Читать книгу "Миллиарды Арсена Люпена"

– Полицейский.

– Ох! – Она невольно вздрогнула.

– Это комиссар Молеон. Ему велели расследовать дело о краже шкатулки, и он изучает публику.

Явно не намереваясь прятаться, она облокотилась о маленький столик и прикрыла рукой лоб, внимательно наблюдая за Виктором. Ей хотелось понять, как он реагирует на опасность.

– Уходите, – прошептала она.

– Почему я должен уходить? Если бы вы только знали, до чего эти полицейские ограниченны! Молеон? Да он же идиот! Правда, есть один, который может нагнать страху даже на меня, если вдруг внезапно заявится сюда.

– И кто это?

– Его подчиненный… Некий Виктор из специальной бригады уголовной полиции.

– Виктор… из специальной бригады. Я где-то видела это имя.

– Это он вместе с Молеоном занимается расследованием кражи облигаций Министерства обороны, убийства в доме Леско… и убийства несчастной Элизы Масон…

Она и бровью не повела, а лишь спросила:

– Ну и каков он из себя, этот Виктор?

– Ростом пониже меня, в перепоясанной тужурке, напоминающей старинную венгерку и делающей его похожим на циркового униформиста… Но один его взгляд – и вы уже чувствуете себя разоблаченным… Вот его надо бояться. В то время как Молеон… Видите? Он смотрит в нашу сторону.

Молеон и в самом деле окидывал взглядом каждого из присутствующих. Остановил он свой взор и на княгине с Виктором, но потом отвернулся и пошел к выходу.

Княгиня вздохнула с облегчением. Казалось, она совсем обессилела.

– Ну вот, вы и сами убедились! – проговорил Виктор. – Ему кажется, что он выполнил свою задачу и никто не укрылся от его орлиного взгляда. Ах, мадам, если мне когда-нибудь доведется совершить кражу во дворце, я потом даже с места не сдвинусь. Кто же станет меня искать там, где я только что поработал?

– Однако Молеон?..

– Возможно, сегодня он ищет вовсе не похитителя шкатулки.

– Тогда кого же?

– Тех, кто побывал в доме Леско и на улице Вожирар. И он, и вся полиция только об этом и думают. Они просто одержимы мыслью раскрыть оба эти преступления.

Она проглотила рюмку ликера и закурила. Ее бледное красивое лицо снова обрело уверенное выражение. Но как догадывался Виктор, внутри у нее бушевал вихрь страха и страстей, даривший ей ощущение болезненного сладострастия.

Когда она встала, ему вдруг показалось, что она обменялась быстрыми взглядами с двумя господами, сидевшими поодаль. Один, краснолицый, довольно вульгарного вида, наверняка прибыл с берегов Туманного Альбиона. Виктор уже встречал его в холле. Другого же он видел впервые. Элегантный, с непринужденными манерами, он выглядел так, как в представлении Виктора мог выглядеть Люпен. Сейчас он смеялся вместе со своим товарищем и казался веселым и симпатичным, однако время от времени взгляд его становился жестким.

Еще раз посмотрев в их сторону, княгиня Александра удалилась.

Через пять минут оба приятеля тоже поднялись. Тот, кто был помоложе, закурил сигару, велел принести ему пальто и шляпу и вышел из отеля.

Англичанин направился к лифту.

Когда кабина снова спустилась, Виктор шагнул в нее и спросил у мальчишки-лифтера:

– Как зовут месье, который только что поднялся? Ведь он англичанин, не так ли?

– Месье из триста тридцать седьмого номера?

– Да.

– Мистер Бемиш.

– Он ведь давно живет здесь?

– Да… недели две…

Итак, сей господин жил в отеле примерно с того же времени, что и княгиня Васильева, и на том же этаже. Интересно, сейчас он пошел к себе в триста тридцать седьмой или повернул направо, чтобы нагнать Александру?

