Читать книгу "Халид. Его черная любовь"

И я рассказывала. Я говорила о МАРХИ, о своей любви к архитектуре, о том, как хочу проектировать здания, которые будут стоять веками. О своей мечте создать что-то значимое, что-то, что переживёт меня.

Он слушал. Внимательно. Не перебивал, не смотрел в телефон, не отвлекался. Он смотрел мне в глаза, кивал, задавал вопросы. Он был заинтересован. По-настоящему заинтересован. Во мне. В моих мыслях. В моих мечтах.

– Ты удивительная, – сказал он, когда я замолчала, смущённая собственной болтливостью. – Я встречал много людей, Екатерина. Но ты... ты другая. В тебе есть огонь. Страсть. Это редкость.

Я не знала, что ответить. Я только улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, приятное, обволакивающее. Кто-то наконец-то увидел меня. Настоящую.

–

Мы провели на яхте несколько часов. Купались в море – вода была тёплой, прозрачной, невероятно чистой. Карим плавал рядом, но не приближался слишком близко, соблюдая дистанцию. Мы смеялись, брызгались водой, и я чувствовала себя ребёнком, беззаботным и счастливым.

Потом мы вернулись на яхту, и Карим угощал меня фруктами. Он очищал манго, нарезал его тонкими ломтиками и протягивал мне. Я ела, и сладкий сок стекал по подбородку. Он смеялся, протягивая мне салфетку, и его смех был таким искренним, таким тёплым.

– Ты счастлива? – спросил он внезапно, его взгляд стал серьёзным.

Я кивнула, не задумываясь.

– Да. Очень.

– Я тоже, – он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то... странное. Что-то, чего я не могла уловить. Но это ощущение мелькнуло и исчезло, как тень, и я решила, что мне просто показалось.

Когда яхта причалила обратно, Карим проводил меня до машины.

– Спасибо за сегодня, – сказала я, не в силах скрыть улыбку. – Это было невероятно.

– Это только начало, – ответил он, его глаза блестели. – Завтра я хочу показать тебе старый город. Ты увидишь Дубай, который скрыт от туристов. Согласна?

Я согласилась, не раздумывая. Как я могла отказаться?

День седьмой. Прогулка по старому городу. Карим держал меня за руку, и его пальцы переплетались с моими так естественно, словно мы знали друг друга вечность. Мы бродили по узким улочкам, заходили в лавки с коврами и специями, вдыхали ароматы шафрана, кардамона, розы.

Он покупал мне безделушки – браслет с бирюзой, платок с восточными узорами. Я пыталась отказываться, но он не слушал.

– Позволь мне радовать тебя, – шептал он, надевая браслет мне на запястье. Его пальцы задерживались на моей коже, и я чувствовала, как по мне пробегают мурашки.

Мы сидели в маленьком кафе, пили сладкий мятный чай и разговаривали. О жизни, о мечтах, о семье.

– Расскажи мне о своих родителях, – попросил он, его глаза были такими внимательными, такими тёплыми.

Я рассказала. О маме, которая всегда переживает. Об отце, который молчалив, но надёжен. О брате, который завидует моим приключениям.

– Они любят тебя, – сказал Карим, и в его голосе прозвучала какая-то грусть. – Это ценно. Береги их.

– А твои родители? – спросила я осторожно.

Он помолчал, его взгляд стал отстранённым.

– Отца нет. Мать... мы не близки, – ответил он коротко, и я поняла, что эта тема для него болезненна. Я не стала настаивать.

Вечером он проводил меня до отеля. Мы стояли у входа, и я не хотела уходить. Не хотела, чтобы этот день заканчивался.

– Катя, – его голос был тих, почти шёпот. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев. Этот жест был таким старомодным, таким романтичным, что у меня перехватило дыхание. – Завтра я хочу пригласить тебя на ужин. К себе на виллу. Хочу показать тебе закат с моей террасы. Это мой секрет, который я хочу разделить только с тобой.

Моё сердце колотилось так, что я боялась, он услышит.

– Я... я не знаю... – начала я, но он приложил палец к моим губам.

– Не торопись с ответом. Подумай. Напиши мне завтра утром. Хорошо?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он улыбнулся, ещё раз поцеловал мою руку и ушёл. Я стояла, смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается.

