Текст книги "Звезда по имени Виктор Цой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezda-po-imeni-viktor-coy-123468.jpg)
Автор книги: Виталий Калгин
Жанр: Музыка и балет, Искусство
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
19–22 марта 1990 года. «Кино» в Днепропетровске. ДС «Метеор»
С 19 по 22 марта 1990 года группа «Кино» выступает во Дворце спорта «Метеор» в Днепропетровске.
Из воспоминаний поклонников «Кино»:
«Я был на одном из концертов, билеты по школам распространяли, как помню, в начале на разогреве была группа „Ток“ и играла англоязычный рок. Через час слушания толпа уже негодовала и перекрикивала музыку, скандируя: „Цой!!! „Кино“!!!“ Только через полтора часа вышел Цой, отыграл минут 30–40 и уехал. Тогда я в первый и последний раз увидел его вживую!»[287]287
Из воспоминаний поклонника «Кино».
[Закрыть]«Я была на том концерте, помню, в зале свет включили, в целях пожарной безопасности. Правда, ощущения были все же не те, но Цой есть Цой».[288]288
Из воспоминаний поклонника «Кино».
[Закрыть]«А мне только четыре годика тогда было, зато мои родители попали на его концерт в Днепропетровске (моем городе), вскоре он разбился, но его поклонников до сих пор не счесть! Слава таким музыкантам! Обожаю, они вечны!»[289]289
Из воспоминаний поклонника «Кино».
[Закрыть]
23 марта 1990 года. «Кино» в Запорожье
На концерте в Запорожье, 23 марта 1990 года, журналист местной газеты «Комсомолец Запорожья» Эдуард Бобровицкий сумел встретиться с Виктором Цоем и записать на диктофон небольшое интервью, на котором присутствовал и фотокор Сергей Бижко. В Сети можно найти запись этого интервью и увидеть фотографии, сделанные Сергеем в тот памятный день. Цой, как рассказывает Эдуард, был совершенно спокоен, во время интервью держался очень скромно.
Эдуард Бобровицкий, журналист:
«В 90-м году я работал на автозаводе (АвтоЗАЗ) в редакции многотиражки, но сотрудничал с газетой „Комсомолец Запорожья“ и потом перешел в газету „Наш город“. И скорее всего, я не помню точно, надо поднять свои архивы, вот этот материал был опубликован в „Комсомольце Запорожья“. Потому что я бесплатно вел в „Комсомольце Запорожья“ такую музыкально-молодежную страницу. Я тогда в этом направлении работал все время в паре с Сергеем Бижко, он фотокором был. Работал он тогда в редакции областной газеты. В то время у нас была такая практика – где-то работать и где-то сотрудничать, делать такие хорошие особые материалы. Музыка, молодежь, эстрада, театры, кино – это была тема тогда и мы практически не пропускали концерты. Трудно сказать, с кем из звезд советской эстрады мы не встречались. Это был профессиональный интерес. Хотя, конечно, если вспоминать 90-е, это гребень перестройки, горбачевские времена, большая популярность Виктора Цоя и „Кино“, Талькова, подъем таких групп, как „ДДТ“, то можно сказать, что это еще был и личный интерес.
Нас было три человека, которые беседовали с Виктором. Сергей Бижко – фотограф, потом я, и была еще девушка Алина Солошенко, которая в то время собиралась учиться на журналистку. Нам это было просто интересно, это была собственная инициатива. Благодаря тому, что концерты шли 2–3 дня, мы всегда ходили и на второй, и на последующий день. В первую ночь Бижко проявлял пленки, печатал фотографии. Печатал он их такими большими, формата А3 примерно. Мы брали эти фотографии и с ними шли на второй концерт. Какие-то он дарил артистам, им нравилось или не очень нравилось. На эти же фотографии тут же брали автограф.
Я даже помню, в каком месте Дворца спора „Юность“ мы брали у Цоя интервью, это на третьем этаже, там есть такой… ну сейчас это конференц-зал, а тогда это просто был зал такой со стульями, как в кинотеатре, такие откидные. Я сидел сзади него, Цой сидел ко мне полубоком и во время беседы ко мне так немного поворачивался. Вот это помню.
