Читать книгу "На семи ветрах"

О чем ты думаешь

 
О чем ты думаешь, скажи мне, дорогая,
Зачем туманится, твой искрометный взор,
Ты куришь, дым, колечками пуская,
И в болтовне, пустой, струится разговор.
Ты расскажи мне, что с тобой творится,
Зачем печалишься, тревогу затая,
И что скрывают, длинные ресницы,
Тропу в глазах твоих, в далекие края.
 

И женщина, как кошка

 
И женщина, как кошка, в старом доме,
Хозяйка всем, запущенным углам,
То, развалясь, блаженствуют, в истоме,
То предаются, суетным делам.
И звать их – бесполезное занятие,
Они, как дух нетленный, и фантом,
Оберегающее нас – мероприятие,
Кусочек жизни, в бурю, под зонтом.
 

Должности-скалы

 
Должности – скалы, тверды и надежны,
Пики, упертых вершин, в небосвод,
Срезы расселин, глубоких – тревожны,
И холод, пугающий нищий народ.
И не доступны гигантов – вершины,
И не подвластны, обычным делам,
Покорны лишь гадам, ползущим с низины,
И, в небе кружащимся, гордым орлам.
 

И честные не лгут

 
И честные не лгут, когда не нужно,
Когда не режет плоть, отточенный клинок,
Когда от судорог, не движешься – натужно,
И дуло, не направлено в висок.
И честные не лгут, когда не нужно,
Когда проблемы не стирают переход,
Когда в гармониях, уверенно и дружно,
Твоя команда, собирается в поход.
 

Школьная скамья

 
Людей сближает, школьная скамья,
Неповторимый вкус воспоминаний,
Смесь романтизма, с глупостью, друзья,
Букет похвал, обид, и наказаний.
По истечении определенных лет,
Мы собираемся опять, в свои пенаты,
Все изменившиеся, и… кого – то нет,
– Вуаль неосязаемой утраты.
Но смех опять, омоет эти стены,
Под возгласы скупого удивления,
И зазвенит звонок, на перемены,
Теперь уже не классов, поколения.
 

Болезнь

 
Ее глаза, как очи спаниеля,
Тоскливо смотрятся в открытое окно.
Опять прошла тягучая неделя,
И в серых красках, жизни – полотно.
Болезнь, признаться, скучное занятие,
Неспешность стрелок механических часов,
Уколы в графике, лекарств – мероприятие,
И неподвижность капельниц – оков.
И предаваясь грустным размышлениям,
И телом слабым, меряя кровать,
Ты наполняешься крамольным убеждением,
Что сей приют, скорее надо, покидать.
 

Невыносимо мне

 
Невыносимо мне не бедность, а презрение,
Глухая чопорность влиятельных бугров,
Их извращенно – молодое поколение,
И состоятельности, тягостный покров.
Мне не приятны изучающие взгляды,
С оттенком прокурорского надзора,
Или, слащавость, брызжущая ядом,
С печатями клеймящего позора.
Мне суждены не высшие блаженства,
Не скука надоевших перемен,
Моя тропа, дорога совершенства,
Свое достоинство, поднятое с колен.
 

Деньги, как средство

 
Деньги, как средство, не повод для скуки,
Не панацея, от общих проблем,
Деньги – идея, свободные руки,
Возможность, для творческих, перемен.
Чудо создания, и созидания,
Миропорядок, душевный покой,
Деньги, как средство, продукт – выживания,
Тихая гавань, за суетой.
 

Ситуация

 
Нас разделила жизнь на категории,
На две команды, бьющиеся в поле.
Одна обозначает территории,
Другая мир меняет, против воли.
Одни бунтуют, с флагами порхая,
Другие с пиками идут, на перевес,
Одни заветы оставляют, умирая,
Другие гибнут, как горящий лес.
И впав от размышления, в прострацию,
Увидев, кто парит, кто пресмыкается,
Я понял тех, кто строит ситуацию,
И тех, кто в ситуации – болтается.
 

Каждому свое

 
Различными бывают точки зрения,
Вокруг обычного, как будто бы предмета,
Одни в нем видят точку искривления,
А для других – счастливая примета.
Так, в серой луже, грязь увидит кто-то,
Другие видят звезды в отражении,
А третьи только тему анекдота,
Или сарказм, в больном воображении.
И воздается нам по восприятиям,
Мечты счастливые, свершения и муки,
Одним, до боли, скучные занятия,
Другим – творить, и, золотые руки.
 

