Текст книги "Громкое дело. Роман"

Глава 42

У Владимира Захарова была однокомнатная квартира в Люблино, о которой никто не знал, кроме нескольких его любовниц.

Одну комнату этой квартиры Захаров оборудовал, как спальную. У окна стояла широкая кровать. Из мебели кроме кровати были только тумбочка и трюмо. На окне висели тёмно-бордовые шторы.

На тумбочке стояли бокалы с шампанским. Играла лёгкая джазовая мелодия из небольшой магнитолы, которая стояла на полу. Пол был усыпан лепестками розовых роз.

Захаров сидел на краю кровати заправленной бордовым бельём. На нём были модная розовая рубашка и джинсы.

В комнату вошла Настя Блохина в лёгком жёлтом полупрозрачном платье.

Она вступила в отношения с опером, который был намного её старше, ещё когда Захаров занимался делом нападения грабителей на квартиру Блохиных. Настя сразу прониклась симпатией к харизматичному и спортивному Захарову. Они уже несколько раз встречались и были близки.

Настя поправляла сзади свои роскошные пшеничного цвета волосы.

– Дорогая, а ты что-нибудь знаешь о ролевых играх? – игривым тоном поинтересовался Захаров.

– Какую роль ты мне хочешь предложить, милый? – у Насти был высокий сексуальный голос.

– Сейчас что-нибудь придумаем.

– Я думала, что ты уже придумал.

– Доктор и пациент – это уже избито чересчур. Не пойдёт. Что же такое нам придумать? Придумал. Давай как будто я курьер, принёсший пиццу, а ты хозяйка квартиры, которая решила совратить незадачливого курьера.

Настя опустила голову, сложила деловито руки на груди, постояла так, а потом стремительно ушла на кухню.

– Настя, девочка моя, прости меня. Я дурак. Не нужны нам эти дурацкие игры. – Захаров пошёл за Настей.

Настя стояла у окна и смотрела в него, сложив руки на груди. Захаров подошёл сзади, обнял её за предплечья и поцеловал в голову.

– Прости меня, – сказал он.

Настя обернулась.

– Я придумала другую игру, – сказала она. – Давай как будто я грязная шлюха, а ты подонок, снявший меня в подворотне, который обращается с такими девками, как с мусором. Я хочу, чтобы ты называл меня грязной шлюхой и другими последними словами.

Захаров несколько растерялся.

– Ну же, – призывала к действию Настя.

Захаров нерешительно положил руки на талию Насти. Настя их резко скинула.

– Ну же! Ты чего рот раззявил! Ты, что не знаешь, как нужно обращаться с женщиной! Ты что пидор!? Ты – пидор!?

Захаров отвесил пощёчину Насте. Настя схватилась за щеку ладонью, потом схватила руку Захарова, которой он её ударил. Она взяла указательный палец Захарова, причмокивая в рот. Вынула палец и сказала:

– А теперь наконец назови меня грязной шлюхой, схвати за волосы и оттащи в спальню…

Никогда у Захарова такого ещё не было. У него было много женщин: две армянки, одна азербайджанка, четыре негритянки, одна метиска, две испанки, много украинок и русских, а такого не было ни с кем. Он лежал на краю кровати, уткнувшись лицом в простыню. Настя, что же ты творишь? Из глаза выкатилась слеза, и Владимир постарался поскорее затереть её о простынь. Не хватало, чтобы это молодая сука увидела его слабость. Нельзя показывать слабость. Тогда он может быстро её потерять. Он чувствовал рядом её горячее обнажённое тело.

Владимир сел на край кровати, одел синие короткие облегающие трусы и пошёл из комнаты. У двери он остановился и посмотрел на Настю.

Она лежала, как нимфа, обнажённая, красивая с длинными ногами и полными бёдрами. Её серые глаза хищницы горели в полумраке особым блядским огоньком после сильного и глубокого оргазма.

