Читать книгу "Халид. Его черная любовь"

Ульяна Соболева
Халид. Его черная любовь

ХАЛИД. ЧЕРНАЯ ЛЮБОВЬ

Я познакомилась с парнем в Эмиратах, влюбилась, а он продал меня в рабство жуткому монстру. Шейх Халид – нефтяной магнат, человек, которого боятся и преклоняются, но никто не знает, что он социопат, и жесокий псих, шейх превратил мою жизнь в ад, поселив в нелегальный гарем и сделав меня своей любимой игрушкой, но я намерена выжить и выдрать своем место под солнцем даже в этом пекле!

От автора: Очень жестоко, темный, дарк роман. Очень откровенно, больно и обжигающе. НЕ ИСКАТЬ ЕДИНОРОГОВ!

ГЛАВА 1

Катя

Моя комната. Моя проклятая, до боли знакомая комната в трёшке в Бутово. Стены, пропахшие детством, несбывшимися надеждами и дешёвыми обоями, теперь казались мне тесной тюремной камерой, из которой я вот-вот вырвусь. За окном – безликие громады многоэтажек, унылые, словно отражение моей жизни до этого момента, давили на глаза, высасывая последние крохи воздуха. Но сегодня… сегодня всё иначе. Сегодня я держу в руках свой паспорт, а в нём – виза. Виза в Дубай. В мой личный, обманчивый рай, который вот-вот обернётся адом. Я ещё не ведала этого, конечно. Я была наивной дурой, что верит в сказки, в те сладкие, лживые сказки, что мне втюхивали с детства.

Пальцы дрожат, когда я листаю глянцевые журналы. Шелест страниц, на которых застыли идеальные картинки: небоскрёбы, пронзающие облака, как фаллосы власти, лазурные бассейны, сливающиеся с горизонтом, девушки с идеальными улыбками, потягивающие коктейли на белоснежных яхтах. Инстаграм. Бесконечная лента чужой, недостижимой роскоши, которая пожирала меня изнутри. Я впитывала её, как губка, жадно, до боли в глазах, до судорог в животе. Представляла себя там. Другой. Свободной. Важной. Не этой серой мышью из Бутово.

Мне девятнадцать. Девятнадцать лет, и я задыхалась в этой московской серости, в этом болоте обыденности. Каждый вдох – это пыль, каждый выдох – тоска, которая разъедала лёгкие. Я хотела большего. Я жаждала. Жаждала жизни, которая не будет похожа на бесконечный день сурка, на карусель бессмысленных повторений. Мои мечты – это не просто мечты. Это крик души, это бунт против обыденности, против предопределённости, против того, чтобы быть никем. Я не хотела быть одной из миллионов. Я хотела быть собой. И Дубай… Дубай казался мне ключом. Ключом к новой, захватывающей, моей, собственной жизни.

Я смотрела на своё отражение в зеркале. Девятнадцатилетняя девчонка с большими серо-голубыми глазами, в которых пока ещё плескалась наивная вера в добро, в справедливость. Тёмно-русые волосы, собранные в небрежный пучок, словно я пыталась спрятать свою дикость. Никакого макияжа, кроме туши на ресницах. Скромная футболка, старые джинсы. Обычная. До тошноты обычная. Но внутри меня горел огонь. Огонь, который вот-вот вырвется наружу, сжигая всё на своём пути. Или сожжёт меня дотла, оставив лишь пепел.

На стене, прямо над моим столом, висел коллаж. Вырезки из журналов, распечатки из интернета. Бурдж Халифа, устремлённый в небо, как игла, пронзающая плоть. Пальма Джумейра, раскинувшая свои искусственные ветви в лазурной воде, словно щупальца неведомого чудовища. Футуристические здания, чьи формы казались невозможными, но они стояли, бросая вызов гравитации и здравому смыслу. Это был мой алтарь. Алтарь моим мечтам. Моим амбициям. Я проводила часы, разглядывая эти картинки, представляя, как мои собственные проекты однажды займут место среди них. Я видела себя там, в этом мире стекла и стали, создающей что-то вечное, что-то, что переживёт меня. Мои руки, мои мысли, моё воображение – всё это рвалось наружу, жаждало воплощения. Я чувствовала, что во мне скрыта огромная сила, огромный потенциал. И Дубай должен был стать катализатором. Искрой, которая разожжёт этот огонь. Или сожжёт меня дотла.

