, – вставила Марджани.

Она шла, опираясь о руку Махмуда, часто останавливалась и пила из желоба. Иногда у нее темнело в глазах, и она закрывала их, учащенно дышала.

Мишка поглядывал на нее с тревогой: всему есть предел. Но он старался разговорами отвлечь девушку.

– И ты знаешь их секрет? Они пользовались взрывчаткой?

– Знаю. Тем более что они сами оставили об этом запись, – улыбнулась Марджани, – Над туннелем возвышалась гора в пятьдесят метров… Пробивался он с двух сторон, каменотесы шли на звук. Правда, их горные инженеры имели хорошую квалификацию. Вряд ли сейчас найдутся такие специалисты… И никакого динамита, мальчик…

Практически на всем протяжении пути стены галереи отлично сохранились. На них остались следы, похожие на борозды от механических инструментов.

– Смотрите!

Мишка заметил совсем чистый отрезок, наглядно иллюстрирующий то, как появилась эта странная каменоломня: на закругленном потолке и стенах остались следы фрезы совершенно невероятных размеров. Судя по всему, она была в диаметре не менее шести метров.

– Нет. Не выдумывай никаких инопланетян. Ты даже не представляешь, на что способны руки рабов, – девушка произнесла это так мрачно, что Мишка моментально вернулся к действительности.

А действительность превосходила самую дикую фантазию.

– Откуда Селим знает этот путь? – парня удивляло то, что здесь дорога шла без отворотов и ниш, как это было в пещерах.

Значит, никаких сомнений – галерея действительно сделана людьми…

– Возможно, Селим где-то нашел карту, – предположил Махмуд.

– Может быть… Все может быть…

Из-за слабости Марджани они плелись в хвосте колонны. Девушка к таким переходам была не так приспособлена, как выносливые чернокожие жители южных деревень.

Невольники передвигались, заполняя туннель звоном гремящего железа на ногах. Все они имели обреченный вид. Главная задача каждого состояла лишь в том, чтобы выжить. Мальчишка злился, встречаясь иногда взглядом с кем-то из своих сверстников-рабов. В этих глазах не было надежды.

Но путь вперед закончился для всех так же внезапно, как и начался. Отряд дошел до тупика галереи. На передней стенке отчетливо отпечатались круглые исполинские следы вращающихся инструментов. Теперь Мишка убедился, что фрез было, по крайней мере, пять…

Невольники встали и загалдели, не понимая, что теперь будет. Преодолеть обратный путь в том состоянии, в котором сейчас находились все, было невозможно. Марджани опустилась на пол и тупо смотрела перед собой.

– Вот и все…, – Мишка оторопело, как и остальные, глядел на завивающиеся в спирали отпечатки фрез, и чувствовал, как отчаянье овладевает каждой клеткой его тела, – А ты говорила: киркой и лопатой. Не киркой…

И тут он услышал какой-то особенный звук. Повернул на звук голову.

Селим стоял у боковой стены и простукивал ее подручным средством – палкой, которой кто-то из кочевников подгонял рабов. Вот он уловил в звуке что-то, понятное только ему. И показал своим подручным, мол, здесь. Тут же в руках Селима появилась граната. Кочевники подняли крик, отгоняя невольников от места взрыва. Но те поняли и так, и быстро отхлынули назад по туннелю. Один из боевиков потащил под уздцы упирающегося коня, конь никак не хотел обратно…

Когда все отошли на безопасное расстояние, Селим вынул чеку, положил гранату у стены и, отскочив метра на три, упал. Тут же раздался оглушительный взрыв, эхом пронесшийся по туннелю.

Люди лежали, кто как, спрятав лицо и укрывшись руками. Дети начали хныкать, раздались стоны.

Мишка отсчитал до десяти и поднял голову.

Селим поднимался на ноги, целый и невредимый. А на месте взрыва зияло отверстие. И в него пробивался слабый свет!

Глава 5

Дэвид услышал грохот. Тишина оазиса никогда не была мертвой, по камням скользил и забирался во все щели ветер, вызывая всевозможные слуховые галлюцинации, имитируя духовые инструменты от тубы до валторны. Иногда кричали птицы. Или падали камни. Гораздо реже раздавались голоса людей.

И вдруг – этот шум, похожий на взрыв.

Прихрамывая, Дэвид подошел к отверстию своей норы. И посмотрел вниз.

Из храмовой пещеры выходили люди!

У американца от неожиданности случился спазм в горле, ему показалось, что он вскрикнул, но рот не издал ни звука. Ковыляя, стараясь беречь свою заживающую ногу, Дэвид торопливо вышел на каменную тропу и начал спуск.

– Невероятно! – слово вырвалось, наконец, на свободу.

