Читать книгу "Жизнь, нарисованная небом"

Эпилог

Вышедший из берегов ручей затопил всю пойму. Первый морозец сковал её льдом.

– Как там Хлод? – эта мысль заставила Ай поежиться. – У него ведь, так и не выросла шерсть?! Должно быть из-за этой паутинки?

– Ничего, – успокоила она себя, – в след за первым морозцем наступает дивная пора бабьего лета – ещё вырастет!!

Промозглое утро растелилось туманом по всей низменности. Похолодевший за ночь воздух не радовал волчицу. С высоты манящее, утопающее дымное марево таило опасность, но Ай отогнала набежавшую тревогу. Чтобы до конца развеять пугающие её мысли, она потянулась, зевнула и спрыгнула вниз, отправляясь на охоту.

Ауст с Эйр на плечах остановился, поджидая Идэн. Она, то и дело, отходила с тропы и собирала последние ягоды, прямо с ладони, давая их дочери. Высоко над головами, в кронах высоченных деревьев шумел ветер. Лучи солнца играли на красно-коричневых стволах корабельных сосен. По полям Ауста гулял ветер Гольфстрима, играя колосьями злаков. Идэн шла им в след и радовалась своему счастью.

– Любовь не выбирают, – решила она. – Она приходит сама, охватывает тебя, заражает, как болезнь – связывая по рукам и ногам и самое приятное – что ты не хочешь этому противиться.

Так у неё было с Хальвом. Она ждала его с похода три года. Такое же чувство у неё и к Аусту. Но, чувства к Аусту у неё глубже и шире. Её не пугало в своё время даже – то, что ей придётся покинуть родительский дом. И жить в стране, где лето длится, как день, а зима, как ночь, длинная, кромешная и нескончаемая. Он казался ей далёким, недосягаемым героем – вернувшийся из лона Асгардских богов. Его красота, словно острый нож, пронзила её сердце, и поразили навек.

– Ты, чего? – спросил Ауст, видя её застывшую в изумлении.

– Я!.. – не зная, что ответить она в замешательстве повторила несколько раз «Я» и добавила, возвращаясь в своё состояние – полной, присущей ей уверенности. – Вами любуюсь!.. Или нельзя?..

– Можно! – и они дружно засмеялись довольные своим счастьем. Идэн, после того, как отец Ауста и братья не вернулись с моря, запретила ему выходить на промысел. Аусту пришлось заняться земледелием и ловить рыбу сетями, прибегая к услугам приливов и отливов.

Вотчина Ауста была на самом, что ни на есть севере, где туманы застилают округу белым маревом, погружая в безмолвную тишину грёз. Эта территория больше напоминала Вальхаллу Одина, отдыхающего после шумной пира, со своим окружением, в мире полудрёмы и забвения, время от времени с лиц этой достопочтенной братии, пушистые крылья Валькирий отгоняют прочь набежавшую печаль, ни что не должно огорчать заслуживших покой воинов. Место было превосходным для пиров Одина, но не для земледелия. Мало того, что земля была камениста и не плодородна, она ещё и находилась под влиянием северных, леденящих ветров, поэтому, чтобы сохранить и не поморозить урожай приходилось пускать дымовые завесы. Зимой здесь стояли сплошные туманы. Парило от теплого течения, нёсшего свои воды на север, огибая полуостров. Парило от самого основания ущелья, в низине которого протекала речка, не замерзающая даже в самые сильные морозы, поэтому речку звали «Теплой». Оттого местность звалась «Долиной Дымов, Туманов и Теплой Воды». А Ауста «Властелином этого изумительного по красоте края», но не как «Собирателя Богатых Урожаев». Как бы там не было, но он был свободным землевладельцем. На склонах долины паслись козы, дающие жирное молоко, из которого красавица Идэн делала изумительный по вкусу сыр, на полях созревали злаки, пропитанные дымком, отчего пиво получалось необычайно ароматным, что дало ему прозвание Ауст «Властелин Замечательного Пива». Каждый угол жилища Ауста и Идэн пропах довольствием. Запахи приготовленного мяса и свежего сваренного пива пропитали всё, куда только можно впитаться, даже, если ты уже, и не жаришь и не варишь, все равно этот запах присутствовал, как благо и достаток благополучной жизни.

Дорога извивалась, словно змея, петляя между деревьев и спускаясь к морю одним концом – вторым убегая в горы. Волчица лежала среди двух огромных валунов, прогретых солнцем на подложке мха. Лапы её утопали в пушистом бархатном мхе. Тишину нарушали, лишь шорохи покачивающихся ветвей, но они не волновали её, потеряв всякую надежду найти Хлода, она смотрела на красные бусинки костяники, колонией угнездившихся между камней.

Небо заволокло серыми тучами, и дождь заморосил, засыпая землю мелкой сыпью.

– Это надолго, – сделала вывод волчица, уставшая от поисков сына.

Монотонное «Кап-Кап» слышалось повсюду. Крупные капли стекали с веток. С деревьев облетали последние листья и лишь – только алые, коралловые гроздья рябин, во множестве здесь произрастающие преображали тусклую картину хвойного леса.

– О!.. Боже! – взмолилась волчица, прося небо разогнать тучи и избавить её от промозглого нудного дождя.

Она обнадёживающе посмотрела вниз на неподвижное, застывшее море и, увидев полный штиль – расстроилась, ещё больше. Охотиться в такую погоду – дело не благодатное, метить территорию ещё более не благодарное – всё смоет дождь. Она, чтобы, хоть чем-то заняться, принялась кататься на спине в надежде – водою выгнать блох на живот, откуда она их тут же сгонит прочь. Красные плоды рябины свисали гроздьями, и было их видимо-невидимо и от этого яркого цвета сердце её наполнилось неземной радостью и надеждой. Прекратив кататься, она замерла на спине и принялась считать алые кисти.