–

Семейный ужин. Последний. Я ещё не знала, что он последний в моей прежней жизни, в этой иллюзии нормальности. Мама, Ирина, сидела напротив, её глаза, такие же серо-голубые, как мои, полны тревоги, которая душила меня. Она теребила край скатерти, её губы сжаты в тонкую нить, словно она пыталась удержать крик.

– Катюш, у меня плохое предчувствие,– её голос дрожал, как струна, натянутая до предела. – Может, не надо? Может, останешься? Ну, куда ты одна, с этими девчонками…

Я отмахивалась, раздражённая до предела.

– Мам, ну что ты начинаешь? Мне девятнадцать! Я не маленькая! Какие «одна»? С Лерой и Настей! Мы же всё спланировали!– Мой голос звучал резче, чем я хотела, словно удар хлыста. Чувство вины кольнуло, как игла под кожу, но я тут же подавила его. Я не могла позволить её страхам заразить меня, отравить мою решимость. Я должна быть сильной. Должна быть взрослой. Должна быть, свободной.

Мама вздыхала, её взгляд скользил по моему лицу, пытаясь найти хоть какую-то трещину в моей решимости, хоть малейший намёк на сомнение. Но я не давала ей этого шанса. Я держалась. Держалась изо всех сил, потому что знала: если я сейчас дам слабину, она меня не отпустит. А я должна лететь. Должна. Это не просто желание, это потребность, которая жгла меня изнутри.

Отец, Андрей, сидел во главе стола. Он молча ел, но я чувствовала его взгляд, тяжёлый, словно свинец. Он всегда был моей опорой, моим молчаливым защитником, моей стеной. Его присутствие – это стена, за которой я чувствовала себя в безопасности, в иллюзии безопасности.

– Взрослая уже,– наконец произнёс он, его голос глухой, словно удар колокола, но в нём не было осуждения. Только принятие. И это давало мне силы. Или иллюзию силы. Он всегда понимал меня лучше, чем мама. Он видел во мне не просто дочь, а личность. И это было бесценно.

Брат, Максим, сидел рядом, уткнувшись в телефон. Ему двадцать два, и он вечно завидовал моим приключениям, моим мечтам.

– Вот бы мне так,– бормотал он, не отрываясь от экрана, его голос полон зависти. – В Дубай… А я тут, в этой дыре.

Я усмехнулась. Он не понимал. Никто из них не понимал, что для меня это не просто поездка. Это побег. Побег от себя прежней. Побег от этой серости, от этой предопределённости, от этой жизни, которая душила меня.

Я смотрела на маму. Её глаза полны слёз, которые вот-вот хлынут.

– Обещай, будешь осторожна,– шептала она, её голос ломался. – Обещай, что будешь звонить каждый день.

– Обещаю, мам,– сказала я, и это прозвучало как клятва. Клятва, которую я не смогу сдержать. Клятва, которая будет преследовать меня в кошмарах. – Десять дней, мам, вернусь быстро.

Десять дней. Как же я ошибалась. Эти слова, сказанные с такой лёгкостью, станут для меня проклятием, настоящим проклятием, которое будет висеть надо мной, как дамоклов меч.

–

Мои мечты. Они были единственным, что держало меня на плаву в этом болоте обыденности, в этой трясине. Я видела себя успешным архитектором. Не просто чертёжником, нет. Я хотела проектировать небоскрёбы. Создавать что-то монументальное, что-то, что будет стоять веками, пронзая небеса, словно вызов богам. Что-то, что будет кричать о моей силе, о моём таланте, о моей воле.

Дубай для меня был не просто городом. Это был символ. Символ будущего. Символ амбиций. Каждый раз, когда я смотрела на фотографии Бурдж Халифа, на эти футуристические башни, на эти искусственные острова, моё сердце замирало, словно пойманная птица.

– Когда-нибудь я спроектирую такое,– шептала я себе, и этот шёпот был молитвой. – Моя жизнь будет такой же яркой, такой же амбициозной, такой же дерзкой, как эти небоскрёбы.

