Текст книги "Сон сбылся"
![](/books_files/covers/thumbs_240/son-sbylsya-8565.jpg)
Автор книги: Терезио Боско
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Дядя Михаил
Мать Маргарита очень глубоко переживала разлуку с сыном, связанную с его пребыванием на хуторе Молиа. По всей вероятности она поделилась своим беспокойством с братом Михаилом. Когда контракт подошел к концу (11 ноября), Михаил отправился к Молиа, чтобы поговорить с племянником. Как раз в это время Джованнино выгонял скот на пастбище.
– Ну как, Джованнино, ты доволен своей жизнью здесь?
– Нет, дядя. Обращаются, правда, здесь со мной хорошо, но я хочу учиться. Годы проходят, мне уже четырнадцать, а я все топчусь на месте.
– Раз так, то загоняй скот обратно и возвращайся в Бекки. Я переговорю с твоими хозяевами, а потом поеду на базар в Кери. Но сегодня зайду к тебе домой и что-нибудь решим.
Джованнино собрал свой узелок, попрощался с синьорой Доротой, хозяином Алоизом, старым Джузеппе, с Аней и Терезой. За время своего пребывания здесь он подружился со всеми, и эта дружба сохранилась на всю жизнь.
Он возвратился в Бекки. Увидев его издали, мать Маргарита быстро выбежала навстречу.
– Антони дома. Ты спрячься и потерпи, пока подойдет дядя Михаил. Если Антони тебя увидит, он может заподозрить сговор и неизвестно, что потом может случиться.
Джованни спрятался за плетнем и присел на краю канавы. Значит, ситуация все та же. Опять надо быть готовым к преодолению трудностей.
Дядя возвратился поздно вечером и привел окоченевшего племянника домой. Чувствовалось напряжение, но, к счастью, до войны не дошло. Антони исполнился двадцать один год, и он решил жениться. Когда его заверили, что содержать и учить Джованнино он не будет, то перестал предъявлять претензии.
Михаил тем временем разговаривал с приходскими священниками в Кастельнуово и Буттильера о возможности определить Джованнино к одному из них. Но это оказалось очень сложным делом. Неожиданно все же удалось счастливо решить эту проблему.
Четыре сольдо за проповедь
В сентябре 1829 года прибыл в Мориальдо на должность капеллана дон Джованни Мельхиори Калоссо. Ему уже исполнилось семьдесят лет, и по состоянию здоровья он отказался от управления приходом в Бруино. Священник преклонного возраста, очень набожный с большим пастырским опытом.
В ноябре месяце в Буттильера проходили миссии. Участвовали в них также Джованнино и дон Калоссо. На обратном пути старый священник заметил среди крестьян 14-летнего юношу.
– Откуда ты родом, сынок?
– Из Бекки. Я слушал проповеди миссионеров.
– Очень интересно, что же ты понял из всех этих латинских цитат? – Улыбаясь, он сомнительно покачал головой. – Думаю, что мать могла бы прочитать тебе лучшую проповедь!
– Это правда. Моя мама часто читает мне хорошие проповеди. Но мне кажется, что я понял также и миссионеров.
– Хорошо, если сможешь повторить мне хотя приблизительно содержание сегодняшней проповеди, дам тебе четыре сольдо!
Джованни начал спокойно пересказывать проповедь наизусть, будто бы читал по книге.
Не выдавая своего изумления, дон Калоссо спросил:
– Как тебя зовут?
– Джованни Боско. Отец мой умер, когда я был еще маленьким ребенком.
– А какую школу ты посещал?
– Читать и писать меня научил дон Лякуа в Каприлио. Я бы очень хотел учиться дальше, но мой старший брат не желает и слушать об этом, а приходские священники в Кастельнуово и Буттильеро не имеют времени заниматься со мной.
– А для чего ты хочешь учиться дальше?
– Я хочу стать священником.
– Скажи своей маме, чтобы пришла ко мне в Мориальдо. Быть может, я помогу тебе немного, хотя я уже и стар.
Когда Маргарита присела у стола напротив дон Калоссо, она услышала слова:
– У вашего сына поразительная память! Он должен обязательно, не теряя времени, продолжать учебу. Я уже стар, но я сделаю для него все, что я только смогу.
Они быстро договорились, и с этого дня Джованнино должен был брать уроки у капеллана, который поселился невдалеке от Бекки. Домой он должен был возвращаться только на ночь. Во время полевой страды будет помогать родным.
Таким образом, неожиданно Джованнино получил все то, чего ему недоставало до сих пор: отцовскую заботу, чувство безопасности, доверие.
