Текст книги "Громкое дело. Роман"

Глава 18

УСБ МВД Российской федерации.

По коридору второго этажа шли Краснов и Болотников. Краснов держал в руке толстую чёрную папку.

– Мы сделали всё, – сказал Олег.

– Да. Хотя можно было бы ещё накопать материала на этих оборотней, – сказал Василий.

– Теперь осталось взять их и дело можно передавать в суд.

– Кто их будет брать?

– Спецназ наверно.

– Даже не верится.

– Ты всегда был пессимистом, Василий. Не забудь принести материалы по этому делу мне, а я понесу их шефу. Мы отлично сделали свою работу.

В этот вечер Василий Болотников вышел из здания УСБ с особым чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы. Он вдохнул в себя дурманящий весенний майский воздух, потом взглянул на наручные часы. Седьмой час. Нужно было успеть к половине восьмого в Перово. Он подрабатывал тем, что помогал студенту с юридического факультета готовиться к экзаменам.

Домой вернулся Василий поздно, был уже десятый час.

Катя кормила Василия.

– Ты чего такой довольный? – спросила она.

– Дело закончилось, – сказал Василий и насадил на вилку кусок куриного окорочка.

Катя села за стол напротив него.

– То самое, таинственное, о котором нельзя рассказывать?

– Оно.

– Ничего себе. И все злодеи будут наказаны?

– Обязательно.

– Разве так бывает в жизни?

– Случается иногда. Ты оказывается пессимистка похлеще меня.

С кухни Василий вынес Катю на руках. Катя весело гоготала.

– Вась, не валяй дурака.

Василий закрыл дверь в комнату и прижал к себе Катю, поцеловал её, потом завалился с ней на кровать.

– Вась, перестань, неудобно перед твоими родителями; тут всё слышно.

– Неудобно знаешь что?

Отпустив Катю, Василий перевернулся на спину и заговорил серьёзно.

– Мне кажется нам надо жениться.

– Ты делаешь мне предложение?

– Нет. Хочу обсудить с тобой важный вопрос.

– Ничего себе подход.

– Да я такой.

– Ты трудный человек.

– Нет я не трудный. Дело в другом. Я не очень состоятелен, вот в чём проблема. Я не хочу, чтобы я выглядел перед женой неудачником с маленьким заработком.

– Мы и так уже живём долгое время, как муж и жена и я тебя ещё ни разу не в чём не упрекнула.

– Ну, это ты загнула, что ни разу.

– Ну, пару раз, это ерунда.

– Так ты же никогда тогда не женишься на мне, Вася, вообще. Зарплату тебе вряд ли когда-нибудь прибавят.

– Остаётся только сменить работу.

– Наконец-то к тебе опять вернулись в голову здравые мысли.

– Впрочем я уже как-то сумел полюбить свою работу, и наконец я добился первых серьёзных результатов.

– Вася, не беси меня. Неужели ты думаешь без тебя некому будет бороться со злом. Кроме тебя нет честных людей что ли?

– А ты думаешь есть?

– Пожалуйста не паясничай.

– Ладно. Куда я пойду работать?

– Юристом.

– Ну да. Это работа прибыльная. Буду адвокатом или пойду в сферу недвижимости или ещё куда-нибудь. Не знаю только справлюсь ли?

– Ты справишься, ты же умный.

– Умный это ещё не значит, что успешный.

Глава 19

На столе генерала Кусимова сработала громкая связь телефона.

– Владимир Шамильевич, к вам некий Чащин, предприниматель, – сообщила секретарь генерала Алла.

– Пускай.

У Кусимова был большой кабинет и большой стол. На стене за его спиной висели портреты нового президента Путина и главы МЧС Шойгу.

В кабинет вошёл молодой человек в деловом костюме, брюнет. Чащину было тридцать два года. Он почтительно поклонился. Кусимов рукой указал на кресло напротив него. Чащин сел. В руке у него был небольшой кожаный портфель.

– Как вас зовут молодой человек? – спросил Кусимов.

– Вадим.

