Текст книги "История родной женщины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/istoriya-rodnoy-zhenschiny-203494.jpg)
Автор книги: Виктория Гостроверхова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Что вы просили купить? – спросила она, оборачиваясь на свою спину в зеркало и пытаясь поправить, как ей казалось, нехорошо лежавший шов. – Кефир, Кать?
– Да иди ты уже! – засмеялись в ответ девчонки. – Хвастается еще! Пошла она гулять!
– Иди-иди! Раньше девяти не возвращайся! – беззлобно хохотали соседки. Так они провожали ее каждый раз.
Когда потеплело, Маша с Вовой стали ходить выходными в парк культуры и отдыха. Около ворот стояла женщина-вахтерша, и за вход нужно было платить тридцать копеек. Зато стоило только войти в каменную арку парка, как попадали в атмосферу живой классической музыки. Около зеленых лужаек играли пожилые музыканты на флейте, скрипке и гитаре. В разноцветных маленьких ларьках продавали холодный лимонад: изумрудный тархун, золотистый дюшес и рубиновый барбарисовый лимонад. В белых или голубых ларьках продавали вкуснейшее мороженое-шарики и сладкую вату.
А какие были развлечения! В центре возвышалось колесо обозрения с открытыми кабинками, в которых медленно едешь, немного поскрипывая, обдуваемый теплым летним ветерком, и обозреваешь светящийся город. Около колеса стояли высокие старинные часы, которые играли гимн каждый час. Слева – железные качели-лодочки нежно-розового и голубого цвета, словно сказочные единороги. В них становишься вдвоем, держишься крепко за поручни и, по очереди приседая, раскачиваешься. Да так высоко, что видно все окрестности, почти как с колеса. Главное, крепко-крепко держаться.
Еще излюбленным развлечением была железная «тошнилка», или бабочка – первое название полностью оправдывало себя после катания, а по виду это сооружение действительно напоминало расправившее крылья насекомое. Вот становишься на эти крылья внизу, сверху держишься, одной ногой отталкиваешься – и тебя быстро-быстро крутит вокруг столба. Иногда даже так быстро и сильно кружило, что ноги отрывались и приходилось держаться только руками.
Еще на силу и выносливость была карусель «Сюрприз», которая простояла в этом парке около шестидесяти лет и удивляла не одно и не два поколения. Ты там становишься, пристегиваешься, и тебя мотает по кругу, как в космосе. Но Маша на такой не каталась – от одного только вида у нее начинала кружиться голова.
Для маленьких детей в парке стоял огромной кирпичной замок и десятки горок, лазеек и подвальчиков. Для более смелых – расписная карусель на цепочке.
Но самым популярным развлечением была комната смеха – различные кривые зеркала, которые то полнили, то неестественно стройнили, то делали огромным нос или голову. Около речки стояла сцена, и там постоянно кто-то пел или играл на музыкальных инструментах. Около сцены любой желающий мог станцевать вальс восьмерочкой, полечку, а самые смелые танго или даже твист – девушек опрокидывали, подкидывали и по-разному крутили под ритмичную музыку. Но смельчаков поначалу было очень мало – ведь партнеры были очень близки друг к другу, и многие люди считали это постыдным. А тех, кто танцевал так, называли стилягами. В маленьком городке эта культура была скромнее, чем в столице, но и тут ребята значительно выделялись. Парни носили короткие, до щиколотки, штаны-дудочки и приталенные пиджаки с рукавами три четверти на красной рубашке. Залаченные прически, как у Пресли. Девушки тоже надевали яркое платье и красили губы в красный. Машу привлекали стиляги, она завороженно наблюдала за ними, но сама так ярко одеваться она не решалась.
Внизу за парком был паромчик, от которого ходили пароходики на островок, называемый «Эльдорадо». Там был пляж, волейбольная площадка и танцпол. Уезжали туда на целый день, брав в сумочке свою еду – бутерброды и бутылочки лимонада. Но Маша с Вовой не соглашалась туда поехать. Слишком надолго они бы остались одни. Зато несколько раз там бывала от работы – на субботник их отправляли туда сажать деревья.
Незаметно пролетело лето.
