![](/books_files/covers/thumbs_240/chekistskie-fantazii-veto-poverit-nelzya-noinepoverit-nevozmozhno-257860.jpg)
Автор книги: Виталий Касперович
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 20
Знакомый БМВ отвез нас в Сандуны. Да, в Сандуновские бани. Без Лены, конечно. Похоже, что на обстановку в Сандунах не влияют никакие политические потрясения. Любые люди к концу недели, а то и раньше становятся грязными, и им требуется помывка. Люди попроще моются ежедневно в домашних или производственных душевых установках. Люди основательные ходят в баню не только для того, чтобы помыться, но и для того, чтобы пообщаться с нужными людьми и омолодить организм. Каждый из номенклатурных работников хочет пожить подольше, чтобы не лишиться дарованных ему благ.
Ловкий парикмахер взмахнул простыней и изготовил белый кокон, их которого торчала лохматая и бородатая голова.
– Ну, что же, – сказал он, – каждому скульптору легче работать с глыбой гранита, чем переделывать Венеру Милосскую под фигуру очередного высокого начальника.
Работники «сандунов» всегда отличались вольностью взглядов и при царе-батюшке, и при Сталине-кровавом, и при нынешнем лидере нации.
Примерно через полчаса моя голова приобрела довольно приличный вид. Строгая прическа с ровным пробором слева. Чисто выбритое лицо, освеженное горячим компрессом.
Помывочная процедура много времени не заняла. Моей одежды уже не было, а был новый темно-синий костюм в почти незаметную тоненькую синюю полосочку, белая рубашка, бело-красный галстук, черные полуботинки темно-бордовые носки. Не откажешь в умении подбора одежды нынешним сотрудникам безопасности.
Тот же БМВ пронесся по улицам прямо к Боровицким воротам Кремля.
– Надо же, сподобился, – подумал я. – Интересно, на чем меня отсюда вывезут, на легковой автомашине или в «черном воронке»?
Сопровождающие доставили меня в огромную приемную. Посадили на стул. Сели рядом. Сидим. Подходит секретарь. Жестом приглашает меня. Иду. Сопровождающие сидят.
– Вот и волшебство начинается, – снова подумал я. – В зависимости от результатов разговора они либо останутся сопровождающими, либо превратятся в конвоиров.
– Здравствуйте, уважаемый вы наш, – ко мне от огромного стола с улыбкой шел лидер нации.
– А он сильно изменился, – подумал я и сказал просто – здравствуйте.
Кроме нас в кабинете присутствовали два человека с профессиональными телекамерами. Судя по движениям, точно не тележурналисты. Каждое наше движение фиксировали с различных ракурсов. Рукопожатие. Улыбки. Прикосновение лидера к моему плечу. Огромные кожаные кресла. Инкрустированный журнальный столик. Кофе и печенье на подносе.
Установив камеры на штативах, телеоператоры удалились.
– Так будет уютнее, – сказал лидер нации и устроился удобнее в кресле. – Встреча наша историческая и поэтому каждое наше слово, и каждый жест будут иметь планетарное значение.
– Так уж и планетарное? – усомнился я.
– Да, планетарное, – сказал лидер нации. – Меня хорошо знает весь мир. И вас, вследствие некоторых обстоятельств, тоже знает весь мир. Встреча двух мировых знаменитостей будет интересной для всего мира. Особенно с такой фигурой как вы.
Мы уже объявили о том, что вы проснулись и едете на встречу с лидером российской нации, а вы вдруг исчезли. Непонятно как, и неизвестно куда. Из-за вас пострадало немало людей.
Но как вы себя пропарили в мировых средствах массовой информации! Это же придумать надо. Сильнейшая спецслужба мира потеряла известного писателя. Нонсенс.
Но никто не учитывал политической бдительности наших российских граждан. Причем, чем ниже положение человека в социальной иерархии, тем выше уровень политической бдительности. Я понятно говорю?
Талант не закопаешь и на нелегальное положение не переведешь. Талант всегда найдет себе дорогу наверх. Зато как верно вы подметили: «И дзержинцев веселая стая несогласных потащит в овраг». Изумительно. Поверьте мне, это не удастся сохранить тайно в архивах. Это мгновенно вылетит из кабинетов Лубянки и пролетит ласточкой по всей России. Да что по России. По всему миру.