– Прекрасно. Что ж мне сообщили о том, что вы ищете серьёзных покровителей, которые могли бы обеспечить вам охрану. Это я могу вам предоставить. Наша крыша самая лучшая. Мои ребята работают не где-нибудь, а в МУРе. МУРе! – Кусимов поднял вверх указательный палец. – Вот. Если возникнут какие-то неприятности с наездами или чем-то в этом роде, они без труда решат эти трудности. Врагов необязательно убивать и вызывать на стрелки, если что, их что можно просто закрыть или нейтрализовать другим каким-нибудь умным способом. У вас есть враги?

– Нет пока. Тьфу, тьфу, тьфу. Слава богу.

– Отлично и не будет. Чем занимается ваша фирма?

– Мы продаем редкоземельные металлы за границу.

– Это отличные бизнес и выгодный, я думаю…

– Да, я надеюсь, что всё у нас будет идти хорошо.

– Так и будет. Нужно обговорить цену вопроса.

– Сколько вы хотите?

Кусимов взял паузу, сложил перед собой кисти, пошевелил пальцами.

– Десять тысяч бакинских.

– Согласен.

– И ещё, есть у нас кое-какое условие для совместной работы; те, кого мы крышуем, устраивают к себе фирмы наших людей…

– Если это необходимо…

– Вот и договорились. Деньги принесли.

– А конечно.

Чащин достал из портфеля пачку долларов.

– Здесь как раз десять тысяч баксов.

Кусимов небрежно бросил пачку долларов в ящик стола.

– Тогда в следующий раз выплата будет ровно через месяц. И оставьте свой рабочий и домашний телефон для срочной связи…

Глава 20

Буквы уже расплывались перед глазами. Юрий Юсупов читал толстую книгу с потрёпанными, пожелтевшими страницами. За окном темнело, а света лампочек, освещавших помещение барака, было недостаточно у первого яруса кровати Юсупова. Он читал, лёжа на своей кровати, читал Маркеса «Сто лет одиночества».

Юсупов отложил книгу на тумбочку.

Он в последнее время стал много читать и это ему начало нравиться. Он стал больше размышлять. Раньше он не очень интересовался политикой и историей.

История, происходившая в Латинской Америке, очень заинтересовала Юрия. Он подумал, что латиноамериканцы наверно чем-то похожи на россиян. У них были те же проблемы: коррупция и бедность. Не зря наверно кто-то назвал Новую Россию банановой республикой. В этом была доля истины. Русских людей объединяло с жителями Латинской Америки многое, такие свойства характера, как какая-то неуклюжесть, неумение налаживать свою жизнь и может быть разгильдяйство… Впрочем Юрию приходилось слышать от людей, бывавших в современной Латинской Америки, что там жизнь, куда лучше, чем в России.

Юрий думал, что же будет с Россией? Неужели ничего никогда не изменится. Будут рождаться дети, придут новые поколения, а всё останется, как всегда. Вечная безалаберность, какая-то безысходность, повсеместная кривизна всего: внутренних стен в наших квартирах, дорог, улиц, заборов, кривизна сознания. Не зря наверно книга с названием «Королевство кривых зеркал» была написана в России. Надо будет по возможности прочитать эту книгу. Но что-то же должно измениться в лучшую сторону. Невозможно же так жить без надежды на какое-то улучшение. Зачем тогда жениться, рожать детей?

На соседнюю кровать присел сосед Валентин, крепкий мужик с большой головой.

– О чём задумался, Юр? – спросил он.

– Так.

– О Маринке? Нет от неё писем?

– Было неделю назад. Пишет, что много дел у неё.

Марина редко писала Юрию и давно не приезжала к нему. Он старался в письмах не пытать её разными вопросами, понимал, что ей тоже тяжело, как и ему.

Глава 21

Море голубое и прозрачное. На берегу отдыхает весёлый и довольный жизнью народ. Марбелья, Испания.