–

В номере Лера и Настя набросились на меня с вопросами.

– Ну что? Как прошло? Целовались?

Я покачала головой, падая на кровать.

– Нет. Он... он джентльмен. Он пригласил меня на ужин к себе завтра.

Лера взвизгнула от восторга.

– Это оно! Катюх, это серьёзно!

Настя молчала. Потом тихо спросила:

– Кать, а не слишком ли быстро? Вы знакомы три дня...

– Четыре, – поправила я её, раздражаясь. – И что с того? Иногда люди сразу чувствуют связь!

– Может быть, – Настя вздохнула. – Просто будь осторожна. Пожалуйста.

Я отмахнулась. Осторожность. Снова эта осторожность. Почему они не могут просто порадоваться за меня? Почему должны отравлять мою сказку своими сомнениями?

Той ночью я не спала. Я лежала, уставившись в потолок, и думала о Кариме. Его улыбка. Его голос. То, как он смотрел на меня. Как будто я была единственной в мире. Как будто я была особенной.

«Ты не такая, как все девушки, которых я встречал», – говорил он сегодня, когда мы сидели в кафе. «Я чувствую родственную душу, которую искал всю жизнь».

Родственная душа. Эти слова эхом отдавались в моей голове, обволакивая, убаюкивая, опьяняя.

Я встала, подошла к зеркалу. Смотрела на своё отражение – девушку с горящими глазами, с раскрасневшимися щеками, с улыбкой, которую невозможно было стереть.

«Я влюблена», – подумала я, и это осознание было одновременно пугающим и восхитительным.

Я влюбилась в Карима. В мужчину, которого знаю четыре дня. Это безумие. Это глупость. Но я не могу остановиться.

Я достала телефон и написала ему сообщение:

«Я согласна. Завтра. Жду с нетерпением».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Я счастлив. До завтра, моя Катя. Спокойной ночи».

Моя Катя. Эти два слова разлили во мне такое тепло, такое блаженство.

Я легла обратно в кровать, прижимая телефон к груди, и улыбалась в темноту.

Завтра. Завтра будет особенный вечер. Я чувствовала это всем сердцем.

Я не знала, что завтра моя жизнь закончится. Та жизнь, которую я знала. Та Катя, которой я была.

Я не знала, что завтра я упаду в бездну, из которой нет возврата.

Я не знала, что этот ужин станет ловушкой, из которой я не смогу выбраться.

Я просто лежала, улыбалась и мечтала о поцелуе под звёздами.

Наивная дура.

Глава 4

Катя

Утро восьмого дня я проснулась с его именем на губах. Карим. Даже во сне я произносила это слово, словно молитву, словно заклинание, которое связывало меня всё крепче, опутывало невидимыми цепями.

Я встала, подошла к зеркалу. Передо мной стояла девушка, которую я почти не узнавала. Глаза горели каким-то безумным огнём, щёки пылали, губы были припухшими – я кусала их всю ночь, пытаясь заглушить желание, которое пожирало меня изнутри. Желание его. Его прикосновений. Его голоса. Его взгляда, который раздевал меня до самой души.

Боже, что со мной происходит?

Я знала этого мужчину неделю. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. И за это время он проник в меня глубже, чем кто-либо за девятнадцать лет моей жизни. Он заполнил собой каждую клетку, каждую мысль, каждый вдох. Я не могла думать ни о чём, кроме него.

– Кать, ты в порядке? – Лера смотрела на меня с беспокойством, потягивая утренний кофе. – У тебя такой взгляд... странный.

– Нормально, – соврала я, отворачиваясь. – Просто плохо спала.

– Опять о нём думала? – фыркнула она. – Катюх, ты серьёзно? Вы даже не поцеловались ещё, а ты уже как зомби ходишь!

Настя молчала, её взгляд был тяжёлым, изучающим. Она видела больше, чем Лера. Она чувствовала то, что я отказывалась признавать – что-то идёт не так. Что-то ужасно, катастрофически не так.

Но я не хотела слушать. Не хотела видеть красные флаги, которые развевались перед моим лицом. Я была ослеплена. Одурманена. Я падала в пропасть и наслаждалась этим падением.

