Читать книгу "Тайна Олубару. Дети Бледной Собаки хранят свои тайны…"

Глава 16

– Где это мы? – Мишка озирался по сторонам.

Похоже, старик привел их в лавку древностей, правда, оснащенную, будто отсек космического корабля. В этом зале они оказались, пройдя еще одно испытание – шахматную «доску», по ней огон провел их зигзагообразными движениями. Но Мишка сразу сообразил, что шифром является «ход конем»…

А сейчас он стоял, вытаращив глаза.

– Отпад!

Все вокруг освещалось тысячью невидимых ламп. Мишке казалось, что он каким-то образом очутился внутри виртуальной реальности, где порядок вещей более не регламентируется привычными законами Земли.

– Мы вступили в область запретного, мальчик, – ответил огон, – За тысячи лет здесь побывали лишь очень немногие. Но всякий, кто пересекал границу света, более не был властен над своей судьбой.

– Хватит болтать. Покажи мне главное, – прикрикнул Селим.

– Что именно для тебя является главным?

Селим сузил глаза и схватил старика за грудки.

– Сила. Сила, способная одержать победу над любым врагом.

– Я понял тебя. Иди за мной.

Старик прошел к каменной плите, на ее квадратных блоках неведомый мастер выдолбил символические изображения различных предметов. Огон поднял руку и прикоснулся к одному из блоков, находящемуся на уровне груди. Слева на соседнем квадрате была изображена женщина с длинным пером в волосах. Справа – та же женщина, но уже с каким-то жезлом в руке. Изображение самого жезла с расходящимися от него лучами как раз находилось под ладонью огона.

– Что медлишь?

– Пусть будет так, – прошептал старик и нажал на блок.

Камень отъехал внутрь стены. Где-то в недрах скалы пришел в движение таинственный механизм и спустя полминуты вся плита, поделенная на квадраты, стала медленно отъезжать в сторону, открывая проход дальше.

Селим рывком бросился вперед, но не смог войти внутрь. Какая-то мощная энергия вновь блокировала вход и удерживала его на пороге.

– Огон! Хватит фокусов! Что там?

– Сила, – кротко сказал жрец.

Он снова правой рукой нарисовал в воздухе крест, шепча какие-то слова. Затем беспрепятственно вошел внутрь.

В небольшой комнате, похожей на камеру, на постаменте лежал тонкий предмет длиной около метра. Он походил на изящную трость. Вместо набалдашника, правда, эта трость имела светящийся кристалл.

– Вот то, чем хотели бы завладеть подобные тебе.

– Всего лишь посох? – Селима, похоже, удивила простоватая форма, в которую древние заключили «силу».

Он подошел к постаменту. Мишка благоразумно остался снаружи камеры, но и отсюда он видел по напряженной спине кочевника, что тому с каждой минутой становилось все хуже. Рубаха на нем взмокла от пота, он несколько раз сгибался, сдерживая поднимающуюся в желудке муть. Мальчишка и сам ощущал какие-то шумы в голове, ладони стали липкими, изображение перед глазами «уплывало». Один лишь старик держался бодро.

– Посох, – вновь произнес Селим, обходя постамент, – И как же это работает? Что нужно нажать?

– Нажимать не придется. Посох, попавший в руки человека, становится продолжением его физического и энергетического тела. Проще говоря, луч вибрации этого жезла будет воздействовать на все так, как ему велит мысль и энергетика хозяина.

– Так просто?

– Не совсем. Да, жезл излучает энергию владельца. Но стать его хозяином может не каждый.

Селим жадно разглядывал длинный предмет.

– И что же будет, если я попробую…?

– Разве ты пришел сюда не затем, чтобы это узнать?

Селим усмехнулся.

– Ты хочешь провести меня, огон? Я должен убедиться, что это не ловушка… Эй, мальчик! – кочевник обернулся к Мишке и поманил его пальцем, – Иди-ка сюда.