Виктор миновал комнату княгини, вошел в свой номер, оставив дверь полуоткрытой, и прислушался…

Довольно долго и безрезультатно прождав, он в дурном расположении духа лег спать. Он уже не сомневался, что приятель англичанина Бемиша – не кто иной, как Арсен Люпен, то есть любовник княгини Александры. Виктору, безусловно, удалось продвинуться по пути раскрытия сложного дела. Но еще ему пришлось убедиться в том, что Арсен Люпен молод и хорош собой. И это его раздражало.

3

Назавтра после полудня он вызвал Лармона.

– Ты на связи с Молеоном?

– Да.

– Он не знает, где я?

– Нет.

– Вчера он приходил сюда по делу о краже шкатулки?

– Да, кражу совершил носильщик отеля. Подозревают, что у него был сообщник, но тот сбежал. Молеон выглядит очень озабоченным, дело о краже шкатулки его больше не интересует. Теперь речь идет о том, чтобы сегодня окружить некий бар, где банда Арсена Люпена собирается обсудить пресловутое дело о десяти миллионах, о которых говорится в отрывке из его письма.

– Ого! А адрес этого бара?

– Его обещали сообщить Молеону… Он ждет вестей с минуты на минуту.

Виктор рассказал Лармону о своих беседах с Александрой Васильевой и заговорил об англичанине Бемише.

– Похоже, он каждое утро уходит, а возвращается обычно только к вечеру. Впрочем, ты сам узнаешь, когда будешь следить за ним. И не забудь заглянуть к нему в комнату.

– Невозможно! Надо получить разрешение префектуры… какую-нибудь бумагу…

– К чему такая сентиментальность? Если вмешаются люди из префектуры, пиши пропало. Люпен – это вам не барон д’Отрей или Гюстав Жером, и заниматься им должен только я. Я сам должен арестовать его и сдать полиции. Это касается меня. Это мое дело.

– Итак?..

– Итак, сегодня воскресенье. Служащих в отеле немного, тебя никто не заметит. А если схватят, что ж, предъявишь им свою полицейскую карточку. Остается одна проблема – ключ.

Улыбнувшись, Лармон достал из кармана связку ключей:

– К этому я подготовился. Хороший полицейский должен знать и уметь столько же, сколько опытный взломщик, и даже больше. Номер триста тридцать семь, правильно?

– Да. Главное, ничего не трогай. У англичанина не должно возникнуть ни малейшего подозрения.

В приоткрытую дверь Виктор наблюдал, как Лармон достиг конца пустынного коридора, остановился, открыл нужную дверь, скрылся за ней…

Прошло полчаса.

– Ну что? – спросил инспектор, когда тот вернулся.

– Твой нюх опять тебя не подвел, – усмехнулся Лармон.

– Что ты нашел?

– В стопку сорочек засунута косынка, оранжевая с зеленым… Совершенно мятая.

– Косынка Элизы Масон! – возбужденно воскликнул Виктор. – Так я не ошибся!

– К тому же этот англичанин, – продолжал бывший инспектор, – похоже, в сговоре с русской, наверняка это она приходила на улицу Вожирар, одна или с англичанином Бемишем.

Доказательство налицо. Вряд ли его можно толковать по-иному. Какие тут могут быть сомнения?

Незадолго до обеда Виктор вышел на улицу и купил газету «Вечерний листок».

На второй странице было большими буквами напечатано следующее:

Новость последнего часа. Комиссар Молеон и три его инспектора сегодня днем окружили бар на улице Марбеф, где, по сведениям, имели обыкновение собираться члены международной банды мошенников, в основном англичане. Их застали врасплох, когда они сидели за столом. Двое сумели ускользнуть через черный ход, причем один из них был ранен. Трое других схвачены. Судя по некоторым признакам, там был и Арсен Люпен. Из Страсбурга ожидается приезд мобильной бригады, члены которой недавно заметили там Люпена, разумеется принявшего иное обличье. Известно, что антропометрическая карточка Арсена Люпена недоступна, ибо она таинственным образом исчезла из службы криминалистического учета.

Виктор переоделся и отправился в ресторан. На столе Александры Васильевой лежала газета.