«Я сразу отдал себя в руки дон Калоссо – писал он позже – открыл перед ним свою душу, поверил ему все свои намерения и каждую мысль. Я тогда» почувствовал, что значит иметь постоянного наставника, верного друга души, которого до сих пор я был лишен. Между прочим, он запретил мне самоистязания, не соответствующие моему возрасту, которые я до сих пор применял. Поощрял меня к частой исповеди и Причастию, научил короткому ежедневному размышлению или больше – как пользоваться духовной литературой».
«С ним умирала и вся надежда…»
В сентябре 1830 рода Джованнино стал оставаться и на ночь у дона Калоссо (возможно, для предотвращения конфликтов с Антони). Домой он приходил только раз в неделю для смены белья.
В учебе делал большие успехи. Вспоминает эти дни словами, полными благодарности и радости:
«Никто не может представить себе мою радость. Я любил дона Колоссо как отца, оказывал ему услуги во всем. Этот человек Божий одарил меня большой любовью и часто повторял: „Не беспокойся о будущем. Пока я жив, тебе ни в чем не будет недостатка. А когда я умру, ты тоже будешь обеспечен“. Я был вполне счастлив, но неожиданная беда перечеркнула все мои надежды».
Одним ноябрьским утром 1930 года, когда Джованнино как раз был дома за чистым бельем, кто-то прибежал с известием, что дон Калоссо почувствовал себя плохо.
«Я не бежал, я мчался» – вспоминает дон Боско. У дона Калоссо был инфаркт. Он узнал Джованни, но уже не мог сказать ни слова. Показал ему только ключик от ящика стола и дал знак, не отдавать его никому. Это было все. Юноша мог теперь только с горечью плакать над усопшим своим вторым отцом. – «Вместе с ним умирали все мои надежды» – вспоминает он.
Остался лишь последний проблеск надежды – ключ. В ящике находилось 6 тысяч лир. По знакам, которые старался дать дон Калоссо, следовало, что деньги эти были предназначены Джованнино для обеспечения его будущего. Подтвердили это также лица, находившиеся при смерти дона Калоссо. Были, однако, и такие, которые утверждали, что жесты умирающего не имеют никакого значения, и только настоящее завещание решает финансовые дела.
Родственники дона Калоссо, которые съехались на похороны, поступили благородно. Сначала они собрали сведения, а потом обратились к Джованнино:
– Нам кажется, что дядя хотел тебе оставить эти деньги. Так, что бери, сколько хочешь.
Джованнино минуту призадумался, потом ответил:
– Я ничего не хочу.
В своих «Воспоминаниях» он кратко изложил эти переживания: «Приехали наследники дон Калоссо, я им отдал ключ и все остальное».
Этим решением и жестом были закрыты все расчеты. Уже будучи священником, выбрал себе девиз – короткую фразу из Библии: «Да михи анимас, цетера толле – Дай мне души – остальное отними».
И вот Джованнино снова остался один. Ему исполнилось пятнадцать лет, и он снова остался без учителя, денег и перспективы на будущее. «Я неутешно плакал» – записал в своих «Воспоминаниях».
6. Между молотом и книжкой
А ведь надо было как-то жить.
Чтобы избежать новых скандалов со стороны Антони, Маргарита решила разделить оставленное Франческо хозяйство. Как раз подвернулся случай, который затушевал это неприятное дело перед глазами посторонних. Антони решил жениться. 21 марта 1831 года он должен был повенчаться с Анной Россо, девушкой из Кастельнуово. Были разделены поля и дом в Бекки. Антони стал владельцем восточной части дома с деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. Другую половину заняли Маргарита, Джузеппе и Джованнино.
В декабре Джованнино опять собрался в путь. Он стал посещать занятия в начальной школе в Кастельнуово. Кроме обычных занятий, волость организовала здесь пятилетние курсы латинского языка. Немногочисленные ученики всех классов латыни собирались вместе в одном маленьком классе со своим учителем – доном Эммануэле Вирано.
Обед в котелке
Пять километров, которые делят Бекки от Кастельнуово, вначале показались пустяком 15 – летнему крепкому юноше. Поскольку уроки в школе проходили в две смены (по три с половиной часа утром и после обеда), Джованнино выходил из дому рано утром с краюшкой хлеба в руках, возвращался к обеду домой, потом опять шел в школу, чтобы вернуться вечером. Почти 20 км в день. Этот изнуряющий образ жизни через несколько дней (быть может после первых заморозков) должен был измениться.
Дядя Михаил нашел племяннику что-то наподобие комнатки у порядочного человека, Джованни Роберто, местного портного и музыканта. У него Джованни и обедал, съедая то, что ежедневно приносил с собою из дома в котелке.
