Читать книгу "Бог-скорпион"

– Повелитель, это невозможно. Для Императора нет достойного ложа. И взгляните на небо!

И верно, на небе не осталось ни капли лазури. Солнце превратилось в тусклое пятно, да и оно обещало вот-вот исчезнуть.

– … и как я смогу взять курс, повелитель, не видя неба и без попутного ветра?

– Это приказ. Дед, давай ненадолго сойдем на берег.

– Зачем?

– Корабль грязный…

– Как и ты, Мамиллий. От тебя смердит.

Сириец подошел к Императору.

– Если это приказ, повелитель, я сделаю все возможное. Но позвольте мы сначала выведем корабль из порта. Вы пересядете на него со своей баржи.

– Да будет так.

Мамиллий побежал к туннелю, отворачиваясь от женщин, и скрылся в глубине. Император поднялся на свою баржу, пришвартованную за триремой, и удобно устроился под балдахином. И только тогда начал понимать, до чего уродливым и несуразным выглядит новый корабль.

Он покачал головой.

– Все-таки не люблю я новшеств…

На «Амфитриту» взошла толпа рабов, команда начала подготовку к отплытию. Матросы принялись толкать корабль веслами от берега, и вскоре он стал боком отходить от причала. Канаты с плеском упали в воду; их тут же подняли на борт. Кормчий налегал на рулевые весла, чтобы развернуть корабль вперед и отвести его от триремы. Из-под латунного «брюха» над топкой вылетали клубы пара. Фанокл высунул голову из трюма и жестом велел кормчему отложить весла. Он что-то прокричал в недра механизма, и струя пара стала расти; ее визг прорезал воздух, будто пилой, а затем внезапно стих.

Из недр корабля донеслось ворчание и лязг железа. Тал задвигал четырьмя руками: двумя вперед, двумя назад. Колеса пришли в движение, разворачивая корабль кормой к порту и правым бортом вперед. Лопасти громко шлепали, поднимая грязные волны, вздымались вверх, зачерпывали воду и выплескивали ее на палубу. Корабль заливало водой, и вскоре над ним поднялось облако пара, на этот раз над раскаленной поверхностью сферы и воронкой. Из трюма донесся громкий стон. На палубу взобрался Фанокл и, вращая глазами, стал изучать потоп, как будто в жизни не видел ничего более интересного. «Амфитрита» не продвигалась вперед, а кружила на месте; вода фонтаном била вверх. Фанокл что-то крикнул в трюм, наружу вырвался новый клуб пара, лопасти со скрипом остановились, и вода ушла с палубы, словно судно только что поднялось со дна бухты. Люди продолжали громко проклинать корабль, застрявший посреди порта с воющим паровым котлом.

Во мгле над холмами блеснул свет, и почти немедленно грянул гром.

Император тайком сделал жест двумя пальцами.

Однако молния отнюдь не свидетельствовала о гневе богов. Пока Император всматривался вдаль, ожидая, как «Амфитриту» уничтожит карающее провидение, он заметил, что корабль в море не один. За пределами порта виднелось нечто более плотное, чем завеса дождя. Не успел Император принять далекий предмет за вершину скалы или низкий утес, как скала выросла.

Император выбрался на берег и поднялся по ступеням на стену порта, где сидели женщины. Тут, в ясном воздухе, можно было отчетливо разглядеть нос и бак боевого корабля, из трюма которого доносился мерный барабанный бой. Корабль разворачивался ко входу в гавань, целясь в середину узкой полоски воды между причалами. Он неотвратимо надвигался: паруса убраны, краб на каждой нок-рее, направленные вперед орудия, палубы, сияющие сталью и латунью, двадцатифутовый шпиль тарана, разрезающий воду, словно акулий плавник. Барабаны изменили ритм. Сотни весел разом убрались в корму, будто принадлежали одному организму. Корабль прошел ворота, заводя таран в гавань. Барабаны снова взяли другой ритм. Пара за парой из отверстий появлялись весла, загребая воду. На квартердеке реял красный с золотом флаг, над которым восседал свирепый орел. Не отвечая на расспросы женщин, Император поспешил на баржу под спасительный балдахин.