– Принеси мне сигареты, – попросила Настя.

На следующий день Захаров поехал с утра на службу, где появлялся крайне редко. Он сидел в своём кабинете и заполнял документы. Ему поручили расследование дела двух кавказцев, которых задержали с оружием на Казанском вокзале. Это были настоящие преступники, а не липовые. Как полковник, Захаров должен был руководить ведением дела, а собирать материал и «бегать по земле» должны были молодые оперативники. По телефону Захаров вызвал к себе молодого оперативника лейтенанта Кирилла Бойко. Это был молодой высокий круглолицый белобрысый парень. Он пришёл быстро.

– Садись, – скомандовал Захаров. – Что там по этим кавказцам?

Бойко сел.

– Все материалы я собрал и вещественные доказательства все обработаны. Дело можно передавать следакам, пусть они его закрывают.

Бойко был шустр и сообразителен. На службе ему цены не было. К тому же он был спортивным и равнодушным к спиртным напиткам в отличие от многих других оперативников. Такой помощник Захарову был бы весьма кстати.

– Слушай, Кир. А что, если я тебе предложу заняться бизнесом? – неожиданно спросил Захаров.

– Бизнесом?

– Да. Тебе разве не нужны деньги?

– Нужны.

– Вот и заработаешь себе на красивую жизнь, ты парень смышлёный.

– А каким образом я заработаю деньги?

– Ты что не знаешь, как делаются бабки в нашей конторе? Берём коммерса, закрываем его и трясём из него бабло. Это только один из вариантов…

– Берём, как я понял не совсем законно.

– Естественно. Подкидываем ему ствол или наркоту.

Бойко покраснел и заволновался. Он заёрзал на стуле.

– Нет, Владимир Васильевич, я не могу… Можно я пойду?

– Иди.

Захаров был ошарашен реакцией на его предложение Бойко. Он был в огромном авторитете в МУРе. Его многие боялись. Ему боялись отказать из страха. Другой бы на месте Бойко немедленно согласился «заниматься бизнесом», ковать железо пока горячо, пока есть такая возможность. А может быть, он плохо знал человеческую натуру, и вокруг было не так уж и мало честных и порядочных людей?

Глава 43

Юрий Юсупов вышел из проходной колонии. Он был одет в тёмно-синий пуховик, на плече висела спортивная сумка с немногими вещами. Его срок закончился.

Шёл мелкий снег. Юрий посмотрел назад. Серые металлические ворота отделяли мир свободы от мира неволи.

На электричке Юрий доехал до Владимира, а во Владимире сел на московский поезд. Он с любопытством рассматривал людей, их лица. Озабоченные, нервные, усталые – лица пассажиров, как казалось Юрию, отличались от серых лиц зэков, надзирателей и солдат. Юрий улыбнулся. Он не перестал любить жизнь и людей.

В Москве на вокзале Юрия встретили мать и сестра. Сестра передала Юрию ключи от его квартиры. Мать и сестра не поехали с ним. Они обещали навестить его на следующий день.

Квартира Юрия находилась на восьмом этаже блочного дома. Квартира была однокомнатная. Марина забрала свои вещи и уехала. На стенах висели фотография Юрия, его друзей и близких. Свои фотографии Марина забрала.

На кухне Юрий нашёл чай, хлеб. В холодильнике лежали пельмени и консервы. О продуктах позаботилась сестра.

Юрий зажёг на плите конфорку и поставил чайник.

В комнате кровать была заправлена красно-чёрным клетчатым пледом. Возможно на ней Марина кувыркалась со своим новым другом или может быть уже больше, чем другом.

Юрий включил пультом телевизор и сел на край кровати. Передавали новости. Глава государства принимал главу другого государства, деятели культуры написали письмо-обращение к власти, рубль укрепился по отношению к доллару, выросли цены на нефть. Юрий слушал новости, и находясь на зоне, но там всё, что передавали в новостях казалось очень далёким; теперь же он был в гуще всего происходящего в стране и мире – он стал свободным человеком.

