Читать книгу "Тарантино. От криминального до омерзительного: все грани режиссера"

Ранние годы

«Я хотела имя, которое растянулось бы на весь экран», – рассказала мать Тарантино Конни Макхью, медсестра-стажер из Кливленда, Огайо. Она сделала все, что могла, чтобы отделиться от своей семьи реднеков. У ее отца был автосервис, и он был жестоким человеком; ее мать была алкоголичкой. При первой же возможности она убежала в Калифорнию к своей тете. Ей было всего 14, когда она встретила Тони, отца Тарантино, транжиру, который возомнил себя актером и очень гордился тем, что посещал классы в Пасадене Плэйхаус и занимался конным спортом в Бербанке. Не бывав в отношениях с мальчиками, она вышла за него только для того, чтобы уйти из дома, но отношения продлились всего четыре месяца. Она не говорила ему, что ей 14. Он ушел, когда она поняла, что беременна.

«Его отец даже не знал о том, что Квентин родился», – рассказала Конни, которая назвала своего ребенка в честь двоих любимых вымышленных персонажей: первый – Квинт Апер из «Дымка из ствола», которого сыграл Берт Рейнольдс, второй – Квентин Компсон из «Шума и ярости» Уильяма Фолкнера. Нобелевский лауреат и звезда «Полицейского и бандита». С самого начала он смешивал каноны.

Это звучит как фильм Тарантино – от брака поневоле между Фолкнером и Рейнольдсом до образа невесты-подростка, оставленной у алтаря и воспитывающей своего ребенка в тайне. Это звучит как «Убить Билла: фильм первый», если быть точным, в котором невеста Умы Турман, оставленная умирать на своей собственной свадьбе и кричащая, что ее нерожденный ребенок тоже уже мертв, вступает на путь кровавой мести, которая в конце концов приводит ее к дверям ее бывшего любовника, притворившегося отцом невесты, Билла.

«Я из смешанной семьи: моя мать – это арт-хаус, а мой отец – жанр малобюджетного кино. Они чужды друг другу, и всю свою карьеру я пытаюсь совместить их в той или иной степени».

Но это метод Тарантино: вложение личного в какое-то клише, как ряд матрешек. «Мои фильмы болезненно личные, но я никогда не пытался дать вам понять, насколько они важны для меня, – сказал он. – Моя работа заключается в том, чтобы сделать их личными, но также, чтобы замаскировать все так, чтобы только я и люди, которые знают меня, понимали, насколько все это лично. «Убить Билла» – очень субъективное кино. Никого это не касается. Моя работа заключается в том, чтобы тратиться на это и прятать это личное под жанром. Возможно, это метафоры, скрывающие вещи, которые происходят в моей жизни, а может быть, все просто так, как оно и есть. Это закопано в жанре, так что это не что-то типа: «как я рос, чтобы написать этот сценарий». Все, что происходит со мной во время написания, ищет свое воплощение в сценарии. Если этого не происходит, то, черт возьми, чем я вообще занимаюсь?»

За несколько недель до начала съемок «Бешеных псов», Тарантино пригласили в мастерскую творческой лаборатории фестиваля Сандэнс, он туда поехал со Стивом Бушеми, чтобы поработать над парой сцен из фильма перед публикой, состоящей из профессионалов, включавшей Терри Гиллиама, Стэнли Донена и Фолькера Шлёндорфа. «Вы поработали над подтекстом?» – спросил его один из режиссеров.

«Нет, а что это?» – ответил 28-летний Тарантино.

«Видите ли, вам кажется, что, так как вы это написали, вы все знаете. Но вы знаете не все. Вы сделали работу писателя. Но вы не сделали работу режиссера. Вам нужно поработать над подтекстом».

Он сел и написал: «Чего больше всего на свете от своей сцены хочет мистер Белый? И что я как режиссер больше всего на свете хочу, чтобы зрители вынесли из этой сцены?»