Налоги, как смерть

 
Налоги, как смерть, неизбежность процесса,
Гарантия наших «безоблачных» лет,
Хранители благ, и защита от стресса,
Барьер социальный, последствиям бед.
Но горе – кубышка, сама – искушение,
И тянет магнитом, запретность плода,
И мир был укрыт, пеленой искушения,
И силой закона, «как с гуся вода».
Одни наполняют кубышку богатством,
Другие, без счета, расходуют их,
Одни, трудовым, называются братством,
Другие – «герои», свершений благих.
Налоги и смерть, как упряжка в подводе,
На длинном пути, бесконечных времен,
Зовут катастрофой, их в нашем народе,
И каждый из нас, катастрофой клеймен.
 

Мужик по заслуге

 
Им нравятся мужчины без изъяна,
С орлиным профилем, с улыбкой доброхота,
Купюры, пачками, из каждого кармана,
И с сексуальной вязкостью болота.
Чтоб ум у них, длиной в меридианы,
Проблемы мог делить на параллели,
Душа, как карта, в сказочные страны,
Где тенорком, щебечут менестрели.
Чтоб торс у них – спартанского атлета,
А плечи, геркулесовых традиций,
И в завершении небрежного портрета,
– Отсутствие, природное, амбиций.
Ах, девушки, мадамы, и подруги,
Когда умерите вы свой ажиотаж,
Мужик вам в жизнь, дается по заслуге,
Кому то третий сорт, кому то, лишь мираж.
 

Секрет на троих

 
Секрет, увы, не делят на троих,
Его не разливают, словно водку,
Заманчив, он бывает для других,
Опасно накреняя вашу лодку.
И лишь тогда он тайной остается,
Когда судьбой, оставлен лишь один,
Двоим, владение, погостом воздается
Секрет, лишь одиночеством, храним.
 

Чужда свобода вам

 
Какое вам нужно еще богатство,
Когда доступно все, и полнота, до края,
Купайся в роскоши, приветствуй «тунеядство»,
И жизнь живи, с судьбой своей играя.
 
 
Но почему у вас не чувствую я радость,
Глаза не светятся, за гранью пресыщения,
Опять вы ждете, от кого – то гадость,
Или теряетесь, в пороках извращения.
 
 
Чужда свобода вам, как истинное благо,
Багаж не делает полет души свободным,
И стерпит все, с достоинством – бумага,
Один замок, богатым, и голодным.
 

Смерть и белочка

 
Однажды смерть, накушавшись в трактире,
Пошла проверить паству, на убой,
Чтоб не плодились, души в этом мире,
И не качнулся равновесия – покой.
Тем временем, у белочки – красотки,
Конфуз случился, на исходе дня,
В интимном месте, треснули колготки,
Когда каштан, тащила из огня.
И повстречавшись на лесной опушке,
Лицом к лицу, столкнувшись, не таясь,
Одна подумала: «ну все, прощай подружки»,
Другая выругалась, молча: – «надралась!»
Ответ простой, в двухзначном уравнении,
Не пей одна, при этом меру знай,
Нам в этом мире, все дано в сравнении,
И то, что кажется, нас не приводит в рай.
 

Три радости

 
Она три радости несет с собой при встрече,
Приезд, исполненный порывом ожидания,
Не забываемый, и сладко – тихий вечер,
Старт романтического нашего свидания.
 
 
И продолжение, безумие влюбленных,
И бесконечное общение, на грани,
И ночь теней, страстями окрыленных,
И утро солнечное, в сладостной нирване.
 
 
Отъезд, пролог красивой сказки,
Набеги грусти, нежной, и томящей,
В слезах, ее прищуренные глазки,
А на душе следы разлуки – предстоящей.
 
 
В игре затейливой, средь бликов и теней,
Развернут мир, в загадочную сказку,
Где рампы свет, из солнечных лучей,
Меняет звуков ритмы, и окраску…
 

Мачо

 
Он в новизне черпал свои проблемы,
В ответных искорках, любых красивых глаз,
Его натуру, восхищали перемены,
И выручали, в ситуациях, не раз,
Он дрейфовал, в потоке сладострастия,
Лишь изредка меняя направления,
И сформированные временем пристрастия,
Не разбивались о чужие мнения.
Природный дар, наследованный свыше,
Так заставлял всех женщин трепетать,
Что их амбиции, все становились тише,
Под возрастающим, безмерно – обладать.
Но мчалось прочь, природное явление,
С прощальным поцелуем на губах,
Короткий миг, удача, откровение,
Вода журчащая, в красивых берегах.
 