Прогноз погоды Юрия никогда не интересовал. Он выключил телевизор и лёг на спину, заложив руки за голову.

У Марины были светло-русые волнистые волосы и голубые глаза. Юрий пытался вспомнить её взгляд, который должен многое говорить о душе человека. Взгляд был у Марины настороженный, загадочный. Непонятно было, что он выражал. Юрий любил Марину нежно и бережно. Он не стал теперь её ненавидеть. Она ушла, тем лучше; в беде проявляется суть человека; она показала истинное отношение к нему. Возможно, она и не собиралась разводиться. Возможно всё дело в физио-логической потребности, существует же мнение, что для женщин секс имеет важное значение. Марина могла просто испугаться того, что Юрий узнает о её измене и отреагирует на это агрессивно и не адекватно. Объясняться её не хотелось, и она решила исчезнуть незаметно из его жизни. Она женщина красивая и без труда могла найти себе нового мужчину. А может быть у неё и в то время, когда Юрий был ещё свободен, уже были на стороне связи с мужчинами. Не зря же говорят в народе про жён: страшную берёшь для себя, а красивую для других.

Глава 44

Василий поздно вечером вернулся домой со службы. В прихожей его встретила Катя. Она протянула ему белый конверт. На конверте печатными буквами шариковой ручкой был написан адрес их квартиры. Василий подумал, что так пишут обычно зэки в малявах на зоне. Неужели его семье грозит опасность?

– Принеси, пожалуйста, ножницы, – попросил Катю Василий.

Катя выполнила его просьбу. Василий вскрыл ножницами конверт, и извлёк из него белый лист с небольшим текстом, распечатанным на принтере. На листе было написано:

«Приходите завтра в торговый центр П. у станции метро Павелецкая в 14.00. Приходите один и никому не сообщайте об этом письме. У меня есть для вас очень важная информация по делу, которым вы сейчас занимаетесь».

Катя настороженно смотрела на Василия.

– Ничего страшного, – попытался её успокоить Василий. – Это свидетель по делу, которым я занимаюсь. Хочет со мной встретиться.

– Откуда он знает наш адрес?

– Это наверно не трудно узнать в наше время с утечкой важной информации из самых разных ведомств.

На следующий день Василий пришёл в указанное в письме место. Пришёл один. Тот, кто послал ему письмо, не указал точное место встречи. Торговый центр был очень большой. Василий ходил по центру зала первого этажа.

Кто-то ладонью коснулся сзади его плеча. Василий обернулся. Перед ним стоял молодой человек в короткой куртке и солнцезащитных очках. Его волосы были сильно смазаны гелем и приподняты вверх.

– Вы Василий Болотников? – спросил парень.

– Да.

– Мне нужно кое-что вам сказать.

– Говорите.

– Это очень деликатное дело…

– Может быть пообщаемся в более удобном месте?

– Да нет, лучше здесь, я быстро. У меня во внутреннем кармане куртке лежит конверт. В конверте десять штук зелени. Это вам.

– Зачем?

– Разве вы не понимаете?

– Нет.

– Вы будете иметь ещё больше, если поможете хорошим людям.

– Кто эти хорошие люди?

– Не делайте вид, что вы не понимаете…

Болотников резким движением снял очки с парня. Он увидел карие бегающие глаза.

Парень бросился бежать.

Болотников приехал на службу в половине четвёртого. Краснов проводил совещание с группой, занимающейся делом оборотней. Присутствовал Денис Михайлов.

– Где тебя носит? – спросил Краснов Василия, когда тот вошёл в кабинет.

– Дело важное.

– Ты обещал только на час. Ладно, садись.