Внезапно Тарантино понял, «чем больше я пишу, тем больше я осознаю, что этот фильм – это история отношений отца и сына. И мистер Белый ведет себя как отец мистера Оранжевого в тот момент. А мистер Оранжевый ведет себя как сын. Но он сын, который предал своего отца. Его отец не знает о предательстве. И он старается скрыть это от них настолько долго, насколько может, потому что вина начинает реально давить на него. Впрочем, мистер Белый доверяет Джо Кэбботу, который является его метафорическим отцом в этой ситуации. И что он говорит? «Не волнуйся. Подожди, пока сюда приедет Джо. Когда приедет Джо, все будет хорошо. Все будет хорошо». И что происходит, когда приезжает Джо? Он убивает мистера Оранжевого. И после мистеру Белому приходится выбирать между своим метафорическим отцом и своим метафорическим сыном. И, естественно, он выбирает своего метафорического сына, и он ошибается. Но он ошибается по правильным причинам. Это было довольно тяжело сделать».

Во многих его фильмах повторяется мотив мести и тема отцовства, и даже те, в которых этого не было, переполнены самоуверенностью подростка, которого спустили с поводка и у которого нет отца, который обучил бы его азам и научил бы жить. Он нашел все это в кино. Его собственные фильмы наполнены особенной, гипержестокой, почти мультяшной формой мужественности, наполненной диким бахвальством, претенциозными угрозами и мнимыми принципами – принципами, которыми он потом будет наслаждаться в неполных диалогах, посвященных беспощадным оскорблениям и унижениям.

«Странным образом, так как я рос без отца, я постоянно искал его в других местах, – сказал Тарантино. – Меня разрывало в разные стороны. Когда я был ребенком, мне не нравилась полностью ни одна из принятых в отношении правильного и неправильного вещей. Я хотел найти правильное и неправильное внутри моего собственного сердца. И так как у меня не было никого, кто показал бы мне путь, мне приходилось искать его самому, и в некотором отношении, мне кажется, я нашел его в фильмах Говарда Хоукса. Я наблюдал за этикой, которую он предлагал в своих фильмах, этику, касающуюся мужчин и их отношений между друг другом и с женщинами… Девушка, с которой я это обсуждал, сказала мне, что я выбрал правильного парня. Он сделал для меня больше, чем половина отцов для других детей. Я бы не хотел вдалбливать это в свои фильмы, но, мне кажется, все кончится тем, что это вылезет на поверхность».

На несколько лет Конни попросила свою мать посмотреть за ребенком, пока посещала школу медсестер. В 19 лет она получила работу в кабинете врача в Хасиенда-Хайтс и встретила своего второго мужа, 25-летнего музыканта, которого звали Курт Заступил, после фортепианного концерта, который он давал в баре в Монровии. Он был парнем парнем с козлиной бородкой в неряшливо надетой футболке и жилетке, он водил классный Volkswagen Karmann Ghia. Они поженились, переехали на Манхэттен-Бич в пригород для среднего класса немного южнее аэропорта и послали за Квентином. Смышленый, гиперактивный, не по годам развитый ребенок, который предпочитал общество взрослых детскому, Квентин пытался прочесть каждый билборд и рекламный баннер в течение трехдневной поездки из Ноксвилла в Лос-Анджелес. Он обожал своего нового отчима, настаивал на том, чтобы взять его фамилию, был одержим фотографиями, сделанными вместе с ним в фотобудках, и носил его грубые горные ботинки в школу.

«На самом деле мы были кучкой детей, живущих вместе», – говорила Конни, которая позже пригласила пожить с ними на некоторое время младшего брата Курта Клиффа и своего младшего брата Роджера. Вместе они создали пеструю ватагу из мальчиков, которые сидели с Квентином после того, как Конни получила работу в компании по медицинскому страхованию Cigna. «Мой брат говорил, что он как будто воспитывался в Диснейленде. Когда я была дома с Квентином, наша жизнь вращалась вокруг него. Мы устраивали соколиную охоту, мы фехтовали. Нас однажды выгнали со съемной квартиры за наши скандальные хобби – мы фехтовали на балконе. Мой муж был очень многогранным. У нас были разные друзья. Мы никогда не оставляли Квентина с няней; если мы шли смотреть на стрельбу из лука, он тоже ехал на заднем сидении машины. Мы брали его с трех лет на все фильмы, неважно, было ли это допустимо или нет». В шестилетнем возрасте он посмотрел двойную программу, состоящую из ультражестокого вестерна Сэма Пекинпы «Дикая банда» (1969) и фильма ужасов о хиллбилли «Избавление» (1972) Джона Бурмена.