По пляжу шли четыре гражданина России. Они были одеты соответственно ситуации: только плавки. Один Кусимов был в лёгкой футболке и шортах. Рядом с ним шли его друзья Зудин, Захаров и Молчанов. Кусимов, Захаров и Зудин купили недвижимость полгода назад в этом райском уголке.

– Это тебе не Сочи, – важно заметил Молчанов.

– Сравнил, – сказал вечно бородатый Зудин.

– После пенсии надо будет переезжать сюда жить, – сказал Кусимов.

– Чем тебе Россия наша не нравится? – спросил Зудин.

– Да чего в ней хорошего, сплошной бардак.

– Но у нас столько дел в России, – заметил Зудин.

– Да, дела это дела, дела бросать нельзя, можно всё потерять, – согласился Кусимов.

– Хватит о делах, давайте отдыхать, – сказал Захаров.

Они вышли к гладкой асфальтовой дороге, перешли её и пошли по тротуару. Справа тянулись заборы особняков.

– Смотрите, мужики, Бандерас, – сказал Зудин.

Впереди из машины вышел актёр Антонио Бандерас. В этом месте находился его особняк. Он был соседом Кусимова.

– Иди, Юр, возьми автограф, – предложил Захаров.

Россияне пришли к дому Кусимова. Он привёз с собой в Испанию жену и сына. Жена имела на него большое влияние.

Вечером сделали шашлык. Кусимов попросил жену и сына оставить его компанию, так как они собирались обсудить важные вопросы.

На небольшой веранде был накрыт пластмассовый стол.

– Парни, давай выпьем за наш общий бизнес, – предложил Кусимов. – За его процветание.

Он поднял бокал с красным вином. Чокнулись. Пили стоя. Выпили и сели.

– Я подумал тут, – сказал Зудин. – Может нам вывести наш бизнес на международный уровень?

– И чем мы будем заниматься? – поинтересовался Молчанов и зубами снял с шампура шашлык.

– Придумаем, – сказал Зудин.

– А что, мне Юркина мысль по душе, – сказал Кусимов.

– Мы наладим торговлю с Европой, только вопрос, чем торговать? – задался вопросом Зудин.

– Сейчас выгодно сырьём каким-либо торговать, – заметил Молчанов. – Там лес, нефть, металлы.

Кусимов прищурил глаза. Он ещё не рассказывал своим приятелям о новом своём «партнёре» Чащине, торгующим по сути тоже сырьём. Оборотни имели правило контролировать некоторые свои бизнесы единолично без посвящения в него своих друзей; но при этом крупные бизнес-структуры они держали сообща. У Чащина был явно не малый бизнес и по негласным законам, сложившимся между преступниками в погонах, Кусимов должен был посвятить в него своих подельников. Он так и сделает, только спустя два месяца.

– А может быть нам устроить строительный бизнес? – предположил Молчанов.

– Продавать дома своим, русским, это идея, – сказал Зудин.

– Долго придётся ждать прибыль, – сказал Захаров.

– Чего у нас бабок мало что ли? Подождём, – возразил ему Зудин.

– А может наладить поставку девок в местные бордели? – предложил Захаров.

– Бля, Вов, у тебя только одно на уме, – сказал Молчанов, и все засмеялись.

– Когда приедет твоя краля? – спросил Зудин.

Он имел в виду известную киноактрису, любовницу Захарова.

– Завтра должна прилететь.

Глава 22

Болотников стремительно вошёл в кабинет Краснова.

– Олег, вот я принёс бумаги с прослушкой телефонных разговоров Зудина и Захарова.

Василий положил бумаги на стол.

Олег сидел за своим столом, опустив голову и крутил пальцами карандаш.

– Что случилось? – спросил Болотников.

– Нас отстранили от дела.

– Какого дела?

– Дело оборотней закрыто.

– Как? На каком основании?

– Я не знаю. Я был у шефа и передаю тебе его слова.

– Ужов – сука, он сам наверняка оборотень, – Василий имел в виду начальника УСБ.

– Нужно сдать материалы дела в архив.

– Ты это считаешь нормальным?!

– Нет, но что я могу сделать?