Я видела себя частью этого будущего. Частью этого мира, где нет места серости и унынию, где нет места мне прежней.

Я хотела оставить свой след. Не просто жить, а создавать. Мои руки, мои мысли, моё воображение – всё это рвалось наружу, жаждало воплощения, словно дикий зверь, запертый в клетке. Я чувствовала, что во мне скрыта огромная сила, огромный потенциал. И Дубай должен был стать катализатором. Искрой, которая разожжёт этот огонь. Или сожжёт меня дотла.

Я представляла, как буду ходить по улицам, зарисовывать каждую деталь, каждый изгиб, каждую линию. Как буду впитывать эту энергию, эту дерзость, эту смелость, которая била ключом в этом городе. Я хотела, чтобы Дубай стал моим вдохновением. Моим учителем. Моим… началом. Я была так уверена. Так наивна.

–

Сборы чемодана. Это был целый ритуал, церемония прощания с прошлой жизнью. Каждая вещь выбиралась с особой тщательностью. Не потому, что я хотела выглядеть модно. Нет. Я хотела выглядеть достойно. Скромная, но стильная одежда. Джинсы, несколько лёгких платьев из Zara, пара футболок. Никаких кричащих цветов, никаких глубоких декольте. Я не искала приключений. Я искала вдохновения. Я искала себя.

На дно чемодана я аккуратно уложила свои сокровища: книги по архитектуре, толстый альбом для скетчей, набор акварели. Мои инструменты. Мои крылья. Я планировала зарисовать все архитектурные чудеса, которые увижу. Каждый штрих, каждая линия должны были стать частью моей будущей карьеры. Моей будущей жизни.

Я представляла, как буду сидеть на террасе какого-нибудь кафе, с видом на залив, и рисовать. Как буду чувствовать себя частью этого мира, но при этом оставаться собой. Своей. Я хотела сохранить свою индивидуальность, свою чистоту, свою наивность. Я не знала, что именно эта чистота и наивность сделают меня идеальной жертвой. Идеальной, беззащитной жертвой.

Я проверила всё несколько раз. Паспорт, билеты, деньги. Всё на месте. Всё готово. Моё сердце колотилось от предвкушения, словно барабан перед казнью. Это было не просто путешествие. Это было паломничество. Паломничество к моей мечте. Или к моему аду.

–

Прощание в аэропорту. Слёзы мамы. Её объятия, такие крепкие, что я едва могла дышать, словно она пыталась удержать меня силой.

– Десять дней, мам, вернусь быстро,– шептала я, пытаясь успокоить её, но больше, наверное, себя. Чувство вины смешивалось с предвкушением приключений, создавая странный, горько-сладкий коктейль, который обжигал горло. Я чувствовала себя предательницей, оставляющей её одну с её страхами. Но я не могла иначе. Я должна была лететь. Должна.

Отец молча поцеловал меня в лоб. Его глаза были полны невысказанной тревоги, которая давила на меня. Максим обнял меня неловко, буркнув что-то про сувениры. Я улыбнулась им всем, пытаясь показать, что всё будет хорошо. Что я сильная. Что я справлюсь. Что я выживу.

Я прошла через рамку металлоискателя, оглянулась. Мама всё ещё стояла там, маленькая, одинокая фигурка, машущая мне рукой. Её лицо было искажено слезами, словно она уже знала, что я не вернусь прежней. Я помахала в ответ, и в этот момент что-то внутри меня сжалось, словно пружина. Предчувствие? Или просто обычная тоска по дому? Я не знала. И не хотела знать. Я хотела только одного – вперёд. Вперёд, к моей мечте. К моей судьбе.

–

В самолёте. Рядом Лера и Настя. Смех, селфи, волнение. Девичьи разговоры о парнях, моде и будущих приключениях, которые казались такими далёкими и нереальными.

– Ой, Кать, смотри, какой красавчик!– Лера тычет пальцем в журнал, её глаза горят. – Надо найти тебе арабского принца!

Настя хихикала, её смех звенел в ушах. Я улыбалась, но внутри меня что-то ёкало, словно колокол бил тревогу. Принц. Арабский. Как же они были правы. И как же они, наивные, ошибались.