В те годы не нужно было ни с кем заранее договариваться. В общем, поскольку лидером группы был Цой, то разговаривать и договариваться надо было только с ним. Это сейчас какие-то импресарио, организаторы концертов. Сейчас уже все по-другому. Сейчас артисты приезжают на один день, за бешеные деньги. У них в райдере четко расписано, будет пресс-конференция, не будет. Какую прессу сюда впускать, какую не впускать. Тогда этого всего не было. Мы заходили за кулисы, находили конкретно Виктора Цоя. Было удостоверение журналиста такой-то редакции. Спрашивали: „Виктор, мы молодежная редакция, мы хотим взять интервью о вашем концерте, о вас. Вы не против?“ Он говорит: „Не против, а куда мы уединимся, чтоб никто не мешал?“ Потому что там, в гримерке, кто-то мыться пошел, кто-то водку начал пить. Я говорю: „Я знаю, здесь есть такой зальчик на третьем этаже“. Мы поднялись наверх, нашли этот зал. Пошли, взяли ключи, открыли. Сели, посидели, поговорили. Взяли автографы, пофотографировали и все. Все сами, никто это не организовывал.
Интервью мы брали в первый день концертов „Кино“ в Запорожье, то есть 23 марта. Это была не пресс-конференция, как сейчас модно говорить, это было просто интервью. Цой был уставшим после концерта, курил и все еще пытался отдышаться. Это ж не так, как под фанеру выступают. Больше никаких казусов я не припомню.
Сегодня, поскольку это было больше 25 лет назад, я не могу сейчас сказать о тех впечатлениях. Я помню, что это было очень так… грандиозно. Была такая эйфория. В кинотеатрах в то время был фильм с его участием. Это усиливало эффект концертов. Какое мнение сложилось о Цое? Прежде всего: это глыба своего времени! Он был очень популярен среди молодежи и разных слоев тогдашнего общества – жившего на грани развала СССР. Меня поразила его простота и совершенная „незвездность“. Договориться об интервью было очень просто. В беседе он просто, без всяких-яких отвечал на вопросы, держался скромно, не заносчиво».[290]290
www.yahha.com
[Закрыть]По материалам газеты «Черная суббота»:
«Это интервью случилось во время гастролей “Кино“ у нас в Запорожье. Даже не интервью, не дружеская беседа в теплой компании. Просто вышли покурить на лестницу в „Юности“ на пять минут перед выступлением, поговорить „про жизнь“, так сказать. Да и разговор был ни о чем, простой дежурный разговор знаменитости с „допущенным к столу“. Но тем не менее я хотел бы рассказать об этом. Он был, как обычно, весь в черном, с какими-то бубенцами, звеневшими при каждом жесте, с белой гитарой, которую он беспрерывно настраивал и что-то наигрывал, когда не хотелось отвечать. Разговор начался сам собой и постоянно менял направление, может, даже и вопреки моему желанию. На сцене тем временем сотрясала воздух команда „Сухой лед“. Затем было несколько обычных жалоб на неважный аппарат и паршивый саунд и все такое прочее. Ребята из „Сухого льда“ гнали под фонограмму свою последнюю песню. Виктор выбросил окурок и сухо кивнул головой, пошел к сцене. Через две минуты он уже пел».[291]291
«Это сладкое слово Камчатка». М.: Антао, 2005.
[Закрыть]Из воспоминаний:
Это были очень мощные и яркие концерты. Зал пел вместе с Цоем все песни. Дарили цветы, брали автографы, а один парень надел Цою на шею классную цепь.
Только по моим воспоминаниям, наоборот, в пятницу зал стоял на ушах, а к воскресенью всех осадили. В пятницу мы стояли на спинках кресел, это милицию не беспокоило. Подходили они, только когда мы жгли свечки и спички. В субботу контроль был сильнее, все уже просто стояли, некоторые на креслах, но не на спинках (вот такие тонкие нюансы). И жечь что-то было сложнее. В воскресенье я на концерт уже не попала, а подруга рассказала, что зал практически усадили».[292]292
Из воспоминаний поклонницы «Кино».