Мальчишка отрицательно помотал головой. Выражение лица Селима сейчас его пугало, как никогда. Лицо менялось на глазах, становилось все жестче и страшнее.

– Иди! – заорал Селим и в его руке вновь блеснул нож.

Старик кивнул. И Мишка, ощущая, как с каждым шагом, что приближал его к посоху, в теле закипает кровь, подошел к постаменту.

– Бери.

Мальчишка мысленно стал прощаться с матерью, дворняжкой Лизкой, Махмудом, Адилей и, конечно…

– Бери!

Мишка глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и взял жезл.

Глава 17

Ничего не произошло. И рука осталась на месте, и голова не отключилась. Правда, Мишке казалось, что внутри у него стали лопаться разноцветные пузырьки. Он словно бы весь наполнился воздушными шарами с гелием. Парень даже посмотрел на ноги – точно ли они по-прежнему стоят на земле, в соответствии с законом всемирного тяготения, как завещал дядюшка Ньютон. Да, так и было. Ноги, руки и голова в порядке. Дышалось, кстати, куда свободнее…

– А теперь отдай его мне! – потребовал кочевник.

– Отдай, мальчик, не бойся, – донесся до Мишки, словно в радужном тумане, голос огона.

– Чего мне бояться, – буркнул парень.

Селим протянул к нему ладонь. И Мишка без всякой «задней» мысли вложил в нее посох.

Жезл коснулся ладони кочевника, будто прилип, пальцы сомкнулись над железом сами собой. И тут черты Селима исказил непередаваемый ужас. Кожа на его руке начала краснеть, затем появились волдыри. Селим попытался разжать пальцы, но ничего не выходило. Рука побурела, волдыри стали лопаться…

– Огон! – заорал Селим…

– Дети земли были дики и злобны. Голые, копьями целились в нас, небесных посланцев. Поднял тогда я сей жезл, и сковал их движения. Стали они неподвижны как камни, упавшие с гор.

– Огон, помоги мне! – хрипел, извиваясь от боли, Селим.

– Мы опустились на землю и мудро правили ею. Дикие дети земли на нас раболепно молились. Я на своей колеснице крылатой их навещал и повсюду внушал им ученье…

Жрец, не обращая внимания на вопли кочевника, направился к выходу.

– Стой! – Селим успел схватить мальчишку, когда тот попытался юркнуть вслед за стариком.

– Умри достойно, не позорь род, – старик не остановился, – Мальчик станет жертвой богине Маат. Отсюда нет выхода никому, только огону.

До Мишки не сразу дошло сказанное.

Селим мертвой хваткой вцепился в его волосы, бороться было бесполезно.

– Огон!

Но этот последний судорожный крик полетел в быстро уменьшающийся проем – плита уже двигалась, заживо замуровывая кочевника и подростка в камере.

Глава 18

Хашим ощущал, как с каждой минутой, проведенной в оазисе, усиливается его тревога. На дикаря, доверяющего только оружию, нельзя было полагаться. Но все складывалось так, что соблазн воспользоваться ситуацией оказался сильнее голоса разума. Одна эта операция могла бы обеспечить его на всю оставшуюся жизнь. Селиму, правда, отойдет половина гонорара… И тут есть свой риск и свои нюансы… Хоть и служат они общему делу, кто – тайно, кто – явно, а все же – бандиты есть бандиты. Осторожнее с ними нужно быть, осторожнее.

Хашиму в сделке с кочевником пришлось пойти на уступки. Ректор предпочел бы перечисление на банковский счет. А пустынный дичок Селим потребовал наличные. Это опасно, очень опасно.

С того момента, как Сиддик сообщил отчиму мальчишки место, куда следует доставить выкуп, прошло часов пять, не меньше. Кочевник куда-то увел мальчишку, воспротивиться этому не было никакой возможности. Люди Селима поглядывали на Хашима исподволь, агрессивно и недоверчиво. Нет, нельзя было соглашаться, чтобы сделка произошла здесь, в этом глухом месте.