Василий сел на стул.

– Давай сольём материалы дела прессе, – предложил он.

– Ты с ума сошёл? Через журналистов эти уроды по-любому выйдут на нас; ты подумай хотя бы о своей семье.

– Дерьмо.

– Может быть это дело ещё возобновится, не стоит так отчаиваться.

– Ты неисправимый оптимист, просто маньяк-оптимист. Ты ещё не понял, что это крест не только на этом деле? – Василий встал и активно жестикулировал руками, когда говорил. – Это крест на всём вокруг, на всей системе. На всех нас, на будущем нашем и наших детей. Может и в самом деле нужно эмигрировать? Хер с ним буду работать официантом или дворником, но зато буду жить в нормальной стране.

– Пока мы здесь, Вася, мы ещё можем что-то изменить.

– Да ни хера ничего мы не можем изменить.

Прежде чем сдать материалы дела в архив, Василий сделал с некоторых документов копии и забрал их с собой домой.

В субботу Болотников с Красновым выехали за город на реку Истру. Их пригласили на шашлыки фэсбэшники Михайлов и Кольцов. Василий подумал, что это наверно чисто чекистская привычка устраивать важные разговоры вдали от домов и машин на природе, чтобы никто лишний не мог подслушать.

На двух ящиках, на газете была разложена не хитрая закусь, по пластмассовым стаканчикам был разлит коньяк. Михайлов крутил шампуры с шашлыками на мангале. Кольцов курил, оперевшись рукой о толстый ствол ивы, и глядел на реку. Болотников и Краснов сидели на траве и смотрели на противоположный берег реки.

– Я наверно уволюсь, – сказал Михайлов.

– А я дослужу до пенсии, – сказал Кольцов.

– Парни, у меня идея. – Болотников встал и повернулся к коллегам чекистам. – У вас же есть возможности. Что если прослушать телефонные разговоры Ужова? Это он скорее всего слил всю нашу работу. Мы обязательно найдём его связи с оборотнями.

– Вась, ты думаешь у нас мало работы, чтобы ещё этого Ужова прослушивать? – Кольцов бросил бычок в траву.

– Да и толку? – сказал своё слово Михайлов. – Разоблачишь ты его? И что дальше? Кто его посадит то? Они все там повязаны наверняка.

– Неужели ничего нельзя сделать? – Василий снова сел на траву.

– Посмотрим, – сказал Олег. – Может придумаем что-нибудь.

В воскресенье Василий и Катя завтракали вдвоём. Катя сделала омлет. Родителей не было дома; их пригласили в гости друзья. Василий был хмур и погружен в свои мысли.

– Вась, я тебе купила новый спортивный костюм, – сказала Катя. – Надо его померить.

Её слова звучали, как укор; зарплаты Василия не хватало на покупку одежды, которую ему покупала Катя.

– Зачем я тебе нужен такой? – Василий положил на стол вилку.

– Какой?

– Безденежный, неудачник.

– Перестань.

– Но ты же думаешь об этом.

– Нет.

– Я не верю.

– Почему? Я бы давно могла от тебя уйти.

– Извини.

Василий вновь принялся за еду. Доев, он отодвинул тарелку и сказал:

– Помнишь, я принёс бумаги с работы? Это и есть то самое таинственное дело. Можешь теперь почитать его.

– Как?

– Так. Это дело теперь закрыли.

– И ты принёс его домой. Это разрешается?

– Нет, я нарушил закон. И что?

– Тебя же могут наказать.

– Это будет наверно очень смешно; таких, как я накажут, а тех уродов, которые воруют, грабят, калечат людей, ломают им судьбы, закон не тронет.

Катя подошла к Василию и поцеловала его в голову. Он, сидя на стуле обнял её и поцеловал в грудь, закрытую халатом.

– Ты у меня особенный, таких, как ты мало, – сказала Катя.

Они долго занимались любовью. Потом лежали на кровати, укрывшись простынёй.

– Ты чем-то похож на моего отца, – сказала Катя.

