Текст книги "Громкое дело. Роман"

Глава 32

На старой липе сидела стая воробьёв. Дворник в оранжевой форме убирал мусор при помощи палки с заточенным гвоздём на конце. Солнце не было видно за высокими деревьями. В тени было прохладно и легко. В воздухе звенел гул машин – вечная музыка Москвы. Старый московский дворик, каких осталось мало.

Болотников проходил через этот двор, когда шёл на службу.

В это утро он с трудом встал. На службу идти не хотелось. Всё обрыдло: служба, быт, коллеги по службе, вечная нужда, Краснов, Катя и вообще жизнь.

Он сел на скамейке во дворике, бросив чёрную кожаную папку рядом, достал сигарету из пачки, закурил. Он опаздывал уже минимум на двадцать минут на службу, но ему было наплевать на это. Самое противное заключалось в том, что он ничего не хотел. Он не хотел идти на работу, хотел её бросить, но куда податься он не знал. Может это депрессия? Так и до самоубийства недалеко. Определённо нужно менять работу. Это вечное копание в человеческом дерьме когда-нибудь доканает его. Он жалел, что был равнодушен к алкоголю. Может быть алкоголь помог бы ему справиться с этой безнадёгой.

Кое-как Василий добрался до службы.

Он открыл ключом кабинет и вошёл в него, небрежно бросив папку на стол. Сел за стол, тяжело вздохнув.

Зазвонил служебный телефон.

Болотников взял трубку.

– Ты где бродишь?! – набросился сразу же на него Краснов.

– Приболел что-то?

– Депрессивно-маниакальный психоз?

– Что-то вроде того.

– Мухой ко мне в кабинет.

В кабинете Краснова на стульях около окна сидели четыре человека.

– Здравствуйте, – поприветствовал их Болотников.

– Вася, бери стул садись. У меня для тебя важная новость, – сказал Краснов.

Василий сел на стул у двери.

– Дело против оборотней из МУРа решено возобновить. В связи с этим начальство решило организовать большую группу из сотрудников нашего ведомства для ведения этого непростого дела. Этими оборотнями заинтересовалось на самом верху. – Краснов мотнул головой вверх. – Сам Грызлов будет курировать это дело.

Василий воспринял это сообщение равнодушно. На его лице не отразилось никаких эмоций.

– Василий, да что с тобой? – вид Болотникова не на шутку озадачил Краснова.

– Заболел.

– Ладно даю три дня на больничный и к делу. Ты нам очень нужен.

В группу по ведению дела оборотней МУРа назначили старшего лейтенанта Петра Худякова и капитанов: Ивана Привалова, Евгения Самойлова и Леонида Шиловского. Василий более-менее был знаком из этой группы только с Шиловским. Ему было тридцать пять лет. Он был худым брюнетом. Василий несколько раз пил чай с Шиловским в его кабинете и вёл с ним душевные беседы. Шиловский, как и Болотников, был равнодушен к алкоголю. Когда все вышли из кабинета Краснова, Шиловский отвёл Болотникова в сторону.

– Что скажешь, Вась, об этом деле? – спросил он.

– Да, бред это всё, никто ничего не будет расследовать. Дело всё равно потом закроют. У этих упырей из МУРа серьёзные покровители.

– Почему такой пессимизм?

– Я же вёл это дело.

– Но Грызлов?

– Да, это странно. Может быть эти лиходеи перешли дорогу кому-то важному, кто оказался круче их? Посмотрим, Лёнь. Меня уже тошнит от всего этого дерьма.

Через час Краснов снова вызвал к себе в кабинет Болотникова.

– Хорошо, что ты не успел уйти, – сказал он. – Вась, я думаю ты оставил какие-то материалы дела, помимо тех бумаг, которые мы сдали в архив.

– У меня были копии.

– И где они?

– Я их выкинул на помойку. Две недели назад.

– Твою мать.

– А как же архив?