Одно его успокаивало. Марджани. Она сумела поставить себя должным образом. Девица пользовалась доверием абсолютно у всех. Авантюра намечалась утонченная, как игра в «го». Черные или белые, белые или черные, чья возьмет? Хашим надеялся, что сумеет обставить любого противника.

Очень мешали негры. Жадность не позволила Селиму бросить копеечный товар и идти сюда лишь с главной добычей. Да и вообще, Хашим не понимал – какого черта понадобилось кочевнику волочиться именно в Уэйнат? В Судане немало мест, где можно надежно спрятать любого пленника, тем более – мальчишку.

Пока длилось неизбежное ожидание, Хашим изучал местность. Мало ли что… Ректор обошел оазис, осмотрел озеро, прошелся внимательным взглядом по скалам, кажется, пещерный город хорошо обустроен…

Он слышал об этой базе Селима от него самого, но побывать здесь удостоился впервые. Кочевник, Хашим это понимал, многого не договаривал. О смотрителе – загадочном старике – вообще обмолвился вскользь. Но Хашим подозревал, что старик обладает большой властью и влиянием. Может, сам Шейх имеет ко всему этому отношение? Хашим, как всякий малосведущий, но достаточно умный человек, делал вид, что ему известно все и он играет во всем этом не последнюю роль. На всякий случай…

Приближался вечер. Оазис продолжал жить по прежним законам. Рабы послушно ждали своей участи, когда приходил час еды, они ели, когда стали сгущаться сумерки, они принялись укладываться на ночлег. Каким образом Сиддик протащил ораву женщин и детей через пустыню, горы и пересохшие русла рек, Хашим даже не представлял. Впрочем, его это интересовало лишь постольку поскольку. Так… На всякий случай.

Селим все не возвращался. Отсутствие вожака отряд, состоящий из восьми боевиков, не беспокоило. Зато беспокоило Хашима. Все-таки он надеялся на быстрый «товарно-денежный» обмен и такое же быстрое собственное исчезновение. Летчик, доставивший его сюда, был из людей Селима. Но Хашим пообещал ему солидную сумму, когда они покинут Уэйнат вместе. Втроем с Марджани…

Но не только Хашим часто поглядывал на скалу с вырубленной в ней лестницей.

Махмуд хмурился и почти не отрываясь, смотрел на ту пещеру, в которой скрылись Селим с мальчиком. Марджани сидела рядом и монотонно пересыпала песок из одной ладони в другую.

Дэвид подсел к ним и протянул девушке кружку с дымящимся кофе, благо, в кофе американец тут не испытывал недостатка. Бедуины выказывали поразительное гостеприимство…

– Селим сказал, что даст опознавательный знак. Но ничего не происходит, – Махмуд очень переживал за «партнера».

– Сказал, значит сделает. Это в его интересах, – девушка мило улыбнулась Дэвиду, принимая напиток, ее немного раздраженный тон странно диссонировал с голубиной улыбкой.

Она теперь что-то слишком часто улыбалась, и хорошо, что кочевник не видел этих улыбок…

Махмуд показал пальцем на небо и огорченно развел руками: в небе над Уэйнат стояло полное беззвучие.

Марджани пожала плечами.

– Успокойся. Я думаю, все будет…

В этот миг в ущелье прогремел мощный взрыв. По оазису прошла дрожь…

Боевики моментально подскочили, держа автоматы на готове. Громко заржал конь Селима, привязанный за узду у водоема.

– Там! Там! – закричали ребятишки, показывая на столб густого черного дыма, он поднимался над скалой, будто оживал грозный демон смерти.

