Читать книгу "Тайна Олубару. Дети Бледной Собаки хранят свои тайны…"

Глава 9

Дэвид переживал состояние, похожее на сон. Все, происходящее с ним, было слишком далеко от реальности. И тем не менее…

Когда с наступлением ночи старик ушел, археолог достал из рюкзака три тетради, исписанные отцом. Пролистав страницы, прочтенные в самолете, Дэвид окунулся в изучение дневника, охватывающего, судя по записям, первые месяцы жизни Алекса Томпсона на малийском плато Бандиагара.

«В сердце западноафриканского Сахеля, в излучину реки Нигер меня привел проводник по имени Понла. Понла прекрасно знает эти места. Мне кажется, он вообще знает гораздо больше, чем может сказать мне. С момента нашей встречи прошла всего неделя, я чувствую, что этот улыбчивый негр проникся ко мне доверием. Чем я заслужил это, право, не знаю. Может, так Понла платит мне за то, что я вылечил жителей одной из местных деревушек и не потребовал никакой платы? Но меня обязывал мой долг врача. Когда я поселился в отеле, и хозяйка пожаловалась на то, что ее деревенские родные могут умереть из-за новой болезни, я поддался уговорам и поехал. Это же Центральная Африка, пояс бесконечных эпидемий… Понла был за рулем. Так мы и познакомились…»

Дэвид быстро пробежал глазами описание мест, в которых обитают догоны. Отец подробно рассказывал, как добирался до плато, об отсутствии дорог, отелей и прочих преимуществ цивилизации. «Попасть сюда очень непросто. Если бы не Понла, думаю, я никогда не увидел бы ни эти мутные воды Нигера, широкой дугой огибающие буроватые обрывы песчаников, ни само иссохшее плато Бандиагара. Ни эту странную девушку. Я называю ее Лилит…».

В этом месте дневника сердце Дэвида учащенно забилось. Он помнил лишь материнские руки и ее голос, на своем языке она говорила только шепотом, растягивая фразы, будто стихотворные строки… Больше ничего.

Он прочел несколько страниц, посвященных описанию встречи матери и отца. На тот момент, конечно же, Алекс и не подозревал, что свяжет его с юной африканкой. «У нее – типичные симптомы „сонной“ болезни, эта болезнь чрезвычайно распространена среди беднейшего населения Африки. Сознание путается, координация нарушена. Чувствительность слабая. Еще немного, и она умерла бы. Господи, какое счастье, что при мне есть сурамин!»

Алекс рассказал, что после первой же инъекции девушке стало лучше и жрец, ее отец, уговорил врача оставаться в деревне догонов столько, сколько нужно для полного излечения. Алекс остался с удовольствием. Ведь это давало уникальный шанс на этнографические исследования в условиях, о которых ученый может только мечтать. А загадок тут было предостаточно. Ритуалы догонов содержали в себе много ценнейшей информации, в этом Алекс был уверен с той минуты, когда Понла привел его в пещеру с древними рисунками. Таинственные рисунки Алекс тщательно зарисовал в своей тетради, они не давали ему покоя…

«Племя за свою историю переселялось из одного района Африки в другой, всегда смешиваясь с другими племенами. При этом самобытная культура догонов оставляла в мифах других племен отголоски своих знаний. Народность, которую сейчас называют „догоны“, говорит на четырех диалектах, в основном это язык „догосо“. Ритуальный язык „сигисо“ – архаичный, он понятен теперь лишь посвященным. „Сигисо“ – язык предков, пришельцев с Сириуса, „бледной лисы“, как говорят догоны. Он известен лишь колдунам, жрецам олубару. Если не ошибаюсь, девушка, которую я лечу, говорит именно на этом языке. Мне удается записывать кое-какие слова, которые она произносит в беспамятстве. Лихорадка все еще напоминает о себе. Временами Лилит произносит одни и те же фразы десятки раз. Будто читает заклинание. Может, это и так? Может, она пытается отогнать злых духов, которые заставляют ее страдать?».