– Из архива документы по этому делу пропали…

Глава 33

Зудин находился в своём кабинете. Он разбирался в своей амбарной книге – большой тетради в клетку, в которую были записаны все сборы с бизнесменов, которых крышевали оборотни. Галочкой были помечены те, бизнесмены, которые были должны погасить долги. Зудин набирал их номера телефонов и требовал немедленного погашения задолженностей. Все его разговоры записывались.

В дверь постучали.

– Да, – громко произнёс командирским голосом Зудин.

Вошёл капитан Лавров крепкий детина в гражданской лёгкой летней одежде с несколько квадратным лицом. Он сказал:

– Юрий Николаевич, тут такое дело…

– Покороче пожалуйста. Видишь у меня много дел.

– Из региона нам хотят передать дело, из области; два пацана переодетые в форму милиционеров напали на проституток, стоявших на Ярославке; и на их сутенёров и взяли их суточную кассу.

– Почему дело не передали в УСБ? Может это милиционеры настоящие были?

– По всем приметам это левые милиционеры, и к тому же они были со стволами, а это вроде как наша компетенция.

– Ну да, согласен.

Зудин бросил ручку на стол, на несколько секунд задумавшись, посмотрел в сторону.

– Слушай странно всё это; проститутки обратились в милицию с тем, что их обокрали; они же сами вне закона; да и сутенёры тем более. Им за это дело можно срок спокойно нарисовать.

– Знаю, чудно это; но сутенёры не обращались в милицию, обращались проститутки.

– Я пожалуй займусь этим делом.

– Как? Сами займётесь?

– Именно.

– Может отдать приказ младшим офицерам?

– Я принял решение, Коля. Ты свободен. Оставь только координаты мне этих проституток.

Зудин отправился на своём джипе на Ярославское шоссе. Он думал о проституции. Это должно быть весьма выгодный бизнес. Он не раз со своими дружками снимал проституток в сауну, и они платили за каждую проститутку пятьсот баксов, беря её на ночь. Это ж какие деньги проплывают мимо. Надо будет обсудить эту тему с друзьями-коллегами. Захарову этот бизнес наверняка понравится.

Он остановил машину у обочины. К машине подошла молодая девушка с ярко выраженной внешностью проститутки. Она жевала жевачку. Зудин опустил стекло дверцы у переднего пассажирского сиденья.

– Хотите развлечься? – обратилась к Зудину проститутка.

– Я из милиции, зови главного вашего, – сказал Зудин.

– Вы из милиции?

Зудин не брил бороду, поэтому люди часто не верили, что он милиционер. Он показал удостоверение сотрудника милиции.

– А мы дяденька сами по себе работаем; у нас ни мамки нет, не охраны.

– Не ври, зови, вашего сутенёра или как вы там их называете. Быстрее. Если его здесь не будет через три минуты, вы больше тут стоять не будете, и ближе, чем на сто километров к Москве не приблизитесь. Понятно?

Скоро к машине подошёл молодой парень в сине-белом спортивном костюме. Зудин мгновенно поставил оценку его виду, как очень чмошному. Он решил, что это не конкурент; впрочем над этим типом наверняка есть ещё какие-то люди посерьёзней.

– Садись, – обратился к парню в спортивном костюме Зудин.

Парень сел на переднее пассажирское сиденье.

– Костя, – представился он.

– Юрий Николаевич. Рассказывай, что у вас здесь произошло.

Зудин закурил. Костя рассказал о происшедшем.

– Надеюсь ты понимаешь, что за просто так и работа будет с нашей стороны так себе? – спросил Зудин.

– Ну, да, – не уверенно пробормотал Костя.

– Если для вас это дело престижа, мы найдём этих орлов за штукарь зелёных. Согласен?

Костя задумался.

– Может быть ты здесь ничего не решаешь? – спросил Зудин.

– Согласен.

Зудин начал активный поиск лжемилиционеров и их скоро нашли. Фотороботы этих молодчиков разослали местным участковым, несущим службы в радиусе двадцати километров от точки, и пообещали вознаграждение за помощь в поиске преступников. Зудин был уверен, что преступники жили, где-то не очень далеко от этой точки, и их главный расчёт заключался в том, что они были уверены, что проститутки никогда не станут обращаться в милицию за помощью. Они ошиблись.