– Раньше ты мне про него ничего не рассказывала.

– Он был небольшим начальником, руководил небольшой конторой в городском хозяйстве. Потом в девяностые его убрали с должности. Он так и не смог приспособиться к новым правилам жизни. Он долго не мог найти работу. Один раз он устроился в фирму на должность начальника, но его скоро уволили. Он был очень честным. Он очень переживал из-за того, что не мог работать и обеспечивать семью, потом он покончил с собой, наглотался таблеток.

– Может быть сходим к нему на могилу?

– Ты правда этого хочешь?

– Да, надо сходить.

Глава 23

Высокий дом из оранжевого кирпича на западе столицы с подземной парковкой. Квартира в таком доме не по средствам даже некоторым средней руки бизнесменам. Народ в этом доме проживал непростой – элитный.

В подземный гараж заехал тёмный «мерседес», из которого вышел Захаров. Он был в кожаной чёрной куртке и солнцезащитных очках. По лестнице подполковник поднялся на первый этаж и подошёл к площадке перед лифтом. Нажал на кнопку вызова лифта.

Зазвонил мобильный телефон в кармане куртки.

Захаров достал телефон.

– Алло.

– Алло, Володь, – это был начальник МУРа Поливанов.

– Да, Владимир Олегович.

– Володь, где тебя носит? Ты уже неделю не появляешься на работе…

– Что стряслось, Олегыч? Не гони волну.

– Да, нужен ты здесь срочно.

– Не можешь сказать по телефону что ли?

– Ну да, типа того.

– Блин, очень занят, буду только через два с половиной часа не раньше.

– Ты нужен сейчас, это связано с вашими чехами…

– Ладно, через два часа.

– Не позже; я тебя прошу, Володя.

Оборотни занимались расследованием терактов, совершённых в Москве террористами с Северного Кавказа.

На лифте Захаров поднялся на тринадцатый этаж. Подошёл к дорогой дубовой двери и позвонил в дверной звонок. Дверь открыла Ника.

На ней была серая футболка и шорты.

– Володя!

Ника прыгнула на шею подполковнику. Захаров поймал её и перехватил таким образом, что она оказалась у него на руках.

Эту квартиру купил Нике Захаров.

В гостиной Ника спрыгнула с рук своего любовника.

– Надолго? Я так соскучилась.

– Часа на полтора. Дела.

– Почему ты так жесток со мной, милый?

– Не нашла себе ещё ебарька помоложе?

– Вов, ты издеваешься? Как ты можешь такое говорить. Я даже не знала таких слов.

Ника надулась, села на край дивана и отвернулась от Захарова.

– Хватит, Кис. – Захаров сел рядом. – Ты же знаешь, как я люблю тебя.

Захаров развернул Нику к себе и поцеловал её, глубоко засунув ей язык в рот, и запустив правую руку в шорты Ники.

– Какие у тебя сильные руки, – сказала Ника, когда Захаров отпустил её губы.

– И не только руки.

Захаров начал раздеваться…

Ника лежала голая на животе. Она молчала уже семь минут. Как будто она не могла прийти в себя. Захаров не мог определить симулирует ли Ника оргазм или кончает по-настоящему? Если она не притворялась, то она кончила два раза. Захаров старался подольше не кончать и поменял несколько поз, прежде чем позволил себе разрядить обойму.

Спальня Ники была отделана в бордовых и красных цветах. На тумбочке в вазе стояли розы. Ника утверждала, что это подарили поклонники её актёрского таланта.

«Может я ей противен, и она собирается духом, чтобы поговорить с мной?» – подумал оборотень: «Актриса вполне могла симулировать оргазм. С её-то талантом – это наверно семечки. И не дорого ли я плачу ей за редкий трах? Купил ей такую квартиру. Трахается она не так чтобы искры из глаз сыпались и сводило конечности. Всё больше напирает на любовь на чувства. Тонкая актёрская игра? Дескать, у нас не просто секс, а серьёзная связь».