Я молчал. А что говорить мне? Я слушал монолог. Для этого и был приглашен. Для этого и камеры стоят. Мне почему-то представилась встреча Сталина с Максимом Горьким, воспетая во многих анекдотах, чтобы автор романа «Мать» написал и роман «Отэц». Но я-то роман «Мать» не писал. Для чего же я понадобился? Ручку пожать да посидеть и поулыбаться. Или мне предложат поехать на строительство второй нитки Беломорско-Балтийского канала и описать воспитательную роль общественного строительства? Может быть. Но какое-то предложение мне сделают. Но какое?
– Я понимаю, что вам сейчас сказать нечего, – продолжил лидер нации, – и вы ждете, что я вам сделаю какое-то предложение. И вы правы. Я предлагаю вам просто жить в Москве как обыкновенному человеку. Не таясь. Ездить, куда вам вздумается и писать о том, о чем захочется. Роман «Отэц» писать не надо, – улыбнулся он, – я не читаю мысли, я просто знаю популярный в свое время анекдот.
– Для чего вам это надо? – спросил я, – С этой задачей мог бы справить любой мало-мальски способный писатель.
– Всем писателям, выросшим за последние десять лет, никто не поверит, – сказал лидер нации.
– Но ведь до них, то есть при мне, были тысячи талантливых мастеров пера, которые могли написать обо всем, что угодно, только дай тему и деньги, – сказал я.
– Скажу вам прямо, – сказал лидер, – что часть писателей уехала. Другая часть, которая заняла непримиримую позицию, сейчас находится на трудовом перевоспитании. А оставшиеся ничего кроме как «слава лидеру» написать не могут. У вас не «замыленный» взгляд, и вы смогли бы улучшить имидж нашей страны в мире.
– А не проще ли дать свободу информационным потокам? Открыть двери в страну. Люди сами разберутся, что здесь хорошо, а что плохо, – предложил я.
– Вы помните, как Горбачев сделал то же самое, что вы предлагаете, и что из этого получилось? – вопросом на вопрос ответил лидер.
– Помню, – сказал я. – И мы этот период преодолели. Снова стали одной из сильнейших стран мира. И вы тогда были в руководителях страны. Что же произошло, что страна вернулась в середину двадцатого века?
– Как правило, за такие, как у вас, вопросы, суды дают от десяти до пятнадцати лет, – с улыбкой сказал лидер.
– Так и мне вы предлагаете писать только дифирамбы, а при отрицательных оценках меня тоже ждет от десяти до пятнадцати лет? – спросил я.
– А вы чем-то лучше других? – искренне осведомился лидер нации.
– Конечно не лучше, – согласился я. – Я пишу о том, что вижу.
– Получается, что вы отклоняете мое предложение? – спросил лидер с улыбкой, искривившей его лицо.
– Вы мне предложили жить и работать на острие бритвы, – сказал я. – Это все равно, что по-китайски отсрочить приведение в исполнение смертного приговора на неопределенный срок. Результат один – смертный приговор в любом случае. Так лучше сразу – честным человеком, а не облитым грязью лизоблюдом.
– Жаль, что разговора у нас не получилось. – Лидер нажал кнопочку под крышкой стола и сразу в дверях появились два моих сопровождающих конвоира. – Работайте по плану, – сказал им лидер и, обращаясь ко мне, улыбнулся, – а репортаж о нашей встрече сегодня же будет запущен по всем каналам, в том числе и по «Интервидению». Пусть ваши коллеги за вас порадуются.
Глава 21
Меня снова привезли в кабинет, где мне был определен ночлег после приезда из Сибири.
Сейчас перед столом была привинчена табуретка.
Человек в хромовых сапогах, в военном мундире в звании подполковника с просветами василькового цвета на погонах пальцем показал на нее, садись, мол.
– Вы понимаете, в чем вас обвиняют? – спросил он.
– Нет, – сказал я.
– Что ты дурочку перед нами ломаешь? – завелся подполковник. – Ты обвиняешься по статье 58 за подрывную деятельность и шпионаж.