«Я чуть не обосрался, – рассказал Тарантино. Понимал ли я, что Неда Битти изнасиловали? Нет. Но я понимал, что ему вообще не весело». В восемь лет его взяли посмотреть горячий фильм о борьбе полов «Познание плоти» Майка Николса (1971). Когда он увидел сцену, в которой Арт Гарфанкел уговаривает Кэндис Берген заняться с ним сексом: «Да ладно, давай это сделаем» – и тут голос с заднего ряда: «А что он хочет сделать, мама?» Это вызвало фурор.

«Моя мама и ее друзья брали меня в крутые бары и места, где играли классную живую музыку ритм-н-блюз, и я пил Ширли Темпл, по-моему, я называл их Джеймсами Бондами, потому что мне не нравилось имя Ширли Темпл. Я ел мексиканскую еду, пока Джимми Саул и какая-нибудь крутая банда играли в каком-нибудь коктейль-лаундже в стиле 70-х, – рассказывает Тарантино. – Это было по-настоящему круто. Это позволило мне вырасти очень сильно. Если я зависал с детьми, они мне казались слишком незрелыми. Я привык тусоваться с реально классными взрослыми».

Анархия кажется веселой, пока она не становится нестабильной. Потом тебе хочется узнать законы. Когда Тарантино было 9, его мать и Курт развелись, Тарантино вернулся домой из школы и увидел пустой дом. Нежданно-негаданно Курт ушел. Конни не хотела об этом разговаривать. Квентин похоронил себя в комиксах. Казалось, что это он расстался с Куртом. Он без лишнего шума вернул себе фамилию Тарантино, когда педагог актерского мастерства сказал ему, что это крутая фамилия. К тому времени он уже писал сценарии: он начал их писать с шестого класса. Первым был стилизованный под «Полицейского и бандита» сценарий с репликами Берта Рейнольдса под названием «Капитан Пичфуз и анчоусовый бандит». Он также написал другой сценарий, вдохновленный сильной влюбленностью в Татум О’Нил, скороспелую подростковую звезду, чьи изображения были развешаны по всему его шкафчику в школе.

«Он писал для меня небольшие истории на День матери, маленькие драмы, – рассказывает Конни. – Каждый год я получала историю на День матери. Но он всегда убивал меня в этих историях. А потом говорил мне, как плохо он себя чувствует по поводу моей смерти и как сильно он меня любит».

Отношения между матерью и сыном ухудшались. Они переехали в район Саус Бэй Лос-Анджелеса с унылой застройкой домов с паршивыми участками возле международного аэропорта Лос-Анджелес, который располагался между дорогими пляжами и кварталом с опасными бандитскими группировками на востоке. Она снова отдала его в другую школу, там он начал прогуливать уроки, прячась в ванной, пока мать не уйдет на работу, и проводя оставшуюся часть дня дома за чтением комиксов и просмотром телевизора. Конни приходила домой и слышала, как Квентин громко разыгрывал со своими солдатиками Джи-Ай Джо сквернословные сцены драк из фильмов про кунг-фу, которые он смотрел в кинотеатре Карсон Твин. «Это не я, мама, это Джи-Ай Джо!» – кричал он, когда она начинала ругаться по поводу его языка. «Он спал весь день, всю ночь смотрел телевизор и что-то писал, – вспоминает она. – Извините, если я не сразу поняла, что он гений. Я думала, он избегает ответственности и живет в мире фантазий. Для него не было ничего важнее кино, Голливуда… Это сводило меня с ума».

Ему перестала нравиться школа спустя некоторое время после детского сада, он не мог сосредоточиться и скучал на всех уроках, за исключением истории, которая напоминала ему о кино. В девятом классе он ушел из школы. «Они позвонили моей маме, и, когда она меня спросила, я сказал: «Да, я ушел из школы», – вспоминает он. – Спустя пару дней, она сказала: «Я разрешу тебе уйти из школы, но тебе нужно найти работу».