«Мне кажется, здешние жители теперь считают колдуном и меня. Однажды я вышел в деревню, и всех их смело на моем пути, словно ветром. Понла объяснил мне потом, что я для догонов стал что-то вроде священной коровы. Меня нельзя ни в чем ущемлять, но и прикасаться ко мне нельзя. Впрочем, мне вполне хватает общества Лилит… Порой мне кажется, что все это происходит не со мной… На эту территорию на окраине деревни запрещен вход обычным членам племени. Это – сакральная часть… Здесь лишь три глиняных дома. В одном – Лилит. В другом – я. В третьем доме я не был. А в центре – изваяние, в котором угадывается женская фигура. Трехметровая каменная скульптура стоит в круге, очерченном камнями. Должно быть, это их языческая богиня…»

Дэвид впивался в текст, перед ним открывалась, день за днем, жизнь его молодого отца в первобытном племени. Мало-помалу, отец осваивался. «Догоны защищены естественными условиями. Я сам с трудом преодолел путь по узким проходам между отвесными скалами. Кстати, вчера Понла мне рассказал, что три конических дома, что стоят тут, у каменной женщины, построены лет сто назад. Я был удивлен…. Понла – единственный человек, связывающий теперь меня с миром. Он периодически появляется в деревне, приносит мне почту и нужные медикаменты, и отец моей пациентки разрешает нам длительное общение. Я живу у догонов уже три месяца. Лилит идет на поправку. Вчера она долго держала меня за руку и что-то говорила. Я заучил множество слов… Но перевода не знаю. Одна надежда, что Понла поможет мне перевести ее слова…».

«Ее отца зовут Акундьо, – писал дальше Алекс, – Мы научились понимать друг друга. Правда, ей до сих пор кажется, что я дух, а не человек. Акундьо приходит к нам раз в неделю. От его взгляда не ускользает ничего… Вчера в деревню вернулся Понла, из университета пришло очередное разъяренное письмо… Я не могу поступить иначе… Останусь еще на месяц-другой… Понла рассказал мне, что дочь Акундьо родилась с признаками богини Игибе, а только земное воплощение богини вправе получить посвящение в жреческие тайны догонов. С признаками богини? Я в полнейшем недоумении…».

«Вот уже почти десять месяцев, как я тут, – читал Дэвид на последних страницах тетради, – Мы легко общаемся с Лилит. Свое настоящее имя она упорно избегает называть. Многое из того, что казалось мне странным в первое время, теперь таковым не кажется. Меня, например, уже не удивляют способности этой девушки. Она иногда впадает в трансовое, иначе не знаю, как назвать, состояние. Не раз я заставал ее у каменного изваяния… Она как будто принимает чьи-то указания… Ее отец приходит, как и раньше, раз в неделю. Он слушает, что говорит ему Лилит. Для всего племени эти слова священны. Я невольно также подчиняюсь ей. Но эти ее состояния кратковременны. В остальные дни она – обычная девушка… Мне стоило бы уехать отсюда, чем быстрее, тем лучше. Но теперь я вряд ли смогу сделать это…».

Дэвид закрыл первую тетрадь. И выключил свой походный фонарик – массив Уэйнат осветили лучи восходящего солнца. Археолог в нетерпении открыл следующий дневник. Запись, которой он начинался, поразила его.

«Сегодня Акундьо пришел ко мне в хижину рано утром. С ним была Лилит. Она объяснила мне, что я должен следовать за ее отцом. Я тотчас собрался. Вдвоем с Акундьо мы прошли добрых часа два, путь был очень трудный… Но я уже привык к этой местности… Так вот. Акундьо привел меня к пещере, я никогда не бывал тут. Все время пути мне казалось, что я слышу далекий звук барабанов… Этот звук вызывал чувство необъяснимой тревоги… Итак. Мы вошли. Внутри пещеры находился старик-догон. Он едва мог передвигаться, слова давались ему с трудом. Мы прошли с ним довольно далеко, он вел нас с факелом куда-то в подземелье. Это было удивительное путешествие! Я не должен рассказывать даже дневнику… И все-таки. В одной из ниш пещеры старик показал нам круглые белые шары, они светились изнутри. Затем… Мы перешли в другое ответвление пещеры. И старик умертвил себя на наших глазах. Умер в одно мгновение, я даже не успел сообразить. Лишь позже мне объяснили, что это был ритуал перехода в иное пространство. Акундьо занял его место. Теперь он – хранитель пещеры. И останется им еще пять лет. Потом он должен будет совершить тот же ритуал самоубийства. Не помню, как я вернулся назад. Лилит ждала меня… Кажется, мне определена какая-то важная роль… Я должен все обдумать… Либо сейчас, либо никогда…».