[Закрыть]«Я была на одном из концертов. И кстати, на разогреве у „Кино“ выступала группа „Акция“ Запорожского рок-клуба, которая впоследствии трансформировалась в группу Steppen Rose».[293]293
Из воспоминаний поклонницы «Кино».
[Закрыть]
29 марта – 1 апреля 1990 года. Киев
Завершился весенний тур выступлением «Кино» во Дворце спорта в Киеве, где, по воспоминаниям очевидцев, после концерта Цою пришлось спасаться бегством из гостиничного ресторана от толпы обезумевших фанатов.
Олег Толмачев:
«Тогда же не было такого – тебя там в ресторане накормят. Все включено. Тогда ты сам приезжаешь, приходишь в ресторан, сам платишь свои деньги. Нет, какие-то где-то банкеты были, но мы их не любили, просто после концерта еще на какой-то банкет идти? Да еще и с Цоем? Нет. У него узнаваемость стопроцентная была, фаны разорвали бы. В то время иногда даже страшно было. И мы все это обычно делали в номере. Ели, пили. Цой же почти всегда отдавал мне свой „люкс“, а сам шел в мой номер. А почему так началось? Потому что журналисты, во-первых, узнавали, где он живет, мешали человеку выспаться и отдохнуть. Ну и поклонники… Половину гастролей он жил у меня в номере, а я жил в его».[294]294
Из интервью автору – 2014 год.
[Закрыть]Елена Лысенко, поклонница «Кино»:
«В Киеве в 1990 году там было пять концертов. Лично я была на третьем, 31 марта. Но я не снимала ничего. Но помню некоторые факты, которые выделили эти концерты – например, разбитая голова барабанщика болгарской группы, которая 50 минут разогревала перед „Кино“ публику».[295]295
Из воспоминаний Е. Лысенко.
[Закрыть]Наталия Максимец, поклонница «Кино»:
«Познакомилась я с песнями Цоя году в 1986–1987-м. По ТВ в какой-то передаче прокрутили запись „Алюминиевых огурцов“ – ну я и обалдела! Это было так не похоже ни на что из всего музыкального, что я до того слышала! Потом в 1988 году сходила в кино на “Иглу“ – это окончательно меня убедило в том, что человеку по имени Виктор Цой можно верить! Потом, немного позже, брат, который служил в армии, пришел в отпуск и привез пластинку „Ночь“. Я ее крутила круглые сутки. Ну потом поездка в Киев на концерт „Кино“ и автограф Вити, который сделал меня счастливым человеком.
Был конец марта, 30-е, 1990 года. Киев, Дворец спорта. У меня в Киеве служил брат в армии, во внутренних войсках, они обеспечивали все мероприятия в Киеве. Он достал билеты. Я находилась достаточно далеко от сцены. Звук был так себе. Но, конечно, я старалась не пропустить ничего из того, что происходило на сцене. Какая-то группа была на разогреве, так народ чуть их не разорвал, все ждали Цоя. И вот он появился. Зал взревел! Конечно, Витя, как обычно, был неразговорчив: „Добрый вечер, здравствуйте“, – и концерт начался. В перерывах между песнями некоторые особо горячие поклонники прорывались к сцене, девчонки бросались на шею, но он как-то уворачивался и при этом оставался абсолютно невозмутим. Меня это, помню, тогда очень подкупило. Совершенно бесстрастный, подумалось мне. Такой молодой, но такой серьезный. На фоне Белоусова, Маликова и иже с ними Виктор показался мне какой-то скалой. И еще было интересно наблюдать, какими воплями встречали любое его движение, поворот головы, лишнее слово. Просто мистика какая-то творилась в зале.
Концерт длился около часа. Часа пятнадцати, может быть. После мой брат подтащил меня к сцене, и мне удалось забраться поближе к Вите и вручить-таки ему цветы! Он улыбнулся, поблагодарил, я ткнула ему ручку и фотку. Он присел на одно колено, черкнул свое знаменитое „Удачи! В. Цой“. Я от радости даже руками всплеснула. А он снова улыбнулся. Но такой измученной была эта улыбка, у меня тогда такая жалость к нему появилась. Думаю: бедный, как же ты устал! Столько концертов подряд, столько городов! Вот не так давно в первый раз (к моему огромному стыду) услышала „Сосны на морском берегу“ – „Я устал от чужих городов, я устал колоть этот лед, я хотел бы уснуть, но нет времени спать“. И снова вспомнила тот концерт, ту суету, которую он так не любил, и его усталую улыбку».[296]296
Из воспоминаний Н. Максимец.