Ведьмочки

 
И тяготения, законы попирая,
Они летают в грезах и мечтах, судья
Присутствием, вокруг все изменяя,
С очаровательной улыбкой на губах.
 
 
Им чужды вероятностей – теории,
И ближе хаоса, размытые черты,
Немыслимые в глупостях истории,
И не затейливые, в радостях – цветы.
 
 
Их гнев подобен редкому процессу,
Который вулканирует спонтанно,
И жизнелюбие, всегда приводит к стрессу,
И щебетание при этом непрестанно.
 
 
Без них скучны, мужские злые будни,
И деловитая насыщенность часов,
И не возможны романтические блудни,
И полный штиль, у алых парусов.
 

Мы выбираем

 
Мы выбираем затхлость постоянства,
И бриз неверности в пылающей ночи,
Рабы застывшего во времени пространства,
Или меняющие образ – трюкачи.
Мы твердость форм, начертанных природой,
Или пластичность не стабильная слоев,
Ландшафты, измененные погодой,
Или динамика движений, без краев.
Мы смесь причудливой в себе метаморфозы,
Процессы ядерные само исключения,
Источники непознанной угрозы,
Эксперимент, достойный сожаления.
 

Искатель счастья

 
Искатель счастья, пьяному подобен,
В попытках тщетных, отыскать свой «дом»,
Путь трезвомыслия, обоим не удобен,
И, как всегда, оставлен на потом.
В обрывках мыслей и воспоминаний,
На грани будоражащих идей,
Они идут, своим путем исканий,
Сквозь пустоту переходящих дней.
Но их ведет, уверенность к успеху,
Ведь то, что есть, они всегда найдут,
Трудны заботы их, зевакам на потеху,
С длиной пути, пока не упадут.
 

Что лучше нам

 
Что лучше нам, кружить в потоке мутном,
Или гореть свечою в пустоте,
Себя искать в забвении минутном,
Или к своей стремиться красоте.
Каким путем, себя вести к исходу,
Какой тропой, ломиться к совершенству,
Учиться, в рабстве, чувствовать свободу,
Или с войною, двигаться к блаженству.
 

Русские черты

 
У каждой нации особенные свойства,
Неповторимый, яркий колорит,
Одни бросают все дела, с расстройства,
А у других, с расстройства, все горит.
 
 
Так у России, черт знакомых много,
Давно не постижимых для соседей,
Пусть очень многие, и смотрятся – убого,
Но не страшна, убогость для медведей.
 
 
Чтоб выжить в изменяющемся мире,
И планку жизни выше приподнять,
Здесь держат все, свои карманы шире,
Чтоб всем, у всех, удобней было – воровать.
 
 
И отщипнув себе чужого состояния,
«Богаче» став в столице, и глуши,
Несем мы господу, оброк и покаяние,
Чтоб тяжесть снять, своей большой души.
 
 
А в ресторации, среди друзей, знакомых,
Всех, угостив питьем, на брудершафт,
В слезах мы жалуемся, о ворах – бездомных,
Что нам, заслуженный, испортили ландшафт.
 
 
Мы крестимся уверенной рукою,
В другой зажав, кровавый русский меч,
Чтоб злу в России не было покою,
И чтоб «богатства», все свои сберечь.
 

Русская, правда

 
На плоскостях убогого жилища,
В квадратах штукатуреных квартир,
Свеча горит, духовного кострища,
Сквозь бреши правды, вытертой до дыр.
И сквозь пары похмельного угара,
Выискивая истину, меж строк,
Надежду с Верой, прячем от пожара,
Перетасовывая памяти – урок.
 

Кричим, уйди

 
Кричим, уйди, но шепчем – возвращайся,
Эмоции взрывают отношения,
И рвется все, к чему не прикасайся,
Когда твой мозг, преследуют сомнения.
 