Лжемилиционерами оказались два молодых человека двадцати и двадцати одного года, нигде не работающие и балующиеся лёгкими наркотиками. Все деньги они потратили на траву и девок. Их фоторобот опознал их местный участковый. У одного из этих парней брат когда-то работал в милиции, и у него сохранились два комплекта формы: сержантская и старшего сержанта. У другого разбойника у отца был именной ТТ, доставшийся ему после службы в армии. Отец его был военным пенсионером.

Парней лжемилиционеров посадили в следственный изолятор, их дело передали в прокуратуру. Грабители проституток раскаивались в содеянном и признавали свою вину; их родители обещали возместить ущерб в двойном размере. Зудин приехал на точку к проституткам и дал им команду не идти на перемирие с родителями грабителей. Он хотел, чтобы задержание этих двух молодчиков пошло ему и его друзьям в заслугу; а дело, которое в итоге закончилось бы освобождением преступников, не выглядело бы достаточно серьёзным. Надо будет за это дело получить какой-нибудь орден или медаль. Зудин и его подельники были тщеславны.

На поляне стояли две шестёрки. Поляна была почти вся вытоптана. Здесь крутились проститутки и сутенёры. Одна или две девочки стояли у обочины, как реклама. Время от времени на обочине тормозили машины и клиенты забирали девушек.

На обочине остановилась служебная красная пятёрка. Это была прокурорская машина. На ней приехал следователь Руслан Поляков. Он был молод, совсем недавно он покинул студенческую скамью.

Он допрашивал проститутку Таню. Проститутки не признавали, что они проститутки. Они убеждали, что они просто гуляют в этом лесу; иначе их надо было бы привлекать к ответственности за административное правонарушение.

Подъехал на служебной муровской восьмёрке Евгений Молчанов. Его послали улаживать вопрос крышевания проституток Захаров и Зудин; хотя вроде как по служебной иерархии он должен был ими командовать, а не наоборот.

Молчанов подошёл к следователю и поздоровался с ним. Потом позвал одну из проституток. К нему подошла рыжая худая девушка Марина. Она была из Харькова. У неё был забитый, уставший вид.

– Слушай, подруга, кто вас крышует? – напрямую в лоб задал вопрос Молчанов.

Марина пожала плечами.

– Ты что не знаешь, кто твои отцы?

Марина опять пожала плечами.

– Ты что дура? Знаешь, тогда я тебе вот что скажу…

Руслан Поляков перестал задавать вопросы Тане. Он слышал разговор Молчанова, так как тот стоял недалеко от него.

– Сколько вас тут работает? – спросил Марину Молчанов.

– Восемь или десять.

– Маловато. Знай, мы хотим вас взять под свою защиту. Вы будете работать теперь под нами; старшего мы назначим.

– Товарищ полковник кажется? – к Молчанову подошёл Поляков.

– Да. Что такое?

– Я слышал ваш разговор. Я так понял, вы занимаетесь криминальной деятельностью, я буду вынужден об этом доложить своему начальству.

Молчанов побелел. Он отвёл Полякова в сторону и сказал:

– Не гони лошадей, парень, это всего лишь оперативный ход. Мы хотим вызвать на стрелку сутенёров этих девок, повязать их и закрыть.

– А потом занять их места?

– Да нет. Девчонок потом мы отправим домой.

Вечером того же дня на автостоянке рядом со зданием МУРа Захаров и Зудин устроили разнос Молчанову. Они стояли около машины Зудина.

– Кто ж знал, что мальчишка совсем без понятия окажется? – оправдывался Молчанов.

– Видно остались ещё неиспорченные в нашей системе, – сказал Зудин. – А ты Женя – лох.

– Испортятся. Успеют ещё, – сказал Захаров. – Да, Женёк, обломал ты нам бизнес. Наверно придётся отказаться от него.