[Закрыть]Мария Василенко, поклонница «Кино»:
«Мне посчастливилось побывать на одном из концертов Виктора Цоя в киевском Дворце спорта. Раньше этот дворец в народе называли „конюшня“. У нас тогда была большая компания девчонок и ребят, и мы всем „стадом“ бегали туда почти на все выступления известных певцов и групп, начиная с „Машины времени“, Шуфутинского, Токарева и заканчивая „Фристайлом“, „Миражом“ и конечно же „Ласковым маем“. Мы так часто туда ходили, что я сейчас не вспомню, в каком году кто выступал. Это конец 80-х – начало 90-х. Билеты тогда стоили недорого и были более-менее доступны. Группа „Кино“ была для меня такой же, как и все остальные. Мы были очень юны и не понимали всех „фишек“ подобных исполнителей. Помню, даже передразнивали Цоя за его манеру пения. Выпячивали нижнюю губу и обезьянничали. Наши более взрослые ребята тащились от него и перед самим концертом все уши прожужжали: Цой да Цой. Мы тогда компаниями везде ходили и дружили. Вот я пошла с ними за компанию на первый в своей жизни рок-концерт. Публика была совсем другая и разношерстная, от подростков до вполне взрослых дядечек и теть. Не было так много цветов и „снимания трусов и лифчиков“, как на остальных молодежных концертах. Можно было стоять возле самой сцены, и при этом никакой тебе давки. Было очень много милиции, так как там среди зрителей присутствовали неформалы, которые враждовали между собой. Не помню, кто был на разогреве, но зрители все время с разных точек огромного Дворца выкрикивали: „Кино!“ и даже освистывали разогрев. И вот наконец ведущий воскликнул: „Встречайте! Группа „Кино“ и Виктор Цой!“ Вышла группа, Цой всех коротко поприветствовал, передал привет из Ленинграда и начал концерт. Что здесь началось! Просто безумие какое-то. Все вскочили, со свистом и с восторженными криками подхватили их первую песню. Весь концерт люди подпевали им хором. Зал был в полумраке, и можно было увидеть огромное количество огоньков от зажигалок в руках. Цветов Цою несли очень много. Я все больше и больше вслушивалась и вглядывалась в то, что звучало и происходило. Видеокамер раньше почти не было. Наши ребята даже притащили магнитофон и записывали происходящее через микрофон, надеясь, что у них это получится. Потом, правда, его отключили, потому что что-либо записать было невозможно. Все кругом подпевали Цою, свистели и кричали от восторга. Какой порядок исполнения песен был, я не помню, так как я именно на том концерте открыла для себя Цоя и как-то особо до сего события им не интересовалась. Заключительную свою песню „Пачка сигарет“ они спели, но люди их вытащили на бис. Зрители не отпускали. Цой спел „Звезду по имени Солнце“, поблагодарил всех, и под бурные аплодисменты и восторженные крики группа покинула сцену. Я тогда долго была под впечатлением от песен и самого концерта. Все „киношники“ в черном и Цой со своей белой гитарой просто перевернули все мое сознание. С тех пор я влюбилась в его песни и стала фанаткой его творчества. Помню, когда он погиб, я сильно ревела. На меня тогда напала депрессия, и был просто шок. Эххх! Знать бы тогда, что это был первый и последний его концерт, который я видела своими глазами!»[297]297
Из воспоминаний М. Василенко.
[Закрыть]Из воспоминаний о концерте в Киеве:
«Мы были на последнем концерте в Киеве. В то время сложно было выставить хорошую аппаратуру, показать хороший звук и вокал, вот и тот концерт запомнился довольно низким качеством, но это был Цой и его последний концерт в Киеве».[298]298
Из воспоминаний поклонника «Кино».