Говорил Леонид Шиловский:

– Мы собрали уже много материала по телефонным разговорам Зудина и Кусимова. Мы вычислили несколько бизнес-структур, которые они контролируют. Незаконными задержаниями и липовыми делами они в последнее время не занимались, во всяком случае ничего такого нам не удалось обнаружить. Мы нашли несколько фигурантов их старых липовых дел. Они в данное время находятся в местах заключения. Согласятся ли они дать показания на муровцев неизвестно.

– Что ж, дело надо будет закрывать, – сказал Краснов. – У нас уже есть хорошая база для задержания этих отморозков, но сверху пришёл сигнал: не тропить события. Нас просят накопать ещё побольше материала.

– Сколько можно ждать? – возмутился Болотников.

– Мы люди подневольные и приказы вынуждены исполнять, Вася, – сказал Краснов.

– Сегодня мне неизвестный назначил встречу в торговом центре. Мне предлагали сотрудничество за взятку в десять тысяч долларов, – сказал Василий.

– Это оборотни?! – Михайлов был очень удивлён.

– Несомненно. Они знают, что мы ведём их дело, и даже знают наши имена, фамилии и адреса, – сказал Болотников. – Они предлагали взятку не только мне, я уверен в этом. Впрочем, возможно я был первым…

В кабинете стало тихо.

Сначала в том, что ему предлагали тоже взятку, признался Шиловский. За ним последовали Худяков, Самойлов и Привалов. Краснов сказал, что ему ничего не предлагали. Михайлов уверял в том же.

– Нет сомнений в том, что в нашем заведении есть люди, которые помогают муровцам-оборотням, – сказал Василий. – Надо составить фоторобот типа, который мне предлагал взятку. Наверняка это всего лишь посредник, но почему бы нам не зацепиться и за эту ниточку?

Самойлов и Худяков сказали, что к ним подкатывал тот же тип, что встречался в торговом центре с Болотниковым. Шиловский был не уверен, что это был он, так как не запомнил толком его внешность.

Глава 45

В апреле Зудин на своей даче устроил шашлыки.

Это было небольшой дружеской пирушкой. Были братья Мухины, Власов и Сосновский. Был сосед по даче Захаров.

Захаров сидел в раскладном кресле. Он был в куртке без рукавов и своих любимых плейбойских солнцезащитных очков.

Зудин переворачивал шампура на мангале.

– Валер, подмени меня, – попросил он Мухина.

Мухин исполнил просьбу.

Зудин подошёл к столу, налил в два бокала виски. Один бокал он протянул Захарову и сказал:

– Давай за нашу дружную бригаду.

Чокнулись.

Зудин выпил одним глотком. Захаров осушил бокал только на половину.

– Какой-то ты задумчивый, Володь, – заметил Зудин. – Влюбился что ли?

– Пошёл ты, – огрызнулся Захаров.

– Как там в УСБ дела? Деньги наши работают?

– Да. Человек отрабатывает потраченные на него бабки.

– Какие-то от него новости есть?

– Пока нас не собираются брать.

– Может быть стоит рассказать о нашем человеке в УСБ Шамильичу?

– Пусть он работает по своим связям и каналам для нашего прикрытия. Расскажеи ему о нашем человеке в УСБ – он может расслабиться. Я в последнее время думаю от него и так мало толку; одни понты.

Из дома выбежала собака.

– Это что ещё за чучело? – поинтересовался Захаров.

– Лабрадор, – ответил Зудин. – Купил пасынку на день рождения. Не хочешь как-нибудь в теннис сыграть?

– Нет времени.

В итальянском ресторане Кусимов встречался со специалистом по производству ювелирных изделий Дмитрием Желтухиным. Желтухин был худым, в очках и бежевом дорогом костюме с кроваво-красным галстуком. У него была густая чёрная шевелюра. Кусимов заказал на двоих рыбное блюдо, салаты и белое французское вино.

– Какую прибыль я смогу получить с заводика ювелирных изделий? – поинтересовался Кусимов.

– Сейчас ювелирное дело – не самый прибыльный бизнес, – признался Желтухин.