Маша спустя долгие месяцы приехала в гости к родителям в село. С автобуса она медленно шла по такой родной дороге к дому, рассматривая изменения и вдыхая чистый, почти осенний воздух полной грудью. Ее ласкал теплый ветер, обдавая песком и воспоминаниями о прошлом. Ее сердце тревожно билось от возможности встретиться с соседом Васей, с которым она не виделась с самой школы. Каким он стал? Узнает ли ее? Что она ему скажет? Екнет ли у нее сердце? А у него? Подходя к дому, она по-шпионски бросила взгляд на избушку соседей, и по телу разошлось тепло. На пороге ее встретил брат – с темными растрепанными волосами, в старой клетчатой рубашке и поношенных домашних кальсонах, в шерстяных носках:
– Привет, Машк! – с ухмылкой поприветствовал Гриша, смеющимися карими глазами глядя на сестру. Он был всего немного ниже ее.
– Куда же ты все растешь-то? – сделав возмущенный вид, девушка поставила руки на пояс.
– Да это ты мелкая просто! – засмеялся он и вразвалочку зашел домой
– Это я-то мелкая?! – действительно возмущенно пискнула Маша. Ее рост был где-то метр семьдесят, да и старше она брата была на целых двенадцать лет. Возмутительная наглость!
– Мам, к нам мелкая приехала! – все еще смеясь, объявил парень.
– Маша, привет! – глянула с кухни мать.
– Мама, ты слышала эту наглость? Что он себе позволяет? – с ухмылкой спросила девушка, снимая плащ и ботинки, косясь на довольную физиономию брата.
– Да перед ним мы уже все мелкие, почти Колю перегнал в десять лет! В кого такой вымахал только? Ну ладно, зовите отца, будем обедать! – махнув, пробормотала мать, накрывая на стол. Мария стала ей помогать.
Гриша только открыл дверь во двор, как в нее зашел сутулый худоватый мужчина с лысеющей головой, с заметными морщинками.
– Привет, явилась не запылилась! Сто лет не приезжала, почти забыли, как выглядишь! – сердито-шутливо приветствовал отец.
– Да она с Васькой небось не хотела видеться… – краснея, подкольнула мать.
Маша побледнела, но быстро взяла себя в руки:
– Нет. Причем тут он?! У меня молодой человек, вообще-то, есть.
– Да неужели! Когда нас познакомишь? Как звать-то его хоть? – заворковала Нина.
– Вова, – смущенно произнесла девушка.
– Ага, Владимир, значит! Ну, а он хороший человек-то? – серьёзно спросил отец.
– Ну, вроде да, папа…
– А жениться-то когда собираетесь?
– Коля! – аккуратно дернув за рукав, прошептала Нина.
– Что «Коля»? Девке уже почти двадцать два года! Хорош как стрекоза скакать! Пора и о семье подумать!
– Сначала нужно доучиться, – спокойно ответила Маша. – Да и я как-то… сомневаюсь, что ли… Не по душе он мне как-то…
– Не по душе, не по душе! Смотри, а то старой девой останешься! Зинка вон, твоя подруга, недавно замуж вышла! – выпалил, как из ружья, отец.
Резко повисла тишина. Все напряженно смотрели на Машу. У той кольнуло сердце. Ноги стали ватными. Она, словно вот-вот упадет, невидящими глазами подошла к табуретке и села на нее.
– За кого? – прошептала она, сдерживая в горле рыдания. Она заранее знала ответ.
– За Ваську твоего… – после долгой паузы еле пролепетала мать и, достав из фартука платок, стала протирать глаза от слез.
– Он не мой и никогда им не был…
– А потому что меньше нужно хвостом вилять! – брякнул отец. – И остальных так упустишь…
– Отец, ну ты совсем слепой! Выйди-ка во двор, кур напои, вишь, не до тебя… А ты, Гриш, помоги ему!
– Да я их тока поил!
– Идите, говорю! – в ярости вскричала Нина. Те вздрогнули и убежали.
– Поплачь, поплачь, девочка моя… – мать села рядом и сама залилась слезами.
Маша сидела как статуя, не проронив ни слезинки. Нина хотела поговорить, рассказать свою историю, пыталась найти слова утешения, но не смогла. Да и Маша бы ее вряд ли услышала. Они посидели над тарелками еды, так к ней и не притронувшись. Попили обжигающий горло чай. Маша машинально помогла с делами по дому. А вечером собралась на последний автобус.
– Ладно, мама, я поеду, а то у меня скоро экзамены. Пока! – Мария встала, взяла свою сумку и почти убежала.