Карим написал в десять утра:

«Сегодня вечер будет особенным. Я заеду за тобой в семь. Надень что-то красивое. Хочу, чтобы ты чувствовала себя королевой. Моей королевой».

Моей королевой. Я перечитала эти слова раз двадцать, прижимая телефон к груди, как подросток. Внутри меня всё сжалось в сладкий, болезненный узел.

Я провела весь день в лихорадочной подготовке. Душ, депиляция, маникюр, педикюр – я делала всё сама, в ванной комнате отеля, дрожащими руками. Лера и Настя ушли на пляж, а я осталась одна со своими мыслями, которые метались, как птицы в клетке.

«Это будет особенный вечер», – шептала я себе, глядя в зеркало. – «Он поцелует меня сегодня. Я знаю. Чувствую это».

Я хотела этого поцелуя больше, чем воздуха. Больше, чем жизни. Я была готова отдать всё за одно прикосновение его губ.

К шести вечера я была готова. Платье – новое, купленное сегодня утром в припадке безумия. Чёрное, облегающее, с глубоким вырезом на спине. Оно стоило все мои оставшиеся деньги, но мне было плевать. Я хотела быть красивой для него. Идеальной.

Волосы распустила волнами. Макияж – чуть ярче обычного. Красная помада, которую я никогда раньше не носила. Духи – те самые, что купила в duty free, сладкие, дурманящие.

– Вау, – выдохнула Лера, когда вернулась с пляжа и увидела меня. – Катька, ты... ты выглядишь... по-взрослому.

По-взрослому. Это прозвучало как приговор.

Настя молчала. Её губы были сжаты в тонкую линию.

– Кать, – наконец произнесла она тихо. – Послушай. Я знаю, ты не хочешь это слышать, но... будь осторожна сегодня. Ладно? Просто... если что-то пойдёт не так, если почувствуешь хоть малейший дискомфорт – уходи. Звони нам. Мы приедем за тобой.

Я кивнула, не глядя на неё. Её слова казались такими неуместными, такими чужими в моём мире, наполненном Каримом.

– Всё будет отлично, – сказала я, и мой голос звучал слишком ярко, слишком искусственно. – Вы просто не понимаете. Он не такой, как все.

– Надеюсь, – вздохнула Настя, и в её голосе прозвучало что-то похожее на прощание.

Карим приехал ровно в семь. Я вышла из отеля и замерла, увидев его. Он стоял у машины в безупречном чёрном костюме, белой рубашке без галстука, расстёгнутой на две пуговицы. Волосы зачёсаны назад, на лице – лёгкая щетина. Он выглядел как грех во плоти. Как искушение, от которого невозможно отказаться.

Его взгляд скользнул по мне – медленно, жадно, оценивающе. И я почувствовала, как по телу разливается жар. Он смотрел на меня так, словно хотел съесть. Поглотить. Уничтожить.

– Екатерина, – его голос был хриплым. – Ты... ты невероятна.

Он подошёл, взял мою руку, поцеловал костяшки пальцев. Но на этот раз его губы задержались дольше. Его дыхание было горячим на моей коже.

– Поехали, – прошептал он, его глаза горели тёмным огнём. – У меня для тебя сюрприз.

Мы ехали молча. Его рука лежала на моём колене – тяжёлая, горячая, собственническая. Я не решалась пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. Моё сердце билось так громко, что мне казалось, он слышит каждый удар.

Музыка играла негромко – что-то восточное, чувственное, гипнотическое. Я смотрела в окно, но не видела ничего. Только чувствовала. Его близость. Его запах. Его присутствие, которое заполняло собой всё пространство машины.

– Ты волнуешься? – спросил он вдруг.

Я кивнула, не в силах говорить.

– Не надо, – его пальцы сжали моё колено крепче. – Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Это обещание должно было успокоить меня. Но вместо этого оно вызвало странное чувство тревоги, которое я тут же подавила.

Вилла была... нереальной. Огромная, белая, с видом на океан. Мы проехали через автоматические ворота, и я увидела сад – пальмы, экзотические цветы, фонтан. Всё было освещено мягким светом, создавая атмосферу сказки.

Карим вышел первым, открыл мне дверь, протянул руку. Я взяла её, и он помог мне выйти. Его прикосновение было крепким, уверенным.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказал он, его голос звучал странно – торжественно, почти ритуально.