– Какая 58 статья? Ее уже давно отменили, – пытался я обратиться к закону.
– Это для дураков отменили, – засмеялся офицер. – Она никуда не девалась, стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества новой идеологии и идей лидера нации.
– Кто же такой лидер нации? Это новый Бог? – спросил я.
– Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да он наш отец родной? Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху. И ты, гад, не веришь нашей России, – заорал подполковник, наливаясь кровью как бык перед атакой на тореадора.
– Да, Нинуля, судьба ты моя, – подумал я, – ты поступила как настоящая российская патриотка. Вечная тебе память.
Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогом, приговаривая – сука, шпион, морда жидовская, пидорас…
Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого 1937 года и дремавший в каждом поклоннике Идола, безразлично какой масти и идеологический принадлежности.
Русий Велибог
Пролог
Лес шумел. Грозно шумел. То ли собирался идти куда-то воевать, то ли ждал врагов, с которыми нужно было схватиться не на жизнь, а насмерть. Лес жил сам по себе, давал приют всем его обитателям и выполнял волю богов, его создавших и взрастивших.
Лес сам был богом. Богом жизни. Он давал жизнь и брал ее. С какого-то времени в лесу появились новые боги. Они были малы и неразумны. Они ломали лес. Сжигали его, восстанавливали, холили, расчищали от валежника, и снова жгли, рубили на дрова или на домовины, клали срубы домов, делали посуду и снова жгли, добывая черный уголь и золу, которой удобряли землю и смешивали с водой для мытья головы и стирки одежды.
Лес шумел, но только вверху. Внизу было тихо. Было слышно лишь поскрипывание огромных стволов вековых деревьев.
В просвете между деревьями был виден отблеск огня, просачивающийся сквозь щели огороженного капища. Возле огня сидел древний старец с белыми волосами и белой длинной бородой. Он неотрывно смотрел в огонь и шевелил губами, как будто разговаривал с огнем или с тем, кто был этим огнем.
Огонь всегда был живым. Когда он был добр, он грел, готовил пищу, раскалял металл, лечил хвори. Когда он был зол, он уничтожал все, что попадалось ему на пути.
Старик бросил что-то в огонь. Огонь вспыхнул, затем погас, что-то затрещало в углях и снова языки огня весело заплясали на головешках.
– Меня просто так не возьмешь, – как бы говорил огонь старику, – брось еще ветку, и ты со мной не справишься. Я молодой, я сильный…
– Здрав будь, Велимудр, – возникший из темноты леса пожилой степенный мужчина с суковатой палкой в руке поклонился в пояс и подошел к огню. Следом за ним подошло еще пять человек, одетых в белые рубахи и с палками в руках.
– Здравы будьте, братие. Все пришли, – спросил Велимудр, – а вот Нехор где-то задерживается. Все время с чем-то он не согласен и в разные истории попадает. Подождем или разговор вести будем?
– Так что, семеро одного не ждут, а нас семеро и собралось, – сказал один их старцев, – давай, Велимудр, говори, зачем собрал. Как бы не выследил кто, а береженого и Перун бережет.
– Я, уважаемые, хочу просить вас быть мудрыми и не роптать понапрасну на то, что я вам предложу, – сказал Велимудр, – дело уж очень серьезное, поэтому я и пригласил всех старейшин волховского рода. Включая и женщин. Выйди, Любава, к огню, покажись собранию.
Женщина вышла как бы ниоткуда, но она все время находилась в тени и черные ее одежды были частью тени или тень была частью одежды.
– Здравствуйте, мужи доблие, – сказала Любава и поклонилась, – спасибо за привет ваш молчаливый, я уж тут в сторонке постою, негоже женке впереди мужей в собрании быть, взоры к себе притягивать.
Она еще раз поклонилась собравшимся и отошла в сторону. Вежлива была чаровница, красива и посох ее был украшен женской головкой, а с обратной стороны головки была пасть змеиная с зубами ядовитыми. Каждый человек с изнанки один, а внутри совершенно другой. Иногда человек с ангельским обличием на деле оказывается сущим дьяволом. Любава никому не делала плохо, только хорошее, но иногда это хорошее было настолько плохо, что лучше было бы, если бы она не выполняла просьбы страждущих.