[Закрыть]Виктория, поклонница «Кино»:
«Концерты проходили 29, 30, 31 марта и 1 апреля. По два в день, в 17:00 и 19:00. Пели около часа, а на разогреве была какая-то поганая группа из Болгарии под названием „Пестик“, которая дико раздражала публику, и все не уставали скандировать: „Кино!“ Все проходило во Дворце спорта. Я была на всех, один раз не было билета, и мы в перерыве прятались в туалете. Романтика! Когда группа в первый раз вышла на сцену и мы увидели Витьку, красивого, в черной шелковистой рубашке, на руке блестят часы, на шее цепочка, белая гитара, чуть не поумирали от избытка чувств. И – тара-та-та, тара-та-та – гитара, „Белый снег, серый лед…“ Пели все хором весь концерт.
На второй концерт Витя менял рубашку на другую, с заклепками, а так – то же. Сцена была приподнята где-то на метр, видимо, чтобы не разорвали на сувениры, и когда девчонки дарили цветы, Витя приседал персонально перед каждой! Я тоже купила шикарные темно-красные розы (одни были такие!). У меня хранятся все билеты на концерты и листик от того букета.
Когда концерты закончились в первый день, часть публики, человек 50, побежали на служебный выход. Милиция переговаривалась через рацию, и, когда заговорили: „Идут!“ – нас вытеснили на улицу. Сейчас стыдно как-то вспоминать, но мозги тогда стучали только одно: „Идет!“ Я стояла у самой двери, и Витя, неся в охапке цветы, прямо мимо меня пронесся в сторону автобуса, там метров 20–30, и вниз по лестнице. Я рванула за ним, не помня себя, взялась за рукав и что-то пролепетала про автограф (стыдно сейчас!), а он сказал: „Сейчас, только сяду“. Охрана меня отшвырнула, народ зароптал. А память про ощущение мягкой кожаной куртки и простых слов, не бранных, типа отвали, а обращенных к очередной чокнутой дурочке с пониманием, осталась на всю жизнь. Потом он сел в автобусе возле самого окна, чтобы мы могли видеть его, я гладила его через стекло, девчонки толкались, но я держала оборону. А он смотрел куда-то вверх, когда кто-то крикнул изумленно: „Девки, плачет!“ Я видела эти слезы, и пусть кто-то скажет, что Цой не уважал публику, – загрызу.
Потом автобус отчалил. Жили они в гостинице „Украина“. Так повторялось четыре вечера подряд, я только уже не бегала следом, а сразу занимала позицию у автобуса, зная, где он сядет. А потом они уехали, как оказалось, навсегда. В сентябре прошел концерт уже «Памяти…» После него мы спустились по той лестнице, по которой он бежал к автобусу под крик охраны: „Витя, скорей, скорей!“ – сели на бордюр, зажгли и поставили на это место свечу. Дул ветер, но она чудом горела, и нам казалось, что он нас слышит.
Прошло 22 года, я уже солидная тетенька, но каждый раз, проходя мимо Дворца спорта, я смотрю на лестницу, бордюр и место, где стоял автобус. Возможно, я написала лишнее, но это моя жизнь, у меня уже нет плакатов по всем стенам, но акварельный портрет Цоя в раме висит и будет висеть. До сих пор собираю вырезки, имею шикарный архив. Сейчас это не так актуально: есть Интернет, а тогда боролись за каждую статейку и фотку. Я рада, что, несмотря на кучу прошедших лет, есть люди, готовые встать грудью на защиту имени Цоя, я такая же была, тоже горячо агитировала и протестовала, если слышала малейшую хулу. Организовала когда-то сбор подписей в знак протеста против идеи строить Диснейленд имени Цоя, это в 90-м-то году, когда кровь в душах еще не высохла! А с Юриком я лично знакома, свела жизнь. В Питере в 1990 году была. Но это уже другая история».[299]299
Из интервью автору – 2012 год
[Закрыть]Наташа Шаламова:
«После концертов фанаты Цоя ворвались в отель, где он временно поселился. Цой в ресторане ел мороженое. Когда фаны добрались до ресторана, Цой все еще спокойно ел мороженое в окружении каких-то парней. Когда же он увидел напиравших на дверь обезумевших людей, оставил мороженицу и пустился бежать, да еще с завидной скоростью. Говорят, что лифтеры спрятали Витю в одной из комнат этого лабиринта».[300]300
«Это сладкое слово Камчатка». М.: Антао, 2005.