Актриса Ника Мартинез была интересным предметом для изучения опытного сыщика Захарова. Актёры, чем-то похожи на криминальные элементы. Они также лицемерят, надевают личину, чтобы обмануть добропорядочных граждан и органы правопорядка. Не зря же в старину церковь запрещала актёров хоронить на кладбище. Тогда актёры счиатались лишь жалкими шутами и представляли собой чаще низшие слои общества. Как же сегодня всё изменилось. Теперь актёры – элита! Они на обложках глянцевых толстых дорогих журналов, о них пишут толстые биографии, быть похожими на них стремятся миллионы. В институты, где учат на актёров, каждый год выстраиваются огромные очереди желающих стать лицедеями. Какое же всё-таки хорошее и точное русское слово лицедей.

Путём анализа и размышлений Владимир Захаров пришёл к выводу, что как истинный лицедей Ника играет с ним и много чего делает напоказ, а не от чистого сердца. Натуру не переделаешь. Впрочем, многие женщины притворяются и лгут, как и мужчины. Пусть обманывает, и думает, что он не понимает это. Ему что надо? Секс. Его честолюбие было приятно удовлетворено, что он мог побывать в творческой тусовке, как спутник известной актрисы, как её любовник. Как-то на одной такой тусовке Ника даже назвала его своим мужем.

Ох, секс, секс. Законная жена Захарова всегда говорила, что он думает не головой, а тем, что болтается у него между ног. И зря. Голова у Владимира иногда работала тоже неплохо.

Захаров лежал рядом со своей любовницей на спине. Его мускулистое тело было обёрнуто широким красным махровым полотенцем.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он.

Ника повернула к нему голову и взяла его за запястье.

– Подожди.

– Чего?

– Мне будет не хватать тепла твоего тела, твоего огня.

Опять эта мелодрама! Или трагикомедия. Сказать ей об этом – обидится.

– У меня очень важное дело. Это связано с терроризмом.

– Какой же ты у меня смелый. Красивый, смелый и умный; таких, как ты нет больше на Земле.

Может быть она не притворяется? Владимир поцеловал Нику в голову.

– Без тебя наверно твои друзья не справятся с террористами. Иди.

– Почему не справятся? Справятся. Начальство просто требует быть на службе.

– Володь, как ты думаешь я была бы хорошей женой?

– Прекрасной.

– А ты бы взял меня в жёны?

– Кис, хватит. Обсуждали этот вопрос уже много раз.

Ника уткнулась лицом в подушку. Сейчас будет плакать или делать вид, что плачет.

Глава 24

Василию Болотникову поручили расследовать новое дело. Хозяин магазина спортивных товаров обратился в УСБ, что к нему подходили два милиционера и предлагали ему свою крышу; причём предлагали очень навязчиво и упрямо. Фамилии и имена крышевальщиков были известны, это были сотрудники одного из ОВД Восточного округа Москвы.

Василий изучал личные дела этих сотрудников. Это были офицеры: майор и капитан. С фотографий смотрели невыразительные серые лица, ничего особенного. Впрочем капитан кажется был по характеру неформальным лидером, в его образе было нечто харизматичное, привлекающее к себе.

Сколько же таких оборотней в Москве? В России? Половина всего личного состава или больше?

Нужно ещё доказать факт предложения своих услуг коммерсанту этими милиционерами. Это сделать не очень просто. Если работать по всем правилам, нужно выяснить, не совершали ли эти подозреваемые каких-то ещё раньше противоправных действий? Действовали ли они сообща ещё с какими-то лицами? Не покрывают ли их их руководители? Может быть они контролируют их действия и состоят с ними в доле. Это очень тяжкий и муторный процесс.

У Василия в голове вертелось два варианта действий по расследованию этого дела. Первый был более продолжительным и имел мало шансов на то, что в итоге оборотни будут задержаны. Нужно было бы съездить в ОВД, где служили крышевальщики, поговорить с их коллегами, попробовать накопать что-то ещё на них. Так можно было легко вспугнуть подозреваемых. Наверняка у них в ОВД много друзей и просто сочувствующих им. Второй вариант был более прост и прямолинеен. Коммерсант должен был пойти на встречу с оборотнями и передать им помеченные купюры, после чего милиционеров можно было взять с по-личным. Второй вариант был более верным и казалось правильным, но Василий не торопился с принятием решения по своим дальнейшим действиям. Он закрыл папку и отодвинул её по столу вперёд.