– Чего на ночь глядя собираетесь? – недовольный голос заставил всех обернуться. Это был Нехор, человек себе на уме и нраву злобного, хотя старался быть простаком, чем и обманывал людей, не сведущих в характерах человеческих. – А я все думал, идти или не идти, да ладно думаю, давай уважу Велимудра, все-таки старый стал, может, наследство свое передавать собрался, так и мне кусочек отвалится.
Никто не обратил особого внимания на Нехора, но подвинулись, чтобы на одной из колод уступить ему место.
– Вот и стало нас девять, три по три, – сказал Велимудр. – Сейчас шесть и девять начнут свои волшебные превращения, силу отдавая собравшимся у костра священного. Беда, братие и сестры, приходит на землю нашу. Князь русский решил забыть богов русских и отдаться под религию басилевса византийского. Жену берет иноземку и вместе с ней религию иноземную. Наши религии не мешали жить одна другой, а вот как на царство пришел крест, так этот крест ставится и на князя, и на рождение ребенка, и на могилу мужа старого или воя убиенного. Мужское и женское начало богов наших забыто. Князь вознамерился все капища пожечь, а богов либо в воду скинуть, либо огню предать. Противиться воле княжей, значит, смуту посеять великую, кровью землю напоить, от этого она родить меньше будет, голод и мор пойдет, ослабнет народ наш и станет добычей для любого ворога. Только заботами народа нашего тщася, призвал я вас к себе, чтобы силой общей отвоевать кусок веры нашей, не подвластной никаким богам. Мы давно знаем о том, что на своего бога надейся, а сам не плошай. Так что, создадим остров веры нашей, чтобы помогать людям, которые по рождению своему силой богов наших обладают, пусть они и дальше помогают народу нашему. Наш век долог, но и он срок имеет. Нужно учить тех, кто придет на смену нам, чтобы народ наш не забывал, откуда он пошел, чей дух в нем живет, чтобы никто никакими клятвами-заклятьями его не смог вывести. Давайте сомкнем посохи над огнем священным и силой нашей запрем это капище для всех непосвященных, и каждый из вас будет давать ключи сюда только избранным богами и возвращаться сюда как учителя отроков, ими подобранных.
– Что и меня в наставники прочишь, Велимудр? – удивился Нехор.
– А чем ты хуже нас? Ты такой же, как и мы, и опыт передашь свой тому, кто заменит тебя с посохом твоим, – ответил Велимудр.
– Эх, – Нехор вскочил со своего места и сказал, – я с вами братие и не буду доставлять вам хлопоты с собой.
– Предание свежо, – заухмылялись собравшиеся.
– Хорошо, – остановил всех Велимудр – протянем же посохи наши Хор, Добр, Сил, Здрав, Влас, Нехор, Мир, Любава, и вместе скажем: сомкнитесь силы наши над капищем этим, да превратите его в дом наш, где в семье большой будут воспитываться дети наши и никто не сможет причинить им зла, и сила наша не во зло употреблена будет. Да будет так!
Костерок увидел склоненные к нему шесть толстых веток с фигурками резными и схватил сразу все, заиграв языками своими на посохах, соединяя всех огнем очищения.
– Вот и сила наша огнем проявилась, – сказал Велимудр, – на Купалу и будем собираться здесь. Ключом будет перышко от птицы Феникса. Тот, у кого на шее будет это перышко, найдет дорогу сюда и перо свое никогда не потеряет. Сожгут его – оно снова возникнет. В землю закопают – оно снова в воздухе летает. В темницу запрут – оно вот оно, с темницей рядом. Прощайте братие, не противьтесь воле княжей, сила и веник ломит, постоим за народ наш. Ива гнется и не ломается, и мы тоже ивой будем, и никто нас не сломает.
На востоке начала алеть заря и вместе с зарей запылали и задымились капища. То вои княжьи и люди приказные рушили идолов и сгоняли людей к реке для крещения, где каждому давалось имя по святцам, а имена русские запрету предавались.
По всей земле русской прошла рука с крестом, да только никак не могла дотянуться до места заговоренного, и никак не могла убрать из памяти народа предания истории своей и люди некоторые, креста не чуждающиеся, силами старинными народ лечат да от невзгод-напастей берегут.