Я смотрела в иллюминатор. Облака. Бесконечные, пушистые облака, плывущие под нами, словно ватные одеяла. Я чувствовала себя птицей, вырвавшейся из клетки, но не знающей, что её ждёт капкан. Впервые без родителей. Впервые по-настоящему взрослая. Ощущение свободы и взрослости опьяняло, словно дешёвое вино. Это начало. Начало чего-то нового и захватывающего в моей жизни. Я была уверена в этом. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, каждой жилкой.

Я не знала, что это начало моего ада. Я не знала, что эта свобода обернётся самым страшным пленом. Я не знала, что этот «принц» окажется монстром, который будет наслаждаться моей болью. Я не знала, что моя жизнь, которую я так жаждала, будет вырвана у меня с корнем, словно гнилой зуб. Я не знала, что я буду молить о смерти, но не получу её. Я не знала, что я буду любить своего мучителя, монстра, который сломает меня.

Я просто смотрела в облака и улыбалась. Наивная дура. Моя жизнь только начиналась. И она будет такой, какой я её себе представляла. Я так думала. Я так верила. И это было моим самым страшным проклятием. Моим личным проклятием.

ГЛАВА 2

Катя

Жара ударила по лицу, словно пощёчина. Влажная, вязкая, тяжёлая – она обволакивала тело, проникала под кожу, лезла в лёгкие, вытесняя воздух. Я вышла из самолёта и замерла на трапе, ослеплённая солнцем, которое било в глаза, как прожектор на допросе. Дубай. Я здесь. Я, наконец, здесь, в этой обетованной земле, в этом городе моих мечтаний. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, оставив меня пустой оболочкой.

Аэропорт встретил нас ослепительной роскошью, от которой захватывало дух и кружилась голова. Золото. Везде золото. Оно сверкало на колоннах, светильниках, даже на урнах для мусора, словно здесь даже отходы должны были купаться в роскоши. Мрамор под ногами был настолько отполирован, что отражал моё лицо – лицо девчонки с горящими глазами, в которых плескался восторг и наивная вера в чудеса. Кондиционированный воздух пах дорогими духами и чем-то восточным, пряным, незнакомым – ароматом, который обещал приключения и тайны.

– Офигеть!– выдохнула Лера, её глаза были размером с блюдца. Она крутила головой, пытаясь охватить взглядом всё это великолепие сразу. – Это же просто космос! Кать, смотри!

Настя уже доставала телефон, щёлкая селфи на фоне огромного фонтана, расположенного прямо посреди зала прилёта. Вода танцевала под музыку, переливаясь всеми цветами радуги, создавая гипнотическое зрелище, которое завораживало и пугало одновременно.

Я стояла, впитывая всё это великолепие, как губка. Толпы людей всех национальностей, говорящих на разных языках – арабский, английский, хинди, китайский – это был Вавилон, место, где смешивались культуры и судьбы. Мужчины в белоснежных кандурах, женщины в чёрных абайях, туристы в шортах и футболках. Я чувствовала себя маленькой песчинкой в этом огромном, чужом, завораживающе-пугающем мире. И мне это нравилось. Это опьяняло меня сильнее любого алкоголя, пьянило сильнее любого наркотика.

Мы прошли паспортный контроль. Офицер с тёмными, непроницаемыми глазами молча просмотрел мой паспорт, его взгляд скользнул по моему лицу – быстро, оценивающе, словно он сканировал меня, заносил в какую-то невидимую базу данных. На секунду мне показалось, что он видит меня насквозь, видит мои мысли, мои страхи, мои тайны. Но он просто поставил штамп и кивнул. Я выдохнула. Всё в порядке. Я здесь легально. Я свободна. Или мне так казалось.

–

Отель оказался скромным, не пятизвёздочным дворцом, о котором я втайне мечтала, но для нас, студенток, экономящих каждый рубль, – вполне приличным. Чистая комната с двумя кроватями, кондиционером, который гудел, как старый самолёт, и балконом с видом на город.