Он медленно одолевал метр за метром, кидая взгляды вниз. Людей, а они все выходили и выходили, будто черные призраки подземелья, окружили местные жители. Вскоре среди них показался и сам жрец.

Стало шумно, будто людей ожидали. Негры покорно усаживались на землю. И только тут Дэвид заметил на ногах чернокожих женщин и подростков цепи.

От мгновенного прозрения он едва не потерял равновесие.

Дэвид видел в своих путешествиях по Африке рабов, эти бесправные создания выполняли самую тяжелую работу, как правило, живая сила использовалась на рудниках и на плантациях. Счастливчикам, если это слово вообще употребимо в данном контексте, выпадала участь пополнить ряды домашних слуг. Жизнь их и тут была коротка и трагична. Но существовал самый жестокий вариант – трансплантация органов в клиники Европы и Америки…

Совладав с собой, археолог продолжил спуск. Ему хотелось задать старику несколько вопросов…

…Мишка вышел наружу одним из последних. В нем все ликовало: наконец можно расслабиться и отдохнуть, перевести дух. Здесь было прекрасно после песчаной бури, сахарской жары и убийственного перехода по катакомбам. Мальчишка упал на траву, растущую из песка. Небо! Оно, наверное, такое же, как в Москве, когда на исходе лета стоит прозрачный воскресный день… Интересно… Как там Лизка? И… Адиля? И… мама… Он, Мишка, жив! Мама, чувствовала ли ты…?

Мужчины не плачут. Мишка быстро смахнул со щеки случайную слезу.

Внезапное освобождение из подземного плена зарядило силами, оно казалось пробуждением от жуткого засасывающего в свои кошмары сна. Но что-то было не так…

Поднявшийся сейчас шум на маленьком пятачке оазиса не смог изменить царившей тут веками тяжелой патетической тишины. Она копилась в здешних ущельях и долинах. И, если обычно в горах звук обретал особенную звонкость и полноту, то здесь человеческая речь глохла и расслышать говорящего можно было, лишь находясь рядом. Такой вот странный акустический эффект…

Парень сел, огляделся, щурясь на ярком солнце. Первая радость освобождения понемногу начала улетучиваться. Нет, Селим не вывел отряд к какому-то населенному пункту, туда, где можно было бы искать защиты закона.

Крохотный оазис окружали высоченные серо-желтые скалы. Чем-то эти скалы напомнили Мишке московские высотки. Нет, здесь на каменных выступах не лепились, как «ласточкины гнезда», крепости и дворцы. Здесь было другое – аккуратные как норы животных, практически одинаковые дыры пещер. Они походили на окна. Присмотревшись, мальчишка разглядел и вырезанные в скальной породе полоски лестниц, соединяющих эти норы. По одному из «пролетов», спускаясь, шел прихрамывающий мужчина лет тридцати-сорока.

Этот человек привлек внимание Мишки. Несмотря на природную смуглость, он не был похож на здешних людей. Бедуины носили черные джалабеи, а на нем была белая рубаха. К тому же его голову не покрывала куфия. А представить мусульманина без куфии здесь, в северной Африке, просто невозможно. Значит, он – не мусульманин?

Мишка пригляделся внимательнее. Человек явно торопился, хоть ему это давалось нелегко. Лицо мужчины выражало такую решимость, что Мишка понял – нужно услышать все, что он скажет.

Мужчина, наконец, одолел спуск и направился прямиком к самому старому бедуину, похоже, старик был старшим здесь не только по возрасту. Селим стоял возле старика и что-то говорил ему с почтительным видом.

Старик жестом оборвал речь кочевника. Тот замер на полуслове.

В эту минуту к Мишке подошел счастливый Махмуд с глиняной миской, в ней плескалась какая-то похлебка.

– Пойдем, иначе останешься без еды. Там что-то вроде полевой кухни. Пахнет жареной бараниной. И кофе! Представляешь?!

Парень посмотрел туда, куда тянул его «партнер». Хозяева кормили голодную ораву чернокожих ребятишек, те усердно работали алюминиевыми ложками. Бедуины следили за тем, чтобы каждому из невольников досталась равная доля еды. Воинственные кочевники Селима расположились с едой отдельно и тоже наверстывали упущенное. Совсем ослабевшая Марджани лежала в тени, положив одеяло под голову. Кажется, ей сейчас все было безразлично.

– Возьми еды для Марджани и на мою долю, я сейчас, – мальчишка, делая вид, что рассматривает окрестности, отделился от толпы.

– Как скажешь, – Махмуд вернулся к «полевой кухне» – огромному чану над костром, из которого бородатый мужчина доставал черпаком подобие чечевичного супа.