Внутри было ещё красивее. Огромные окна от пола до потолка с видом на океан. Мрамор, золото, дорогая мебель. На террасе был накрыт стол – свечи, розы, хрусталь, серебро. Музыка играла тихо – классическая, что-то красивое и печальное.

– Это... невероятно, – прошептала я, оглядываясь вокруг.

– Только лучшее для тебя, – ответил он, его рука легла мне на поясницу, направляя к террасе.

Мы сели за стол. Ужин был изысканным – блюда, названия которых я даже не могла произнести. Морепродукты, мясо, овощи, приготовленные каким-то волшебным способом. Карим наливал мне вино – красное, густое.

– Я не пью, – напомнила я.

– Один бокал не повредит, – улыбнулся он. – Это особенный вечер. Отметим его как следует.

Я колебалась. Но его взгляд был таким тёплым, таким убеждающим. Я взяла бокал, сделала маленький глоток. Вино было терпким, обжигающим. Непривычным.

– Хорошо? – спросил он.

Я кивнула, хотя на самом деле вкус мне не нравился. Но я хотела ему угодить. Хотела быть той девушкой, которую он видел во мне – взрослой, изысканной, достойной его.

Мы разговаривали. О чём? Я уже не помню. Его голос обволакивал меня, как дым. Его слова звучали правильно, красиво. Он говорил о том, как я особенная. Как он искал меня всю жизнь. Как мы созданы друг для друга.

– Катя, – произнёс он в какой-то момент, его рука накрыла мою на столе. – Я должен тебе кое-что сказать.

Моё сердце забилось быстрее.

– Что?

– Я никогда не чувствовал того, что чувствую к тебе, – его глаза смотрели прямо в мои, и в них горел огонь. – Ты не просто красивая девушка. Ты... ты моя родственная душа. Я знаю, это звучит безумно. Мы знакомы всего неделю. Но я чувствую связь, которую не могу объяснить.

Я не могла дышать. Его слова – это были именно те слова, которые я хотела услышать. Которые мечтала услышать.

– Я тоже это чувствую, – прошептала я, и слёзы навернулись на глаза. – Я думала, что схожу с ума, но...

– Нет, – он встал, обошёл стол, присел рядом со мной на корточки. Взял моё лицо в ладони. – Ты не сумасшедшая. Это реально. То, что между нами – это судьба.

Судьба. Это слово эхом отозвалось во мне.

Он наклонился ближе. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Мой первый поцелуй. Это будет мой первый настоящий поцелуй.

– Карим, – выдохнула я.

– Да, моя Катя?

И тут он поцеловал меня.

Его губы были горячими, требовательными. Поцелуй был не нежным – он был голодным, жадным. Его язык проник в мой рот, и я почувствовала, как голова закружилась. Не знала, от поцелуя или от вина. Или от того и другого.

Его руки скользнули по моей спине, прижали меня ближе. Я чувствовала его тело – твёрдое, мускулистое, горячее. Чувствовала, как что-то твёрдое упирается мне в живот, и даже в моей наивности я понимала, что это.

Страх кольнул меня. Острый, внезапный. Но я подавила его. Это Карим. Мой Карим. Мужчина моей мечты. С ним всё будет хорошо.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым.

– Боже, Катя, – прохрипел он. – Ты сводишь меня с ума.

– Я... я тоже, – пробормотала я, чувствуя, как по телу разливается жар.

– Пойдём, – он взял меня за руку, потянул к дивану, что стоял на террасе.

Мы сели. Он обнял меня, прижал к себе. Я чувствовала себя маленькой рядом с ним, защищённой. Мы смотрели на океан – волны плескались внизу, луна отражалась в воде серебристой дорожкой.

– Это идеально, – прошептала я.

– Ты идеальна, – ответил он, целуя мою шею. Его губы оставляли горячие следы на коже. – Я хочу тебя, Катя. Так сильно, что это сводит меня с ума.

Его рука скользнула выше, к моей груди. Я замерла. Это было слишком быстро. Слишком много.

– Карим, – начала я, пытаясь отстраниться.

– Тсс, – он прижал палец к моим губам. – Не бойся. Я не причиню тебе боль. Никогда. Я просто хочу быть ближе к тебе.