В 15 лет Тарантино не знал, чем заниматься, у него начались проблемы, он допоздна не появлялся дома, пил и даже украл роман Элмора Леонарда из магазина Kmart. После того, как его поймала полиция, Конни поместила его под домашний арест на все лето. Он провел это лето, читая книги в своей комнате и, в конце концов, попросил отдать его на курсы актерского мастерства Джеймса Беста в Толука Лейк, названные в честь актера «Придурков из Хаззарда», сыгравшего шерифа Роско П. Колтрейна. Одетый как член банды, в кожаной куртке, бандане и с одной сережкой в ухе, Тарантино вступал в долгие споры со своим учителем Джеком Лукарелли, пытаясь убедить его в достоинствах Сильвестра Сталлоне. Его товарищ по курсам Рич Тернер подвозил его домой после занятий, но он выбрасывал его на выезде с загруженного хайвэя Интерстейт 405, а не у его дома. «Он просто исчезал на автостраде, – вспоминает Тернер. – Я ни разу не видел его дом».

«Мои фильмы болезненно личные, но я никогда не пытался дать вам понять, насколько они важны для меня. Моя работа заключается в том, чтобы сделать их личными, но также, чтобы замаскировать все так, чтобы только я и люди, которые знают меня, понимали, насколько все это лично».

«Мои родители говорили: «О, когда-нибудь он станет режиссером», – а я не знал, что это значит. Я хотел быть актером, потому что, когда ты ребенок, ты хочешь быть внутри фильма».

Соврав о своем возрасте, Тарантино получил работу билетера в одном из порнокинотеатров в Южной Калифорнии. «Для меня это была максимально ироничная ситуация, – вспоминает он. – Я наконец получил работу в кинотеатре, но это было место, в котором я не хотел смотреть фильмы». Он также проводил маркетинговые исследования в молле около его дома в Торрансе и получил работу рекрутера в компании с клиентами в индустрии воздушного и космического пространства, прежде чем нашел свой путь к видеоархиву на Манхэттен Бич.

Расположенный в шестикорпусном мини торговом центре недалеко от оживленного перекрестка на Сепульведа Бульвар видеоархив был крошечным, покупателям едва хватало места, чтобы протиснуться через проходы между полками. Фильмы крутили на мониторах днями напролет. Сотрудники смотрели, что хотели: если им хотелось посмотреть Пьера Паоло Пазолини, его и включали. «Я думал, что это самое классное место, которое я видел в своей жизни, – сказал Тарантино. – Все аргументы сводились к тому, что это реально было потрясающе. На три года я потерял все свои амбиции».

Когда один из продавцов уволился в 1985 году, Роджер Эвери уговорил владельца магазина взять на работу 21-летнего Тарантино. Спустя недолгое время он организовал мини кинофестиваль для посетителей, используя две полки в качестве вращающейся выставки некоторых его любимых поджанров: «Два парня и девушка» («Жюль и Джим», «Посторонние» и «Девушка в каждом порту» Говарда Хоукса), «Кучка парней на задании» («Там, где гнездятся орлы» и «Пушки острова Наварон»), жанр «Учитель, которого я никогда не забуду» («Учителю, с любовью» и «Общество мертвых поэтов»), фильмы «Мать природа слетает с катушек» («Лягушки», «Уиллард» и «Ночь зайца»).

«Когда я делаю фильм, я надеюсь, что я немного переосмысливаю жанр. Я просто делаю это по-своему. Я делаю свою собственную версию этого. Я считаю, что я студент кино. Это как будто я хожу за своей ученой степенью в кино, и день, когда я умру, будет днем окончания моей учебы. Это обучения длиною в жизнь».

«Каждую неделю я менял фильмы – неделя Дэвида Кэррадайнае или Николаса Рэя, или приключенческие фильмы, – говорит Тарантино. – По большей части я старался подобрать их для покупателей. Скажем, приходит домохозяйка, и она там что-то хочет. Мне 24, а ей 54, и я не стану пробовать всучить ей «Головоластика» или «Запретную зону», или какой-нибудь фильм про кунг-фу. Если она любит Тома Хэнкса я не буду подталкивать ее к просмотру «Мальчишника», но я точно предложу ей посмотреть «Ничего общего». «Вы смотрели «Ничего общего» с Томом Хэнксом и Джеки Глисоном?»