На дворе вторая тысяча лет пошла, от капищ одни воспоминания, а в записях инженеров да ученых всяких находим мы записи об аномалии, которая все прямые линии искривляет вопреки законам природы и исходящим от них физики, астрономии, математики, философии и логики.
Не поддается объяснению то, что вели дорогу прямую по приборам и компасам, а получилось, что дорога круг сделала десятикилометровый. Ладно бы один человек ошибся, но ведь на постройке железной дороги трудилось очень много людей разных, кто-то же должен был истину узреть. Да вот не узрел.
Космонавты снимали из космоса и показали искривление дороги. С самолета снимали. Тот же результат. Проверили приборы самолетные. И самолет тоже такой же круг вдоль дороги дал, а летел прямо по приборам, никуда не сворачивая, и приборы показывали туда, куда их направили линии магнитные от поля магнитного земли нашей, а вот смотри же ты, все равно в этом месте все круг дает.
Охотники ходили, проверяли, ничего не нашли. Ученые пошли. Безрезультатно. Так и записали: либо аномалия, либо неисправность приборов от искривления магнитного поля.
Записали и подумали, что магнитное поле само по себе не искривится, кто-то его должен был искривить. А кто? Сие и есть совершенно непонятно. Может, инопланетяне? Может. Давно бы до истины докопались, да вот только никак к этому месту никто подобраться не может.
Так и бросили это дело ввиду его бесперспективности. Только правило есть: как ты тайну не прячь, она все равно где-то вылезет. Не может тайна сидеть с закрытым ртом. Ее так и подмывает выйти на широкую дорогу и закричать:
– Смотрите на меня, я тайна великая, была за семью печатями, а вот освободилась и к вам пришла, открывайте меня, восхищайтесь мною.
Да вот только забывают все о том, что тайна интересна только тогда, когда она под спудом. А как раскрыли ее, так она уже никакая не тайна. И все удивляются – и это тайна? Тьфу. Все тайны неинтересны. Вот атомную бомбу уж как секретили в свое время, а сейчас любой человек может себе схему любой атомной бомбы достать. Никакой не секрет. Американцы вот решили в Англии себе атомную бомбу сделать, чтобы, на всякий случай, если вдруг шандарахнет, так чтобы Америка не пострадала.
Все непонятное становится понятным, как только находится какое-то объяснение. Но непонятного от этого меньше не стает. Раскрывается одно – находится другое. Иногда люди сами делают загадки, чтобы лет через двести-триста кто-то нашел этот тайник и задумался, а к чему бы это?
Помните, в детстве и мы находили осколок стекла, выкапывали ямку, клали туда что-то, сверху покрывали стеклом и забрасывали землей, а потом искали, кто и где что-то спрятал, и как мы радовались, когда находили чужие запрятки и определяли, кому они принадлежат.
Вот это был восторг исследователя и следопыта. Взрослые такие же, как и дети, только знают больше, чем дети и становятся серьезными, забывая о том, что планета наша еще ребенок по сравнению с другими обитаемыми планетами и не нужно терять детское воображение в поисках тайн. Не обязательно искать ключ от тайны именно в том месте, где встречается непонятое и непонятное. Ключ от сундука держат подалее.
Глава 1
– Товарищи, – президент откашлялся и внимательно посмотрел на сидевших возле длинного стола для заседаний маститых ученых. Их было чуть больше сорока человек. Средний возраст семьдесят лет. Цвет науки страны. А где же молодежь, хотя бы лет за сорок? Нет ее. Сбежала за границу. Там лучше кормят. И Александр Второй, император российский тоже говорил, что если лебедей хорошо кормить и создавать им условия, то они никуда улетать не будут. Тогда и молодежь бы более практично относилась ко всем новым идеям руководителя государства, – я собрал вас, чтобы посоветоваться по очень важному вопросу. Поступило предложение от президента академии наук о создании целого института, подчеркиваю – целого института – для изучения дохристианского периода России и особенно всех тайных сторон древних религий. Это, извините, отдает какой-то бесовщиной, домовых исследовать, ведьм, баб с костяными ногами, сказки всякие народу рассказывать, когда придется отчет держать о расходовании денежек народных, то есть денег налогоплательщиков. Вот и наука наша в загоне находится, потому что вы занимаетесь совсем не тем, чем бы нужно было заниматься. Может, нужно внести в науку нашу свежую струю, так сказать, омолодить наши научные кадры, особенно в ранге член-корров. Как вам это? Может и структуру академии наук несколько изменить: Вот, давайте вместе и обсудим эту проблему.