– Но ведь те, кто им занимается, получает какую-то прибыль.

– У них давно уже налажено производство и большие объёмы продукции, много рабочих. Они могут урезать зарплаты сотрудникам или не платить их месяцами.

– Ты же умный, у тебя красный диплом, придумай что-нибудь.

– Надо открыть магазин для очень богатых людей. Сделать ему хорошую рекламу в кругах высшего общества. Соответственно под этот магазин наладить производство. Всё это потребует очень больших финансовых затрат.

– Конкретные цифры можешь назвать?

– Нужно считать.

– Посчитаешь, тогда продолжим разговор на эту тему. Я планирую назначить тебя генеральным директором этого предприятия. В твоих интересах успех этого дела. И ещё я хотел спросить; а, если мы будем производить продукцию из неучтённого сырья, мы увеличим прибыль?

– Это зависит от качества сырья. И нужно будет придумать, как оформить в бумагах это неучтённое сырьё. Я так понял речь идёт о золоте?

– Об алмазах.

После ресторана Кусимов отправился на службу. Он вёл свой мерседес по московским улицам. Почему-то вспомнился Афганистан. Четыре вертолёта летели забирать наших бойцов с занятой ими высоты. Вечерело. На горы в некоторых местах ложилась красная краска, делая их особенно красивыми в это время суток. Кусимов, тогда ещё майор, командовал этой операцией по эвакуации советских солдат. Вертолёты сели в удобном месте. В них грузили раненых и тела погибших. Кусимов и капитан Михайленко чуть спустились по склону горы. Здесь лежали тела пятнадцати убитых душманов. На пальце одного убитого душмана будущий генерал заметил перстень с красным камнем. Михайленко то ли предложил, то ли так выразил свою мысль вслух:

– Если пошмонать духов, можно неплохо поживиться.

– Нас сюда не мародёрствовать прислали, – сказал на это Кусимов.

– Товарищ майор, улетаем! – позвал офицер у вертолёта.

Тот Кусимов был другим человеком. Тот Кусимов казался Кусимову нынешнему смешным и нелепым. Он верил в коммунистическую идеологию и интернациональный долг. Какая глупость. И в те времена были всякие перекосы и несовершенства: кто-то отправлялся в Афганистан исключительно ради заветных чеков, в обществе развивались корыстолюбие и стяжательство, приобретательство и мещанство; словно предвестники грядущего капитализма. Но то, что тогда считалось дурным, теперь стало тем, к чему следовало стремиться. И пусть напрасно трещат на каждом углу говорящие головы, что дескать нет к сожалению в современном российском обществе никакой идеологии. Есть она. Идеология. О ней не принято говорить вслух, но она есть. Лохам о ней лучше ничего не знать. Взял бы себе эту идеологию на вооружение раньше Владимир Шамильевич Кусимов, глядишь добился бы успехов в более молодом возрасте. Суть идеологии проста: хапай ртом и жопой, не стесняясь в средствах и пренебрегая моралью, а после меня хоть трава не расти.

Глава 46

Василий Болотников обедал в своём кабинете. Катя нарезала ему с собой бутербродов и налила в термос чай. Болотников не любил носить в банках супы и другую еду, как это делали другие сотрудники. В ведомственной столовой он обедал редко.