Пять километров утром и столько же вечером это не пустяк, особенно зимой. Джованни шагал охотно. Когда тропинка была сухой и бесснежной, он снимал сапоги, вешал их себе на плечо и бежал босиком. Дожди и ветры, солнце и пыль сопутствовали юноше на протяжении многих дней. Но случались и такие январские вечера, когда бушевала пурга, и он был не в силах возвращаться домой. Тогда он просил разрешения у портного переночевать в кладовке под лестницей. Тогда он оставался без ужина.
Мать Маргарита хорошо понимала, что, посещая каждый день зимой школу, сын может легко заболеть. Поэтому она отправилась к синьору Роберто, который, за не очень высокую плату (преимущественно в натуре зерном и вином), согласился принять Джованнино на квартиру. В полдень и вечером он давал ему теплый суп, спал же Джованни в том же чуланчике под лестницей. О хлебе должна была позаботиться мать. Она же и проводила сына до Кастельнуово, неся в сумке немного вещей, необходимых для 15-летнего юноши. Попросила также портного, чтобы «присмотрел за сыном и при необходимости надрал ему уши», а Джованнино сказала: «Почитай Матерь Божью и ты вырастешь порядочным человеком».
В Кастельнуово Джованнино обучался вместе с десяти-одиннадцатилетними детьми. Полученная им до сих пор школьная подготовка была очень скромная. Если прибавить к этому непомерно большую куртку и громоздкие сапоги, легко можно представить, на какие колкости он был выставлен перед своими сверстниками. Его часто называли «пастухом из Бекки».
Он, которого раньше обожали ребята из Мориальдо и Монкукко, переживал теперь по поводу этих колкостей. Несмотря на это, он при помощи учителя по уши погрузился в учебу. Дон Вирано был человеком способным и милым. Видя добрую волю мальчика, он занимался с ним отдельно и за короткое время помог добиться больших успехов. Когда однажды Джованни написал совсем неплохое изложение о библейском персонаже – Элеазаре, дон Вирано прочел эту работу в классе и отметил:
– Тот, кто сумеет так хорошо написать, может себе позволить носить обувь пастуха. Потому, что в жизни ценится голова, а не сапоги!
Дон Боско рассказывал: «В том году мне угрожала большая опасность. Товарищи хотели вовлечь меня в игру на деньги, к тому же во время уроков. Но поскольку я говорил, что у меня нет денег, они меня поучали: „Давно уже пора проснуться. Надо научиться жить. Стащи деньги у своего хозяина или у матери“. Помню, что я тогда ответил: „Мать меня очень любит. Я не могу сделать ей неприятность“.
«В Бекки живут одни ослы»
В апреле, когда Джованнино значительно уже наверстал упущенное в школе, случилось то, что повлекло за собой печальные последствия. Дон Вирано был назначен приходским священником в Мондонио и должен был оставить школу в руках дона Миколо Молиа. Этому почтенному и милосердному священнику было уже 75 лет. Он совершенно не мог совладеть со своими воспитанниками. Случалось, что он впадал в бешенство и хлестал розгой по кому попало, а в другие дни недели терпел беспорядок. Предъявлял претензии к старшим ученикам и обвинял их в постоянном беспорядке. Особую неприязнь питал к самому рослому из них, к «пастуху из Бекки», хотя Джованнино и сам переживал по поводу отсутствия дисциплины в школе. Дон Молиа не пропустил ни одного случая, чтобы ему досадить.
– Что ты хочешь понять в латыни? Ведь в Бекки живут только большие ослы. Может быть отличные ослы, но только ослы! Иди за грибами, за птичьими гнездами. Вот подходящее занятие для тебя, а не изучение латыни!
Товарищи, которые раньше видели доброжелательность дона Вирано к Джованнино и оставили его в покое, теперь опять взялись за дело. Джованнино был близок к депрессии. Но однажды он решил показать себя. Дон Молиа назначил контрольную работу по латыни. Джованнино, который должен был сделать перевод по программе первого класса, попросил у учителя разрешения перевести текст третьего класса. Священник оскорбился:
– Ты что думаешь? Возвращайся к своему заданию и старайся не быть ослом, как всегда.
Но Джованнино настаивал, и, наконец, дон Молиа согласился.
– Делай, что хочешь, только не думай, что я потом буду читать твои бездарные творения.
Юноша проглотил горькие слова и взялся за перевод. Он был трудным, но Джованнино чувствовал, что справится. Сдал контрольную одним из первых. Учитель взял листок и отложил его в сторону.