Ветер пронизывал ее грудь насквозь через пальто. Шел холодный мелкий дождь. Но девушке было все равно. В ее душе творилась буря пострашнее. Она ничего и никого не видела. Села на заднее сидение. Народу не было. Автобус в темноте не ехал, а почти полз. Потом Маша, долго скитаясь по дождливому холодному городу, словно заблудившись, на автомате добралась до общежития. Промокнув и продрогнув до ниточки. Скинув сырую одежду и переодевшись в пижаму, легла спать. И проспала почти целые сутки. А потом заболела ангиной и еще целую неделю провела в постели. Она еще не знала, какие перемены принесет в ее жизнь эта осень. И что совсем скоро она окажется в другой части огромной страны.
…
1962 год
Есть выражение, которое гласит о том, что с терпеливыми людьми нужно быть осторожнее, ведь они сжигают порты, а не корабли. С этим высказыванием можно соглашаться или нет, но наша героиня Маша – это как раз яркий пример человека, который может терпеть и простить многое, но стоит чаше терпения наполниться, как жидкость негодования и злобы польется через край со смертоносной силой. Мария легко обрубает все канаты, сжигает мосты и порты, чтобы больше никогда не возвращаться. Именно поэтому, после того, как Маша неожиданно прервала общение со своим парнем, Вовой, она умчалась в Киров – в гости к брату своего отца, дяде Васе. В семье Кобловых, была традиция – называть детей в честь старших родственников, даже если они ничем выдающимся не отличились. Поэтому в нашем повествовании несколько Маш, несколько Васильев и Николаев.
В субботу в три часа дня Маша вышла с поезда на вокзал, похожий на сырую тюремную камеру, и вздрогнула. А когда вышла в серый маленький город, подумала, что он напоминает место заключения. Даже дядя Вася, который раньше жил в Ивановке и которого в детстве она помнила всегда добрым и веселым, здесь, в серой форме и квадратных очках, показался ей необычайно серьезным и строгим, даже суровым. И только то, что мужчина был похож на ее отца и деда, наполнило раненое сердце Маши домашним уютом. Надо сказать, что в роду нашей главной героини почти все как на подбор, были похожи друг на друга, особенно круглыми головами и лицами, короткой шеей, маленьким приплюснутым носом и наливными, как яблоки, щеками. У всего семейства карие глаза. Только у мужчин в основном оттенка сырой плодородной земли, а у женщин молочного шоколада с медовым отливом. Волосы у семейства темные и густые, волнистые, вот только все мужчины рано становились лысыми, а женщины седыми.
Василий заботливо усадил гостью в белую «Волгу», которая в то время была недоступна простым смертным, включил в машине радио и повез в поселок, до которого домчались всего минут за пятнадцать. Но даже за это время в овальное окно, удобно расположившись на мягких кожаных сиденьях, Маша успела разглядеть все «живописные» пейзажи этого места: мрачный, пустой, холодный еловый лес, огромную серую многоэтажную зону, которую охраняли сердитые овчарки, издали похожие и по размеру, и по цвету на бурых медведей. А наверху этого здания, наводящего страх и тоску, стояли люди с автоматами. Охранники следили за особо опасными преступниками, у которых и так не было шансов выбраться из-за высокой колючей проволоки под током.
Напротив зоны такой же серый, огромный и мрачный был мебельный завод, на котором тоже работали заключенные. Они пилили местный лес, а потом производили из него табуретки и столы. Зону и завод разделяла длинная и узкая, мощеная досками дорожка, которая соединяла тюремный поселок с цивилизацией: городом, в котором были магазины, напрочь отсутствующие в поселке. А около этой дорожки сидели люди в серой полосатой форме, которые, когда машина Василия проехала мимо них, вскочили и вытянулись по стойке смирно, как солдаты в армии перед генералом. Только это были не солдаты, а Василий не генерал, а начальник тюрьмы. Маша это знала, но когда в ее сторону обернулись десятки опасных глаз, ее затрясло и не отпускало до самой квартиры родственников, где она сразу забыла обо всем: и о зеках, и даже, на время, о разбитом сердце.
Там их радушно встретила жена Василия, Анна, симпатичная, маленькая и хрупкая женщина в изящных очках, по которой сроду не подумаешь, что она тоже работает в тюрьме, да еще и заведующей по вопросам заключенных. И дочка Рая, с которой Маша дружила в детстве, пока семья не переехала в Киров. Василий и его жена были честными и справедливыми, и все заключенные их уважали. По приходу домой глава семейства сразу переоделся в клетчатую рубашку и спортивные старые штаны и снова стал тем добрым дядей, которого Маша знала с самого детства. Потом все вместе уселись за стол кушать и пить чай, а потом болтать с гостьей о дороге, родителях и просто о ее жизни, интересах. Ведь они ее видели последний раз почти семь лет назад и общались только через письма.