На «Амфитрите» тоже заметили боевой корабль. Фанокл и капитал о чем-то спорили, отчаянно жестикулируя.

Фанокл закрыл затвор, струя пара исчезла, и задвигались весла. Капитан немедленно побежал по палубе, блеснула сталь, и якорь «Амфитриты» погрузился в воду. Однако военные барабаны застучали в такт новому приказу. Весла боевого корабля взметнулись вверх и застыли, как распростертые крылья. Корабль скользил вперед по инерции, словно крупная морская птица садилась на воду. Таран зацепил «Амфитриту» и разорвал ее правый борт. По веслам на палубу бросились люди, прокладывая себе дорогу рукоятками мечей и тупыми концами копий. Толпа на берегу одобрительно заревела. Фанокла и капитана схватили и швырнули на палубу вражеского корабля. Весла вновь задвигались, и таран убрался с разорванного колеса. «Амфитрита», медленно вращая лопастями, стала разворачиваться вокруг якоря. Рабы на боевом корабле легли на весла, ведя корабль к причалу с триремой, где находился Император.

Император нервно кусал губу. К порту приближались все новые и новые «утесы» – боевые корабли разворачивались кормой и дрейфовали, ожидая возможности войти. Снова сверкнула молния, и ударил гром, но на сей раз Император не обратил внимания на грозу. Мамиллий замер на причале у баржи с видом человека, которого застали врасплох в миг крайней спешки. Император в оцепенении смотрел в сторону.

Мамиллий облачился в доспехи. Нагрудник покрывали изображения многочисленных аллегорических героев и кентавров. Алая накидка доходила до пят. Ножны меча и сапоги с орнаментом были изготовлены из одинаковой красной кожи. Под мышкой Мамиллий держал латунный шлем, расписанный в тон нагруднику.

Император прикрыл глаза и тихо произнес:

– Жених Беллоны.

Мамиллий как будто поник и залился краской.

– Я думал… раз уж мы направляемся навстречу армии…

Император оглядел его доспехи.

– Да, Троя и Карфаген не устояли бы перед столь грозным воителем.

На щеках юноши снова вспыхнул румянец, лоб покрылся обильной испариной.

– Тебе известно, чей это флот?

Император оперся лбом на руку.

– В нынешних обстоятельствах лучше бы ты взял прялку – уж ее никто не истолкует превратно.

Мамиллий, всегда избегавший даже малейшего намека на женоподобие, взглянул на золотое с алым знамя над военным кораблем, приближающимся к триреме. Таран корабля поравнялся с баржей. На этот раз краска покинула лицо юноши безвозвратно.

– Что нам делать?

– Если хочешь, можешь надеть шлем.

– У меня от него голова болит.

– Дипломатия, – сказал Император. – У него солдаты – вон их сколько! Зато у нас – ум. Если не получится его умиротворить, нам придется худо.

– А как же я?

– Полагаю, тебе будет безопаснее в Китае.

Император оперся на руку Мамиллия и ступил на берег, затем в сопровождении внука направился к боевому кораблю. Толпа людей с корабля заполонила трирему и стекалась по причалу ко входу в порт, так что там было не протолкнуться. Заключенные, несчастные сирийцы, рабы. Фанокл, в полной растерянности моргающий близорукими глазами, и солдаты – множество солдат. Последние тащили за собой огромные узлы и мешки, как будто собирались устроить в порту рынок, и были разряжены в красно-желтые одеяния. Тяжелые трофеи мешали маршировать, но при виде белой тоги с пурпурной каймой солдаты вытянулись в струнку. Император остановился у трапа. На стене порта за его спиной сидели приглашенные им спутницы под вуалью, насмерть перепуганные, как женщины Трои. На военном корабле протрубили в огромный латунный горн, послышался лязг оружия. По трапу сошел высокий смуглый человек, грузный, вооруженный до зубов и полный решимости.

– Добро пожаловать домой, Постум, – улыбнулся Император. – Мы хотели повидаться с тобой, но ты нас опередил.

III. Молния Юпитера

Постум молчал. Алый с золотом плюмаж воина на полтора фута возвышался над головой Императора. Красивое темно-оливковое лицо напряглось, как будто его обладатель был занят вычислениями.

– Где вы прячете свои войска?