– Как думаете, этот Поляков, доложит о Женьке? – спросил Зудин и закурил.

– Пусть Женька в таком случае сам расхлёбывает это. Это его косяк, – сказал Захаров. – Он знает только про него.

Глава 34

В груде каких-то пакетов и консервных банок показалась стопка бумаг. Василий вытащил бумаги.

«… Осталось только ждать. Он должен был прийти и тогда станет всё понятно, есть у него ещё хотя бы небольшой шанс или нет. Гарик прошёлся нервно по комнате и закурил сигарету…»

Кто-то выбросил рукопись романа.

Болотников бросил бумаги обратно в мусор. Что за невезение. Он приехал на свалку вместе с водителем, вывозившим мусор со двора его дома.

Водитель – украинец Виктор с добрым красным лицом показывал места, куда он вываливал неделю назад мусор. Свалка слишком велика, отыскать тут что-то нереально.

Василий поговорил с местными бомжами. Они сказали, что ничего не находили похожего на то, что было нужно Болотникову.

– Я ничего не нашёл, – сказал Василий Олегу Краснову, когда отчитывался ему в его кабинете.

– Ты в этом не виноват, я сам должен был позаботиться о сохранения дела. Приходи через час в пятьсот шестой кабинет, там будет совещание следственной группы, – сказал Краснов.

В пятьсот шестом посредине стоял длинный стол, на стене висела белая доска, на которой можно было рисовать маркером, в углу был телевизор с видеомагнитофоном.

Собрались все члены следственной группы.

Олег Краснов сидел во главе стола. Она сказал:

– К нам ещё присоединятся коллеги из ФСБ.

В дверь постучали.

– Да, – сказал Краснов.

Вошёл Денис Михайлов.

– Привет, капитан. – Краснов встал и пожал руку чекисту.

– Майор.

– Поздравляю с повышением.

Краснов представил коллегам Михайлова.

Михайлов сел по левую руку от Краснова рядом с Болотниковым.

– Основное направление наших действий для начала прослушивание телефонных разговоров главных подозреваемых этой банды оборотней: Захарова, Зудина и генерала МЧС Кусимова, – начал давать установку Краснов. – Что нам нужно знать в первую очередь? Мы должны вычислить всех участников этой преступной группы; ещё нужно постараться выявить все бизнес-структуры, находящиеся под контролем оборотней. Я назначен начальником следственной группы, так что все оперативные и организационные вопросы буду решать я. Вопросы есть?

Руку поднял капитан Иван Привалов.

– Да, – сказал Краснов.

– На чём мы их будем брать? – спросил Иван.

– Отличный вопрос, – сказал Краснов. – Вот давайте, ребята, в самом деле теперь задумаемся над этим. Есть у кого, какие-либо предложения?

– Тут особо ничего наверно не придумаешь, – начал излагать свою идею капитан Евгений Самойлов. – Надо кому-нибудь из них дать взятку с мечеными купюрами и взять его с поличным.

– Взятку дать за что? – спросил Краснов.

– За крышевание бизнеса. Они же берут под свою охрану бизнесменов. Мы найдём подставную утку, которая обратится за помощью к оборотням, и попросит стать его крышей.

– Это уже что-то, – сказал Краснов.

– Не пойдёт, – возразил Михайлов. – Мы возьмём на этом одного, максимум двух человек; а на чём мы будем брать остальных? Или вы предлагаете пытками выбивать показания на своих друзей из тех, кого мы примем первыми?

– Логично, – согласился Краснов.

– На этих типов жаловались люди, попавшие за решётку по сфабрикованным делам. Что, если отыскать этих людей? – выдвинул своё предложение Василий Болотников.

– Вась, ты сам по тюрьмам будешь ездить? – обратился к нему Михайлов. – У нас даже не осталось их данных. На сколько мне известно старое дело пропало из архива.

– Действительно, – сказал Краснов.