Дэвид закрыл тетрадь. Ему послышались чьи-то шаги…

Глава 10

Неизвестность измучила. Ожидание звонка растянулось на несколько часов. Лишь к вечеру телефон ожил. Сиддик бросился к аппарату, но Хашим опередил его.

– Тише, – сказал он профессору и сам поднял трубку, – Дом доктора Сиддика.

Профессор с выражением ужаса на лице смотрел на ректора. Тот слушал говорящего, его лицо становилось все более сосредоточенным. Через минуту молчания он произнес:

– Я понял вас. Ваши требования будут выполнены. Но заложники не должны пострадать. Ни один волос…

Видимо, на том конце отключили связь, потому что последняя фраза Хашима повисла недоговоренной.

– Сколько они хотят? – отчего-то Сиддик говорил глухим шепотом.

Хашим пристально посмотрел на профессора. Глубоко вздохнул.

– Два миллиона долларов, дорогой мой. Два миллиона. Как вы думаете, отчим мальчика способен раскошелиться ради пасынка на такую сумму?

Сиддик уронил голову на руки. Подумать только! Да он даже заикнуться родителям мальчишки не сможет о похищении!

– Сиддик, будьте мужчиной, в конце концов. Вам придется это сделать. От этого зависит жизнь мальчишки. И еще двоих людей, о них вы, надеюсь, тоже помните?

Конечно. Сиддик помнил о них. Но у него все внутренности покрывались коркой льда при одной мысли о звонке в Россию.

– И все-таки, господин Хашим… мне кажется, мы должны поставить в известность полицию…

Хашим всплеснул руками. И нервно заходил по комнате.

– Полиция. Так… Давайте представим, что будет, если мы заявим в полицию. Давайте. Помните тот случай, когда пропали немецкие туристы? Что делала полиция? Создавала лишнюю шумиху. И что в ответ сделали похитители? Громкая история, не так ли? И трагичная.

Сиддик помнил тот случай, за немцев требовался выкуп. Но деньги собирались слишком долго. Один из туристов погиб, трое получили серьезные травмы. Похитители, как правило, запасом терпения не обладают.

– Так что наберитесь мужества и звоните, Сиддик. Другого выхода нет.

Профессор поразмыслил немного. И принял решение.

– Я позвоню. Сейчас. Одну минуту.

Он соскочил с кресла и кинулся по лестнице наверх, в комнату Мишки. Там в ящике стола лежал клочок бумаги с небрежно нацарапанными цифрами. Сиддик схватил бумагу, набрал номер на своем сотовом телефоне и спустился вниз. Хашим выжидающе смотрел на него.

– Сейчас… – профессор нажал кнопку вызова, глядя на ректора.

В трубке пошли гудки.

– Слушаю, – твердый голос мужчины, ответившего на звонок Сиддика, обнадеживал.

– Добрый вечер, – волнуясь, начал профессор не спуская глаз со своего напряженного шефа, – с вами говорит доктор Сиддик, из Хартума. У меня плохая новость…

В трубке повисло выжидательное молчание.

– Да… новость очень плохая, – зачем-то повторил Сиддик, – Ваш сын… Михаил Остроумов… Его похитили. И требуют выкуп.

– Понял. Сумма, – коротко изрекли в трубке.

– Два миллиона долларов, – выдохнул Сиддик.

– Я понял вас, ничего сами не предпринимайте, – произнес собеседник после того, как Сиддик подробно изложил происшествие, и нажал отбой связи.

– Ну вот! Сразу ясно, что отчим мальчика – деловой человек, – Хашим выглядел так, будто у него гора с плеч свалилась, – Что он сказал вам?

– Сказал… чтобы я ждал его инструкций, – пробормотал Сиддик и устало опустился в кресло.