Его слова успокаивали. Его голос обволакивал. И я позволила. Позволила его рукам исследовать моё тело поверх платья. Позволила его поцелуям становиться всё более настойчивыми.

Но когда его рука скользнула под подол моего платья, к моему бедру, я отпрянула.

– Нет, – сказала я твёрдо. – Извини, но... я не готова.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное. Но так быстро, что я решила – показалось.

Он тут же отстранился, поднял руки в примирительном жесте.

– Конечно, – сказал он мягко. – Прости. Я слишком увлёкся. Ты права. Мы не должны торопиться.

Облегчение затопило меня.

– Спасибо, – прошептала я. – Просто... я никогда...

– Я знаю, – он улыбнулся, убрал прядь волос с моего лица. – И это делает тебя ещё более особенной. Я подожду. Сколько нужно.

Его понимание растопило остатки моих сомнений. Он был идеальным. Абсолютно идеальным.

Мы ещё посидели, обнявшись, разговаривая о будущем. Он говорил о том, как хочет показать мне весь мир. Париж, Рим, Токио. Как хочет, чтобы я была частью его жизни.

– Останешься здесь? – спросил он вдруг. – После того, как твои подруги улетят? Побудь со мной ещё немного. Я покажу тебе настоящий Дубай.

Моё сердце замерло.

– Я... не знаю, – пробормотала я. – Мне нужно домой. Учёба...

– Неделя, – настаивал он. – Всего одна неделя. Я оплачу твой билет. Всё, что нужно. Просто побудь со мной.

Я хотела. Боже, как я хотела. Но что-то останавливало меня. Какой-то внутренний голос предупреждал: не надо.

– Я подумаю, – ответила я уклончиво.

Он кивнул, но я видела разочарование в его глазах.

Когда он отвозил меня обратно в отель, было уже за полночь. Мы простились у входа. Он поцеловал меня снова – долго, страстно.

– До завтра, – прошептал он. – Я заеду за тобой утром. Покажу тебе одно особенное место.

Я кивнула, не в силах говорить.

В номере Лера и Настя уже спали. Я прокралась в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Губы припухшие от поцелуев. Глаза блестят. На шее – лёгкий засос, который он оставил.

Я провела пальцами по этой отметине и улыбнулась.

«Я его. А он мой».

Эта мысль наполняла меня таким счастьем, что я хотела закричать.

Я легла в кровать, прижала телефон к груди. Он прислал сообщение:

«Сладких снов, моя Катя. Сегодня был лучший вечер в моей жизни».

Лучший вечер. И в моей тоже.

Глава 5

Девятый день. Последний день моей прежней жизни. Хотя я этого ещё не знала.

Я проснулась от солнца, которое било в окно, и первое, что сделала – схватила телефон. Сообщение от Карима уже ждало меня:

«Доброе утро, моя красавица. Сегодня вечером у меня для тебя сюрприз. Приготовься к чему-то особенному. Я заеду в восемь. Надень что-то удобное, но красивое. Жду встречи. К.»

Моё сердце забилось быстрее. Сюрприз. Что-то особенное. Я представляла романтический ужин на крыше, возможно, предложение остаться с ним подольше. Может быть, он даже подарит мне что-то значимое – символ наших отношений.

Наивная дура.

Лера проснулась следом, потянулась, зевнула.

– Опять он написал? – спросила она с улыбкой, но в её глазах промелькнуло беспокойство. – Кать, вы каждый день вместе. Это же наш девичий отдых, помнишь?

Чувство вины кольнуло меня, острое и неприятное.

– Извини, Лер, – пробормотала я, не отрываясь от экрана. – Просто... я не могу. Он... особенный.

– Да вижу я, что особенный, – вздохнула она. – Ладно. Но хоть днём-то с нами побудешь? Мы сегодня хотели в аквапарк.

Я кивнула, чувствуя облегчение. День с подругами, а вечер с Каримом. Идеально.

Настя молчала, лёжа на своей кровати, уставившись в потолок. Её молчание давило на меня больше, чем любые слова.

– Настюш, ты чего? – спросила я осторожно.

Она повернула голову, посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Ничего, Кать. Просто думаю.

– О чём?

– О том, что ты изменилась за эти дни. Ты стала... другой. Будто тебя нет здесь. Будто ты уже где-то там, с ним.