– О?!! Да, сколько же их? – насчитав, более пятисот гроздей на одном дереве, она уже даже подумала бросить это занятие, но услышала голоса. По тропинке шли люди.

– Ауст! – донеслось до неё. – Может не стоит?

– Отчего же?.. Идэн, посмотри какой штиль!!

– Ты, же мне обещал?.. Не выходить в море!..

– В море!.. А это разве море?.. Посмотри, какая тишь?

Люди приближались. Ай перевернулась и прижавшись к земле стала ожидать их появление.

Какое то трепетное чувство заботы и тревоги за судьбу идущего рядом с ней мужчины исходило от женщины и это волнение передалось волчице.

– Так хочу! – подумала она. Трепетное волнение пробудилось в ней, и она от удовольствия завиляла хвостом и неосторожно задела ствол рябины. Капли дождя, тут же, устремились вниз, окатив Эйр.

– Ой! – вскрикнула девочка.

Детский голос отозвался в сознании Ай глубинным позывом, сигналом пробудившим в ней импульсы связи. Она отчетливо услышала Хлода. Теперь, она знала: «Где он?».

Прижавшись, как можно ближе к земле она провожала их взглядом.

– Собачка! Собачка! – позвал её ребёнок, но волчица ещё плотнее прижалась к земле, провожая её улыбающимися глазами. У Ай от счастья выступили слезы. Она уже не видела этой счастливой пары. Она чувствовала их.

– Откуда здесь собачка?.. – не согласился с дочерью Ауст. – Ты что?..

– Папа!.. Я видела собачку! – уверял малыш.

– Может тебе показалось?.. – спросила её Иден.

– Нет!.. Мама! – полная уверенности заявила Эйр. – Я видела собачку!

Ай улыбнулась ребёнку ещё раз и они скрылись за косогором ныряющей вниз тропинки, осталась видна, только маленькая машущая ручка девочки, но и она вскоре исчезла из вида.

– Слушаешь? – спросил Локки Ай.

– Да! – ответила волчица.

– Любопытство разбирает?

– Нет.

– Нет?..

– Мне кажется, я влюбилась?!!

– Не вздумай!! Да и волкам – это не присуще!

– А. я влюбилась!..

– Бедняжка…

– Почему?.. Это разве не счастье?..

– Тем более, бедняжка…

– Почему?.. – переспросила Ай, готовая закричать.

– Любовь приносит много боли…

– Но, ведь любить хорошо?..

– С чего, ты, взяла?

– Мне сказала Луна!.. Мне сказала она!.. – волчица указала на стоны Марии. – Я слышу её состояние!..

– Она любит давно, а состояние радости испытала, только сейчас… И не знаю – надолго ли?..

– Ради такого состояния я готова ждать сколько угодно!

– И, даже – вечность???

– И, даже – вечность!..

– Одумайся!.. И, не дури! – сказал Локки и скрылся.

Теперь она каждый вечер приходила сюда. Слушала их разговоры.

– О чем, они, так долго беседуют?.. Зачем? У волков всё не так?..

Но, ей уже не хотелось, как у волков. Она уже была в другом мире. Ей хотелось – вот так!.. Как у них!.. Шорох снимаемой одежды – пробежался по её коже мурашками. Тихий стон Марии парализовал Ай окончательно.

– Почему я дрожу?.. Разве мне холодно? – спросила себя волчица.

– Нет!.. Тогда почему я дрожу??? Мне не должно быть холодно?..

Стоял жаркий конец затянувшегося бабьего лета. В след за непродолжительными дождями восстановилась благодатная осенняя пора.

– Почему же так наэлектризовано моё тело?..

Она слышала прикосновение их кож – тела скользили друг по другу. Она отчетливо слышала их дыхание – оно становилось всё более жестким и учащенным. С каждым вздохом Мария произносила его имя и эти звучания полушёпота и неги стояли в заострившихся ушах волчицы. Сердце Ай билось учащенно, а кровь бурными потоками носилась по венам, пульсируя в голове стреляющими, колющими ударами. Самое удивительное – теперь – эти слова и действия не были для неё пустой тратой времени. Она хотела всё – это слышать и ощущать. Она горела и чтобы потушить этот пожар, Ай решила спускаться к ручью. К звукам Хальва и Марии добавились ещё любовные речи Ауста и Иден и эти наваждения закружили её – наэлектризовали ещё больше. Нежные слова Ауста и Хальва сливались в одно целое – и понеслись точно река по её изменившемуся сознанию. Она осознавала, что все эти нежности и ласки не в её адрес. Но, ей хотелось этого – она завидовала Марии и Идэн одновременно, но завидовала, как сестрам – они были для неё родными и близкими, хотя она их совсем не знала и даже не догадывалась о их существовании до ближайшего времени. Тело Ай от этих мыслей не становилось – менее наэлектризовано, а наоборот вбирало в себя всё новую и новую индуктивную мощь – электромагнитная связь ширилась – нарастала, расширяя пространство. Она отчетливо слышала, как во сне бормочет Хлод, а Эйр, держа в руке куклу, раскрывается, скидывая с себя одеяло. Ей захотелось стать женщиной, стать матерью, она завидовала Марии и Идэн, как никогда – ни кому не завидовала. Очередной наплыв жара охватил её на столько, что ей захотелось завыть от этого навалившегося на неё чувства – боли, желания и состояния непонятности, охватившее и лишившее её рассудка. Чтобы не выдать себя, она поспешила к ручью. Бурный поток должен был остудить её жар…

Продолжение следует…