Видеоархив был больше, чем просто работа. «Магазин был моим Village Voice, а я был Эндрю Саррисом», – сказал Тарантино, имея в виду, что магазин был местом, в котором он отточил свой вкус и оформил свой собственный стиль. Но он имел даже большее значение. Однажды он станет знаменитым благодаря точности своего слуха по отношению к повседневным разговорам и, в частности, к разговорам людей, вовлеченных в пародийно-педантичные споры о нюансах поп-культуры. Видеоархив был местом, где он высказал большую часть своих рассуждений, где этот поклонник хэнгаут-муви больше всего отвисал, развивая свой слух и оттачивая свои риторические стратегии. «Это было «Кто знает больше?» – рассказывает Эвери. – И он выигрывал. Квентин – это база данных. Я давным-давно решил сдаться».

Когда люди спрашивают меня, ходил ли я в киношколу, я отвечаю: «Нет, я ходил в кино».

После трех лет такой работы, Тарантино перестал получать отдачу и начал задумываться, а не тратит ли он свою жизнь на разговоры о фильмах, вместо того, чтобы их делать самому. У него снова появились амбиции, и в какой-то момент он собрал всех сотрудников и начал говорить с ними о покупке магазина. «Идите к своим родителям и одолжите у них 6000 долларов, ты, ты, и ты. Это все в рамках закона». Никто не заинтересовался. Я любил это место. Я очень-очень много вложил в него. Правда в том, что, если бы мы сделали это, я бы не снял «Бешеных псов». Я бы продолжал работать и владеть видеоархивом».

Как сказал Эвери: «Для Квентина был либо большой успех, либо работа продавцом в магазине. Между этими двумя точками не было ничего». Настало время для этого бродяги начать скитаться».

Сценарии

Однажды вечером Тарантино был в гостях у своего приятеля по актерским курсам Крейга Хаманна в Сан-Фернандо, они пили черный русский и смотрели одну за одной серии «Полиции Майами». Начался 16 эпизод третьего сезона «Тереза», в котором снялась 20-летняя Хелена Бонем-Картер в роли подруги Крокетта на героине.

«Вау, – сказал Хаманн. – Как они заполучили ее в этот сериал?»

«Бог мой, посмотри на этот общий план», – сказал Тарантино.

«Но они все испортили дрянной перебивкой».

«Крейг, нам надо снять свое кино».

«Это классно, Квинт. Но как мы будем за это платить?»

Они были слишком пьяны в тот вечер, чтобы решить этот вопрос, но следующим утром Тарантино вернулся к этой идее во время разговора по телефону.

«Нам надо сделать этот фильм, Крейг. У тебя есть идеи?»

«Ну, есть одна».

«Какая? Валяй».

«Ну…»

«Давай».

«Это про парня, который нанимает шлюху на день рождения своего лучшего друга. Но все идет не по плану».

«Моя первая забота – рассказать историю, которая будет необычайно захватывающей. Важно, чтобы история работала, и зрители будут втянуты в мой фильм».

Тарантино понравилась эта идея, и он попросил своего друга написать сценарий. Спустя несколько месяцев он держал в руках 30–40-страничный сценарий в кофейне на бульваре Вентура. «Не возражаешь, если я возьму это домой и добавлю несколько сцен и других штук?» – спросил он. Он расширил сценарий до 80 страниц – «День Рождения моего лучшего друга», который они снимали и переснимали в течение следующих трех лет на бюджет всего в пять тысяч долларов. Они снимали на старую 16-миллиметровую камеру Bolex, в которой было всего сто футов пленки, что означало, что пленку приходилось менять каждые 2,5 минуты. Только 36 минут фильма сохранилось после пожара в лаборатории, который уничтожил большую его часть, достаточно, чтобы убедиться, что это, пожалуй, единственный случай, когда актерская игра Квентина Тарантино спасла фильм Квентина Тарантино.