– Я Вас очень прошу, прочтите и скажите, пожалуйста, какие ошибки я сделал.
– Иди на свое место и не мешай мне.
Джованнино вежливо, но упорно добивался своего:
– Ведь я не прошу ничего особого, только прочитать текст.
Дон Молиа прочел. Перевод был хороший, более того – отличный. Это привело к тому, что священник потерял терпение.
– Я же сказал, что ты ничего не способен сделать. Ведь это задание ты списал с начала до конца.
– Но у кого я мог его списать?
В это время соседи Джованнино по парте, обгрызая перья, все еще потели над последним предложением.
– Это уже наглость! – разозлился священник. – Иди на свое место и благодари Бога за то, что я не выброшу тебя из школы.
Склероз и в те времена имел жуткие последствия, остальное дополнило предубеждение. Итак, последние месяцы этого года были для Джованнино полными горечи. Правда, в своих «Воспоминаниях» дон Боско не называет фамилии дона Молиа, поскольку к старшим он всегда относился с уважением. Намекает только на человека, «который, не умея сохранить порядок, загубил почти все то, чему я научился в предыдущие месяцы».
Сутана, которая отгораживает
Было еще одно огорчение, которое не давало Джованнино покоя в эти месяцы. Он познакомился с двумя прекрасными священниками: доном Калоссо и доном Вирано. Однако он не мог примириться с тем, что не все священники такие. «Случалось мне – пишет он – встречаться на дороге с моим приходским священником, который шел в сопровождении капеллана. Я приветствовал их издалека, приблизившись, склонялся к их одеянию, но они держались равнодушно и довольствовались вежливым кивком головы в ответ, не прерывая прогулки». Черная сутана, в которую были одеты, будто отделяла их от других. В семинариях в то время господствовало убеждение, что именно такое поведение является наиболее подходящим для духовных лиц. Сдержанность и достоинство. Огромное расстояние.
«Это меня огорчало, и я говорил своим друзьям: Если я когда-нибудь стану священником, то буду вести себя совсем по-другому. Я буду подходить к ребятам, сердечно беседовать с ними, давать им добрые советы».
Не мог тогда юный ученик предвидеть, что этим своим решением он вызовет в недалеком будущем тихую революцию между священниками. Только позже в семинариях отметят, что этот юноша из Бекки был прав и начнут воспитывать новое поколение выпускников не в духе значительности, а в духе доброжелательности, которая как раз это расстояние перечеркивает.
Свое свободное время в Мориальдо Джованнино проводил в тихих беседах с доном Калоссо. Старый священник вспоминал свое прошлое, юноша мечтал о будущем. Потом подметал пол в храме, убирал кухню, рылся в книгах маленькой библиотеки.
Здесь, в Кастельнуово, священники не хотели с ним беседовать. Чем же тогда занимался он в свободные минуты?
Хобби Джованнино
Первым его хобби была музыка. Синьор Роберто руководил хором в приходе. Дома у него был спинет (музыкальный инструмент, похожий на рояль). Много раз Джованнино взбирался вместе с синьором Роберто на хоры в храме и с его помощью упражнялся в игре на спинете, потом на органе.
Но Роберто был прежде всего портным в местечке, поэтому вторым хобби Джованнино стало высиживание у портного в мастерской. Таким образом он научился пришивать пуговицы, отделывать, шить платки, кроить жилеты. Он стал делать это так мастерски, что портной предложил ему бросить школу и стать его помощником.
Когда ему стал досаждать дон Молиа и начались беспорядки в школе, Джованнино убедился, что только напрасно теряет время. С согласия мамы Маргариты он начал работать несколько часов в день у кузнеца Эвазио Савио. Там он научился обращаться с молотом и напильником, выполнять различные работы в кузнице. Наверное, Джованнино Боско тогда еще не думал о том, что овладение этим ремеслом позволит ему в будущем открыть мастерские для бедных ребят из окраин Турина. Единственным его желанием было скопить немного денег. Вскоре они ему очень пригодились. Посоветовавшись с матерью, он решил в будущем году сделать решительный, хотя и рискованный шаг: поступить в школу в Киери.
7. Я должен учиться
Собрав свои вещи и попрощавшись с синьором Роберто, Джованнино не вернулся в Бекки. Он отправился в Суссамбрино, в хозяйство, которое взял в аренду его брат Джузеппе вместе с Джузеппе Фебраро. Маргарита также уехала из Бекки вместе с сыном.
Каникулы использовал Джованнино для интенсивной учебы. Ведь не мог же он быть среди отстающих в Киери. Не хотел он также быть обузой для брата. Помогал ему в полевых работах, в примитивной кузнице чинил хозяйский инвентарь, пас коров. Последнее занятие позволяло ему читать и учиться.