[Закрыть]Геннадий Кононов, музыкант:
«В киевском Дворце спорта на разогреве в первом отделении работала наша группа, мы тогда назывались Pestik – зеленые, но талантливые рокеры. Пестик – это было погонялово нашего барабанщика и руководителя Саши Патратьева (теперь он в Германии, но найти его можно). С нами работали еще Костя Чернов (гитара), его с нами нет уже, Саша Грачев (вокал), Игорь Синяков (бас). Конечно, народ пришел смотреть и слушать звезду, а нас бросили на танки. Свои песни нам играть не разрешили. Организаторы концерта дали нам вокалиста-болгарина с его попсовым репертуаром. Работали под фанеру-минусовку. Сашке в первый же вечер с последними аккордами бутылкой от пепси разбили башку. Так что на последующих выступлениях он работал как раненый политрук, с забинтованной головой. Остальные музыканты уклонялись от мелочи и других мелких предметов, летящих из зала. Я же сидел в зале за пультом и пытался озвучить Дворец спорта. Теперь весело вспомнить. С ребятами из „Кино“ общались очень тесно, но Виктор всегда был в стороне: к нам не подходил, не здоровался, давал интервью журналистам, но их было немного. Пару раз были с телевидения (с камерами). Так что видеосъемка где-то в архивах должна быть».[301]301
Из интервью автору – 2016 год.
[Закрыть]
6–8 апреля 1990 года. «Кино» в Уфе
6–8 апреля 1990 года «Кино» отыгрывает концерты в Уфе.
Из воспоминаний поклонников «Кино»:
«На закате советской власти знаменитости появлялись в Уфе нечасто. Как правило, концерты проходили в набитом битком Дворце спорта. Звезды приезжали не с одним концертом, как сейчас, а на три-четыре дня, выступали два-три раза в день. И каждый раз был аншлаг. „Абсолютный лидер хит-парадов ТАСС – рок-группа „Кино“ при участии Виктора Цоя“, – гласило рекламное объявление в „Уфимской неделе“. Хоть я и не был его ярым поклонником, но что-то мне подсказывало, что столь историческое событие пропускать нельзя. Группа „Кино“ умудрилась в Уфе дать за три дня восемь концертов. В назначенный день я приехал во Дворец спорта. Над окошечком кассы объявление: „Все билеты на группу „Кино“ проданы“. К счастью, удача улыбнулась мне – я смог попасть на концерт. Мой отец (а я пришел с ним: мама одного не отпускала) как-то договорился с кассиршей продать нам два билета без места. Билет стоил пять рублей (цена была проставлена печатью). Для сравнения: буханку хлеба можно было купить за 20 копеек, а прокатиться в трамвае – за три. Трибуны Дворца спорта были заполнены под завязку, арена без сидячих мест – примерно наполовину. Задник сцены украшен большим черным полотном, на котором написано: „Группа „Кино“. В. Цой“. Чуть ниже: „Группа „ЧК“». Народ на трибунах кричит: „Кино! Кино! Кино!“ В первом отделении концерта выступала некая уфимская группа „ЧК“. Принимали ее хорошо, но сдержанно. Пели они что-то „припанкованное“, запомнилась строчка из одной песни: „Отец мой алкаш, мать проститутка, зовут меня Афоня“. Следующий „хит“ повествовал о любви солиста к трактору „Беларусь“. А народ ждет Цоя. Долгожданное начало второго отделения. На сцену выходит ведущий, что-то рассказывает и начинает объявлять музыкантов группы „Кино“. Последним на сцену вышел Виктор Цой – в черной кожаной куртке, с белой акустической гитарой. Зал взорвался. Скромно поздоровавшись с публикой, Цой дал команду музыкантам, и концерт начался. Выступление длилось всего 45 минут, было исполнено около десяти песен – все хиты. Цой был немногословен, но выразил сочувствие уфимцам в связи с печально знаменитой „фенольной аварией“».[302]302
http://4x4garage.ru/forum/viewtopic.php?id=204
[Закрыть]Марсель Багаутдинов, поклонник «Кино»:
«После концерта Цой отвечал на записки уфимцев. Среди вопросов был: „Не боялись ли вы приезжать в Уфу из-за фенола?“ На что Цой ответил, что „приехал к вам не купаться“».[303]303
Соколов Е. «Как Цой в Уфе выступал» // Комсомольская правда. 20 июня 2012 года.