Его роль – болтун Диджей Кларенс, который работает на местной радиостанции под названием K-BILLY, и он единственное светлое пятно в плохо освещенных размашисто поставленных черно-белых сценах. Когда мы впервые его видим, он рассказывает, как сериал «Семья Партридж» уберег его от суицида в три года (Я подумал: «Я посмотрю «Семью Партридж», а потом убью себя») и оскорбляет дозвонившихся радиослушателей («Нет, извините, мы не исполняем заявки…Послушай, мне пофигу, что Непослушная Джули играет в своем шоу»). В течение фильма он случайно нюхает порошок от чесотки, принимая его за кокаин, нанимает проститутку для своего «лучшего друга» и обсуждает сравнительное достоинство Брандо и Элвиса («Я не педик, но я всегда говорил, что, если бы мне пришлось трахнуть парня – я имею в виду, мне пришлось бы, потому что от этого зависела бы моя жизнь, – я бы трахнул Элвиса») под аккомпанемент песни Ballroom Blitz группы Sweet. Голос Тарантино безошибочен, даже если фильм – невнятица. Речь будет продолжена в «Настоящей любви», там же будет и героиня: девушка по вызову, которая уходит от своего сутенера.

Мисти:

Последние три года я работала в Kmart в Кливленде.

Кларенс:

Да? В каком отделе?

Мисти:

Звукозаписи и кассеты.

Кларенс:

Ты счастливчик. Я тоже работал в Kmart.

Мисти:

Правда?

Кларенс:

Да, здесь. Я пробовал пробиться в отдел звукозаписи и кассеты, но застрял в отделе женской обуви.

Мисти:

Да уж. Мне всегда было жаль парней в отделе женской обуви. Некоторые пожилые женщины приходили и заставляли парней приносить им по 50 пар обуви, пока не определятся.

Кларенс:

Да, но женские ноги – мой фетиш, поэтому я с этим мирился.

После того, как несколько лет Тарантино не мог позволить себе проявить пленку, в конце концов он оплатил свою пленку, чтобы посмотреть, что у него получилось.

«Я начал монтировать материал, и у меня случился сердечный приступ, – сказал он. – Это было совсем не то, что я хотел. Это никуда не годилось. Заканчивать означало жить еще год с половиной с мыслью «Окей, мы уже в постпродакшне». И я сказал: «Хорошо, это моя киношкола». Я научился тому, как делать фильмы не надо. Я начал писать сценарии, чтобы заработать денег на настоящее кино».

Хаманн работал ассистентом менеджера Кэтрин Джеймс и познакомил ее с Тарантино. Она решила попытать удачу с молодым режиссером и начала рекламировать его ранние работы в Голливуде. Но вдохновение Тарантино выдавало только нечто очень странное в то время. Казалось, что он чувствует себя лучше, только перенимая сценарии других людей – внося в них свой собственный вклад, такой неизгладимый, что сценарии становились его. Два его следующих проекта появились благодаря сценарию, называемому «Открытая дорога», 80-страничному, написанному после работы, сценарию о яппи в опасности. Он повествовал о бизнесмене, который подобрал сумасшедшего автостопера и оказался в адском среднезападном городе. Написал этот сценарий его друг по видеоархиву Роджер Эвери. В переделке Тарантино бизнесмен становится продавцом в магазине комиксов в Детройте, его тоже зовут Кларенс, который бороздит дороги не с автостопером, а с проституткой по имени Алабама, на протяжении всей поездки он пачкает бумагу, работая над сценарием о двух жестоких беглецах по имени Микки и Мэллори. Рукописный и скрепленный резинкой в папке, сценарий в конце концов достиг 500 разваливающихся страниц.

«Я не понимал, как это закончить», – рассказывает Тарантино. В итоге он разделил сценарий на две части, получив «Настоящую любовь» и «Прирожденных убийц». Первый в конечном итоге снял Тони Скотт, после того, как Тарантино переделал реплики Рутгера Хауэра в фильме «После полуночи» для кинокомпании CineTel. Потом он оказался на съемочной площадке фильма Тони Скотта «Последний бойскаут», снятого для той же кинокомпании. Скотт пригласил Тарантино на вечеринку и попросил прочитать его сценарии. Тарантино дал ему и «Настоящую любовь», и «Бешеных псов», сказав: «Прочитай первые три страницы, если не понравиться, выброси их».