 
Мосты горят, и рушатся преграды,
В дыму забвения красивые моменты,
Из горьких слов, пальба и ретирады,
И зла творимого, в тебе – аплодисменты.
 
 
Стихает буря, выдохлись мортиры,
Раскалено окрестное пространство,
В осколках утвари, полы твоей квартиры,
И в щепки, быт, заботы, постоянство.
 
 
А в голове, сигнальная ракета,
Кому нужна, была возня, вся эта,
Зачем построенное надо разрушать,
И, возвращайся, ласково шептать.
 

Когда перо не пишет

 
Когда перо, не пишет по заказу,
А чувства спят, как тени знойным днем,
Налей сто грамм, махни ее – заразу,
И потеряйся в одиночестве своем.
Цигарки дым, зажмурившись, пуская,
И наслаждаясь, завтрашней мечтой,
Проникни в мир, красоты, созерцая,
Замри себя, над общей суетой…
 

Ветер перемен

 
Ломает ветви, ветер перемен,
Срывая с лиц, потрепанные маски,
Что принесет он, статике в замен,
Какие чувства, образы, и краски?
Ведь даже самый легкий ветерок,
Обычное, как будто, дуновение,
Развеять может созданный мирок,
Или создать, в причудах настроения.
В нем сила жизни, и причина бед,
Загадка разрушений и созданий,
Он так же вечен, как Благово – свет,
И так же страшен, как сосуд страданий.
 

Зной

 
Зеленый двор, качели и скамейки,
Песочница, и маленький турник,
Бабулька, воду льет, из потной лейки,
На разведенный под окошками цветник.
Барашки облаков, плывут над головою,
На землю, изредка, свою бросая тень,
Играет ветер, сочною листвою,
А солнце, зноем, наполняет день.
И мысли замерли, боясь пошевелиться,
Чтоб не вспугнуть минуты созерцания,
Наверное, мне это только снится,
Под наркотическое, клумб, благоухание.
 

О чем мы думаем

 
О чем мы думаем, рисуя жизнь свою,
На серый холст, накладывая краски,
Что видим мы, в придуманном раю,
Какие мифы, ужасы, и сказки.
На что надеемся в границах полотна,
Что будет украшать существование,
Луч света, из открытого окна,
Или мерцающее в грезах пребывание.
Зачем такое множество вопросов,
Нас заставляет думать и творить.
Мы все хотим прожить без перекосов,
Такие разные, под лозунгом – любить.
 
 
Луч света из открытого окна,
Приятный аромат густой сирени,
В руке, бокал игристого вина,
И кот пушистый, греющий колени.
 

Нам кто-то ставит точки

 
Нам кто-то ставит точки, с запятыми,
Дает оценку суетным делам,
Пути рисуя знаками кривыми,
И выбор, разделив напополам.
А мы возможности, вывешивая строго,
Глядим в себя, а видим пустоту,
Где, в никуда, ведет одна дорога,
Через страдания, сквозь зло, и доброту…
И в ожидании «погодных» изменений,
С кнутом и пряником смирившись навсегда,
Мы все находимся, в прострации сравнения,
И к лучшей жизни пропускаем поезда.
 

Переезд

 
Опять пути, дороги, направления,
Под перестук прокаленных колес,
В себе уже не ищешь сожаления,
И не смываешь грязь потоком слез.
 
 
Прибытие, и пройдена черта,
Перешагнув порог своих терзаний,
Самоуверенный, такой же, как всегда,
Ты вновь ступаешь на тропинку знаний.
 
 
Движение оправдывают смуту,
Порывы тешат буйную натуру,
Часы сомнения, зажатые в минуту,
Грозят перевернуться в авантюру.
 
 
Обрывки прошлого, застрявшие гвоздем,
Еще терзают память откровением,
Но ты идешь, уже другим путем,
Под свежим, благотворным впечатлением.
 

В гостях у одиночества

 
В задумчивости загородной жизни,
В уединенности от связей и причин,
Теряю я, привязанность к отчизне,
С судьбой своей, оставшись на один.
 
 
И снег хлопками, падает на землю,
И ветер спит, не трогая берез,
И тишина, которой сердцем внемлю,
И мыслей след, былых остатки грез.
 
 
Безумная, нечаянная радость,
Возможно, посетит души – покой,
Когда забытая, в тебе зажжётся младость,
Сверкая юмором, и прочей шелухой.
 