Ученые молчали, уставившись в свои листочки бумаги, лежавшие перед ними, и рисовали на них почему-то чертиков с рожками. Большинство. Другие рисовали ножики, ордена советского и имперского периодов, женские головки или просто штрихами закрашивали левый верхний угол бумажного листа.
Вступление президента не предвещало ничего хорошего. Кто-то должен выступить. А кто? Кто отважится сказать президенту истину, которая валяется под ногами, о которую все спотыкаются не один десяток лет. Все держатся за свои кресла. При нынешних пенсиях выжить человеку невозможно. Академическая пенсия чуть больше и все равно обеспечит не жизнь, а доживание, как говорят молодые менеджеры, которым совершенно все равно, что будет с пожилым населением страны.
Руку поднял старый академик, не отказавшийся от партийного билета и недавно получивший Нобелевскую премию за открытие, сделанное лет тридцать назад. Почет нужен при жизни, а не посмертно.
– Господин президент, – академик нарочито называл всех новых руководителей господами. Как коммунисты, пришедшие к власти в результате вооруженного переворота, стали господами новой жизни, так и люди, пришедшие к власти в результате слабости прежней власти, стали новыми господами жизни. Если уж этот человек начал называть неприкасаемых господами, то добра от его выступления не жди. – Господин президент. Я бы предложил поддержать предложение о создании нового института. Финансирование науки такое, что нам может помочь только волшебство. К нам идут одни бессребреники. Все наши теоретические, на коленке, разработки получают воплощение на западе. Правильно сказал Иисус Христос – нет пророка в своем отечестве. И наше совещание закончится как всегда: мы вот тут посоветовались, и я решил.
Институт нужен не только для воплощения забытых идей, но и для выработки русской идеи. Мы с яслей начинаем готовить кадры для Запада, и он нам в этом помогает очень даже активно. Мы со своим возрастом нужны хотя бы для того, чтобы новые имена пробивать сквозь заслоны в мировой науке. Чтобы за нашими учеными был приоритет, а не за теми, кто уехал и плюнул на свою Россию. Когда у нас будет хорошо, он приедет назад и будет ходить гоголем, требуя создания ему комфортных условий. И вы создадите им эти условия, даже не задумываясь о том, что он уже отработанный материал. Ученого с перспективой просто так не отпустят. Нам много-то и не надо, хоть бы минимум, уже давно определенный в мировой практике.
Совещание закончилось тем же, с чего и началось – ничем.
В институте академика уже ждал ассистент, новоиспеченный кандидат наук Ваня Неучев, магистр логики.
– Иван Павлович, миленький, рассказывайте, как там решился вопрос о создании нового института, – без всяких «здравствуйте» начал он.
– Ваня, сменил бы ты фамилию, – сказал академик Карпов, – сколько препон бы убрал со своего пути. Вспомни свою диссертацию. Прекрасный материал и перспективные разработки для науки, а еле продавили сквозь ученый совет. И все из-за фамилии.
– Что вам всем далась моя фамилия? – взъерошился Иван. – Фамилия как фамилия. Произошла от того, что мой далекий предок, будучи неученым, превзошел всех ученых. Вот и осталось прозвище Неуч.