Доев бутерброд с колбасой, Василий откинулся в кресле и постарался задремать, до конца обеда оставалось целых тридцать пять минут. Назойливые мысли мешали расслабиться полностью. Катя мечтала купить стиральную машину и проела плешь уже Василию и его родителям с этой идеей. Василий был далёк от быта и всё что с ним было связано сильно угнетало его. О работе он старался не думать, но какая-то ещё не совсем ясная не совсем оформленная мысль в его мозге то и дело подавала сигнал. Что такое? Вместо того чтобы расслабиться пришлось сосредоточиться на мыслях о работе. Что-то делается явно не так, неправильно. Василий вспомнил последние заседания их оперативно-следственной группы. Осознание того, что кто-то в их группе скорее всего является агентом муровских оборотней действовало негативно на их работу. Никому нельзя было доверять. Олег почему-то перестал заниматься выявлением засланного казачка. В итоге пришли к тому выводу, что в их группе скорее всего нет шпиона. Но Василий не был уверен в этом. Возможно Олег вёл собственное расследование, не посвящая в него сотрудников из оперативной группы. Возможно Олег сам и есть шпион. Оборотни всё знают об их работе, но тем не менее есть материалы дела с доказательствами их преступлений. Материалы дела. Они же тёртые опера они знают, что это их самое уязвимое место. Знание о ходе расследования не может гарантировать им безопасность, если есть доказательная база их преступлений. Они непременно захотят испортить дело, нет не испортить, а украсть. Дело хранилось в кабинете, где проходили собрания оперативной группы в сейфе. Ключи от сейфа были у Олега Краснова.

Василий направился к Краснову. Он только вернулся в свой кабинет из столовой.

– Что тебе, Вася? – спросил Краснов.

– Олег, надо перепрятать дело муровцев.

– Зачем?

– Ты не понял? У них есть свой человек у нас, здесь, в этих стенах; может быть не один человек. Они обязательно захотят украсть и уничтожить дело. Это для них, как яйцо для Кощея, в котором заключена его смерть.

– Василий, ты слишком пессимистичен. Они, что сумасшедшие? Они не пойдут на это. Вдруг они так засветят своего человека?

– Им плевать. С их деньгами и возможностями. Они будут бороться до конца за свои бабки, за свою власть и возможности.

– Получается, ты вообще ни во что не ставишь наше ведомство. Ты думаешь, у нас одни ничтожества работают и наша охрана не сможет ничего сделать?

– Олег, я начинаю подозревать тебя в том, что возможно именно ты являешься агентом оборотней.

– Ты в своём уме, старший лейтенант?!

– Определённо.

– Ты знаешь, что после таких слов, мы уже можем не быть друзьями?

– Твоё упрямство, Олег, заставляет меня думать так, как я думаю.

– Ладно, хрен с тобой. Мы перепрячем дело. В 450 кабинет. Но ты очень разочаровал меня, Василий. Дальше не рассчитывай на мои поддержку и хорошее отношение к тебе.

– Лучше дело спрятать в архив. Там есть сигнализация.

– Валяй.

В архиве не было любовницы Захарова Марины, она находилась на больничной с сыном. Болотникову крупно повезло. Он нашёл свободный сейф в архиве и спрятал в него дело: одиннадцать полных папок.

На следующий день оперативники обнаружили кабинет, в котором работала группа по расследованию преступлений муровских оборотней вскрытым. Замок на двери был взломан. Сейф был также взломан и открыт. Василий был в шоке. Что это было? Интуиция или разумное решение, принятое благодаря правильным логическим рассуждениям? Почему об этом никто кроме него не додумался.

Краснову серьёзно досталось от начальства.

Он пил в своём кабинете валидол.

Зашёл Болотников.

– Прости, Василий. Ты был прав. Я – мудак, – сказал Краснов. – Если не ты, погибло бы всё наше многолетнее дело.

– Среди нас предатель. Мы не можем даже начать задержание преступников: их тут же оповестят об операции. Надо изменить стратегию работы.

– Я уже думал об этом, Вася. Я скажу, на собрании опергруппы, что начальство опять волынит с вопросом задержания преступников. Пусть думают, что оборотни уходят в очередной раз от наказания. Надо чтобы они расслабились, иначе мы не доведём дело до конца.

– Кто из нашего руководство курирует это дело?

– Родионов.

– Ему можно доверять? Он сам не связан с этими оборотнями. Они могли выйти и на него.

– Я надеюсь, что до это дело не дошло.