Княгиня припозднилась. Похоже, она ничего не знала и была совершенно спокойна.

Только в конце обеда она развернула «Вечерний листок», пробежала глазами первую страницу, затем перешла на вторую. Тотчас голова ее поникла, а сама она едва не упала. Однако приступ слабости длился не более минуты: хотя Виктору и казалось, что женщина вот-вот лишится сознания, она стойко дочитала заметку до последней строчки и небрежно отбросила газету в сторону. Она ни разу не посмотрела на Виктора; возможно, полагала, что он ничего не заметил.

В холле ее ждал англичанин Бемиш. К Виктору она не подошла.

Неужели этот Бемиш и есть один из тех мошенников, которым удалось удрать от Молеона в баре на улице Марбеф, расположенной недалеко от отеля? И теперь он принес княгине Васильевой известия об Арсене Люпене?

На всякий случай Виктор заранее поднялся наверх и занял пост за дверью.

Сначала появилась русская. Она остановилась возле своего номера и вскоре, поскольку никто не показывался, начала проявлять признаки нетерпения.

Наконец из лифта выскочил англичанин. Окинув взглядом коридор, он быстрым шагом направился к женщине.

Они обменялись несколькими словами. Русская рассмеялась. Англичанин ушел.

«Итак, – подумал Виктор, – если она действительно любовница этого проклятого Люпена, значит во время облавы его не взяли и сейчас англичанин сообщил ей об этом. Вот почему она рассмеялась».

Последующие заявления полиции подтвердили его догадку. Среди троих арестованных Арсена Люпена не было.

Все трое оказались русскими. Они признались в нескольких кражах, совершенных за границей, но уверяли, что не знают имен главарей международной банды, которая их использовала.

Из двух сбежавших сообщников один – точно англичанин. Второго они вчера видели впервые, и во время собрания он молчал. Значит, это его ранили в перестрелке. Его описание соответствовало описанию того молодого человека, которого Виктор видел в отеле в обществе Бемиша.

Трое русских не могли больше ничего добавить. Ясно, что действовали они по чьей-то указке.

Однако спустя два дня выяснилось, что один из русских прежде был любовником танцовщицы кордебалета Элизы Масон.

Нашли письмо Элизы Масон, написанное незадолго до смерти:

Старик д’Отрей задумал крупную аферу. Если все удастся, завтра он увезет меня в Брюссель. Но ведь ты найдешь меня там, дорогой? И при первой же возможности мы с тобой сбежим, прихватив кругленькую сумму. Я люблю тебя!..

Глава 6
Облигации министерства обороны

1

Операция на улице Марбеф сильно взволновала Виктора. Пусть полиция занимается преступлением в доме Леско, преступлением на улице Вожирар – ему плевать, обе драмы интересовали его лишь в той мере, в какой они имели отношение к Арсену Люпену. Но вот сам Люпен – дело другое! Эта часть добычи принадлежала инспектору Виктору из специальной бригады уголовной полиции. И как следствие, инспектору Виктору также принадлежала монополия на проведение операций против всех, кто так или иначе связан с Арсеном Люпеном, а значит, и против англичанина Бемиша и княгини Васильевой.

Подобные соображения подтолкнули его совершить поездку на набережную Орфевр, чтобы самому разобраться в том, чем занимается Молеон. Полагая, что ни Александра, ни связанный с ней Бемиш из осторожности вряд ли в ближайшее время покинут свои номера, он отправился пешком в ближайший гараж, где несколько дней назад оставил автомобиль. Он завел его, доехал до леса, убедился, что его никто не преследует, вынул из чемодана свою обычную одежду, облачился в приталенную венгерку и снова стал инспектором Виктором из специальной бригады уголовной полиции.

Комиссар Молеон встретил его с такой сердечностью и с такой покровительственной улыбкой, что Виктор почувствовал себя оскорбленным.