– Мы можем их взять с поличным на каком-нибудь серьёзном преступлении: когда они будут прессовать какого-нибудь бизнесмена или совершат ещё что-нибудь серьёзное, – сказал Михайлов.

Отношения Василия с Катей улучшились. Она перестала досаждать Василию придирками и успокоилась. Теперь Василий переживал душевный кризис и Катя, как могла пыталась помочь ему. В выходные она уговорила его пойти погулять на ВВЦ.

Летом на ВВЦ было красиво: фонтаны, кафешки, радостные лица гуляющих, дети катаются на роликовых коньках.

Катя и Василий шли, взявшись за руки.

– Мы должны пожениться, – говорил Василий. – Я очень виноват перед тобой в том, что по моей вине ты живёшь со в сожительстве. Только нужно нормально встать на ноги. Мне тошно от того, что иногда ты покупаешь мне вещи на свои деньги. Надо будет найти новую работу. В этой милиции можно заработать только, если пойдёшь на сделку с совестью. Я не могу так, потом буду презирать себя. Ещё немного и я уволюсь.

– Когда? – спросила Катя.

– Когда закончу дело.

– У тебя новое какое-то дело?

– Новое старое дело. Помнишь документы, которые я выкинул?…

– Это дело возобновили?!

– Да.

– Это опасное секретное дело?

– Да.

– Мне страшно. Давай ты забьёшь на это и уволишься.

– Нет. Я хочу в этой жизни сделать хоть что-то важное. Ещё два-три месяца и всё закончится.

Василий сидел в прихожей перед зеркалом. Было начало буднего дня. Родителей дома не было, Катя тоже уехала на работу. Василий читал текст на тетрадном листке, написанный Катей, и время от времени переводил взгляд на зеркало:

– Я счастлив, я счастлив. Я люблю жизнь. Жизнь прекрасна. У меня всё хорошо. У меня всё получится. Я счастлив, я счастлив. Я умён и красив. Моё тело наполняется светлой чистой энергией. Я совершенно здоров: душевно и физически. Я счастлив…

Василий бросил лист на тумбочку перед зеркалом и встал. Он смотрел на своё отражение и говорил с ним:

– Я не счастлив и не несчастен. Я просто есть. Я существую. У меня есть цель в этой жизни, и я должен её достичь. В этом заключается суть моего существования. Только движение к этой цели. Что меня движет к ней, я не знаю. Эта та суть, которая есть внутри каждого человека. Такова моя суть, моё назначение. Постижение целей это и есть смысл жизни. Моя хандра это препятствие. Движение к цели не может быть без препятствий. Когда преодолеваешь препятствия, становишься сильнее. Хандра есть самоуничтожение; порой возникает такое чувство, что не хочется жить, желаешь сам себе смерти. Надо не желать смерти себе, а просто не бояться её. Не надо ничего бояться. Отсутствие страха, вот где счастье, вот где настоящая воля. Ничего не бойся…

Глава 35

Захаров припарковал свой мерседес в маленьком дворике. Он снял солнцезащитные очки и положил их на торпеду, две минуты подумал, потом достал из бардачка большой сотовый телефон. В телефоне была сим-карта с номером, который никто не должен был знать. Этот телефон проходил как вещественное доказательство по одному делу. Хозяин телефона умер, и чтобы добро не пропадало, Захаров решил его присвоить себе.

По памяти Захаров набрал городской номер.

– Алло, – на другом конце прозвучал знакомый женский голос.

– Привет, Мариночка.

– Привет, мой сладкий.

– Давно не виделись. Я за тобой подъеду через часик.

– Хорошо.

Марина была одинокой тридцатишестилетней женщиной. Она была склонна к полноте, у неё были узкое лицо, волнистые русые волосы и тёмно-карие глаза. Она познакомилась с Владимиром четыре года назад в ресторане. Захаров красиво ухаживал за Мариной и скоро добился близости. Марина быстро раскрыла секрет своей работы. Она призналась, что работает в архиве в УСБ. Это был очень ценный контакт для Захарова. О своей связи с Мариной он не говорил даже своим дружкам-подельникам.