Император удивленно поднял брови.

– В саду найдется несколько стражей и, пожалуй, еще у туннеля. Право же, Постум, у тебя куда более внушительная свита.

Постум отвернулся и отдал краткие распоряжения офицерам. Отряд вооруженных легионеров выстроился вдоль причала, отрезая Императору путь. Со стены донеслись рыдания, перешедшие в равномерный тихий вой. Император невозмутимо пригласил Постума к барже. «Амфитрита» продолжала медленно вращаться вокруг якоря.

Постум остановился.

– Вовремя же я вернулся.

Снова грянул гром. Император окинул взглядом сомкнутые ряды солдат в конце причала.

– Не меньше сотни. Салют в честь Императора?

Постум хмыкнул.

– Можно и так сказать. Сейчас в порт заходят новые корабли. Их достаточно, чтобы мы достигли согласия по всем важным вопросам. Однако же какая удача – застать вас обоих на причале.

Мамиллий откашлялся и тонким дрожащим голосом произнес:

– Постум, ты ошибаешься.

– Мамиллий в доспехах!..

– Просто хотел покрасоваться. Я вовсе не намерен быть Императором.

– Вот как!

Постум шагнул к нему, и Мамиллий отшатнулся, наступив на собственную накидку. Постум угрожающе поднял палец.

– Ты, может, и не намерен. Зато он ради тебя готов построить мост через Адриатику.

Император порозовел.

– Ты никогда не искал моей любви, Постум, а значит, не страдал от ее отсутствия. Хоть я по глупости верил, что общество Мамиллия не грозит мне ничем, кроме обычных сплетен, мне все же хватает ума понять, что из тебя выйдет лучший правитель Империи, пусть и чуждый мне по духу.

– У меня иные сведения.

– По крайней мере ты мог бы не обсуждать наши разногласия публично.

Вместо ответа Постум выудил из-под нагрудника сложенный лист бумаги.

– «Кому: Постуму и т. д., законному наследнику и т. д.

От кого: от СIII

У ближайшего к туннелю причала строят и перестраивают корабли и орудия. Император и господин Мамиллий принимают личное участие в создании «Амфитриты», корабля неизвестного типа, из бывшей зерновой баржи, а также метательной машины (типа VII), расположенной на причале и обращенной к морю. Также они проводят опыты с приготовлением отравленной еды в больших количествах. Судя по всему, господин Мамиллий пребывает в состоянии восторга и предвкушения…»

– Постум, клянусь!..

Постум повысил голос:

– «Он ведет тайную шифрованную переписку с Императором и прочими важными лицами, замаскированную под стихи…»

– Оставь в покое мои стихи! – взорвался Мамиллий.

– «Пока нам не удалось разгадать шифр. По мнению XLVI, он состоит из цитат из Мосха, Эринны, Мимнерма и некоторых неопознанных авторов. Мы продолжаем работу».

По щекам Мамиллия потекли слезы ярости.

– Мерзкая тварь!

– Напрасно ты грубишь, Постум.

Постум спрятал бумагу обратно под нагрудник.

– Итак, Император, шутки в сторону. Пришло время регентства.

– Он не хочет быть Императором.

– И не будет, – фыркнул Постум.

Из-под доспехов Мамиллия послышалось тихое звяканье металла. Император положил руку Постуму на плечо.

– Постум, если тебя беспокоят корабль и метательная машина, я могу все объяснить. Будь же справедлив. – Он повернулся к офицерам и сказал громче: – Приведите ко мне грека.

Постум кивнул. Вскоре Фанокл стоял перед ним, растирая запястья.

– За все в ответе этот человек.

– Господин Постум, я занимаюсь преобразованием мира.

– Он всегда так странно изъясняется, Постум.

– Уголь и железо заменят рабов. Разные концы земли будут сообщаться.

Постум зловеще рассмеялся.

– Люди смогут летать.

Постум подозвал офицеров.

– Полковник, почему корабли не заходят в порт?

– Видимость, господин.

– Будь проклята видимость! Подайте им сигнал или отправьте гонца.

Он снова повернулся к Фаноклу.

– И этот удивительный корабль…

Фанокл раскинул руки.