– Как дела, Виктор? Что вы нам принесли? Ничего особенного? Нет-нет, я вас ни о чем не спрашиваю. У каждого свои методы. Вы действуете в одиночку, храните молчание. Я же действую в открытую, и у меня неплохо получается. Что скажете о моей облаве в баре на улице Марбеф? Три бандита схвачены… и, клянусь богом, скоро к ним присоединится главарь!.. В этот раз ему удалось ускользнуть, но теперь мы знаем, какая ниточка связывала его банду с Элизой Масон, которая прямо из могилы обвиняет барона д’Отрея. Готье в восторге.

– А судебный следователь?

– Валиду? Он собирается с духом. Пойдемте-ка поговорим с ним. Он ознакомил барона д’Отрея с жутким письмом Элизы Масон… Нет, вы представляете: «Старик д’Отрей задумал крупную аферу…» Что еще могу я добавить в папку с фактами? Да уж, неплохую лепту внес я в это дело. Идемте, Виктор…

В кабинете судьи они нашли и господина д’Отрея, и муниципального советника Жерома. Увидев барона, Виктор даже удивился – настолько тот постарел и осунулся с тех пор, как его арестовали. Не в силах держаться на ногах, он в полном унынии сидел на стуле.

Валиду был беспощаден. Он зачитал письмо Элизы Масон и тут же, видя, какое тягостное впечатление оно произвело на обвиняемого, удвоил натиск:

– Вы понимаете, что это значит, д’Отрей? Хотите, чтобы мы сами подвели итог? В понедельник вечером вы случайно узнаете, что облигации Министерства обороны находятся в руках папаши Леско. В среду вечером, накануне убийства, Элиза Масон, в обществе которой вы проводили большую часть времени, от которой у вас не было секретов и которая являлась как вашей любовницей, так и любовницей русского бандита, пишет своему сердечному другу: «Старик д’Отрей задумал крупную аферу. Если все удастся, завтра он увезет меня в Брюссель», ну и так далее. В четверг преступление совершено и облигации украдены. А в пятницу вас и вашу подругу видят возле Северного вокзала с багажом, который потом обнаружат в шкафу вашей подруги. Итак, все ясно, доказательства безупречны. Признайтесь же, д’Отрей. Зачем отрицать очевидное?

В этот миг могло показаться, что барон вот-вот смирится с поражением. Лицо его исказилось. Он принялся что-то бормотать, явно намереваясь сделать признание… Наконец он выдавил из себя:

– Покажите… отказываюсь верить… хочу сам прочесть…

Прочитав, он забормотал:

– Мерзавка!.. Любовник!.. У нее!.. Я вытащил ее из грязи!.. А она собиралась бежать с ним…

Он всем своим существом переживал предательство – план побега с другим. Что же до кражи и убийства, то казалось, будто они его совершенно не интересуют, даже если его в них и обвиняют.

– Так вы признаетесь, д’Отрей? Вы убили папашу Леско?

Он не ответил, раздавленный обломками болезненной страсти, которую он питал к этой девице.

Валиду повернулся к Гюставу Жерому:

– Учитывая, что вы тоже принимали участие, хотя степень его нам и неизвестна…

Но Гюстав Жером, которого будто нисколько не удручало его заточение и который по-прежнему сохранял свой цветущий вид, решительно все отрицал:

– Я ни в чем не участвовал! В полночь я спал у себя дома.

– Однако у меня перед глазами новые показания вашего садовника Альфреда. Он не только утверждает, что вы вернулись к трем часам ночи, но и заявляет, что в утро вашего ареста посулили ему пять тысяч франков, если он скажет, что вы приехали около полуночи.

Растерявшись на пару секунд, Жером вскоре рассмеялся:

– Ну да, так оно и было. Мне настолько все осточертело, меня так донимали всякими глупостями, что я решил разом от всего отделаться.

– Значит, вы подтверждаете, что была попытка подкупа, которая является еще одной уликой против вас…

Жером встал напротив Валиду:

– Что, по-вашему, у меня физиономия убийцы, такая же, как и у милейшего д’Отрея? И как и он, я рухну под тяжестью угрызений совести?