Захаров подобрал Марину на автобусной остановке. Он поцеловал её в щёку и обнял одной рукой.

– Я соскучился по тебе.

– Врун.

– Рассказывай, что у тебя случилось?

– Ещё не случилось, но может случиться. Меня могут посадить. Вашим делом интересовались. Поступил запрос на дело. И его естественно не нашли, ведь я его отдала тебе.

– Не паникуй раньше времени. Если что, я тебе помогу с документами, помогу свалить заграницу, денег дам.

– Володя, может быть уже пора сваливать?

– Нет. Это будет выглядеть слишком подозрительно. Сразу станет понятно, что ты в чём-то замешана. Когда поступил запрос на дело?

– Три недели назад.

– Видишь, тебя ещё не запалили, так что всё пока нормально. В любом случае тебя выводить из УСБ надо плавно; сначала переведись на какую-нибудь гражданскую работу, а потом уже можно сваливать. Сейчас нельзя делать резких движений. Я сделаю всё аккуратно. Мы с тобой не пострадаем, если будем делать всё правильно. Кто ведёт это дело? От кого пришёл запрос?

– Главный у них майор Олег Краснов.

– Ты посмотри, кто у них ещё в группе работает. Действуй аккуратно.

– Мы так давно не виделись.

– У меня есть квартира съёмная недалеко отсюда.

На следующий день Кусимов на своей даче собрал мальчишник, позвав на шашлыки своих друзей муровцев.

Вечером гости и хозяин устроились в небольшом рабочем кабинете Кусимова для просмотра домашнего видео. Захаров достал из своей сумки видеокассету. Кусимов установил её в плейер и нажал на кнопку «плэй».

Душевая комната. В душ вошла молодая девушка брюнетка и начала мыться. Потом в душ вошёл Захаров, разделся и начал заниматься сексом с брюнеткой.

Братья Мухины гоготали, засмеялся Молчанов. Зудин заметил:

– Вов, у тебя от баб похоже уже совсем крыша съехала.

На кассете было записано, как Захаров занимается сексом с девятью женщинами. Он сам установил незаметно камеры видеонаблюдения в туалете, в ванной и спальной в квартире, которую он называл конспиративной. В эту квартиру он водил на допросы девушек и женщин, которые проходили по делам, которыми он занимался, как свидетели, потерпевшие и подозреваемые.

– Володь, ты не боишься, что это могут увидеть близкие? – спросил Кусимов, разливая виски по стаканам.

Кусимов в отличие от муровцев был осторожен в амурных делах, никогда не принимал участия в их оргиях.

– А чего мне стесняться? Я же не с мужиками сношаюсь, а с бабами; что естественно, то не безобразно.

Кусимов достал кассету и отдал Захарову.

– У меня для вас есть важное сообщение. Мой агент рассказал мне, что на нас снова завели дело в УСБ, – неожиданно сказал Захаров.

– Что за агент? – спросил Кусимов.

– Это очень ценный агент и во избежание его раскрытия я не могу его вам открыть.

– Ты нам не доверяешь? – спросил Молчанов.

– Доверяю, но не хочу рисковать человеком, которому мы многим обязаны; ведь это именно он вынес из архива наше дело. Теперь я думаю, что пришло время поработать тяжёлой артиллерии. Шамильич, ты говорил, что у тебя есть очень крутые связи на самом верху. Ты же в футбол с самим Грызловым играешь. Задействуй эти связи. Пусть эти слизняки из УСБ отстанут от нас.

– Связи то у меня есть. – Кусимов сел на стул и отхлебнул из стакана виски. – Но подумайте, парни, под каким соусом я преподнесу своё обращение к кому-бы то ни было. Дело ведь как я понимаю секретное. Меня же спросят, парень, а откуда тебе известно об этом деле?

– Этого-то ты как раз не бойся, – сказал Зудин. – Это покажет то, как ты крут: дело секретное, а ты знаешь о его ходе.