– Оно понятно, да только предок твой потом учился, а прозвище осталось, – сказал академик. – И все родственники твои, хорошо я их знаю, люди интеллигентные и ученые, страдали из-за своей фамилии. Ты же сам логически понимаешь, что неправильно созданная установка на цель приводит к тому, что все исследования идут не по тому пути, какие продиктованы логикой, а вопреки ей, но считаются логическими. При изменении значения цели меняются и ориентиры, и результаты. Вот. В недавней истории нашей во время большой войны был такой генерал Жидов. Умница большая и храбрости отменной, а вот отношение к нему и со стороны противника, и со стороны своих соратников было не совсем хорошее. Вызвал его Верховный Главнокомандующий и посоветовал в течение пяти минут сменить фамилию. А генерал уперся – мне, мол, своя фамилия ближе. Тогда Верховный вызвал секретаря и приказал, что с его дня генерала Жидова именовать генералом Жадовым. Генерала Жадова знают все, а прежнего не помнят и вовсе. Вот и я приказываю тебе пойти в ЗАГС и подать заявление об изменении фамилии. Будешь Научев. С родителями твоими я все согласовал. А по новому институту пока ничего не ясно. Не ясно, зачем собирали, не ясно, какой будет результат. И в институт я тебя отпущу при условии, что вопросами логики в науке будешь заниматься так же серьезно, как и всегда.
– Спасибо вам, Иван Павлович, – сказал молодой человек, – фамилию я сменю. Вот пойду и сменю. Еще капитан Врунгель говорил: как вы яхту назовете, так она и поплывет. Вот сменю фамилию, и в этот же день выйдет указ о создании нового института. А я тут нашел один факт, связанный с аномальной зоной. В этой зоне пропадают люди, но быстро находятся. И пропадают во время проезда около нее на поезде. Вот рапорт начальнику транспортной милиции от старшего оперуполномоченного, сопровождавшего поезд в Москву. Поступил сигнал о пропаже годовалого ребенка через час после выезда с узловой станции. Никого посторонних в вагоне не было, а ребенка нет. Через сорок минут ребенок снова появился в том же месте, куда он был положен в пеленках. При осмотре у ребенка на шее была обнаружена суровая нитка с привязанным к нему перышком птицы. Начальник милиции на рапорте написал, чтобы милиционер бдительнее службу нес, а не занимался дурью. К рапорту было приложено перышко. Я проверил и установил, что это перо не принадлежит ни к одному известному виду птиц. И я сейчас нахожусь в положении плачущего индейца Джо.
– Это что же за положение плачущего индейца Джо? – удивился академик.
– Этот индеец купил себе новый бумеранг и никак не может выбросить старый, – улыбнулся кандидат наук.
– Почему же он не может выкинуть старый бумеранг? – не понял Иван Павлович.
Ситуация получалась немного неловкая. Академик не может понять юмор положения, а разъяснять ему, что к чему, так можно и обидеть старика.
– Да у индейца Джо бумеранг все время возвращался обратно, и у меня точно так же, – сказал молодой человек. – Отрезал я часть перышка для лабораторного исследования и решил его проверить огнем. Сжег, сдул пепел, а оно целехонько. Снова сжег. Сдул пепел, а оно целехонько. Ведь такого же не может быть, а, Иван Павлович? Не может, а раз такое явление присутствует, то нужно принимать за данность существование легендарной птицы Феникс. Эта птица должна иметь внешний вид орла с ярко-красным оперением. Предвидя смерть, сжигает себя в собственном гнезде, а из пепла появляется птенец. В Китае эта птица называется Фэнхуан (птица желтого ветра) «клюв петуха, зоб ласточки, шея змеи, на туловище узоры, как у дракона, хвост рыбы, спереди как лебедь, сзади как единорог-цилинь, спина черепахи». Вряд ли у птицы с панцирем черепахи были перья?
– А вы представляете, молодой человек, – сказал академик, – что значит, во всеуслышание признать существование птицы Феникс? Вы ли, я ли озвучите ваши выкладки, а весь пепел позора антинауки падет на мою голову. Выгонят и не посмотрят на прежние заслуги. А что будет чувствовать Нобелевский комитет? Нет, я даже в мыслях не могу представить свое заявлении на эту тему.
– То есть вы считаете, что я фальсифицирую опыт, – покраснел Иван Неучев, – да я сейчас вам продемонстрирую этот феномен.
– Не надо, Иван, – сказал Карпов, – я тебе верю, и мы потом посмотрим на этот опыт, да только весь мир не верит в этого Феникса, а вот мы вдвоем с тобой верим.
– Не только мы, Иван Павлович, – уточнил ассистент, – есть еще один человек, который повесил это перо на шею младенцу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?