– Ему не будет равных по скорости. Главное в цивилизации – средства сообщения. – Он наморщил лоб, подбирая простые слова. – Господин Постум, вы воин. Что для вас труднее всего?

– Ничего.

– А все-таки?

– Прежде всего добраться сюда.

– Вот видите! Даже на войне важны средства сообщения. Подумайте, сколько усилий приложил Ксеркс, чтобы завоевать Грецию? На «Амфитрите» он мог бы переплыть Эгейское море за день даже против ветра.

– Вспомни Цезаря, Александра, Рамзеса, – чуть запинаясь, вмешался Мамиллий.

Фанокл склонил голову набок и развел ладони в стороны, словно демонстрируя простоту своих слов.

– Видите, повелитель? Средства сообщения.

Император задумчиво кивнул.

– Их следовало бы сделать как можно более трудными.

Снова грянул гром. Постум направился к метательной машине, распугав женщин. Рокот толпы вновь усилился.

– А это?

– Я запер в бочонке молнию. Удар жала выпустит молнию на свободу, и тогда на земле останется только дымящаяся яма.

Император сделал жест двумя пальцами.

– А что это за латунная бабочка в основании жала?

– Она позволяет отсрочить момент взрыва. Когда бочонок взлетает в воздух, бабочка отваливается, иначе бочонок будет взрываться моментально при запуске машины.

– И что, на месте городской стены тоже останется дымящаяся яма?

– Да, Кесарь.

– А если там будет армия?

– Тоже, если я сделаю бочонок нужного размера.

– А пока это единственный?

– Да, повелитель.

– Даже не знаю, казнить тебя сразу или поберечь для других целей.

– Казнить меня?

Внезапно рокот порта достиг апогея.

Собеседники одновременно повернулись на звук.

И всё поняли: «Амфитрита». Корабль бесконечно вращался вокруг якоря, и наконец его экстравагантность стала невыносимой для простых смертных. Сотни обнаженных людей спрыгивали в воду с кораблей и пирсов; в воде мелькали сотни гребущих рук.

– Что тут!.. – крикнул Фанокл.

– Наши войска высадятся на этом причале, – велел Постум полковнику. – Тем временем ни Император, ни его свита не пожелают отсюда уйти. Проследи, чтобы их желание было исполнено. Ясно?

– Да, повелитель.

Постум бросился к барже, но его окликнул Император:

– Пока я жду, позволь провести смотр твоих блистательных воинов, которые тут уже присутствуют.

Полковник вопросительно взглянул на Постума. Тот тихо рассмеялся.

– Выполняй просьбу Императора.

К «Амфитрите» плыло множество людей, а в порт с барабанным боем входил второй боевой корабль. Фанокл всплеснул руками.

– Император, останови их!

Разъяренная толпа бросилась на «Амфитриту»: одни ломали лопасти, другие пытались сокрушить латунного монстра на палубе. Стража, которого Постум оставил на борту, искалеченным швырнули в воду. Внезапно из трюма повалил дым. Обнаженные фигуры бросились прочь от фальшборта, а в центре корабля стало подниматься слабое, призрачно мерцающее пламя. На втором боевом корабле заметили опасность и приказали грести обратно. Весла заколотили по причалу, но тщетно – судно слишком разогналось. Вскоре в него врезался таран третьего корабля, только что вышедшего из раскаленной дымки. Снова зашлепали, ломаясь, весла; оба корабля, потеряв пути к отступлению, стали беспомощно дрейфовать к «Амфитрите». Постум, изрыгая проклятия, взбежал на императорскую баржу.

– Правьте в сторону! Пропустите!

– Отряд готов к смотру, Император.

– Полковник, позволь людям, отрезающим меня от туннеля, присоединиться к остальным.

– Император, мне приказано…

– Полковник, разве ты не в состоянии задержать дюжину женщин и одного старика?

Полковник сглотнул.

– Быть может, для Императора это последний шанс осмотреть свои войска. Ты повинуешься мне, полковник? Я тоже воин.

Растроганный полковник задвигал кадыком, затем отдал Императору пламенный салют.

– Отряд, построиться на смотр на причале!

– И оркестр, – добавил Император. – Мне кажется, я вижу там оркестр. Полковник?