Что его останавливало? Ему было жалко этих людей. Почему их посадят, а тех муровцев нет. Получается правосудие для избранных. Разве это правильно?

Болотников съездил в ОВД и опросил нескольких коллег подозреваемых. Он спрашивал не только о подозреваемых, но о других сотрудниках ОВД, чтобы не быть совсем прямолинейным. Это не вспугнуло оборотней.

Коммерсант назначил встречу милиционерам около своего магазина. Милиционеры приехали на серой не новой «БМВ». В машине на заднем сиденье коммерсант передал милиционерам помеченные деньги. Только коммерсант вышел из машины, группа быстрого реагирования окружила машину, выволокла оборотней и на их руках защёлкнулись наручники.

Теперь Василию пришлось доводить это дело до конца.

Он допрашивал одного из задержанных милиционеров капитана. Его звали Антон. Он был очень крупный и высокий, темноволосый с приятными, но в то же время суровыми чертами лицами.

– Кто-нибудь ещё состоял в вашей преступной группе? – спросил Василий.

Антон ехидно улыбнулся.

– Нет.

Василий не сомневался, что услышит какой-то другой ответ.

– У вас кто-то был старший? Чья эта была идея: предложить крышу хозяину спортивного магазина?

Антон задумался.

– Не помню.

Василий узнал получше о подследственных. Антон был родом из Архангельска. Он рос без матери и сам устраивал себе жизнь в Москве. Ему никто не помогал. Он женился на очень красивой женщине москвичке, у которой было две дочери. Антон удочерил их. Антон очень любил свою жену. После того как Антона задержали, между ним и его женой произошёл разлад. Антон отказался от адвоката и готов был получить максимальный срок по статье, по которой его должны были судить.

Когда это дело закончилось, Василий был рад, будто тяжёлый груз спал с его души. Ему дали дополнительный выходной, но отгулять его нормально не получилось; он заболел. Болел желудок. Василия госпитализировали в ведомственный госпиталь.

Он лежал в палате на шесть человек. Рядом с ним возможно находились взяточники, насильники, душегубы – плоды искривлённой, извращённой отечественной правоохранительной системы. Одному парню здоровяку, который лежал в углу рядом с умывальником друзья принесли пакет с дорогой едой и две бутылки виски. Парень видно не бедствовал, он был омоновцем. Откуда у омона деньги? Где он подрабатывает? Калымит киллером на досуге?

Этот парень сразу не взлюбил Василия.

– Ты не из прокурорских случайно, парень? – поинтересовался он.

– Ты чего? У прокурорских свои лечебницы, – заступился за Василия пенсионер дядя Лёша, лежавший у окна.

Василий не говорил, где он служит; говорил только, что его начальство запретило выдавать данные о месте работы.

Помимо болей в желудке Василия начала мучить тоска. На душе было тошно, так что не хотелось жить.

Нужно было с кем-нибудь поговорить, чтобы хоть немного отвести душу, найти точку опоры в жизни, чтобы знать куда дальше идти и как.

Время было послеобеденное. Василий посмотрел на дядю Лёшу. Тот читал толстую потрёпанную книгу, надев очки с толстыми стёклами. На его тумбочке лежала газета «Завтра». Поговорить с ним? О чём? И как найти предлог для разговора? С этим было очень сложно. Василий не знал о чём говорить, но ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь. Ему казалось, что в этот момент жизни он очень одинок и несчастен. Нет, дядя Лёша его не поймёт, он человек совсем другого поколения.

Василий встал с кровати и пошёл прогуляться по коридору. Он вышел в просторное фойе. За стеклянными дверьми было видно, как на лестнице курит Иван, так звали омоновца, лежавшего в одной палате с Василием.