Квартира у родственников была обставлена для конца пятидесятых очень современно. Самое ценное и редкое – это телевизор, первый в СССР. Маша его увидела впервые: небольшой, как чемоданчик, с деревянным корпусом и тоже закругленными краями и маленьким экраном. Сзади была какая-то лампа, и там была специальная жидкость и линза… Короче, какое-то сложное и очень интересное изобретение, которое девушка очень долго разглядывала, боясь на него даже дышать!
Были в этой квартире и другие блага, которые даже не снились некоторым советским людям, особенно в деревне: ванная, туалет, стиральная машинка-полуавтомат «Волга».
Проболтав почти до ночи, выпив несколько больших чайников чая и съев почти все запасы сладостей и домашних пирожков с разными вкусами, все разошлись по комнатам готовиться ко сну. У Кобловых была просторная трехкомнатная казенная квартира: из кухни узкий коридор вел в просторный зал, из которого выходило три других двери: в огромную комнату родителей, в рабочий кабинет мужа (его переоборудовали из комнаты покойного сына Коли, и отец почти все время проводил там), а также в комнату дочери.
В комнате Раи для гостьи оборудовали раскладушку с кипенно-белой постелью и огромной белой подушкой, но в первую ночь Маша не оценила ее удобство по достоинству: почти до самого утра они проболтали с подругой детства. Рая выпытала у нее все про ссору с Васей, все поняла и искренне посочувствовала. А утром они, невыспавшиеся, немного опухшие, но необычайно довольные, отправились вместе со всей семьей на машине в город посмотреть достопримечательности и отдохнуть.
По приезду Киров показался Маше серым и угрюмым, и оказалось, она не сильно ошиблась, хоть вокзал был и с самого края. В воскресное солнечное утро город показал ей другую сторону, центральную: чистую, с красивыми, довольно ухоженными зданиями с лепниной и колоннами, которые, правда, портили плакаты Сталина. На площади революции расположился зеленый парк культуры и отдыха с памятником Ленину, с большим круглым фонтаном и колесом обозрения. С аттракциона, на котором они все вместе прокатились, Маша до конца сложила представление о городе: Киров оказался маленьким, только строящимся городом с облагороженным центром и с несколькими кинотеатрами, а вокруг центра множество простых деревенских домиков и несколько заводов. В городе не было ни одного купола храма, которые даже в СССР хоть и одиноко, в основном и без крестов, но скромно золотились на солнце. Единственной достопримечательностью оказалась широкая река Вятка с облагороженной длинной набережной и маленькой речной пристанью-вокзальчиком. С этой пристани, спустившись с колеса обозрения и прогулявшись возле шумной воды с мороженым, они сели на пароход и отправились в небольшое путешествие на кораблике. После этого они сходили в музей, в котором не было ничего интересного, а потом в кино, на фильм, который был не особо интересный. Но Маша не сильно расстроилась отсутствию развлечений: во-первых, любая смена обстановки действовала на нее положительно и отвлекала от печальных мыслей, а во-вторых, родственники так ей радовались и так около нее ворковали, что даже в пустыне с ними было бы не скучно.
На следующий день, и каждый следующий, кроме выходных, всех двух недель, что Маша гостила, Василий с Анной уезжали на работу, и Маша целыми днями возилась с Раей: то что-то шили, то смотрели телевизор, иногда выходя прогуляться в лесочке около дома. Но Маша выходила из дома без Василия с опаской, боясь встретиться с заключенными. И не зря.
Один раз, пока все были на работе, Рая уговорила сестру сходить в магазин, чтобы купить растительное масло для приготовления ужина. Заключенных обычно вели с завода в 4 часа, и девушки надеялись проскочить, но, когда уже шли обратно из магазина, к своему великому огорчению, увидели следующую картину: среди длинной дороги на бордюрчике со стороны тюрьмы сидело человек сто в полосатой форме, составляя из себя длинную синюю цепочку. Их по очереди проверяли на опасные предметы, прежде чем провести в тюрьму.