Мы сбросили чемоданы и тут же выбежали на балкон. И я замерла, схватившись за перила. Передо мной раскинулся Дубай. Не тот, что на картинках, а настоящий, живой, дышащий. Небоскрёбы, пронзающие небо, сверкали на солнце, словно огромные кристаллы. Огни только начинали зажигаться, превращая город в сказочный мир, в декорации к какому-то фантастическому фильму. Вдалеке, словно игла, устремлённая в небеса, возвышалась Бурдж Халифа – символ амбиций и дерзости, символ того, к чему я стремилась.

– Вау,– прошептала я, и это слово вырвалось из меня помимо моей воли, словно выдох после долгой задержки дыхания. – Это… это невероятно.

Лера и Настя галдели рядом, строя планы на вечер, но я их почти не слышала. Я стояла, завороженная, и впитывала этот вид, эту энергию, эту мощь, которая била из каждого камня, из каждого небоскрёба, из каждой улицы. Я чувствовала себя частью чего-то большего, чего-то грандиозного. Я чувствовала себя героиней восточной сказки, которая только начинается.

Боже, как же я ошибалась. Как же я не знала, что эта сказка обернётся кошмаром, из которого нет пробуждения.

–

Первые дни пролетели в вихре впечатлений, эмоций и восторга, который затмевал разум. Мы бегали по городу, как сумасшедшие, пытаясь охватить всё сразу. Пляжи с белоснежным песком и лазурной водой, которая переливалась на солнце всеми оттенками синего и зелёного. Моллы, огромные торговые центры, где можно было заблудиться на целый день – бутики с ценниками, от которых кружилась голова, рестораны, аквариумы, даже горнолыжный склон посреди пустыни. Бурдж Халифа, к подножию которой мы пришли с трепетом, словно паломники к святыне.

Я стояла внизу, задрав голову, и смотрела на эту башню, которая уходила в небо так высоко, что вершину было не разглядеть. У меня кружилась голова от её масштабов, от её дерзости, от её невозможности. Это было творение человеческих рук. Это было воплощение мечты. Это было то, к чему я стремилась всю свою жизнь.

– Когда-нибудь,– шептала я, прижимая руку к груди, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме. – Когда-нибудь я спроектирую такое. Моё здание будет стоять так же гордо, так же вызывающе, так же вечно.

Лера и Настя фотографировались, смеялись, таскали меня по магазинам, но я всё время возвращалась мыслями к архитектуре. Я доставала свой альбом для скетчей и рисовала. Линии зданий, изгибы куполов, футуристические формы, которые казались невозможными, но они существовали, они были реальны. Каждый штрих карандаша, каждое касание акварельной кисти – это было моё погружение в этот мир, моё слияние с ним. Я поглощала впечатления, как губка, стараясь запомнить каждую деталь, каждый оттенок, каждую эмоцию.

Вечерами мы сидели в каком-нибудь кафе, попивая безалкогольные коктейли – яркие, сладкие, с зонтиками и трубочками, которые казались такими детскими и невинными. Мы разговаривали о будущем, о парнях, о том, какой будет наша жизнь.

– Кать, тебе нужен парень,– заявила Лера, отпивая из своего мохито. – Ну серьёзно, тебе девятнадцать, а ты так и не встречалась ни с кем толком!

Я краснела, опуская глаза. Да, я была девственницей. Да, у меня не было опыта отношений. Один поцелуй в семнадцать лет – вот и всё моё романтическое прошлое. Мне было неловко от этого, словно я какая-то неполноценная, какая-то отсталая.

– Ну и что?– огрызалась я, чувствуя, как щёки горят. – Не встретила того самого. Не хочу с первым встречным.

– А может, встретишь здесь!– Лера подмигнула, её глаза блестели от азарта. – Нужно найти тебе принца! Арабского шейха!

Настя захихикала, и я невольно улыбнулась. Шейх. Принц. Это звучало так романтично, так сказочно. Где-то в глубине души, в самом потаённом уголке, я мечтала об этом. О встрече с тем самым, кто изменит мою жизнь, кто увидит во мне не просто очередную студентку, а личность, талант, душу. Но я не говорила об этом вслух. Это была моя тайная мечта, моя маленькая, наивная фантазия.

Я не знала, что эта фантазия обернётся проклятием. Что этот «принц» окажется демоном во плоти.

–

Каждый день я отправляла маме сообщения. Короткие, бодрые, полные восторга.