В ворота порта проходил четвертый боевой корабль. «Амфитрита» лежала на воде, латунный котел был охвачен дымом и пламенем. Ее лопасти стали вращаться еще быстрее. Якорный канат натянулся до предела. Послышался яростный крик Постума:

– Назад! Проклятие!

Флейты, букцины, трубы. Латунная трубка каждого лиитуса обнимала талию музыканта и заканчивалась огромным колоколом над плечом. Грохот барабанов и литавр. Золотые с алым знамена.

Войска строились на пирсе для парадного смотра. Оркестр расположился между шеренгами и метательной машиной. Женщины заламывали руки. «Амфитрита» вращалась, испуская огонь и дым. Четвертый корабль пытался обогнуть «Амфитриту» и двоих собратьев. В порт готовился войти пятый.

– Оркестр!

«Амфитрита» набирала скорость. Якорный канат вытянулся на одну-две сажени, и судно, описав более широкий круг, зацепило ближайшие боевые корабли, где тут же вспыхнула оснастка. Постум беспокойно подпрыгивал на месте.

– Спускайте крабы!

«Амфитрита» выдернула канат еще на пару саженей. Теперь круг захватывал императорскую баржу. Пышущая пламенем «Амфитрита» кружилась и кружилась под вопли Постума.

Оркестр заиграл.

– Велите разорвать строй, полковник?

Полковник повел плечами.

– Нет места, Император. Разве что шагнуть в воду между причалом и триремой.

– В таком случае, – сказал Император, – пусть возьмут в руки багаж и трофеи, иначе я не смогу пройти между рядами.

Оркестр принялся маршировать туда и обратно между основным подразделением и метательной машиной, десять шагов вперед, десять назад. Великолепные музыканты. Великолепное войско. Великолепные моряки на борту великолепных кораблей. Женщины почуяли великолепие мужчин, ради которого стоило пережить вторжение Постума. Затрепетав, они дышали полной грудью. Мамиллий надел шлем.

Император остановился напротив воина, стоящего в первом ряду слева.

– Как давно ты в армии, мой солдат?

Канат «Амфитриты» загорелся и лопнул. Радиус поворота многократно возрос. Корабль задел торговую лодку, пришвартованную у складов, и помещения немедленно охватило пламя.

– Кто-нибудь, спустите краба!

Команды всех кораблей охватил единый порыв – покинуть порт. Горящий боевой корабль неуклюже прошел мимо причала, обдавая жаром войско на смотре. За пределами смертоносной траектории «Амфитриты» воды было не видно – все пространство заполнили малые и большие судна, которые, расталкивая друг друга бортами, спешили спастись из задымленного порта. Над всем этим хаосом гремела гроза, освещая яркими вспышками холмы, и играл оркестр.

– Откуда у тебя шрам? Копьем зацепило? А может, бутылкой?

Легионеры стояли навытяжку под гнетом шестидесяти четырех фунтов доспехов, багажа, трофеев и невыносимого жара. Полковник следил, как по его носу стекает капля пота, пока глаза не сошлись на переносице. Император разговаривал с каждым воином в первом ряду.

В центре порта скопилось множество кораблей, то и дело задеваемых «Амфитритой». Капитан одного из них стоял напротив Постума во время салюта Императору. Вдруг, не то опасаясь горящего каната, не то в порыве слепого повиновения, кто-то спустил краба. На квартердеке, где только что стоял капитан, осталась только черная дыра в форме звезды; сам он ушел под воду, куда вскоре последовал и корабль.

– Какой у тебя рост? Нравится тебе в армии? Откуда эта вмятина, из пращи попали, наверное? Верно, полковник? Ни в коем случае не соглашайся на новый щит, мой солдат. Сколько у тебя детей? Ни одного? После смотра нужно устроить тебе отпуск.

Слово «отпуск» не осталось незамеченным. Легионеры старались держаться прямо, хотя некоторых уже пошатывало. Император с мучительной неспешностью продолжал обходить первую шеренгу.

– Кажется, я тебя помню. Ты был в девятом легионе? В Греции? Почему тебя не повысили в звании? Вы уж разберитесь, полковник!

Из порта выходил второй боевой корабль в окружении мелких суденышек. «Амфитриту» относило к устью порта, ближе к императорской барже.