Её слова попали в точку, и я разозлилась. Почему она не может просто порадоваться за меня? Почему должна отравлять мой праздник своими мрачными предчувствиями?

– Я просто влюблена! – огрызнулась я. – Это нормально! Неужели ты не можешь понять?

– Влюблена? – Настя села на кровати, её голос стал тише, но острее. – Катя, ты знаешь этого человека девять дней. Девять, блядь, дней! И ты уже готова променять всё на него!

– Я ничего не меняю! – моё лицо пылало. – Просто провожу с ним время!

– Каждый день. Каждую ночь до полуночи. Ты скидываешь нам геолокацию, как будто мы твои охранники. Кать, это странно!

– Это забота! – крикнула я, и Лера вздрогнула. – Он заботится обо мне!

– Или контролирует, – тихо сказала Настя.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, давящая. Я схватила полотенце, пошла в душ, хлопнув дверью. Внутри меня всё кипело – злость, обида, страх. Страх, что она может быть права.

Но я подавила этот страх. Задушила его. Потому что признать, что Настя права, означало бы признать, что я совершаю ужасную ошибку. А я не хотела этого признавать. Не могла.

День прошёл в натянутой атмосфере. Мы ездили в аквапарк, катались с горок, смеялись, но этот смех был фальшивым. Я чувствовала расстояние между нами – невидимую стену, которую возвела сама.

Всё время я думала о вечере. О Кариме. О том, что он приготовил для меня. Я проверяла телефон каждые пять минут, ожидая новых сообщений.

Он написал в три дня:

«Думаю о тебе. Не могу дождаться вечера».

Я прижала телефон к груди, улыбаясь, как идиотка.

– Кать! – Лера дёрнула меня за руку. – Ты вообще с нами?

Я вздрогнула, виновато улыбнулась.

– Извините. Просто задумалась.

– О нём, – это было не вопросом. – Слушай, а что ты вообще о нём знаешь? Где он живёт? Чем занимается? Есть ли у него семья?

Я открыла рот, чтобы ответить, и поняла – я почти ничего не знаю. Он рассказывал о путешествиях, о книгах, о своих взглядах на жизнь. Но конкретных фактов? Почти никаких.

– Он... бизнесмен, – неуверенно начала я. – Консультант по инвестициям. Из Бейрута. Часто путешествует.

– А семья? Родители? Друзья?

– Мать жива, но они не близки. Отца нет.

– А друзья? Ты видела хоть кого-то из его окружения?

Я покачала головой. Нет, не видела. Всегда были только мы вдвоём.

Лера и Настя переглянулись, и я увидела в их глазах тревогу.

– Кать, это странно, – медленно произнесла Лера. – Нормальные люди представляют своих друзей, показывают свою жизнь. А он... он как будто из вакуума появился.

– Может, он просто ценит приватность! – защищалась я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Не все же выставляют свою жизнь напоказ!

– Или скрывает что-то, – тихо добавила Настя.

Я встала резко, чуть не опрокинув стул.

– Всё, хватит! Вы просто завидуете! У вас нет таких мужчин, и вы пытаетесь испортить мне счастье!

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Жестокие. Несправедливые. Я видела, как Лера побледнела, как в глазах Насти блеснули слёзы.

– Катя... – начала Лера.

– Нет! – я схватила свою сумку. – Мне нужно готовиться. Извините.

Я ушла, оставив их сидеть в оглушённой тишине. И только когда вышла на улицу, почувствовала, как дрожат руки. Как внутри всё болит.

Но я не вернулась. Не извинилась. Я поймала такси и поехала в отель.

Подготовка к вечеру заняла три часа. Душ, волосы, макияж. Я выбрала платье – кремовое, лёгкое, с открытыми плечами. Туфли на каблуке. Духи – щедро. Я хотела быть идеальной для него.

В семь тридцать я получила сообщение:

«Выходи. Жду у входа».

Сердце ухнуло вниз. Я схватила клатч, проверила содержимое – телефон, помада, деньги. В последний момент скинула геолокацию Лере и Насте. Автоматически. Привычка.

«Еду к нему на виллу. Вернусь к полуночи. Не волнуйтесь».