На его симпатичном лице заиграла насмешливая улыбка.

– Господин следователь, – подал голос Виктор, – вы позволите мне задать один вопрос?

– Спрашивайте.

– Принимая во внимание только что сказанные обвиняемым слова, я хотел бы знать, считает ли он барона д’Отрея виновным в убийстве папаши Леско?

Жером сделал движение, словно хотел ответить, но быстро передумал и сказал:

– Меня это не касается. Пусть правосудие разбирается!

– И все же я настаиваю, – проговорил Виктор. – Если вы отказываетесь отвечать, значит у вас сложилось определенное мнение, которое вы почему-то не считаете нужным нам сообщить.

– Пусть разбирается правосудие! – повторил Жером.

Вечером Максим д’Отрей попытался разбить голову о стену камеры. Ему пришлось надеть смирительную рубашку. Он вопил:

– Мерзавка! Чертовка! Это из-за нее я здесь… Ах, змея!..

2

– Что касается барона, то он уже дошел до точки, – сказал Молеон Виктору. – Через пару дней он признается. Письмо Элизы Масон совсем его доконало.

– Без сомнения, – согласился Виктор. – А через трех русских бандитов вы выйдете на Люпена. – Последние слова он произнес крайне небрежно, но так как Молеон молчал, то он продолжил: – О нем нет никаких новостей?

Однако хотя Молеон и утверждал, будто работает в открытую, он отнюдь не собирался делиться своими планами.

«Прохвост, – подумал Виктор, – не доверяет».

Отныне они следили друг за другом, оба настороженные, ревнивые, как свойственно людям, поставившим на карту собственную репутацию и уверенным, что один может лишить другого всех результатов его работы.

Вместе они провели целый день в Гарше, беседуя с супругами обоих подозреваемых.

К своему великому удивлению, Виктор нашел Габриэль д’Отрей совершенно спокойной и уверенной в себе, чего он никак не ожидал. Неужели эту женщину, соблюдавшую все религиозные правила и регулярно посещавшую церковь, поддерживала вера? Похоже, следствие лишь обострило ее чувство сострадания к мужу. Она больше не пряталась. Отослав служанку, она сама, с гордо поднятой головой, ходила за покупками, не стесняясь своих уже пожелтевших синяков, оставленных кулаками неожиданно набросившегося на нее барона.

– Он невиновен, господин комиссар, – неустанно повторяла она. – Приходится признать, что эта гадкая женщина втянула его в свои интриги. Но он любит меня, очень любит… Да-да, я точно знаю… Возможно, даже больше, чем раньше.

Своим проницательным взором Виктор внимательно изучал мадам д’Отрей. Лицо баронессы отражало обуревавшие ее чувства – гордость, торжество, верность, нежность к мужу, виновному в каких-то мелочах, но по-прежнему остававшимся спутником ее жизни.

Анриетта Жером тоже повела себя неожиданно. Она возмущалась, яростно вскрикивала, произносила гневные тирады и громко бранилась:

– Гюстав? Да он сама доброта, сама искренность! Это исключительная натура. И потом, я-то знаю, что он всю ночь был со мной! Да, сначала я говорила другое, но исключительно из ревности…

Которая из женщин лгала? А может, обе говорили правду? Виктор, наблюдательный и обожавший свою работу, заметно продвинулся в собственном расследовании; постепенно он начал вычленять кусочки истины, вокруг которых сами собой выстраивались факты. Наконец он решил отправиться в квартиру на улицу Вожирар, причем непременно в одиночку, потому что тамошние поиски могли привести Молеона к Александре и Люпену. Вдобавок именно убийство Элизы Масон было пока окутано непроницаемой мглой.

Дверь охраняли два полицейских агента. Едва он вошел в квартиру, как сразу увидел Молеона, шарившего в шкафу.

– О, вот и вы, – покровительственно воскликнул комиссар. – Ведь это ваша идея, что здесь можно что-нибудь выудить, а? Кстати, один из моих инспекторов утверждает, что в день убийства, когда мы оба пришли сюда, здесь лежала примерно дюжина любительских фотографий. И уверяет, что видел, как вы их разглядывали.