Иван подарил конфетку проходившей мимо медсестре. Они о чём-то поговорили, медсестра засмеялась и ушла.

За окнами ветер качал пожелтевшие и покрасневшие верхушки деревьев. Василий подошёл к окну. А что, если взять открыть окно и прыгнуть вниз, чтобы больше не мучали проклятые вопросы и хандра.

– О чём задумался? Решил броситься из окна? – к Василию подошёл Иван.

– Да нет, просто тошно. На душе.

– Я шучу. Жена изменяет?

– Нет. У нас гражданский брак.

– Это нормально. Нашёл любовницу и не можешь разобраться с бабами?

– Нет.

– Тогда тебе надо просто встрепенуться, выпустить пар, гульнуть как следует.

Иван хотел уйти.

– Подожди, – остановил его Василий. – Помнишь ты спрашивал не из прокурорских ли я?

– Ну? Угадал?

– Нет, не в этом дело. Я не из прокурорских; но вся фишка в том, что мне иногда приходится тоже волей-неволей принимать участие в решение судеб людей. Получается, что я тоже помогаю отправлять людей за решётку.

– И тебе стало жалко кого-то из тех, кого ты помог отправить в тюрьму?

– Точно.

Иван усмехнулся и хлопнул добродушно Василия по плечу.

– А ты оказывается нормальный парень. У тебя реакция нормального человека. Только ты ещё очень молод. В нашей системе можно выжить, если смотреть на вещи с точки зрения здорового цинизма. Скажу тебе по секрету я даже сидел в изоляторе и меня судили…

– И как ты вернулся на службу?

– Просто, восстановили.

– Знаешь, я приучил себя жить по своей системе правил и стал даже счастливым человеком.

– Как это?

– Это когда делаешь только то, что хочешь. Во всяком случае стремишься к этому. И я правда счастлив. У меня были моменты, когда я продумал свою прошлую жизнь до мелочей и думал, что буду делать в будущем. И я придумал. Я подумал, а что, если вся эта жизнь – игра. Компьютерная игра. И я игрок – геймер. Люди вокруг – это вовсе не люди, а придуманные персонажи, придуманные программистом. И природу, и дома, и города придумал тоже программист. И только я самостоятельная свободная единица в этой игре.

– И какая цель в этой игре? Застрелить побольше людей?

– Нет, всё не так примитивно. Цель надо придумать самому. И я придумал такую цель: интересно прожить свою жизнь в этой игре.

– Это как же?

– Если есть возможность срубить бабла, то не отказываться от этого. Без бабла нет свободы понимаешь. А как нарубить и найти бабло это тоже искусство, это надо уметь. Это тоже очень интересная игра. Это риск, это когда ловишь кайф от хождения голыми пятками по острию бритвы. А потом момент, когда у тебя появились деньги, это же дорогого стоит. У тебя появляются нормальная тачка, дом, квартира. Ты можешь позволить себе удовольствия. Представь себе ты в компьютерной игре, в которой ты можешь трахнуть много тёлок. Ты бы отказал себе в таком удовольствии. Это не жизнь, это всего лишь игра, забава. Это такой драйв. Ты трахаешь не настоящих баб, а тёлок виртуальных, придуманных программистом. И видишь ли, дружище, когда я стал жить словно в компьютере, в игре, жизнь моя изменилась. Я стал счастлив. Этот свой секрет я ещё никому не рассказывал.

Василий был озадачен откровениями Ивана. Ночью он не мог заснуть. Он пытался себя представить, как Иван, в компьютерной игре. Кто он в этой игре? Лузер? Честный чудак? От подхода Ивана к жизни на душе Василия не стало легче, но мысли о методе омоновца несколько отвлекли Василия от хандры, заставив размышлять.

Он не игрок, как Иван. Он не столько слишком честный, сколько не хочет вляпаться в грязь, в аморальщину и у него мало запросов в жизни. Ему легче спать с чистой совестью. Надо только захотеть дальше жить и всё будет в порядке.