Хашим ощутил, что силы покидают его. Этот дым означал только одно – вертолет взорван…

Боевики ринулись к скале. Но пробежать туда, где на крохотной посадочной площадке полыхал остов вертолета, им помешало новое обстоятельство…

Щелкнули затворы автоматов – бедуины, еще минуту назад мирные и гостеприимные, оказались вооружены, они взяли боевиков в кольцо и целились прямо в головы застигнутых врасплох джанджавидов.

– А вот и рокировка, – задумчиво произнес Дэвид.

Марджани поставила на песчаную землю железную кружку с недопитым кофе.

– А вот и опознавательный знак… – прошептал Махмуд.

Глава 19

– Снимите с рабов их цепи!

Бедуины кинулись выполнять приказание старика.

– Дети… Не по своей воле вы оказались здесь. Судьба привела вас в этот отдаленный край. И коль уж так случилось, вы должны принять свою участь и смириться. Никто из вас никогда не покинет Уэйнат.

Слова старика, говорящего с площадки высокой пещеры, словно он был патриарх Ватикана, вызвали неоднозначную реакцию. Доктор Сиддик в ужасе схватился за голову и в бессилии осел наземь. Рабы, женщины и подростки, напротив, искренне радовались такому повороту событий. И в самом деле, для них угодить в замкнутую систему горного массива было куда предпочтительнее любого «лагеря мира». А вот боевиков, обезоруженных и связанных, судя по всему, такая перспектива отнюдь не прельщала.

Махмуд лишь цокал языком и качал головой, поглядывая на Сиддика. Он уже был в курсе того, что жена профессора лежит в больнице с очередным рецидивом болезни…

– Ну что, не ожидала? – повернулся Махмуд к Марджани.

Та дернулась от неожиданности. Она одна сейчас смотрела не вверх, на жреца, а туда, где в зарослях кустарника скрывалось малахитовое озерцо. Махмуд глянул в том же направлении. Но не заметил ничего подозрительного.

– Да, да… – рассеянно ответила Марджани, – это и в самом деле очень странно…

– Странно, и всего-то? – удивился Махмуд.

– Выбора у вас нет, – продолжал свою речь старик, – Я не хочу вас пугать. Но ни один человек не в силах одолеть горы и пески Уэйнат. Любая попытка сбежать равна самоубийству. Каждый, кто попытается уйти отсюда, получит пулю милосердия в затылок. Здесь у вас будет еда и питье. Здесь вас ждет покой. Это место посвящено богам. Так было и так будет впредь.

На последних словах старика бедуины огласили оазис протяжным криком фанатичного ликования.

Жрец обвел людей испытующим взглядом. Затем повелительным жестом остановил крики.

– Мы не ждали вас. Но я готов изменить вековой уклад существования оазиса ради сохранения ваших жизней… Дэвид, поднимись ко мне, – тут все с любопытством воззрились на американца, – Этот человек – ученый, он думал, что Уэйнат притягивает его к себе, чтобы позволить разгадать свои загадки. Но оказавшись здесь, он осознал истинную причину своего путешествия сюда. Он – из рода жрецов Хава, он – мой преемник! Пусть это знают все!

Толпа разразилась новыми криками.

Марджани, казалось, вовсе не удивилась такому сообщению. А вот Махмуд был поражен до глубины души.

– Так он что – жрец?! В смысле, священнослужитель?

– Иди же сюда, твое место здесь!

Дэвид пожал плечами, вышел из толпы и стал подниматься по каменным ступеням.

– Марджани, раз так… может, прогуляемся… на озеро… вечером? – шепотом, заметно волнуясь, спросил у девушки водитель.

– Поживем-увидим, – услышал он неопределенный ответ.

Махмуд сильно заморгал и стал оглядываться, будто искал кого-то.

– А где господин Хашим?

Марджани очаровательно улыбнулась ему и прижала палец к губам…

Глава 20

Борьба окончилась. В полумгле камеры, скупо освещенной кристаллом жезла так, будто он превратился в свечной огарок, Мишка остался один. Обугленное тело Селима лежало на каменном полу. Посох по-прежнему крепко сжимали костяшки пальцев кочевника. Мальчишка отполз в дальний угол и сидел, спрятав голову в поджатые коленки.