У Маши сердце ушло в пятки. Был бы другой обход, она была готова пройти еще хоть десять километров, но другого пути не было, а ждать бы пришлось пару часов, а то и больше. «Да все нормально, охранники меня знают и не дадут нас в обиду!» – успокаивала сестра, за десять лет привыкнув к такой картине, как к обыденной. Охранники с автоматами разрешили им проходить, кивнув и улыбнувшись. Маша вздохнула и с мягкими и трясущимися ногами, обутыми в новые красные туфельки, подумала: «Будь что будет!», выпрямилась и пошла за Раей мимо этой опасной изгороди, чувствуя, как ее прожигают испепеляющие взгляды. Но все молчали. Но вот, когда девушки почти преодолели тревожный рубеж, один из заключённых произнёс:
– О, гусиные лапки пошли! – и Маша поняла, что он имеет в виду ее красные туфли.
Тут девушка споткнулась и упала пластом на грубую мощеную дорогу, сильно ударившись коленкой. Продукты из ее авоськи разлетелись в разные стороны, масло – прямо под ноги к мужчине, который ее напугал. Поверженная и опозоренная девушка ждала взрыва смеха и издевок, но в ответ получила понимающую тишину, словно все сто человек набрали в рот воды. Она встала, не взяв руки Раи, которая хотела ей помочь, отряхнулась, посетовала на разбитую коленку, собрала продукты и пошла дальше, дрожа всем телом.
Но это был не единственный случай, когда ей пришлось практически лицом к лицу столкнуться с опасностью… Для лишенных свободы, к слову, в этом месте были очень хорошие условия: при тюрьме была школа из десяти классов, техникум и дом культуры. Заключенные могли получить образование и заниматься творчеством: пели, разучивали танцы и ставили различные спектакли. Постоянными зрителями были работники тюрьмы и жители поселка. Дядя Вася уговорил Машу принять участие в концерте к какому-то празднику, конечно же, для заключенных. Он мастерски играл на баяне, а Маша хорошо пела.
Одевался дядя Вася постоянно чопорно и неказисто. А зимой и вовсе мог выйти на сцену в телогрейке и валенках. Только шапки-ушанки не хватает. А Маша ему говорит: «Не буду я с таким выступать, оденься прилично!»
Жена его уговорила надеть тот костюм, что покупали Коле на свадьбу. Дядя Вася дошел в нем до половины пути, а потом вернулся и опять оделся как обычно. Его жена заплакала от обиды, но костюм так и никуда не смогли деть. Хранили это воспоминание о сыне до самой смерти.
Мария пела песню:
Ромашки спрятались, поникли лютики.
Когда застыла я от горьких слов.
Зачем вы, девочки, красивых любите,
Непостоянная у них любовь.
Сняла решительно пиджак наброшенный,
Казаться гордою хватило сил.
Ему сказала я: «Всего хорошего!» —
А он прощения не попросил…
Этот концерт стал их дебютом: позже они часто выступали, но уже в Ивановке.
В целом первое выступление прошло удачно, несмотря на подкашивающиеся ноги и дрожащий голос. В зале на первом ряду, прямо перед ней, сидел заключенный «гусиные лапки» – вполне симпатичный парень лет двадцати пяти – и отрывался от наблюдения за Машей только для того, чтобы что-то сказать своему, видимо, товарищу. Они сидели с довольными лицами, вальяжно закинув ногу на ногу и сложив на груди руки.
Последней выступала заслуженная певица СССР – Лидия Русланова. Только оказалась она здесь не по доброй воле: отбывала наказание в местной колонии. Ее муж был известным лицом в стране, и их обвинили в измене родине и воровстве. У них конфисковали несколько заграничных машин, сто тридцать две картины и множество дорогих украшений, а супругов отправили в лагеря. Так Лидия и оказалась под Кировом, исполняя свои хиты: «Катюшу», «Валенки» и многие другие известные народные песни. Голос у нее был сильный и звучный, и весь зал был поражен выступлению этой грубой, но обаятельной женщины с тяжелой судьбой. Отсидела Лидия почти четыре года и была оправдана.
Также в этой тюрьме отбывал наказание двадцатилетний, известный на весь мир советский футболист Эдуард Стрельцов, якобы за изнасилование. В исправительно-трудовом лагере он играл с заключенными в футбол, но кто-то позавидовал его таланту и известности и жестоко избил. Из тюрьмы спустя семь лет мучений, с испорченными ногами, спиной и сломанной судьбой вышел полностью оправданный.