«Мам, всё отлично! Так красиво здесь! Сегодня были на Бурдж Халифе! Скоро вернусь, расскажу всё!»

Я старалась передать свой восторг, свою радость, чтобы она перестала волноваться, чтобы её тревога не отравляла мне это путешествие. Я хотела, чтобы она гордилась мной, чтобы она видела, что я справляюсь, что я взрослая, что я могу о себе позаботиться.

Она отвечала смайликами, сердечками, но я чувствовала её беспокойство даже через экран телефона. Материнское сердце не обманешь. Оно знало. Оно чувствовало. Оно пыталось предупредить меня. Но я не слушала. Я была слишком опьянена свободой и новыми впечатлениями, чтобы услышать этот тихий, тревожный голос.

–

День пятый. Элитный пляжный клуб. Лера каким-то чудом достала приглашения через своих знакомых – я не спрашивала, как именно, меня это не интересовало. Главное, что мы здесь, в этом мире роскоши и гламура, который казался таким далёким от нашей московской реальности.

Клуб был воплощением богатства и красоты. Огромный бассейн-инфинити, который сливался с горизонтом, создавая иллюзию бесконечности. Шезлонги с белоснежными балдахинами, где лежали девушки в дизайнерских купальниках и мужчины с дорогими часами на запястьях. Музыка звучала негромко, создавая атмосферу расслабленности и неги. Запахи дорогих сигар и парфюма смешивались с солёным морским воздухом.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Мой купальник из масс-маркета казался таким дешёвым рядом с этим великолепием. Моя кожа, не тронутая солярием, – слишком бледной. Но я старалась не показывать своей неловкости, старалась наслаждаться моментом.

Я лежала на шезлонге, прикрыв глаза, и слушала шум прибоя, смех людей вокруг, плеск воды. Солнце пригревало кожу, и я чувствовала себя кошкой, нежащейся на солнышке. Это было блаженство. Простое, невинное блаженство.

– Кать, смотри!– Настя ткнула меня локтем. – Красавчик какой!

Я приоткрыла глаза и скосила взгляд в сторону, куда показывала Настя. У барной стойки стоял мужчина. Высокий, атлетичный, в дорогих солнечных очках. Он разговаривал с барменом, но я чувствовала, что его взгляд скользит по нам.

– Ну и что?– пробормотала я, закрывая глаза обратно. Мне не хотелось пялиться на незнакомцев, как на экспонаты в зоопарке.

Но Настя не унималась.

– Он на тебя смотрит!

– Не неси чушь,– отмахнулась я, но сердце моё почему-то забилось чуть быстрее. Неужели правда?

Я не стала оглядываться. Я не хотела казаться заинтересованной. Я просто лежала и притворялась, что загораю. Но внутри меня зародилось лёгкое любопытство, маленькая искра, которая вот-вот разгорится в пламя, пожирающее всё на своём пути.

–

Прошло минут пятнадцать, когда я услышала голос.

– Извините.

Я открыла глаза. Надо мной стоял тот самый мужчина. Он снял очки, и я увидела его глаза – карие, тёплые, с лёгкими искорками, которые танцевали в глубине. Красивый. Очень красивый. Смуглая кожа, правильные черты лица, лёгкая щетина, которая делала его ещё более привлекательным. На вид ему было лет тридцать с небольшим.

– Да?– выдохнула я, чувствуя, как краска заливает щёки. Господи, какая же я неловкая.

Он улыбнулся, и эта улыбка была обезоруживающей – белоснежные зубы, лёгкие морщинки у глаз, которые говорили о том, что он часто улыбается.

– Я ужасно неловок,– сказал он по-английски, с лёгким, мелодичным акцентом, который звучал невероятно притягательно. – Я случайно задел вашу сумку, и ваш коктейль... Боюсь, он пролился на ваше полотенце.

Я села, оглянулась. Действительно, на полотенце красовалось мокрое пятно от какого-то яркого напитка. Но я даже не заметила, когда это произошло.

– О,– только и смогла выдавить я. – Ничего страшного.

– Нет, нет, это моя вина,– он уже махал рукой бармену. – Позвольте мне загладить свою неловкость. Что вы пили?