От страха его трясло так, что зуб на зуб не попадал. Ничего, все равно никто не видит… Парень прислушивался к тишине, но тщетно: сюда, в этот склеп, не просачивалось ни звука. Кошмарнее ситуацию трудно представить. Все, как тогда, в Микенах… Не хватает только влаги на тысячелетних камнях…

В сознание стали вползать какие-то потусторонние образы, голова закружилась. Мальчишка поднял голову. Темнота, едва подсвеченная кристаллом, начала принимать очертания движущихся сущностей…

Мать всегда говорила, что плакать имеет смысл лишь тогда, когда есть зритель. А если ты остаешься со своей проблемой один на один, зачем зря терять время? Ведь ты должен экономить свою энергию, чтобы выжить. Только так. Ждать, бояться, надеяться на чудо? Нет, это удел слабаков. Бороться…

Парень резко вскочил на ноги. Сделал шаг вперед. Воздух заколыхался, будто чудища приготовились к нападению. Мишке даже показалось, что он слышит их утробное глухое рычание. Он сделал второй шаг. Призраки притаились в своих углах.

Было еще кое-что. Скорчившийся обгоревший труп, от которого исходил тошнотворный запах…

Мишка подумал, как бы поступила мать. Решение пришло только одно. Ему даже почудился материнский голос, в нем, как всегда, играла усмешка: «Не растягивай удовольствие, сынок, действуй!». И Мишка быстро нагнулся, дернул посох и прижал его к себе. Костяшки отломились от запястья и упали на пол.

Вот и все. Посох в руках – это уже кое-что. А дальше?

«Ты сам знаешь, что дальше!», – сказала бы мать. Мишка встал посреди камеры. И прислушался. Наверное, прошла вечность, а может быть – минута… Это было удивительно! В нем совсем не осталось страха! Весь страх куда-то испарился, его утопило в своих радужных волнах нахлынувшее чувство безграничной свободы и всесилия!

– Ничего себе! – сказал вслух Мишка, уважительно глядя на искрящийся кристалл.

В камере стало гораздо светлее. Не испытывая более никаких сомнений, Мишка направил кристалл на стену, у которой лежали останки кочевника. Легкая вибрация пробежала от жезла к его руке. И вдруг все вспыхнуло ярким светом.

Послышался гул, идущий откуда-то снизу. А уже через несколько секунд тяжелая каменная плита стала неторопливо отъезжать в сторону, открывая камеру.

В других условиях Мишка наверняка огласил бы подземелье боевым кличем настоящего варвара. Но следовало соблюдать меры предосторожности. Кто знает, какие еще фокусы приготовил старик?

Мальчишка выскользнул из камеры и короткими перебежками, как учат фильмы про гангстеров и шпионов, стал перемещаться по помещению, похожему на «навороченный» отсек гигантского звездолета. Хоть парень и был целиком сосредоточен на собственной безопасности, да и рассудок требовал покинуть это необычное место как можно быстрее, он то и дело стопорил возле какого-нибудь диковинного предмета, их тут много стояло под стеклянными колпаками. Как будто дизайнеры, соорудившие всю эту напичканную суперэлектроникой «умную» систему, решили разбавить ее бездушную строгость элементами старинного декора. Вазы, оружие, какие-то штучки-дрючки в драгоценной оправе… В одной из ниш стояла даже целая колесница – повозка, украшенная дорогой резьбой и прозрачными камнями всех цветов.