[Закрыть]
Фотограф Олег Яровиков, получивший от своей редакции задание сфотографировать Цоя, не был допущен к съемке и совсем уже было потерял надежду сделать хотя бы одно фото, как вдруг мимо ожидавшего в коридоре Олега прошел Виктор Цой.
Уфимке Наталье Колосовой удалось заполучить у лидера группы «Кино» автограф. Мне удалось разыскать Наталью, и вот что она рассказала:
«Да, давненько все это было. В далеком 1988 году в нашей стране была такая „острая“ передача – „Взгляд“. Вели ее молодые смелые ребята – Влад Листьев, Дмитрий Захаров и Александр Политковский. Смотрели семьями, а шла передача поздненько – ближе к полуночи. В этом самом „Взгляде“ была музыкальная пауза, во время которой можно было узнать про „неформатные“ рок-группы в том числе.
В одной из передач показали выступление группы „Кино“ с песней „Алюминиевые огурцы“. Клип был в черно-белых тонах, Цой со своим фирменным выпячиванием нижней челюсти вызывал смешанные чувства. На следующий после эфира день мы встретились с подружкой и гадали: что это за группа? Она думала, что какая-то наша, уфимская. Только почему на Первом канале, в московской передаче? Об этом даже не задумались.
Потом на глаза стали попадаться заметки в газетах, статьи о новой группе, как-то незаметно для себя мы полюбили „Кино“, а заодно и весь Ленинградский рок-клуб. Адрес „Рубинштейна, 13“ могли назвать, даже если разбудить нас глубокой ночью.
В то время особого музыкального разнообразия не было: слушали Пугачеву, Леонтьева, Ротару. Когда появился „Ласковый май“ – „подсели“ практически все. Конечно, был еще Высоцкий, многие его песни я знала наизусть, любила дворовые, бардовские песни. “Кино“ появилось очень кстати, заняв мои мысли и мое сердце.
Я и сейчас поклонница „Кино“, а в те времена – вообще фанатка была. Скупала все: газеты, журналы, плакаты, смотрела передачи, в анонсе которых хоть мельком упоминалось о „Кино“, моя комната была увешана плакатами группы, и еще огромный черно-белый плакат висел на потолке, над моей кроватью, в шкафу хранилась кучи вырезок. Я ради двух слов о Цое журналы и газеты покупала. Еще у меня была куча черно-белых редких фотографий, но во времена бурной юности я кому-то дала переснять по доброте душевной – и фотки „ушли“. Концов найдено не было. Так обидно!
Бедные мои родители знали наизусть репертуар „Кино“, „Наутилуса“, „Агаты Кристи“. Папа частенько переделывал песни Цоя, демонстрируя тем самым знание текстов: „Мы хотели пить – не было воды, мы хотели есть – не было еды“.
В 1990 году у нас на Химпроме произошла авария, в результате которой в воду попал фенол. Люди вспомнили про родники, питьевую воду привозили в цистернах. В апреле с концертами в наш город приехала группа „Кино“. 6, 7, 8 апреля по три концерта в день (в 15:00, 18:00, 21:00). Выступления проходили во Дворце спорта. Билет стоил 5 рублей.
На концерт я с подругой своей ходила. Взяла билет на 6 апреля на 15 часов. Перед концертом купила букет ярко-красных гвоздик (уже и не вспомню, почему не роз, скорее всего, дорого было), подписала открыточку, в которой выразила восхищение творчеством группы, прикрепила значок с видом Уфы, вложила какого-то плюшевого мишку (в 16 лет казалось, что это суперский подарок любимому артисту, была бы постарше – подарила бы банку меда, скорее всего).