Это был способ Тарантино избавиться от малодушия. Оригинальный сценарий «Настоящей любви» начинался с долгого обсуждения кунилингуса. Тарантино не мог пробиться даже через студийных ридеров самого низкого уровня. Снова и снова он слышал: слишком жестоко, слишком отвратительно, слишком вульгарно. «Ненавистные персонажи», – написал один из ридеров для Miramax. «Кого интересуют эти люди, их истории? И то, и то – слишком дерьмово, чтобы оценивать персонажей». Другой ридер, почувствовавший отвращение от мата в сценарии, написал менеджеру Тарантино:

«Дорогая Кэтрин,

Как вы смеете посылать мне этот вонючий кусок дерьма. Вы, наверное, совсем рехнулись. Вы хотите знать, что я думаю по этому поводу? Посылаю вам ваш кусок дерьма назад.

Пошли вы».

Прочитав оба сценария в самолете, Скотт был в восторге. «К тому моменту, как я приземлился, я хотел оба эти сценария воплотить в кино. Когда я сказал об этом Квентину, он сказал: «Ты можешь снять только один». Скотт выбрал «Настоящую любовь». «Для меня это был один из самых полных, самых законченных сценариев, которые я когда-либо читал. Это кино – это такая странная смесь. Для меня это черная комедия».

Самые большие изменения Скотта коснулись хронологии; в оригинальном сценарии история была рассказана не в хронологическом порядке, как в «Бешеных псах», и заканчивалась смертью Кларенса в мексиканских закоулках, а Алабама укатывала с деньгами.

Интерьер – красный Мустанг – движется – день

Алабама мчится по автомагистрали. Диджей по радио старается быть смешным. Потом начинает играть песня Little Arrows в исполнении Leapy Lee. Алабама не выдерживает и начинает плакать. Она останавливает машину на обочине.

Интерьер – красный Мустанг – обочина – день

Песня продолжает играть. Она вытирает глаза салфеткой, которую достает из кармана и бросает ее на приборную доску.

Она достает Кольт 45 калибра и кладет его себе в рот.

Она взводит курок и смотрит на свое отражение в зеркале заднего вида. Она отворачивает зеркало и смотрит прямо вперед.

Ее палец ложится на спусковой крючок.

Ее взгляд натыкается на салфетку на панели, частично открытую, на ней она видит два слова.

АЛАБАМА:

(читает на салфетке)

Ты такая классная.

Она швыряет пистолет в сторону.

Алабама выходит из машины, открывает багажник и достает чемодан. Она осматривается и, наконец, находит книгу комиксов про Сержанта Фьюри, которую ей купил Кларенс.

И, с книгой комиксов в одной руке и чемоданом в другой, Алабама уходит вдаль от Мустанга навсегда.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

«Кларенс – это я; я мог снести себе башку, ход панк-рокера, – говорил Тарантино. – «Настоящая любовь» – возможно, мой самый личный сценарий, потому что персонаж Кларенса – это я в то время, когда я писал это. Он работал в магазине комиксов; я работал в видеопрокате. Когда мои друзья с того времени смотрят «Настоящую любовь», они впадают в меланхолию; это возвращает определенное для нас время. Было странно, когда я впервые увидел фильм, потому что я смотрел высокобюджетную версию своих домашних фильмов или воспоминаний».

Самый светлый фильм, который мог быть сделан по тарантиновскому сценарию – это «Настоящая любовь» Скотта, бескомпромиссный нигилизм Тарантино здесь смягчается подслащенной яркостью фона из индустрии развлечений Скотта. Это динамичная поп-арт сказка с розовыми Кадиллаками, снятая на фоне сильно обработанного неба, и Кристианом Слэйтером и Патрисией Аркетт – голубками в стиле Бэдленд, отправившимися в бега с ворованным кокаином. В сюжете – непрерывный ряд плохих парней, каждый из которых появляется на сцене на несколько минут, прежде чем уступить место следующему, включая Гэри Олдмана в роли наркодилера с дредами и молочным глазом, Брэда Питта в роли парня настолько укуренного, что он едва замечает вооруженных головорезов в своей комнате, Бронсона Пинчота в роли мальчика на побегушках у голливудских продюсеров.