– Он ошибается, – небрежно бросил Виктор.

– И еще. Элиза Масон носила дома оранжевую с зеленым косынку, которой, я уверен, ее и задушили. Вы ее, случайно, не видели?

Он устремил взгляд на Виктора, но тот с прежним равнодушием ответил:

– Нет, не видел.

– А когда несколькими часами раньше вы пришли к Элизе Масон вместе с бароном, на ней была эта косынка?

– Не заметил. А что говорит барон?

– Ничего, – проворчал комиссар. – Странно, однако…

– Что – странно?

– Вы, случаем, не отыскали какую-нибудь подружку Элизы Масон?

– Подружку?

– Мне говорили о некой мадемуазель Арманде Дютрек. Вы ее знаете?

– Не знаю.

– Один из моих людей нашел ее. Она ответила, что ее уже допрашивал какой-то тип из полиции. Я решил, что это вы.

– Не я…

Присутствие Виктора совершенно очевидно раздражало Молеона. Но поскольку инспектор никак не уходил, комиссар произнес:

– Мне обещали доставить ее сюда с минуты на минуту.

– Кого?

– Мадемуазель… Слышите шаги? Это они…

Внешне Виктор оставался невозмутимым, но вот внутри… Неужели маневр скрыть от коллег интересующую его часть дела не удался? И Молеону повезет установить личность дамы из кинотеатра «Сине-Бальтазар»?

Если бы, когда открылась дверь, Молеон следил за Виктором, а не устремил взор на молодую женщину, для того все было бы потеряно. Но такая мысль осенила комиссара лишь позже, когда Виктор уже успел взглядом приказать Арманде молчать. Она сначала удивилась, потом задумалась, но в конце концов все поняла.

С этой минуты фортуна играла на стороне Виктора. Ответы мадемуазель звучали весьма расплывчато: «Да, конечно, я была знакома с бедняжкой Элизой. Но она никогда мне особенно не доверяла. Я толком ничего о ней не знаю; не знаю, кто приходил к ней. Оранжевая с зеленым косынка? Фотографии? Не видела».

Оба сыщика отправились в префектуру. Молеон хранил злобное молчание. Когда они пришли, Виктор веселым голосом произнес:

– Я с вами прощаюсь. Завтра я уезжаю.

– Куда?

– В провинцию… интересный след. Я возлагаю на него большие надежды.

– Забыл вам сказать, – промолвил Молеон, – начальник хотел с вами поговорить.

– О чем?

– Насчет шофера… того, кто вез д’Отрея от Северного вокзала до вокзала Сен-Лазар. Мы нашли его.

– Черт возьми! – выругался Виктор. – Могли бы и раньше меня предупредить…

3

Он быстро взбежал по лестнице, велел доложить о себе и в сопровождении нагнавшего его Молеона вошел в кабинет начальника.

– Шеф, я слышал, нашли шофера?

– Как? Разве Молеон вам не сказал? Сегодня этот человек увидел в газете фотографию д’Отрея и прочел, что полиция разыскивает шофера, который в пятницу, на следующий день после убийства, возил барона от одного вокзала к другому. Он немедленно явился к нам. Ему устроили очную ставку с д’Отреем, и он узнал барона.

– Валиду его уже допрашивал? Д’Отрей велел ехать прямо на вокзал?

– Нет.

– Значит, он выходил по дороге?

– Нет.

– Нет?

– От Северного вокзала он велел везти себя на площадь Этуаль, а оттуда на вокзал Сен-Лазар, то есть шоферу пришлось сделать бесполезный крюк.

– Нет, совсем не бесполезный, – проворчал себе под нос Виктор. И спросил: – Где этот шофер?

– Здесь, в одном из кабинетов. Так как вы говорили, что очень хотите его видеть и что спустя два часа после встречи с ним вручите нам облигации, я велел пока его не отпускать.