– Мохито,– неуверенно ответила я. – Безалкогольный.

– Прекрасный выбор,– он заказал бармену, а потом повернулся ко мне, протягивая руку. – Меня зовут Карим. Карим Халаф. Я из Бейрута.

Я пожала его руку. Его рукопожатие было крепким, но не грубым. Его кожа тёплой.

– Катя,– представилась я, чувствуя, как моё сердце бьётся где-то в горле. – Екатерина. Из Москвы.

– Москва!– в его глазах вспыхнул интерес. – Замечательный город. Я там был несколько раз. А еще учился в России. Красная площадь, Кремль... Очень красиво.

Он сел на край соседнего шезлонга, и мы заговорили. Лера и Настя переглянулись, ухмыляясь, но я их проигнорировала. Карим был... невероятным. Он говорил о путешествиях, о бизнесе (он был, по его словам, консультантом по инвестициям), о культуре, об искусстве. Он цитировал поэзию – Руми, Хайяма – и это звучало так романтично, так утончённо.

Когда я робко призналась, что изучаю архитектуру, его глаза загорелись.

– Архитектура!– воскликнул он. – Это же потрясающе! Вы знаете, Дубай – это музей под открытым небом для архитекторов. Я могу показать вам несколько зданий, о которых мало кто знает. Настоящие жемчужины, скрытые от глаз туристов.

Я слушала его, завороженная. Он говорил именно то, что я хотела услышать. Он видел во мне не просто туристку, а студентку, профессионала, личность. Он интересовался моими мечтами, моими планами, моими амбициями. И это опьяняло меня сильнее любого коктейля.

Когда он пригласил нас на яхту на следующий день, Лера и Настя захихикали, а я... я согласилась. Не сразу, конечно. Я колебалась, делала вид, что мне нужно подумать. Но мы обе знали, что я соглашусь. Как я могла отказаться от такого предложения? От возможности провести время с таким интересным, образованным, красивым мужчиной?

Вечером в отеле Лера прыгала от восторга.

– Катька, он на тебя запал! Это же твой шейх! Я же говорила!

Я отмахивалась, но внутри меня разгоралась надежда, трепетная, хрупкая надежда. Может, это оно? Может, это та самая встреча, которая изменит всё?

Настя, правда, была менее восторженной.

– Кать, а не слишком ли он хорош?– осторожно спросила она, когда Лера ушла в душ. – Ну, не знаю... Что-то мне не по себе. Будь осторожна.

Я фыркнула.

– Ты просто завидуешь!– сказала я, и сразу пожалела об этих словах. Но Настя не обиделась. Она только вздохнула.

– Может быть. Просто... береги себя, ладно?

Я кивнула, но не приняла её слова всерьёз. Осторожность? Зачем? Карим был идеальным. Слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но я верила в сказки. Я верила, что такие мужчины существуют. Я верила, что мне повезло.

Боже, как же я ошибалась.

–

В ту ночь я не могла уснуть. Я лежала в кровати, слушая ровное дыхание Леры и Насти, и думала о Кариме. Его улыбка. Его глаза. Его голос. Слова, которые он говорил, словно были написаны специально для меня.

«Неужели такие мужчины существуют?»– думала я, прижимая руки к груди, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме. «Он так отличается от московских парней. Он видит во мне не просто девчонку, а личность. Он интересуется мной. Настоящей мной.»

Я представляла, как мы будем проводить время вместе. Прогулки по городу, разговоры до утра, поцелуи под звёздами. Я строила воздушные замки, которые вот-вот рухнут, погребя меня под обломками.

Я улыбалась в темноте, обнимая подушку, и чувствовала себя героиней романтического фильма. Это было начало чего-то прекрасного. Чего-то настоящего. Чего-то... моего.

ГЛАВА 3

Катя

Утро следующего дня я встретила с трепетом в груди, который разрастался, пожирая остатки здравого смысла. Я стояла перед зеркалом, меняя наряды, как безумная. Слишком открыто? Слишком скромно? Слишком по-детски? Господи, почему это так сложно? Почему я не могу просто выглядеть... правильно?