Ответа не было. Они обижались. И я чувствовала вину, острую, как нож под рёбрами. Но подавила и это чувство.

Я вышла из лифта, увидела его через стеклянные двери. Карим стоял у своего белого Porsche, в тёмных брюках и светлой рубашке. Выглядел как всегда – идеально.

Я вышла, и он повернулся. Его взгляд скользнул по мне, тёплый, одобряющий.

– Ты потрясающая, – сказал он, подходя, беря мою руку, целуя костяшки пальцев. – Готова?

– Да, – прошептала я, игнорируя лёгкую тревогу, которая шевелилась в животе.

Мы сели в машину. Он завёл двигатель, включил музыку. Та же восточная мелодия, что играла всегда. Гипнотическая. Убаюкивающая.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Ко мне, – ответил он, его рука легла на моё бедро, сжала. – Хочу показать тебе закат с террасы. И... у меня есть подарок для тебя.

Подарок. Моё сердце забилось быстрее от волнения.

Мы ехали, и я не замечала дороги. Я смотрела на него – на его профиль, на его руки на руле, на то, как работают мышцы его челюсти. Я была так одурманена им, что не обращала внимания на то, что мы едем слишком долго. Что районы за окном становятся всё более пустынными.

Когда машина наконец остановилась, я очнулась. Мы стояли перед той же виллой, где были вчера. Ворота открылись автоматически, и мы въехали внутрь.

– Приехали, – сказал он мягко, выключая двигатель.

Я вышла из машины, огляделась. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Ни машин, ни людей. Только шум прибоя вдалеке и стрекот цикад.

Карим взял меня за руку, повёл внутрь. Вилла была освещена свечами – сотни свечей, которые создавали романтическую, но почему-то тревожную атмосферу. На столе стояло шампанское в ведёрке со льдом, два бокала, ваза с красными розами.

– Вау, – выдохнула я. – Это... красиво.

– Только лучшее для тебя, – он подвёл меня к дивану, усадил. – Сейчас.

Он ушёл на кухню, вернулся с подносом – лёгкие закуски, фрукты. Открыл шампанское с хлопком, разлил по бокалам.

– За нас, – сказал он, протягивая мне бокал. – За эту особенную связь.

Я взяла бокал, чокнулась с ним. Сделала глоток. Шампанское было сладким, игристым. Непривычным для меня, но приятным.

Мы сидели, разговаривали. Он рассказывал что-то, но я уже плохо помню что именно. Голос его обволакивал меня, как туман. Я чувствовала себя расслабленной. Спокойной. Слишком спокойной.

– Выпей ещё, – сказал он, наполняя мой бокал снова.

Я пила, хотя не хотела. Просто потому, что он попросил. Потому что хотела угодить ему.

Прошло минут пятнадцать, когда я почувствовала, что что-то не так. Голова закружилась. Резко. Сильно. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но всё плыло перед глазами.

– Карим, – пробормотала я, ставя бокал на стол. – Мне... плохо.

– Что такое? – его голос звучал обеспокоенно, но почему-то далеко.

– Голова... кружится, – я попыталась встать, но ноги не слушались. Тело стало ватным, чужим.

Паника ударила в грудь, острая, пронзительная.

– Что... что со мной? – прошептала я, чувствуя, как страх заползает в горло, душит.

Я посмотрела на него. И замерла.

Его лицо изменилось. Оно больше не было тёплым, любящим. Оно было холодным. Пустым. Его глаза смотрели на меня без эмоций – так смотрят на вещь, на предмет.

– Карим? – моё сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. – Что происходит?

Он не ответил. Просто встал, подошёл ко мне. Я попыталась отползти, но тело меня не слушалось.

– Не сопротивляйся, – сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли тепла. – Так будет легче.

– Нет, – прошептала я, слёзы текли по щекам. – Нет, нет, нет...

Он наклонился, легко поднял меня на руки. Я пыталась вырваться, но мои движения были слабыми, неэффективными.

– Пожалуйста, – всхлипнула я. – Не надо... Карим, пожалуйста...

Он нёс меня куда-то. В спальню. Положил на кровать. Я видела, как он достаёт телефон, кому-то звонит. Говорит на арабском – быстро, отрывисто.

Моё зрение затуманилось окончательно. Последнее, что я увидела – его лицо надо мной. Холодное. Безжалостное. Чужое.