– С той минуты, как он пришел сюда, он с кем-нибудь разговаривал?

– Ни с кем, кроме Валиду.

– И никому не говорил о своем намерении пойти в префектуру?

– Никому.

– Как его зовут?

– Николя… Мелкий арендатор. У него только одна машина… Он на ней и приехал… Она стоит во дворе.

Виктор размышлял. Шеф, равно как и Молеон, смотрели на него с любопытством.

– Скажите же, Виктор, – наконец не выдержал Готье, – вы серьезно собираетесь сдержать свое обещание?

– Совершенно серьезно.

– И вы нам все расскажете?.. Уверены?

– Настолько, насколько можно быть уверенным, когда опираешься лишь на логику.

– Ах, так речь идет всего лишь о логических построениях?

– В полиции, шеф, все наши действия зависят от правильных умозаключений… или от случайности.

– Довольно рассуждать, Виктор. Объясните.

– Нескольких минут мне вполне хватит. – И не спеша начал: – Мы проследили за облигациями Министерства обороны от Страсбурга до дома Леско, до той ночи, когда д’Отрей положил их к себе в карман. Пока не будем говорить о том, как д’Отрей провел ту ночь. У меня есть свои соображения по этому поводу, и я, шеф, вскоре изложу их вам. Так или иначе, но утром в пятницу д’Отрей явился к своей любовнице с добычей. Чемоданы собраны. Оба беглеца отправляются на Северный вокзал, чтобы сесть в поезд, но внезапно, по пока неизвестным нам причинам, меняют свое решение и отказываются от поездки. Пять часов двадцать пять минут. Барон отсылает любовницу вместе с багажом прочь, а сам берет такси, которое к шести часам подвозит его к вокзалу Сен-Лазар. За это время из купленной им вечерней газеты он узнает, что попал под подозрение и что, возможно, полиция уже ждет его на вокзале в Гарше. Он приехал с облигациями Министерства обороны? Нет. В этом нет никакого сомнения. Значит, между пятью часами двадцатью пятью минутами и шестью часами он сумел спрятать добычу в надежное место.

– Но авто нигде не останавливалось!

– Следовательно, он избрал один из двух возможных способов: договориться с шофером и доверить конверт ему…

– Невозможно!

– Или оставить конверт в машине.

– Невозможно!

– Почему?

– Его бы забрал первый же пассажир! Никто не оставляет миллион на сиденье автомобиля!

– Разумеется. Но миллион можно спрятать.

Комиссар Молеон расхохотался:

– Ну и фантазия у вас, Виктор!

Поразмыслив, Готье спросил:

– А как его можно спрятать?

– Распороть нижний шов сиденья… хватит буквально сантиметров десяти… засунуть туда облигации и зашить. Дело сделано!

– На это нужно время.

– Совершенно верно, шеф. Потому-то д’Отрей и сделал, как вы выразились, бесполезный крюк. И спокойно вернулся в Гарш, уверенный в сохранности своего тайника и намеревавшийся забрать облигации, когда уляжется суматоха.

– Но он же знал, что находится под подозрением.

– Да, но не знал, сколь тяжкое обвинение ему предъявят, и не представлял, что ситуация будет меняться столь стремительно.

– Значит…

– Значит, мы найдем облигации Министерства обороны в стоящем в нашем дворе автомобиле шофера Николя.

Усмехаясь, Молеон пожал плечами. Но начальник, изумленный логичным объяснением Виктора, велел привести шофера.

– Проводите нас к вашему автомобилю.

Это был старенький драндулет, поблекший, поцарапанный, наверняка принимавший участие в битве на Марне[2]2
  Крупное сражение на реке Марна между Германской империей и войсками Великобритании и Франции произошло в 1914 году, то есть за 19 лет до событий в романе.


[Закрыть].

– Завести? – спросил Николя.

– Нет, друг мой.

Виктор открыл дверцу, схватил левую подушку сиденья, перевернул ее и внимательно осмотрел.

Затем взял правую подушку.