– Чем ты лечишь чирей, мой солдат? Вот это я понимаю, богатырь! Ума не приложу, как тебе удается держать все три мешка. Твое имя?

Внезапно раздался судорожный вдох и лязг металла. Легионер упал без чувств.

– Как я уже говорил, людям необходим отпуск – именно сейчас, когда преемник привел их домой к Отцу.

– Император…

– Где ты потерял глаз, мой солдат? Ты уж побереги второй, ладно?

Снова лязг.

Из склада потекло масло, загораясь на воде. Шеренги заволокло толстой пеленой черного дыма.

– Видишь, как переплетается комическое и трагическое, – тихо сказал Император полковнику. – Людям следовало бы гасить пожар.

Полковник отвел глаза от кончика носа и посмотрел прямо перед собой.

– У меня приказ, Император.

– Очень хорошо. Ну что, мой солдат, нравится тебе в армии? Она сделала из тебя мужчину?

Лязг.

Император обратился к воину по правую руку от упавшего.

– Дисциплина – это замечательно.

– Простите, Император?

– Не обращай внимания, я только что изрек очередной перл.

Мимо проплывала бесконечная вереница опаленных кораблей. Оркестр заглушал голоса на палубах, но, судя по искаженным лицам, люди кричали нечто очень важное. «Амфитрита» и императорская баржа почти соприкасались бортами.

– Скажи мне, сержант, если я прикажу: «Направо, шагом марш!», ты повинуешься?

Сержанта – старого, закаленного солдата с обветренным лицом – просто так было не пронять. Его трофей был дороже всех трофеев на причале вместе взятых, и при этом помещался в мешочек под нагрудником. Впрочем, сержант все равно обливался потом.

– В полном облачении, Кесарь? – Он бросил быстрый взгляд в сторону и вниз. – С радостью.

В глазах Императора появился задумчивый блеск, вызванный чем-то другим, помимо дыма и пота.

– Повелитель! Кесарь!

Крик принадлежал полковнику. Его меч дрожал; вены вздулись, опутывая шею, как ветви плюща. Император с безмятежной улыбкой двинулся дальше. Казалось, он идет сквозь туннель под огромными мешками, в задымленном воздухе, под взглядом выпученных глаз. В строю то тут, то там зияли дыры – там, где избранные воины Постума сомлели во время смотра. За Императором следовала скромная свита – полковник, Мамиллий и Фанокл. Панический рев над городом, портом и кораблями время от времени разбавлял металлический лязг падающих легионеров.

Боевые корабли выходили за ворота порта и скрывались в жарком мареве, а мелкие судна пытались вернуться обратно. «Амфитрита» вращалась медленнее. По мере того как жар вокруг котла нарастал, корабль, неуклюже шлепая колесами, двигался вперед. Правда, лопасти так щедро зачерпывали воду, что она гасила огонь, вновь тормозя продвижение. «Амфитрита» шла рывками, по замысловатой и непредсказуемой траектории, все глубже ввинчиваясь в воду.

Оркестр продолжал играть.

Лязг. Лязг. Лязг.

Музыканты маршировали туда и обратно между редеющими шеренгами. «Дозор на Рейне», «Выход гладиаторов», «Оборона стены», фрагменты из «Сожжения Рима» и «Юношей, которых мы покинули». На берегу горели дома; белье на веревках вспыхивало ярко, как корабельные снасти; от горящего на складах вина поднималось яркое пламя; зато зерно только морщилось и коптило.

– А теперь, – сказал Император, – я желаю обратиться к солдатам. – Он поднялся на стену порта и стал обмахиваться веером. – Полковник, постройте людей.

Из последних сил играл оркестр, пылал город, «Амфитрита» с шипением уходила под воду, горожане удирали от пожара на открытую местность. Вокруг царили смятение и хаос, возникшие как будто по велению равнодушного божества.

Лязг.

– … тем сильнее я вами гордился. Во времена упадка и разложения вы сохранили тот самый дух, который делал Рим великим. Вы не задаете вопросов, вы подчиняетесь голосу повелителя…

Стоя у подножия стены, Мамиллий наблюдал за тенями Императора и полковника. Одна из них плавно покачивалась взад-вперед.