Глава 11

Мишка отчетливо услышал звук вертолета. Задрал голову. Но из-за плотной пыльной завесы в небе уже ничего нельзя было различить.

– Идет хабуб, хабуб! – эти крики раздавались отовсюду.

Буря поднялась внезапно, в считанные секунды, как это часто случается в пустыне. Сначала ветер нагнал низкие темные тучи, затем поднял песчинки из-под ног на высоту выше роста верблюда. Теперь горячий обжигающий песок проникал всюду: под одежду, в палатки, даже в плотно закрытый багаж. Боевики метались, собирая лагерь. Ветер поднимал в воздух и швырял все, что было не запаковано: тряпье, пластиковые бутылки, мусор. Рабы сбились в кучу, стараясь хоть как-то защитить себя от разгула стихии.

– Уводите товар! – орал Селим кому-то из своих подчиненных.

Мишка укутался в одеяло, но это мало помогло. Дышать становилось все труднее, в груди возникла острая боль, закружилась голова. Колючие хлесткие песчинки, казалось, хотели прогрызть кожу до костей. Мишка подумал о детях с цепями на ногах. Им защититься от шквала обжигающего песчаного ветра было нечем…

– Идем, не стой! – Марджани появилась из поднятой ветром пыли как из-под земли.

Девушка выдернула руку парня из одеяла и потащила за собой. Мишка видел сквозь мглу, что Марджани тянет его в сторону скал. На бегу он оглянулся. Прямо на них надвигалась плотная стена из песка. Зрелище было как в фильмах ужасов.

– А как же вертолет? – прокричал Мишка, ему показалось, что голос утонул в шквале ветра.

– Какой еще вертолет? – Марджани задыхалась, песок засыпал ей глаза, но она изо всех сил тянула мальчишку за собой.

Нужно было преодолеть не меньше ста метров открытой местности, эта короткая дистанция давалась трудно. Несколько раз оба падали, налетая то на камень, вырастающий из песка, то на кого-то из людей, бегущих в том же направлении. Стена из миллиардов движущихся песчинок неумолимо приближалась. Шансов выжить у всякого, окажись он в плену хабуба, было ничтожно мало. Смерть от раскаленного песочного вихря мучительна. Сейчас это понимал даже Мишка, столкнувшийся с бурей в пустыне впервые.

– Туда! – Марджани из последних сил толкнула Мишку вперед, он полетел, подгоняемый ветром, в какую-то скальную расселину и зажался там, оглушенный чудовищным воем.

Голову укрывало спасительное одеяло, Мишка свернулся в тесной каменной щели и ждал, когда же закончится этот кошмар. Ему казалось, что буря клокочет целую вечность. Что только он не передумал, врастая телом в острые камни. Даже с закрытыми глазами ощущалось, как все вокруг почернело, тьма стала кромешной. С адским гулом тяжелое брюхо гигантской пыльной волны, поднятой до самого неба, проползло над местом стоянки боевиков и стало оседать, застревая вдали на скалах.

Прошло не менее часа. Хабуб ушел также внезапно, как и появился. Все стихло в тот самый миг, когда сердце мальчишки готово было разорваться от натуги из-за сдерживаемого дыхания.

Наступила тишина. После бешенства хабуба она была как безмолвие смерти. Мишка выждал с минуту и поднялся, стряхнув с себя целый песчаный сугроб. Кашляя и отплевываясь, он выскочил из своего укрытия. Нужно было найти Марджани…

Пейзаж после хабуба походил на последствия мощной ударной волны. Лагерь почти скрыло под метровым слоем нанесенного бурей песка. Обломки техники торчали из песчаных холмиков. Несколько раз мальчишка едва не наступал на тела тех, кто не успел избежать страшной встречи с хабубом. Из ущелий поднимались люди, натужно откашливались от песка, попавшего в трахеи, протирали глаза. У Мишки тоже слезились глаза, а горло было облеплено пылью как мукой. Громко кричать не получалось. И все-таки он надрывался, выкрикивая имя девушки, пока на его плечо не легла чья-то рука. Мишка резко обернулся.

– Не ори, не буди пустыню, – глухо произнес Селим, он неплохо владел английским.