 
И наслаждаясь новым впечатлением,
У камелька, свой осушив бокал,
Ты выйдешь в мир, объятый вдохновением,
От одиночества, которое узнал.
 

***

 
Бог есть любовь, таинственность пространства,
Туманом утренним умытые пейзажи,
Сверкание звезд, в границах постоянства,
И мы с тобой, мгновений этих – стража.
 

Заговори, и я тебя увижу

 
Заговори, и я тебя увижу,
Сквозь тонкий слой, обыкновенной кожи,
Так получилось, что мы все похожи,
Но одиноки, молви,…..не обижусь.
Скажи о суетном, не надо о богах,
Нам предначертано общаться в мире этом,
Рабам, тиранам, воинам, поэтам,
И жизнь нести, на трепетных губах….
Нам суждено, друг друга обижать,
Раскаиваться, и просить прощения,
Страдать от ненависти, или восхищения,
И за мечтой, всю жизнь свою бежать.
Заговори, и я тебя увижу,
По ощущениям, твоих обычных фраз….
 

Поэтессе

 
В сонет собрав, все ароматы цвета,
Вдохнув палитру, солнечного дня,
Ты даришь стихотворные букеты,
С теплом своим – душевного огня.
Ты озаряешь этот мир улыбкой,
Распущенностью, по ветру волос,
И мир поет, ведомый сольной скрипкой,
В лучах звезды, и крыльями стрекоз…..
Душа поющая, лишь требует внимания,
Она не терпит многомерность пустоты,
Пусть распускаются твои воспоминания,
И изысканий поэтических – цветы.
 

Новый год

 
Года меняют ощущения свои,
Оттенки чувств, становятся все глубже,
Подпругу жизнь, затягивает туже,
И реже песнями тревожат соловьи.
 
 
Однако праздники в душе еще остались,
Они уже не лезут напролом,
Как косолапый, через бурелом,
Но искорками в мыслях затерялись.
 
 
Лишь новый год, в отличие от всех,
Не утерял – хоров объемное звучание,
Неудержимый звон бокалов, детский смех,
Грядущего и прошлого – венчание,
Загадочность безмолвную полей,
И непорочные природы одеяния,
В палитре лучезарного сияния,
Зажженных,
праздничных,
рождественских свечей.
 

Москва взирает

 
Москва взирает на потомков с высоты,
С огнями, убранных высоток небоскребов,
На головы спешащих пешеходов,
Роняя арки переходов и мосты.
 
 
Она не дремлет в суетности дней,
Кипит своим внутриутробным содержанием,
Навязывая пристальным вниманием,
Поступки незадачливых гостей.
 
 
Она диктует правила для всех,
Кому не чужды слава и тщеславие,
Приверженцам муллы и православия,
Искателям сокровища – «Успех».
 

Я вижу мир

 
Я вижу мир, укрытый суетой,
В движениях сумбурных и спонтанных,
Таких не обоснованных, и странных,
И не приятных, за своей спиной.
Коллапсов транспортных разорванные цепи,
Подземных жил, натужные флюиды,
Нам излучают серость и обиды,
Сквозь социальные, безнравственные крепи.
Как вынести ужатость бытия,
Не растеряв свою душевную свободу,
Огонь костра, ручьев прохладных воду,
И простоту, не техно – жития.
Я чувствую динамику черты,
Основ стабильности размытые границы,
Потухшие, померкнувшие лица,
Дыхание вселенской пустоты.
 

Сова и жаворонок

 
Сова решила жаворонком стать,
И встретить солнышко, восходом, спозаранку,
Почистив перышки, свою примяв лежанку,
Глаза закрыв, решила подремать.
Но леса шорохи, ее тревожат слух,
Вот мыши вылезли, открыв со скрипом двери,
Выходят на охоту птицы, звери,
Под звон цикад, жучков, и прочих «мух».
Сове не спиться, можно пропустить,
Всех новостей ночных особенную прелесть,
Загадочный, дубрав зеленых – шелест,
А завтра, с грустью, это не простить.
Со вздохом ухнула сова в ночную тень,
Хвост оторвав, с насиженной «кушетки»,
Крылом своим, раздвинув листья, ветки,
Махнула в ночь, встречать грядущий день.
Коль ты сова, не стоит примерять,
Чужие перышки себе на украшение,
И выносить поспешные решения,
Чтоб в жизни суть, свою не потерять.
 