– Под палящим солнцем, под гнетом шестидесяти четырех фунтов груза, удерживая на плечах тяжелые плоды ваших усилий, вы выстояли, повинуясь приказу. Именно такими должны быть наши воины.

Глядя перед собой, Мамиллий стал понемногу отходить в сторону. Вскоре он затерялся среди женщин, в обширной тени метательной машины.

– … корабли, горящие на ваших глазах. Город, опустошенный безжалостным пламенем. Здравый смысл требовал, чтобы вы гасили пожар. Простая человечность, не ведающая дисциплины, шептала, что женщины и дети, старики и больные нуждаются в вашей помощи. Но вы солдаты, и у вас есть приказ. Рим может гордиться…

Мамиллий исчез. Женщины расположились между шеренгами легионеров и туннелем. Полковник понял, что ничего не видит, кроме двух своих мечей, почему-то уплывающих вдаль. Пытаясь их удержать, он положил левую руку под правое запястье.

Император стал вспоминать страницы из римской истории.

Ромул и Рем.

Лязг.

Манлий. Гораций. Знаменосец девятого легиона.

Лязг.

Император углубился в историю расширения Империи, перечисляя истинные мужские доблести, которые олицетворяли легионеры. Кратко обрисовал историю Греции и ее упадок, упомянул и нерадивых египтян.

Лязг. Снова лязг.

Неожиданно раздался громкий всплеск, и полковник пропал со стены. Груз доспехов оказался фатальным.

Император рассуждал о боевых наградах.

Лязг.

В мареве вдруг возникла императорская баржа – примерно в полумиле от порта. Она размеренно и неторопливо шла на веслах к воротам.

Герб легиона.

Лязг.

Честь легиона.

Критическая точка, из которой нет возврата, была достигнута. Сначала три человека упали Императору под ноги. Волна тошноты прокатилась по рядам, и легионеры один за другим стали проваливаться в спасительное беспамятство. Вскоре на краю причала лежала сотня беспомощных воинов и музыканты, не слышащие ничего, кроме стука своих самоотверженных сердец. Император окинул их сочувственным взглядом.

– Самосохранение.

Из туннеля выскочил Мамиллий, а следом императорская гвардия – не менее двух дюжин солдат, свежих после сна в тенистом саду и готовых размять мускулы. Мамиллий размахивал мечом, напевая леденящую кровь партию хора из «Семерых из Фив» и стараясь шагать в ритм. Одновременно императорская баржа с глухим стуком пришвартовалась к причалу, и оттуда выбрался Постум, грязный, растрепанный и взбешенный. Императорские стражи разорвали строй и бросились ему наперерез. Он отшвырнул двоих и с диким ревом ринулся на Мамиллия, обнажив меч. Тот застыл, как вкопанный, и вместо греческого вспомнил от волнения родной язык.

– Pax[6]6
  Здесь: «Спокойно» (лат.).


[Закрыть]!..

Постум занес меч. Император зажмурился, но, услышав громкий звон металла, открыл глаза. Постум отчаянно боролся с налетевшими стражами. Мамиллий, пошатываясь, ходил по кругу, безуспешно пытаясь сдвинуть шлем с глаз.

– Постум, скотина! Теперь у меня голова будет болеть!

Император сошел со стены.

– Что за человека Постум привел с собой на барже?

Офицер гвардии отдал салют.

– Заключенного, Император. Судя по виду, раба.

Император постучал пальцем по ладони второй руки.

– Сопроводите законного наследника по туннелю, вместе с его рабом. Двое из вас могут отвести господина Мамиллия. Шлем снимете позже. Дамы, испытание окончено, возвращайтесь на виллу.

Задержавшись у метательной машины, он посмотрел на усеянный телами причал. Воины почетной гвардии и музыканты слабо барахтались, как выброшенные на берег морские обитатели в ожидании прилива.

– Шестеро пусть любой ценой удерживают туннель. Не отходить ни в коем случае.

– Да, Кесарь.

– Остальные могут расположиться в саду. Пусть укроются за изгородью, немедленно!

– Да, Кесарь.

– Постум, если я велю гвардии тебя отпустить, ты будешь вести себя хорошо?

Постум покосился на темный вход в туннель. Император вздохнул.