Мишка отпрянул от главаря «кочевников». Воспоминания о вчерашнем расстреле тут же вспыхнули в его голове с прежней силой. Ему захотелось убежать отсюда как можно дальше. И неважно, что с ним будет, не важно…

Но Селим схватил Мишку. Как парень ни изворачивался, ему не удалось вырваться из цепких рук.

Глава 12

Дэвид быстро спрятал тетради обратно в рюкзак. В записях отца оказалось столько сокровенного, что читать их не должен был никто другой. По крайней мере, пока он, Дэвид, не изучит все до последней строчки.

В пещеру вошли, с поклоном, два его вчерашних носильщика. Американец приветствовал их. Но они не проронили ни слова.

– Ясно, – сказал Дэвид по-английски, – Кажется, у старикана припасено для меня еще немало интересного. Ну что ж, валяйте, парни, несите меня к нему.

Бедуины усадили его в носилки и вынесли наружу. Здесь, на тропе, обвивающей скалу, Дэвид невольно вцепился в поручни своего «кресла»: бесстрашные носильщики шли, глядя перед собой, а вот Дэвид сидел боком и смотрел прямо в пропасть. Один неверный шаг, и он слетит со своих носилок туда, где под лучами восходящего солнца сейчас расцветает оазис.

Дэвид отдохнул, несмотря на бессонную ночь. И разглядывал поселение, замаскированное так, что взгляд постороннего не сразу понял бы, что тут, в центре массива Уэйнат, живут люди. Скала напротив той, по которой сейчас передвигался Дэвид, была похожа на многоквартирный дом: множество вырубленных ниш имело прямоугольные входы. В самом низу Дэвид заметил следы древней архитектуры: вход в нижнюю пещеру походил на врата храма. Приглядевшись, американец понял, что когда-то вход украшали дивной красоты колонны и фрески. Но время внесло свои разрушительные коррективы в творение, выполненное руками мастеров-каменотесов. Теперь по фрескам можно было лишь приблизительно угадать лица изображенных людей, колонны, когда-то, видимо, идеально гладкие, были похожи на изрытое оспинами лицо…

Носильщики пронесли Дэвида по тому же туннелю, ведущему внутрь горы. Все так же «включался» таинственный синеватый свет, освещающий странные здесь гравюры с изображениями богов. Весь божественный пантеон Египта был представлен тут: Амон, Анубис, Апис, Гор, Мин, Нун, Осирис, Птах, Ра, Себек, Сет, Тот, Хонсу, Хнум, Шу, Астарта, Баст, Исида, Маат, Нехбет, Нут, Сехмет… Дэвид внимательно разглядывал изображения, и, чем ближе носильщики подходили к круглому залу, тем яснее для археолога становилось, что на фресках не хватает одного бога, Атона… Но культ Атона как главного бога Египта, существовал недолго, и возник слишком поздно… Может, здешние лабиринты возникли давно, так давно, что их возраст сравним лишь с возрастом пирамид…?

Носильщики внесли Дэвида в огромный зал. В центре, в окружении стопок потрепанных толстых книг, на раскладном «римском» стуле сидел старик. Его морщинистое лицо, казалось, светилось внутренним светом. А может быть, это была лишь иллюзия, создаваемая лучами раннего солнца, проникающего сюда сверху. Розовые тени ползли по стенам зала. Дэвид взглянул вверх и понял – ночью зал мог бы служить обсерваторией, будь здесь мощные линзы…

Старик открыл глаза и кивнул гостю. Бедуины удалились. Дэвид, как и несколько часов назад, сидел напротив жреца.

– Я должен подготовить тебя к твоему будущему положению, – промолвил старик, – Ты вправе задать мне любой вопрос. Ты должен знать все, что знаю я. Спрашивай. Спрашивай! – повторил он на чистом английском языке.