Несколько песен я со своим букетом простояла на льду (на танцполе), потом решила, что пора. Пройдя по коридорам Дворца спорта, нашла вход на сцену. По пути мне попадались разные люди (работники сцены, милиционеры, еще кто-то), все видели букет, меня, расфуфыренную и взволнованную девчонку, и сопровождали до самой сцены, передавая „из рук в руки“. Мне кажется, что сейчас так к сцене пробраться просто нереально. У современных артистов такая охрана, и многие не очень-то жалуют поклонников.
Получается, что я практически вышла на сцену и до конца песни стояла за колонкой, наблюдая за музыкантами со спины. На последних аккордах я начала выбираться из убежища в сторону Цоя. Я обратила внимание, что на веках у него были синие тени, со лба градом катился пот. Цветы Виктор принял с улыбкой, поблагодарил, а когда я попросила автограф, он движением руки отправил свою белую гитару за спину, расписался на моей открытке (я в ту пору все автографы собирала на открытках) и немного наклонился, позволив чмокнуть себя в щечку. Мне казалось, что это было как в замедленном кино, хотя на самом деле все заняло буквально несколько секунд.
Люди за сценой точно так же проводили меня к выходу. Все было так доброжелательно, тепло, у меня даже дыхание перехватило от переизбытка эмоций, всех хотелось расцеловать за такую доброту и участие.
Да, в тот день я получила „минуту славы“. После возвращения в зал ко мне подходили люди, спрашивали, я ли только что была на сцене. Кто-то пожимал руку, кто-то обнимал, кто-то просил показать автограф. До сих пор храню его как зеницу ока. Жаль, фотографий с концерта нет, тогда ведь лишь „мыльницы“ были – и те в дефиците.
После гибели любимого артиста весь Союз буквально захлестнула „цоемания“. Фанаты резали вены и прыгали из окон, кто-то просто жил в палаточном городке у могилы Цоя, журналы и газеты пестрели объявлениями о создании фан-клубов Цоя по всей стране, разные фирмы предлагали книги (самиздатовские, как правило, сборники стихов Цоя), многие издания ставили портрет музыканта на обложку (так издание лучше продавалось – я лично готова была купить любой журнал, если там было хоть что-то про любимого артиста), как грибы после дождя появлялись фонды Виктора Цоя и общественные организации, также названные его именем. Один из таких „фондов Цоя“ посетил Уфу 11, 12 и 13 апреля 1991 года. В фойе ДК „Юбилейный“ шла бойкая торговля: плакаты с изображением Цоя – по 10 рублей, комплект (диск „Кино“, пакет и плакат) – 28 рублей, небольшие фотографии – 1,5–2 рубля. В ходе самой программы нам рассказали о деятельности фонда, что основная его цель – увековечивание памяти любимого артиста.
После смерти Цоя вскоре перед универмагом „Уфа“ появилась знаменитая надпись на асфальте: „В. Цой – в наших сердцах!“ Рядом стали тусоваться ребята. Вскоре некоторые из них объединились в организацию „Виктор Цой – в наших сердцах“. Деньги, которые жертвовали поклонники, должны были быть потрачены (как отчитывалась организация) на мемориальную доску, которая должна быть установлена возле Дворца спорта, посадку аллеи памяти Виктора в годовщину гастролей „Кино“ в Уфе. Но обещания так и остались обещаниями. Увы.
На могилу к Виктору я ездила не раз, дневники вела, жаль, мама повыкидывала. Сейчас я немного остыла, хотя что в поле зрения попадает – все читаю и песни не забыла еще, слушаю. У меня фотка есть с Тихомировым, тоже храню ее, это память».[305]305
Из интервью автору – 2012 год.
[Закрыть]Олег Толмачев:
«Я помню, как в Уфе я с мешком денег концертного гонорара ночевал в номере Цоя. А он в моем. Тогда в гостинице кого-то убили».[306]306
Из интервью автору – 2014 год.
[Закрыть]
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?