– Прошу тебя, выбрось мысли о туннеле из головы. Мои воины получили приказ. Идем со мной! Обсудим все спокойно.

Постум растолкал держащих его солдат.

– Что ты сделал с моим войском, колдун?

– Всего лишь провел смотр, ничего особенного. Только растянул его до бесконечности.

Постум нахлобучил на голову шлем. Алый с золотом плюмаж местами обуглился.

– Что ты намерен со мной сделать?

Император криво усмехнулся.

– Посмотри на Мамиллия. Можешь представить его Императором?

Мамиллий лежал на животе на каменной скамье. Двое солдат держали его за ноги, а третий, пыхтя, стаскивал с головы застрявший шлем.

– Однако я получал весьма подробные доклады…

Император поманил кого-то пальцем.

– Фанокл.

– Да, Кесарь.

– Объясни законному наследнику раз и навсегда, какова твоя цель.

– Я уже объяснял, Император. Чтобы не было рабов и войны.

Постум хмыкнул.

– Приведите раба, которого я поймал. Это он был среди поджигателей твоего корабля.

Двое солдат притащили за руки и за ноги раба. Он был обнажен, но уже успел высохнуть. На вид настоящий титан, способный голыми руками убить льва – бородатый, смуглый и необузданный.

Император оглядел его с ног до головы.

– Кто это?

Солдат схватил пленного за волосы и вывернул его голову, так что тот оскалился от боли. Постум наклонился вперед и осмотрел метки, вырезанные в ухе раба. Затем кивнул, и солдат разжал руки.

– Зачем ты это сделал?

Раб ответил голосом, огрубевшим от крика и непривычным к разговору:

– Я гребец.

Император удивленно вскинул брови.

– Выходит, нужно приковывать гребцов к веслам? Или это слишком дорого?

Раб попытался умоляюще заломить руки.

– Кесарь, будьте милосердны, – сказал Фанокл. – Его соседа убило доской. Краб пролетел мимо.

Мамиллий с воплем освободился от шлема и тут же бросился к рабу.

– Ты не пытался меня убить?

– Зачем мне вас убивать, повелитель? Вы вправе доводить нас до изнеможения, ведь вы нас купили. Но этот человек хотел лишить нас работы. Мы видели, как его корабль идет без весел и парусов, против ветра. И каково гребцам понимать, что они не нужны?

– Мой корабль освободил бы вас! – воскликнул Фанокл.

Император задумчиво посмотрел на раба.

– Ты счастлив вечно сидеть на скамье?

– Одни боги знают, какие лишения мы терпим.

– Тогда зачем тебе такая жизнь?

Помолчав, раб ответил фразой, судя по всему, зазубренной в далеком прошлом:

– Лучше быть рабом у бедняка, чем править призраками в аду.

– Ну что ж, ясно. Уведите его, – кивнул Император солдатам.

Постум издал ехидный смешок.

– Слышишь, грек, что думает профессиональный моряк о твоем корабле?

Император повысил голос:

– Постой, давай узнаем мнение профессионального солдата о гром-машине. Офицер?

Офицер уже торопился им навстречу, отдавая салют.

– Простите, Император, но госпожа…

– Какая госпожа?

– Ее не пропускают без приказа.

– Ефросиния! – надтреснутым голосом вскричал Мамиллий.

Офицер побежал обратно.

– Пропустить ее! Живее!

Солдаты у туннеля расступились, и Ефросиния поспешила к Фаноклу и Императору.

– Где ты была, девочка? Почему не с остальными женщинами?

Она молчала, только вуаль подрагивала над губами. Император поманил Ефросинию пальцем.

– Держись рядом со мной. Тут тебе ничего не угрожает. Офицер!

– Слушаю, Император!

– Вольно. Постум, спрашивай.

Постум изучающе посмотрел на офицера.

– Капитан, ты обычно радуешься предстоящему сражению?

– Ради защиты Отца Империи…

Император упреждающе поднял руку.

– Твоя преданность не вызывает сомнений. Ответь на вопрос, пожалуйста.

Капитан задумался.

– В целом, да, Император.

– Почему?

– Новизна, Император. Упоение битвой, повышение по службе, иногда трофеи…