– Ты просто товар, – услышала я его голос, словно издалека. – Идеальный товар.

Товар. Это слово эхом отозвалось в моей голове.

Я пыталась кричать, но изо рта вырывался только стон. Пыталась двигаться, но тело превратилось в камень.

Последняя мысль перед тем, как темнота поглотила меня:

«Это ловушка. Это была ловушка с самого начала».

И я, идиотка, попалась в неё. Добровольно. С улыбкой на губах.

Темнота.

Полная, абсолютная темнота.

Я плыла в ней, как в тёплой воде. Ничего не чувствовала. Ничего не слышала.

Где-то далеко раздавались голоса – мужские, грубые, говорящие на незнакомом языке. Арабский? Я не знала.

Кто-то трогал меня – руки, холодные и грубые, переворачивали моё тело, проверяли пульс. Я пыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми.

– Сколько ей дали? – услышала я голос на английском. Незнакомый голос.

– Достаточно, – ответил другой. Карим? Я не была уверена. – Она не проснётся часов восемь.

– Хорошо. Готовьте машину. Халид ждёт.

Халид. Это имя прозвучало как ...прокляти, хотя я не понимала почему.

Я пыталась бороться с темнотой, всплыть на поверхность. Но наркотик в моей крови был слишком сильным. Он тянул меня обратно, в бездну.

Последнее, что я почувствовала – как меня поднимают, несут куда-то. Холодный воздух коснулся моей кожи. Потом – ничего.

Только темнота.

И в этой темноте – осознание, ужасное, всепожирающее:

Я никогда не вернусь домой.

Та Катя, которая прилетела в Дубай с мечтами и надеждами – умерла.

____

Глава 6

Катя

Боль.

Первое, что я почувствовала, когда начала всплывать из темноты – это боль. Тупая, пульсирующая боль в висках, которая разливалась по всему черепу, словно кто-то вбивал гвозди в мой мозг. Рот был сухим, как пустыня, язык прилип к нёбу. Тошнота катилась волнами, и я боялась открыть рот, потому что меня вырвет.

Я попыталась пошевелиться – и не смогла.

Паника взорвалась во мне, ледяная, всепоглощающая.

Руки. Мои руки связаны за спиной. Верёвка впивалась в запястья, грубая, режущая кожу. Ноги тоже связаны – я чувствовала, как что-то стягивает лодыжки вместе. А во рту... господи, во рту что-то есть. Кляп. Ткань, засунутая так глубоко, что я едва могла дышать через нос.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался только приглушённый, жалкий стон.

Открыла глаза. Темно. Не абсолютная темнота, но почти. Слабый свет просачивался откуда-то сбоку – узкая щель. Я лежала на чём-то твёрдом и холодном. Металл? Пахло... бензином. Пылью. Потом. Чужим потом.

Где я?

Воспоминания хлынули обратно, как ушат холодной воды. Карим. Вилла. Шампанское. Его холодные глаза. Его слова: «Ты просто товар».

Нет. Нет, нет, нет, это не может быть правдой. Это кошмар. Просто кошмар, из которого я сейчас проснусь.

Но боль в запястьях была слишком реальной. Верёвка впивалась в кожу каждый раз, когда я дёргалась. Кляп душил меня. Это не сон.

Это реальность. Моя новая, чудовищная реальность.

Я попыталась сесть – и поняла, что нахожусь в движущемся транспорте. Фургон? Машина? Что-то тряслось, подпрыгивало на ухабах. Двигатель ревел, низко и монотонно.

Голоса. Я услышала голоса спереди – мужские, грубые, говорящие на арабском. Они смеялись. О чём-то шутили. Словно это был обычный день. Словно связанная девушка в кузове – это нормально.

Слёзы хлынули из глаз, горячие, бесконтрольные. Я плакала, задыхаясь через кляп, чувствуя, как сопли текут из носа, мешая дышать. Паника становилась всё сильнее, пожирая остатки разума.

Я дёрнулась изо всех сил, пытаясь освободиться. Верёвка врезалась в кожу ещё глубже, и я почувствовала, как что-то тёплое потекло по запястьям. Кровь. Я стираю кожу в кровь, но верёвки не поддаются.