Она была подпорота внизу по шву сантиметров на десять, а потом снова зашита черной ниткой, выделявшейся на общем темно-сером фоне подушки; стежки выглядели неровными, но прочными.

– Черт возьми, – пробормотал Готье. – Надо же…

Виктор вынул перочинный ножик, перерезал нитки и расширил отверстие.

Потом запустил в дыру пальцы и пошарил там.

Через пять-шесть секунд он заявил:

– Нашел.

И извлек маленький листок бумаги, а точнее, картона.

Из груди у него вырвался яростный вопль.

Это была визитка Арсена Люпена с надписью:

Примите мои извинения и наилучшие пожелания.

Молеон согнулся пополам в приступе хохота, а когда немного успокоился, произнес насмешливым тоном:

– Господи, до чего забавно! Старый трюк нашего приятеля Люпена! Он появился снова и теперь дает знать о себе. Да уж, Виктор, повезло так повезло! Надо же – заполучить кусочек картона вместо девяти билетов по сто тысяч франков каждый! Давно я так не смеялся! Виктор из специальной бригады уголовной полиции, вы потешны с вашими навязчивыми идеями.

– Я с вами не согласен, Молеон, – возразил Готье. – События, напротив, показывают, что Виктор обладает поразительной проницательностью и интуицией, и я уверен, что публика думает так же.

Виктор на удивление спокойно ответил:

– События показывают, шеф, что этот Люпен крепкий орешек. Если я и впрямь обладаю «поразительной проницательностью и интуицией», то он намного превосходит меня, ибо предупредил мой шаг, хотя в его распоряжении, в отличие от меня, не было всех возможностей полиции!

– Надеюсь, вы не отказываетесь от дела?

Виктор улыбнулся:

– Понадобится недели две или чуть больше, шеф. Поторопитесь, комиссар Молеон, если не хотите оказаться в хвосте событий.

Он щелкнул каблуками, отсалютовал по-военному, развернулся и с напыщенным видом ушел своей пружинистой походкой.

Виктор пообедал дома и мирно проспал всю ночь.

Утренние газеты взахлеб, с мельчайшими подробностями, явно сообщенными Молеоном, рассказывали о вчерашнем открытии и в основном разделяли мнение начальника уголовной полиции о поистине выдающихся способностях Виктора из специальной бригады.

Но с другой стороны, как и предвидел Виктор, газетчики рассыпались в похвалах Арсену Люпену! Во множестве заметок пелись дифирамбы его наблюдательности и изобретательности! Непостижимому воображению знаменитого авантюриста! Новому трюку великого мистификатора!

– Пойте, пойте, – ворчал Виктор, читая измышления журналистов, – достанем мы вашего Люпена.

В конце дня стало известно о самоубийстве барона д’Отрея. Исчезновение облигаций – богатства, которым он надеялся насладиться, компенсируя свои нынешние страдания, – добило его окончательно. Лежа на койке лицом к стене, он осколком стекла аккуратно перерезал себе вены на запястье и ушел из жизни неспешно и без единой жалобы.

В сущности, это и было долгожданное признание. Но разве оно проливало свет на убийства в доме Леско и на улице Вожирар?

Однако едва ли публика задавалась таким вопросом. Теперь весь ее интерес сосредоточился на Арсене Люпене: удастся ли ему избежать ловушек, расставленных Виктором из специальной бригады уголовной полиции?

Виктор сел в автомобиль, отправился в Булонский лес, снял свою узкую в талии венгерку, надел элегантный, но скромный костюм перуанца Маркоса Ависто и вернулся в свой номер в отеле «Кембридж».

Облаченный в смокинг безупречного покроя и с бутоньеркой в петлице, он спустился пообедать в ресторан.

Княгини Александры там не оказалось. Не было ее и в холле.

Но когда часам к шести он вернулся к себе в номер, раздался телефонный звонок.

– Господин Маркос Ависто? Это княгиня Александра Васильева. Если у вас нет более интересного занятия и вы не боитесь скуки, заходите ко мне поболтать. Буду очень рада вас видеть.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.