Машиных «товарищей» с первого ряда вскоре после концерта выпустили на свободу. Они просидели несколько лет за сущую глупость: вечером гуляли по улице, увидели незапертую машину, немного покатались на ней и в целости поставили на место. За мелкое хулиганство они отсидели два года, испортив себе жизнь и репутацию. Один из них, Константин, устроился в поселке электриком, а другой, Алексей, грузчиком.
Они познакомились с Машей и Раей на танцах в клубе, где на баяне, балалайке и других музыкальных инструментах тоже аккомпанировали заключенные. Константин влюбился в Раю и бегал за ней как верный щенок. Девушка тоже положила на него глаз. Маша понравилась Алексею-«гусиные лапки» (так его прозвали сестры, смеясь между собой) и согласилась с ним потанцевать несколько раз. Но потом пришел какой-то важный молодой человек, одетый по последней моде, с уложенными по-щегольски волосами в дорогих незаграничных ботинках и пригласил Машу на следующий танец раньше ее «кавалера». Отказываться было неудобно, и Маша согласилась. После этого танца родственницы ушли домой, где их ждал серьезный разговор с Василием.
Поздно вечером он пришел серьезный и мрачный (впрочем, он приходил домой такой всегда), разделся, поздоровался с детьми и ушел в свой кабинет, не поужинав. Девушки сначала подумали, что пронесло, но через час он позвал каждую побеседовать с ним на пару минут. С Раей он беседовал о Константине, услышав слухи от коллег.
– Дочь начальника тюрьмы спуталась с бывшим заключенным! О чем ты думала своей ветреной глупой девичьей головой?! Надо мной смеется весь поселок! – бледнея, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, произнес он.
Потом, сев в свое кресло, закрыл руками лицо и на несколько минут замолчал, глубоко и медленно дыша. Рая сидела не шелохнувшись.
– Не бывать этому, ты поняла? – уже успокоившись, но очень серьезно заключил он с каменным лицом. Спорить было бесполезно.
– Завтра же ты едешь к своей сестре Гале в Казахстан, чтобы остыть и подумать над своим поведением.
– Поняла, отец, – вытирая крупные слезы с щек, ответила дрожащая дочь и пулей упорхнула из кабинета.
Зареванную Раю увидела Маша. Следующая очередь была ее, чему она была вдвойне не рада. Она, стараясь быть максимально спокойной, зашла в кабинет. Василий уже успокоился.
– Я узнал, что Рая и ты сегодня танцевали с этим двумя в клубе… И что вы с ними уже давно общаетесь… О чем вы думали? Разве это серьезно?
– Да, это было глупо и несерьезно, простите! – искренне ответила Маша, вздыхая.
– Рая-то еще ладно, она глупышка, но ты-то умная! – негодовал он.
– Я не собиралась дальше развивать с ним никаких отношений, – объяснила Маша. – Он мне не нравится. Просто я не хотела его обидеть…
– Это он «гусиные лапки»? – усмехнулся мужчина.
– Ага, – и они оба рассмеялись.
– Он парень, конечно, неплохой, но жизнь себе подпортил. Да и Костя тоже. Они вам, девочки мои, не лучшая кандидатура…
– А кто же хорошая? – скрывая улыбку, спросила девушка
– Ну вот, например, Игорь, с которым ты танцевала после… Это сын моего заместителя, хороший вариант. Ты ему, кстати, приглянулась. Было бы здорово, если бы мы с Андреем Павловичем породнились… – мечтательно потерев руки, произнес он.
– Ну уж нет! Он мне тоже не по душе! Да и я еще не собираюсь себя обременять пока замужеством… Еще погулять хочется! Раньше 24 лет не пойду замуж! – отрезала, хоть и мягко, Маша.
– Хорошо, хозяин – барин, – спокойно согласился дядя. – А я завтра Раю отправляю в Казахстан – погостить к Гале, старшей нашей дочери. Не хочешь с ней съездить, чтобы ей не так было тяжело ее «изгнание»? Но я тебя ни в коем случае не выгоняю, мы будет рады, если ты у нас погостишь еще, – сказал он это абсолютно искренне.
– Ну а что, можно… Тем более Галя уже давно меня звала… – немного подумав, бодро ответила девушка. А что, побывать в другой республике – отличная идея.
– Ну вот и отлично, – вставая из-за стола, заключил Василий.
Так они и поступили.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?