Мишка потоптался возле нее, представляя, как с гиканьем и криками мчался на этой колеснице какой-нибудь давно истлевший царь, поражая врагов меткими стрелами, как звенела тетива, и трещали кости поверженных воинов, дробимые убийственными копытами царских коней…

Однако нужно было выбираться. С сожалением оглянулся Мишка на все это великолепие, упрятанное под землей. Помещение, очевидно, имело еще множество комнат, камер и таких вот огромных отсеков. Но все это богатство не принадлежало человечеству, красовалось тут без толку и смысла. Мишка решил, что когда-нибудь вернется сюда, взрослым и очень опытным в таких делах, и извлечет все эти законсервированные чудесные предметы старины на свет божий. Может быть, его наградят. Или назовут его именем какой-нибудь музей… Все может быть.

Рассуждая так, он оказался у мощной металлической двери. За ней простиралось «шахматное поле», дальше – коридор со световой завесой, потом – винтовая лестница, переходящая в туннель с фресками египетских богов.

Парень поскреб затылок, прикидывая, как же открывается эта дверь. По дороге сюда мальчишке казалось, что все затворы и преграды приходили в движение от каких-то заклинаний старика и крестообразного жеста рукой…

На ум пришли три странных слова, которые жрец произнес громким шепотом у светового поля.

– Йау наи даги!… – почти крикнул Мишка и дополнил словесную формулу выписанным в воздухе при помощи посоха крестом…

Глава 21

Марджани кинула камешек в воду. Это становилось невыносимо.

– У доктора Сиддика я зарабатывал хорошо. Я даже мог копить. У меня скопилось немного денег… Э-э… Только вот до них теперь не добраться. Да и деньги тут, вроде, уже ни к чему. Да, Марджани?

– Да, дорогой.

Махмуд, ободренный, придвинулся к девушке еще немного.

– Марджани… Нам тут будет совсем неплохо.

– Нам? Может быть.

Луна отражалась в темной воде. Вечер дышал лирикой. Но Махмуд вдруг опечалился, он вспомнил про несчастного профессора, тот так и остался сидеть под пальмой, горестно обхватив голову руками.

– А бедный доктор Сиддик думает, как там его больная жена и дети…

Марджани оживилась.

– И мать русского мальчика, наверное, хотела бы, чтоб ее сын вернулся домой. Как ты думаешь? Это ведь несправедливо!

Махмуд с готовностью кивнул.

– Так ты уверена, что его отчим все-таки прилетит сюда с выкупом?

– Почему бы и нет, дорогой? Все может быть.

В зарослях кустарника послышался какой-то треск. Водитель сделал круглые глаза и прислушался. Марджани звонко расхохоталась. Ей на ум пришла одна идея…

– Это всего лишь конь Селима, дорогой! У меня маленькая просьба… Поможешь мне? Наклонись ближе… Еще ближе.

Наверное, Махмуд покрылся краской смущения, но темнота скрыла этот момент. Он приблизился к девушке, и она что-то зашептала ему на ухо…

…Через десять минут Махмуд влетел в лагерь с громкими воплями. Утонувший в сумерках оазис пришел в возбуждение. Махмуд ракетой носился между пальмами, натыкаясь на взбудораженных его криками людей. Женщины похватали детей на руки, бедуины схватились за оружие…

– Да что случилось, что ты горланишь, как бешеный осел?! – самый здоровый из бедуинов, наконец, схватил Махмуда за шиворот и приподнял над землей.

– Там… там… – с пеной у рта вопил Махмуд, неопределенно показывая рукой в темноту, скрывающую озерцо и встающие за ним обрывистые скалы.

Бедуин разжал руки, Махмуд рухнул наземь и скрючился в позе зародыша, не переставая кричать:

– Там на скале снайперы! Мы все взяты под прицел! Они убьют нас из-за мальчишки! Люди, спасайтесь!

Эта новость произвела впечатление разорвавшегося снаряда. Началась суматоха, женщины запричитали, дети, вторя им, подняли гам. Все ринулись к той пещере, из которой вышли лишь недавно… Бедуины разбились по двое и движениями гепардов стали подбираться – одни к озеру, другие – к узкому ущелью в противоположной стороне…