Ночная жизнь

 
Укутал сумрак парки и аллеи,
Неспешно, свечками, включились фонари,
На магистралях, пятнами алеют,
Машины редкие, в дороге, до зари.
И пешеходы спрятались в квартирах,
Проблемы демографии решая,
Как мыши в сыре, в благовонных дырах,
Ночным телодвижениям, не мешая.
Ловцы удачи, прыснули по барам,
Им так чужда, определенность дней,
Игра с судьбой, общения, с «базаром»,
Среди таких же, независимых людей.
Водители трамваев и маршруток,
Зевая, смотрятся в разметку на дороге,
А ночь, в объятиях домов – «пятиминуток»,
Уже прощается, сняв шляпу, на пороге.
 

Блондинки в тупичке

 
Блондинки в тупичке, уперлись бамперами,
И смотрят друг на друга свысока
В своей душе, трясут они «правами»,
В соперницах увидев – «дурака».
Пофехтовав красивыми глазами,
И сделав озабоченным лицо,
С машин повылетали, как цунами,
Замкнув блокаду улицы в кольцо.
И с выплеском кинжальных междометий,
Сарказм, в улыбках, пошвыряв друг в друга,
Они бутончиками яркими – соцветий,
Уже уносятся, из замкнутого круга.
И вот стоят, покинутые тачки,
Блондинок, в бутики, разносит эскалатор,
И тривиальное решение задачки,
На место вызванный, ГАИ – эвакуатор.
 

Конь и свинья

 
Конь заболел, лежит, не может встать,
Ветеринар, «лошадку» осмотрев,
Сказал, не встанет, будем усыплять,
Раз он не может обрабатывать посев.
Наутро конь не встал, свинья, его соседка,
Давай соседа, бойко убеждать,
Вставай – «детина», ты ж болеешь редко,
Зачем, по глупости, с простуды помирать!
Поднялся конь, воспрял крестьянин духом,
И вознамерился удачу отгулять,
Попить вина, набить едою брюхо,
И вызвал родственников, хрюшку забивать.
Благими помыслами полон этот мир,
И думай впредь, кого-нибудь спасая,
Что жизнь одна, она – веселый пир,
И всех насытить можно, только умирая.
 

Падает снег

 
Падает снег, на промокшие плоскости улиц,
Укрывая озябшие блики ночных фонарей,
Липы, рядами, стоят в карауле, сутулясь,
Черным кортежем, засыпанных белых аллей.
 
 
Глыбы домов украшают мозаику ночи,
Спит мегаполис, сморенный дневной суетой,
Даже слабое эхо, неуемности улиц – порочных,
Диссонансом своим, не нарушит громады – покой.
 
 
Все гармонично, в преддверии новых свершений,
Поступь зимы не слышна за покровом тумана,
Осень ушла безвозвратно, и без сожалений,
Пятнами света от фар, за подушки дивана.
 

Мир в мечтах

 
Красивые мечты, все дни украсят наши,
Стирая горький быт с надорванных страниц,
Гламур пейзажных сцен, из событийной чаши,
Смакуя, как вино, мы пьем под щебет птиц.
И видится закат, над шоколадным пляжем,
Шампанским гонит ветер, случайную волну,
Грядою облачков, мы в дрейф с тобою ляжем,
И флейта разорвет, молчания – тишину.
И выскользнув из грез, в привычный мир – уклада,
Почувствовав хомут, засады, на плечах,
Ты выйдешь из метро, под слякоть снегопада,
Оставив красоту, в заоблачных мечтах.
 

Вдовушка

 
Её вопрос в глазах, глубок, и с хитрецою,
Улыбка легкая, в загадочную даль,
Ей не везет, и жизнь течет – с ленцою,
И время для общения не жаль.
Побита жизнью, опытом, страстями,
Ей был приятен самостийный быт,
С теплом уюта, рюшами, цветами,
Когда никто из близких, не забыт….,
Все дети выросли, закончились уроки,
На мать, не вешая вопросов, разбежались,
Лишь сиротливость, проз любимых – строки,
В душе ее, загадочной, остались.
Романтика прогулок одиноких,
Ей стали правилом вечерних развлечений,
Когда идя, среди домов высоких,
Она в душе своей искала «приключений».