«Ко мне приходят люди и говорят: «Ты пишешь великие диалоги», а я чувствую себя мошенником за то, что приписываю диалоги себе, потому что их пишут персонажи».

Но главные в фильме – Деннис Хоппер в роли отца Кларенса, охранника Клиффорда, и Кристофер Уокен, играющий мафиози, который пришел допросить его. Оба актера не снимались в «Бешеных псах», но наверстали упущенное красивым отрывком со стычкой крутых парней с Хоппером, посасывающим Честерфилд и разразившимся крайне оскорбительной вычурной речью о том, что у сицилийцев течет «черная кровь, накачиваемая их сердцами». И Уокен настолько очарован дерзостью парня, что на несколько секунд кажется, что он его пощадит. Они не могут сдержать смеха во время реплик, их оживление вырывается в слова: «Вы частично баклажаны» и «А ты мускусная дыня».

Речь о сицилийцах принадлежит другу Тарантино, который однажды вломился в квартиру Тарантино. «Все, что я знал о том, что нужно сделать Клифу – это то, что ему нужно оскорбить этого парня достаточно сильно, так, чтобы он убил его, потому что, если бы его начали пытать, он бы рассказал им где Кларенс, а он этого не хотел, – рассказал Тарантино. – Я знал, как сцена должна заканчиваться, но я не пишу диалоги как стратегию. Я на самом деле не стараюсь искусно отработать сцену; я просто помещаю персонажей в одну комнату. Я знал, что Клиф закончит тем, что произнесет речь про сицилийцев, но я не знал, что скажет Кокотти. Они просто начали говорить, а я это записывал. Я чувствую себя мошенником за то, что приписываю диалоги себе, потому что их пишут персонажи. Для меня это очень похоже на актерскую импровизацию со мной, играющим всех персонажей. Причина, по которой я люблю писать ручкой и карандашом, заключается в том, что это помогает процессу, для меня, по крайней мере».

То, что ему удалось достичь такого глубокого уровня в своей речи, говорит о жертве отца по отношению к сыну. Работы Тарантино изобилуют отношениями отец-сын с разными смешениями преданности и разрушительности. В «Бешеных псах» есть отношения между мистером Оранжевым и мистером Белым, которого сыграл Харви Кейтель («отец, которого у меня никогда не было»), эти отношения меняются от сильной привязанности до убийства из-за предательства. В «Криминальном чтиве» есть Бутч Куллидж, воспитанный без отца, но ценящий часы, которые он ему оставил. И самым исчерпывающим из всех образов является Билл в «Убить Билла» – самая искренняя попытка Тарантино изгнать его двойственность чувств по отношению к отцам и личностям отцов, что он назвал «подтекст, который граничит с текстом». Но самой откровенно трогательной является сцена, которая разыгрывается между Кларенсом и Клиффом в «Настоящей любви», примирившихся после трехлетнего отдаления в сцене, которую Тарантино называет «самой автобиографичной из всех, что я когда-либо писал».

Кларенс

Черт возьми, я никогда не просил тебя ни об одной чертовой услуге! Я пытался сделать твои родительские обязанности настолько простыми, насколько это возможно. После развода с мамой я тебя хоть о чем-то просил? Я тебя не видел по полгода-год, и я тебя хоть раз в чем-то упрекал? Нет! Я всегда говорил: «Окей», «Без проблем», «Ты занятой парень, я понимаю». Все время, пока ты пил, я хоть раз показывал на тебя пальцем и обвинял в чем-то? Нет! Любой другой бы так делал. Я никогда. Знаешь, я просто понимаю, что ты просто плохой родитель. Ты правда не очень хорош в этом. Но я знаю, что ты меня любишь. В основном я довольно сообразительный парень. Если бы мне действительно не было бы это нужно, я бы не попросил. И если ты скажешь нет, не беспокойся об этом. Я уйду. Без проблем.