Хромоногий, наконец, приблизился к старику. Селим тут же с мелким поклоном ретировался, разговор с незнакомцем был ему явно не по «чину». Мишка сумел, не привлекая ничьего внимания, подобраться так близко, что мог расслышать кое-что…

– Огон, – произнес хромоногий на английском, – Что значит появление здесь людей в цепях?

Старик соединил на груди пальцы рук. И вперился взглядом в глаза незнакомца.

– Эти люди голодны. Они почти двое суток провели в подземных катакомбах, пробираясь сюда, – уклончиво ответил он на том же языке, – Долг гостеприимства требует от жителей пустыни накормить своих гостей.

– Они не гости. Они – рабы! На их ногах – цепи. Посмотрите на их язвы. Железо стерло кожу. Значит, они в цепях уже много дней.

Старик кивнул.

– Да, я знаю. Больные рабы – плохие рабы. Поэтому им окажут помощь.

Мишка топтался невдалеке, смысл разговора был понятен, хоть долетали и не все фразы. Незнакомец вскипал, как чайник, он, очевидно, был вовсе не готов к увиденному.

– Как они вообще могли здесь оказаться?! Вы же не хотите сказать, что они вышли из той пещеры сюда, в центр Уэйнат, случайно?

Наконец-то! Теперь Мишка узнал, где они находятся! Уэйнат… Только вот что это?!

– Случайности здесь нет. Из пещеры открывается древний путь гарамантов, известных вам как властелины Сахары, – старик излучал полнейшее спокойствие.

– Путь гарамантов?! – не веря своим ушам, повторил хромоногий.

Он внимательнее вгляделся в старика, будто увидел его впервые, затем прошелся ошеломленным взглядом по неграм и кочевникам, увешанным оружием.

– Кажется, начинаю понимать… Гарамантида, цивилизация, сформировавшая древнеегипетскую цивилизацию… Так?

С незнакомцем вдруг произошла резкая метаморфоза: он сделал наивное и увлеченное лицо, стал походить на ребенка, который возмущался из-за увиденной несправедливости, но тотчас забыл о ней, получив красивую игрушку.

– И так и не так, – старик разжал пальцы и положил руки на плечи своего собеседника, – Мы поговорим об этом сегодня в обсерватории. Я поведаю тебе тайну… народа, который у вас носит имя гарамантов. А сейчас я должен позаботиться о том, чтобы эти люди хорошо отдохнули.

– Конечно, огон, – незнакомец поклонился старику точно так, как до этого Селим…

Старик отправился к своим бедуинам и стал делать распоряжения, осматривая каждого из прибывших.

Мишка приблизился к хромоногому вплотную. Тот делал вид, что в приступе нового любопытства разглядывает каменный орнамент у входа в пещеру. Но глаза его при этом выдавали что-то совсем другое – в этом Мишку было трудно обмануть…

– Сэр!

Незнакомец вздрогнул от неожиданности. И только тут заметил мальчишку-европейца, в грязных шортах и местами порванной желтой клубной футболке «Chelsea». Мальчишка смотрел на него глазами воспитанного человека, находящегося на грани сумасшествия.

– Тсс! – шепотом опередил возможную тираду Дэвид, – Соблюдай осторожность. Не подходи ближе. Говори.

– Я понял, сэр, – сказал мальчишка, почти не раскрывая губ, – Еще я понял, что вы здесь, как и я, не по своей воле.

– Меня зовут Дэвид, – тихо произнес мужчина, – Я из Америки. А ты?

– А я – русский. Михаил. Можете звать меня проще. Мих.

– Согласен, – чуть улыбнулся американец, – Мих. Как же тебя угораздило попасть в такую заварушку?

– Это похищение, сэр.

Дэвид перевел взгляд с орнамента на колонны. Селим наблюдал за мальчишкой издалека.

– Здесь мы не сможем поговорить. Та девушка… Ее тоже похитили?

Мишка сообразил, что речь о Марджани. Однако, хват этот американец, заметил и ее.

– Да. И наш водитель. Нас трое.

– Понятно. Давно?

– Неделя. Кажется, неделя.

– Это проблема…

– Еще какая, сэр. А как вы здесь оказались?

– Я археолог. Заблудился. Упал с обрыва. Сломал ногу. Жрец спас меня.

Мишка невольно отшатнулся.

– Жрец?

– Тебе лучше отойти. Не надо привлекать внимание. За тобой приглядывает один тип… – шепнул Дэвид.

– Хорошо, сэр. Нам нужно выбраться отсюда… Потому что… Мой отчим не будет за меня платить.

Мишка посмотрел на небо. Как назло, выкатилась еще одна слеза.

Мужчины не плачут. Мишка упрямо сжал губы, развернулся и пошел к Махмуду. Тот стоял с чашкой похлебки в руке. Суп давно остыл.