Роза Фебраро, дочь Джузеппе, рассказывала как Джованнино часто был так занят книгами, что коровы шли, куда хотели. Это она, в то время десятилетняя девочка, бежала за ними далеко в поле, в кукурузные ряды и выгоняла их обратно на луг, пока никто не заметил.
– Твои коровы опять паслись среди хлебов.
– Спасибо тебе, Роза.
Она всматривалась в него долго, потом спрашивала:
– Зачем же ты выгоняешь их на пастбище, если потом не смотришь за ними?
– Я должен учиться, Роза, поэтому иногда случается, что я забываю о них.
– Это правда, что ты будешь священником?
– Да.
– Если хочешь, я немного присмотрю за твоими коровами. Я и так должна следить за своими!
Джованнино поблагодарил ее и опять погрузился в чтение.
20 лир на верхушке столба
Летом в местности Монтафиа проводились храмовые торжества. Деревня была расположена недалеко от Суссамбрино. Джованни узнал, что будет устроен там также «столб удачи». Среди других призов предвиделся и кошелек с 20 лирами.
– Они бы мне очень сейчас пригодились – подумал он и отправился посмотреть праздничные развлечения.
Столб оказался очень высоким, гладким, смазанным растительным маслом и жиром. Окружающие смотрели на металлическое кольцо на верхушке, к которому были прикреплены свертки с копченостями, бутылки вина и заветный кошелек с деньгами. Ежеминутно, среди возгласов толпы кто-нибудь, поплевав на ладони, пытался взобраться на столб. Сначала все шло хорошо, но уже на полпути силы оставляли соперников, и, сопровождаемые свистом и криками, они оскальзывали на землю.
Улучив момент и тщательно оценив ситуацию, Джованнино подошел к столбу. Он тоже поплевал на ладони и крепко обхватил столб руками. Начал медленно и спокойно взбираться вверх, отдыхая на корточках через каждые несколько минут. Внизу люди нетерпеливо покрикивали, уверенные в том, что и ему тоже не повезет. Но Джованнино очень нужны были деньги. Ведь в Монкукко он должен был целый год работать за 15 лир, а здесь, всего в нескольких метрах над его головой его ожидали 20 лир! Он был готов выдержать на столбе и до вечера, только бы дотянуться к желанному трофею. Продвигаясь спокойно вверх, он дотянулся до того места, в котором столб стал уже очень тонким. Глубоко вздохнув, он сделал усилие и подтянулся еще выше. В напряжении и уже в абсолютной тишине люди следили за его усилиями. Тем временем Джованнино протянул руку, снял с кольца кошелек с деньгами, зажал его в зубах. Потом, сняв еще колбасу и платок, соскользнул на землю.
Просьба, которая дорого стоила
Двадцать лир, полученных на «столбе удачи», конечно, нехватило для переезда в Киери. Надо ведь было купить костюм, ботинки, книги. Кроме того ежемесячно платить за квартиру. Аренда в Суссамбрино тоже не была золотым прииском. В октябре Джованнино сказал Маргарите:
– Мама, если вы хотите, я возьму две кошелки и обойду хозяйства в нашем селении. Это было большим терзанием для его самолюбия. В будущем дон Боско должен был стать одним из самых великих «нищих» XIX века. Однако всегда это ему будет стоить очень дорого, и никогда не будет легко протянуть руку за милостыней. В памятный октябрьский день впервые превозмог отвращение к прошению милостыни.
Селение, которое входило в состав Мориальдо, состояло из нескольких дворов и отдельных хуторов. Джованни ходил от дома к дому, стучал в дверь и говорил:
– Я сын Маргариты Боско. Хочу поступить в Киери в школу, так как очень хочу стать священником. Моя мать бедная, поэтому если можете, помогите мне.
Его знали все. Присутствовали ведь при его играх, вспоминали, как пересказывал им слышанные проповеди, любили его. Но немного было зажиточных хозяев в тех местах. Поэтому давали ему преимущественно яйца, кукурузу, по несколько мер зерна.
Одна вдова, Люция Матта решила как раз переехать в Киери, чтобы находиться ближе к своему сыну – студенту. Маргарита договорилась с ней о том, что Джованнино будет проживать в Киери вместе с ними. Ежемесячно за угол должен был платить 21 лиру. По правде говоря, Маргарита не могла раздобыть столько денег, но обязалась поставлять муку и вино, а Джованнино должен был выполнять хозяйские работы: носить воду, рубить дрова, развешивать белье.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?