Американец усмехнулся. Как он только мог подумать, что обитатели оазиса существуют изолированно от внешнего мира! Наверняка, у жреца есть и сотовая связь, и компьютеры и все прочие средства современной коммуникации. Зачем только было ломать комедию? Может, старик – основатель какой-нибудь секты, внушающий адептам мысли о конце мира? Нет, придется поверить…

Дэвидом овладело тоскливое чувство несвободы. Еще эта нога, пока кость не срастется, нечего и думать о… О чем? Мысли путались. С одной стороны, оставался шанс узнать нечто неординарное, и этот шанс был слишком ценен. С другой… Отчаянно захотелось, чтобы нога начала работать на своего хозяина как можно скорее…

– Вопросов слишком много, мне трудно начать с чего-то…, – гость с большим облегчением заговорил на родном языке, – У меня появилось ощущение, что строителями всех этих туннелей были не египтяне. Хотя фрески указывают на Древний Египет.

– Ты совершенно прав. Фрески лишь указывают на богов, которым поклонялся народ Египта. Египтяне приняли этих богов, как приняли Сфинкса и пирамиды.

– Значит, строителями пирамид все-таки были не они?

– Конечно. И на это существует множество указаний. Пирамиды построены задолго до Всемирного потопа.

Дэвид насторожился. Он и верил и не верил, никак не мог избавиться от мысли, что стал жертвой розыгрыша. Если смотреть глазами постороннего – полнейший бред, спектакль. Все же пусть не думают, что напали на простачка…

– Спрашивай, – подбадривал старик.

– Хорошо. Что это была за цивилизация, если она могла строить такие сооружения, как пирамиды или… этот комплекс, в котором мы сейчас находимся? И… нетрудно догадаться, что стеклянные поля похожи на очаги ядерных взрывов. Только такой взрыв способен создать температуру в пять тысяч градусов Цельсия, сплавляющую песок в стекло… Я прав? Погодите, погодите… – Дэвид поскреб затылок, выглядел он довольно глупо, как первокурсник, пытающийся спорить с академиком, – Я ничего не понимаю. И… зачем все это? Зачем? Как вы это делаете? Тут у вас кругом камеры, наверное?

Старик улыбнулся.

– Конечно, нет. Мы одни. Приготовься слушать.

Американец сел поудобнее. Нет, разумеется, все это – не розыгрыш. Язык догонских жрецов… дневники отца… материнский амулет из зеленого камня…

– Тридцать тысяч лет назад на Земле полыхал пожар, – начал старик, – Пожар охватил большую часть суши. Миллионы километров на всех континентах. Не удивляйся. Земля была ареной военных действий с применением ядерного оружия… Ты – человек образованный. Вспомни, в «Пуранах», в «Кодексе Рио» у племени майя, в Библии, в мифах африканских пигмеев, в «Махабхарате», у арваков, у индейцев племени чироки… на всем протяжении нашей планеты в старинных преданиях и эпосах сохранилась память о той ядерной катастрофе. Разрушительное оружие называлось разными именами. Но это не имеет значения. Потому что под многообразными названиями остается одно, да – была жесточайшая война. Вот как описывали эти взрывы авторы «Рамаяны», ты только послушай, – старик открыл лежащую на полу рядом с ним книгу из стопки заготовленных заранее потрепанных старых томиков, – и начал читать, – «Громадное и извергающее потоки пламени, взрыв от него был ярок как десяти тысяч солнц. Пламя, лишенное дыма, расходилось во все стороны и предназначалось для умерщвления всего народа. У уцелевших выпадают волосы и ногти, а пища приходит в негодность»…

Дэвид ощутил неприятную сухость во рту. Да, он, конечно, слышал об этом… Но такие версии далекой планетарной катастрофы интересуют разве что фантастов…

– Следы термического воздействия остались на всей планете, есть они в пустыне Гоби, на Ближнем Востоке, в Европе, в Африке, Азии, Северной и Южной Америке. Везде, где сейчас пустыни, полупустыни и полубезжизненные пространства. На поверхности Земли найдено вашими же учеными более ста воронок диаметром в два-три километра. Есть и две огромные воронки. В Южной Америке диаметр составляет сорок километров. На юге Африки – воронка диаметром сто двадцать километров. Взрыв превосходил взрыв ядерной бомбы над Хиросимой в двадцать пять раз. Этого хватило, чтобы изменить вращение Земли вокруг своей оси: огромные массы воды Мирового океана, покрывавшего планету, в результате удара пришли в движение. Это походило на гигантский водоворот. Из-за него вращение планеты ускорилось…

Дэвид молчал. Да, все могло быть и так. Старик поднял с пола другую книжку.