Глава 6

Сиддик сидел у постели жены. Вчера врачи сообщили, во сколько обойдется очередной курс лечения. Счет для Сиддика оказался баснословным. Взять такие деньги было просто неоткуда.

Поддавшись отчаянью, он набрал уже знакомый номер телефона и, торопясь, выложил все. Его молча выслушали. Кажется, поняли…

Сейчас Сиддик гладил безжизненную руку матери своих детей и думал о том, как быстротечна жизнь. Еще недавно он был полон сил и энергии, строил планы. И вдруг программа дала сбой по всем статьям. Теперь он сидит, состарившийся, беспомощный, зависимый от обстоятельств, сидит и ждет… Чего? Он и сам не знал. Какого-то нового поворота событий, способного все изменить… Только что тут можно исправить, кто поможет?!

Адиля спала. Врачи постоянно кололи ей что-то обезболивающее, сонное. Теперь она спала по многу часов. И Сиддик чувствовал себя так одиноко, будто она уже ушла от него… Сам он спать не мог. Лишь изредка впадал в слабое дремотное состояние, похожее на наркотический дурман.

До Сиддика иногда долетали звуки внешнего мира, люди говорили про какой-то теракт в Америке. Но сейчас профессор не мог сочувствовать чужому горю. Своего горя навалилось больше, чем он был в силах перенести.

– Профессор, вам не стоит здесь так долго находиться, – в палату вошла, придерживая маленький железный поднос, медсестра, – это просто бессмысленно. Пойдите куда-нибудь, развейтесь.

Сиддик бросил взгляд на шприц, потом на жену. Ему не хотелось уходить. Но медсестра права. Следует действовать.

– Да. Пожалуй, пройдусь немного.

Он встал. Тело будто из ваты.

– Так нельзя, профессор. Вы и ей ничем не поможете, и себя сгубите, – медсестра смотрела на него с сочувствием, – Посмотрите, на кого вы похожи.

Она притянула Сиддика за рукав к зеркалу, висящему на стене. Оттуда исподлобья глянул осунувшийся, небритый, смертельно уставший человек.

– Вы просто пугаете ее таким видом, – со вздохом произнесла медсестра.

– Конечно! – он выпрямился и сделал попытку улыбнуться.

Притворил за собой дверь палаты и прошел по больничному коридору, не зная, куда себя деть. Он позабыл, как отдыхают люди. Кажется, профессор позабыл и лица своих детей. Эта мысль напугала его. И он решил наведаться домой. Взглянуть на них. Вдруг больше уже никогда…

Сиддик мотнул головой, словно собирался прогнать мрачные мысли. В самом деле, так нельзя. Нужно надеяться.

Вышел на воздух. Поймал такси. Сел в салон. Машина двинулась.

На улицах Хартума творилось что-то невообразимое. Полицейские не справлялись с регулировкой и без того хаотичного движения. Многие улицы были перекрыты из-за митингов. Раз Сиддик увидел из окна массовую драку, ему даже показалось, что где-то невдалеке стреляют.

– В такое время лучше носа из дома не высовывать, – водитель нервничал, выискивая объездные пути, – сейчас в городе опасно.

– Что происходит?

Таксист недоуменно посмотрел на пассажира через лобовое стекло.

– Наверное, вы единственный, кто ничего не знает. Это митинги протеста против американского вмешательства. Вон, посмотрите туда, читайте, что написано на плакатах.

Сиддик пригляделся и прочел: «Требуем снятия санкций Совета безопасности ООН против Судана! Нет – бомбардировкам!».

– Если бы не Шейх, ничего бы этого не было… Все наши беды из-за Бин Ладена, – продолжил таксист, – Из-за него нас теперь считают гнездом терроризма. Если наши станут бастовать, мне нечем будет кормить детей. Так поневоле придется записываться в отряды…

– Какие отряды? – Сиддик нащупал в кармане пиджака сигареты и закурил, что с ним случалось крайне редко.

– Отряды повстанцев, господин. Говорят, там в месяц платят столько, сколько мне не заработать баранкой и за год. Правда, пулю можно схлопотать уже в первый день…

Машина подъезжала к дому. И тут Сиддика посетило странное чувство дежа вю. Как будто с ним уже происходило это: одиночество, тревога, превратившая сердце в кровоточащую рану, революционное брожение в Хартуме… Профессор медленно, прислушиваясь к своим ощущениям, поднялся по ступенькам крыльца и положил руку на железное кольцо входной двери… И тут его прожгло воспоминание…

Да, точно! Много лет назад, кажется, это было в начале девяностых, он так же стоял, опустив руку на кольцо с львиной головой. В тот день Хашим познакомил его со служителем той самой мечети – странное совпадение… Он называл его разными именами. То Шейх, то Абу Абдалла…

Сиддик даже стукнул себя по лбу. И как он только раньше не догадался!