В итоге я остановилась на лёгком белом платье – простом, но элегантном, с цветочным принтом. Оно доходило до колен, не было вызывающим, но подчёркивало фигуру. Минимум макияжа – тушь, блеск для губ. Волосы распустила, позволив им свободно лечь на плечи. Я хотела выглядеть естественной. Собой. Той девушкой, которую, как мне казалось, он увидел вчера.

– Офигенно выглядишь! – Лера присвистнула, оглядывая меня с ног до головы. – Он упадёт в обморок от твоей красоты!

Настя молчала, её взгляд был задумчивым, почти тревожным. Но я не хотела замечать этого. Я не хотела, чтобы её сомнения отравляли мой восторг, портили мою сказку.

– Вы точно не хотите с нами? – спросила я в последний раз, застёгивая сандалии.

– Не-а, – Лера махнула рукой. – Это твоё свидание. Мы тут пошопимся, позагораем. Развлекайся!

Настя кивнула, но её глаза говорили другое. Они говорили: «Будь осторожна». Но я не слушала. Я не хотела слушать.

–

Карим встретил меня у входа в отель, стоя у своего автомобиля – роскошного белого Porsche Cayenne, который сверкал на солнце, словно драгоценность. Он был одет в светлые брюки и рубашку с закатанными рукавами, открывающими загорелые, мускулистые предплечья. На запястье блестели дорогие часы – Rolex, я узнала логотип даже издалека. Он выглядел как герой из глянцевого журнала, как воплощение мечты.

– Екатерина, – его улыбка была ослепительной, когда он увидел меня. Он произнёс моё имя с лёгким акцентом, и это звучало невероятно красиво, почти интимно. – Ты выглядишь потрясающе.

Я покраснела, опуская глаза.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как щёки горят. – Ты тоже.

Он открыл мне дверь, и я села в машину. Салон пах дорогой кожей и его парфюмом – свежим, с нотками цитруса и чего-то древесного. Запах, который обещал приключения и роскошь.

Мы ехали по прибрежной дороге, и я смотрела в окно, завороженная видами. Пальмы, белые виллы, лазурное море. Карим негромко включил музыку – что-то восточное, мелодичное, обволакивающее.

– Ты в первый раз в Дубае? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

– Да, – кивнула я. – Первый раз вообще за границей. Ну, не считая Турции, но это было давно, с родителями.

– Тогда я буду твоим проводником в этот удивительный мир, – он улыбнулся, и его голос звучал так тепло, так искренне. – Покажу тебе Дубай таким, каким его видят немногие.

Мы приехали к причалу, где нас ждала яхта. Не огромная, но роскошная – белоснежная, сверкающая, с деревянной палубой и удобными диванами на корме. На борту уже был накрыт стол с фруктами, лёгкими закусками и напитками.

– Добро пожаловать на борт, – Карим помог мне подняться, его рука крепко держала мою, и я чувствовала его тепло, его силу.

Яхта отчалила, и мы медленно поплыли вдоль берега. Ветер трепал мои волосы, солнце пригревало кожу, а море плескалось о борт. Это было... волшебно. Словно сон наяву, словно кадр из фильма, в котором я вдруг оказалась главной героиней.

–

Карим был невероятен. Он рассказывал мне о своих путешествиях – Париж, Лондон, Нью-Йорк, Токио. Места, о которых я только мечтала. Он говорил о бизнесе, но так, что это не казалось скучным. Он цитировал поэзию, и его голос звучал как музыка.

– «Будь как вода, что течёт. Будь как птица, что летит. Не привязывайся ни к чему, и всё станет твоим», – процитировал он Руми, его глаза смотрели на меня с какой-то особенной теплотой, которая заставляла моё сердце биться быстрее.

– Это красиво, – прошептала я, обнимая себя за плечи. Ветер стал чуть прохладнее, и я слегка поёживалась.

Карим тут же встал, принёс лёгкий плед и накинул мне на плечи. Его пальцы на мгновение задержались на моих плечах, и я почувствовала мурашки, пробежавшие по коже. Не от холода. От его прикосновения.

– Расскажи мне о себе, Екатерина, – попросил он, садясь рядом, но на почтительном расстоянии. Он не давил, не лез в личное пространство. Он был идеальным джентльменом. – Что ты изучаешь? О чём мечтаешь?