– Вот Библия. Ты помнишь, что говорится в «Откровениях Иоанна Богослова»? Помнишь, что случилось после снятия седьмой печати? Слушай же. «И произошли голоса и громы, и молнии, и землетрясение… и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела… и как бы большая гора, пылающая огнем, низвергнулась в море…».

Археолог, не прерывая старика, слушал. На ум пришли недавние изыскания американских ученых по геохронологии. Если принять за шкалу график возможного изменения уровня Мирового океана, то около тридцати тысяч лет назад, благодаря начавшемуся оледенению планеты, его уровень опустился на сто метров. Походило на картину «ядерной зимы»! Ученые опубликовали доклад, в котором говорилось, что в течение почти десяти тысяч лет уровень Мирового океана медленно повышался и около пятнадцати тысяч лет назад этот уровень поднялся сразу на двадцать метров. Наконец, около семи тысяч лет назад уровень океана скачкообразно поднялся еще на шесть метров и остается на этой отметке до сих пор.

Планета выздоравливала. Но человечество вновь, как дитя, стало баловаться ядерным оружием…

– Вы хотите сказать, что все изменения уровня Мирового океана связаны с эколого-климатическими катастрофами, которые описаны в мифах? – произнес Дэвид.

– Конечно! Сначала – ядерная атака. Затем, как следствие, всемирные потопы, – подхватил старик.

– Но кто-то из строителей пирамид все же уцелел? – осторожно спросил археолог.

Старик встал. Прошел к стене зала. Приложил руку к одному из камней. И тотчас над открытым проемом стала нарастать кристалловидная «крыша».

Дэвид присвистнул – вот и недостающий «телескоп».

– Впечатляет, – кивнул американец.

– Вселенная населена огромным количеством разумных существ, и когда заканчивается резерв жизни у среды обитания, эти существа ищут для себя новую родину. Война за Землю привела к тому, что на ее поверхности жизнь стала невозможна. Уцелевшие люди построили для себя подземные города. Подземные галереи искусственного происхождения до сих пор связывают целые страны. Но в результате радиоактивного мутагенеза, перестраивающего хромосомные цепочки человека, радикально менялся его облик. Пирамиды, стоящие по всему миру, строила цивилизация гигантов. Да, когда-то Земля была планетой гигантов. Такими их сотворили боги… Все на Земле было иначе. Она была поистине цветущей! Она была иной… Подумай сам. Ведь гигантские птицы могут летать только в плотной атмосфере. В те далекие времена субтропический климат распространялся от экватора до северного и южного полюсов, на полюсах не было ледяного панциря. Всюду было тепло. Большая плотность атмосферы позволяла людям жить высоко в горах. Наша планета была заселена гигантской флорой и фауной. Деревья имели высоту в сотни метров.

Дэвид не удержал скептической улыбки.

– Ты можешь не доверять моим словам. Но как быть с палеонтологическими находками ваших же ученых? Вы находите кости гигантских людей и гигантских животных всюду. Но не знаете, чем объяснить это… А я помогу тебе понять. Простой пример. У японцев существует традиция выращивать под колпаком с разряженным воздухом декоративные деревья. Такой дуб будет иметь размер травы. И при этом сохранит внешний вид своего нормального сородича. Наша планета после глобальной ядерной катастрофы стала планетой карликов. Сейчас на Земле имеются огромные залежи красных и желтых глин. В прошлом эти глины были красноземом и желтоземом. Многометровые плодородные слои… Но воды потопов вымыли из них органические вещества. А когда-то на этих почвах росли громадные деревья и растения…

– Получается, современное человечество не придумывает ничего нового… Все уже было когда-то…

– Да. Когда в угольных шахтах на большой глубине вдруг находят предметы, похожие на современные, в этом нет ничего удивительного. Все уже когда-то было… И электричество. И пластмассы. И лазеры. Подумай об этом.

Старик хлопнул в ладоши, и два носильщика-телохранителя Дэвида вошли в зал.

– Я хочу, чтобы ты посетил меня с наступлением ночи, – сказал жрец, – Я покажу тебе небо…