Текст книги "Смерть бродит по лесу"

– Какие странные вещи вы говорите! – воскликнула миссис Рэнсом. – Когда я сказала «преступно», я подразумевала только… Вам пора уходить? – добавила она, поскольку миссис Пинк встала и посмотрела на часы, висевшие над каминной полкой.

– Да, мне пора, – кивнула та, не отрывая взгляда от часов. – Надо до шести успеть к пастору. Эти часы немного отстают, верно?

– Мои французские часики? – Казалось, миссис Рэнсом не в силах остановить словесный поток. – Да, пожалуй, отстают. Полагаю, минуты на полторы в сутки. Чудесная вещица, правда? Они у меня давным-давно. Мне их муж подарил.

Развернувшись, миссис Пинк посмотрела ей прямо в лицо.

– Нет, миссис Рэнсом, – возражал она, – не ваш муж.

Хозяйка дома залилась яркой краской.

– Вы пытаетесь дерзить, – произнесла она сдавленно.

– Прошу прощения, миссис Рэнсом. Уверена, я ничего такого в виду не имела. До свидания, мистер Годфри, спасибо за чай.

С достоинством миссис Пинк не торопясь вышла из комнаты.

– Годфри, проводи эту женщину! – скомандовала миссис Рэнсом.

Годфри очутился у входной двери одновременно с миссис Пинк. Он взялся за ручку, чтобы открыть ее, и тут зазвенел звонок. У крыльца стояла машина мистера Тодмана, а сам он – на пороге с чемоданом в руках.

– Мистер Роуз попросил меня доставить вот это, – объяснил он. – Он поднимается пешком от подножия холма. Сказал, что хочет прогуляться.

Годфри забрал у него чемодан, но не успел что-либо ответить, поскольку мистер Тодман поспешил за миссис Пинк, которая, пока он отдавал чемодан, проскользнула мимо.

– Миссис Пинк! – крикнул он. – На одно слово! Миссис Пинк, я к вам обращаюсь!

Двигаясь быстрее, чем обычно, она уже находилась на полпути к воротам. На оклик внимания не обратила.

– Миссис Пинк! – снова взревел мистер Тодман.

Он сел в машину и яростно погнал по короткой подъездной дорожке. Но к тому времени, когда он достиг ворот, миссис Пинк уже вышла на шоссе и резко свернула на тропинку, которая вела круто вниз, к Друидовой поляне. Годфри видел, как тулья ее бесформенной голубой соломенной шляпы подпрыгивает на тропинке. Еще он слышал крики мистера Тодмана, но не мог разобрать слов.

С чемоданом в руке Годфри вернулся в дом. Мать он застал у камина в салоне.

– Если ты еще раз пустишь эту женщину в мой дом… – начала она, но внезапно осеклась. – Что это у тебя, Годфри?

– Чемодан мистера Роуза. Он поднимается пешком – мистер Тодман так сказал.

– Тогда пойду и встречу его. Мне нужен свежий воздух!

– Пойти с тобой, мама?

– Нет!

Чувствуя себя несчастным, Годфри поднялся наверх, занес чемодан в комнату Роуза и направился в свою собственную. Все, похоже, пошло наперекосяк, и каким-то образом получалось, что это его вина. И самая большая странность – его мать неожиданно решила прогуляться. Наверное, она и правда была сильно расстроена.

Петтигрю с биноклем снова осматривал холм.

– Ага! – воскликнул он. – Вот шагает миссис Пинк. Она возвращается одна. Не слишком хорошее предзнаменование для ухаживаний мистера Уэндона.

– Фрэнк, – произнесла Элеанор, – хотелось бы, чтобы ты перестал тратить время, сидя у окна. Тебе следует заняться краном в кухне. Кажется, нужно заменить прокладку.

– Еще минутку. Похоже, она выбрала крутую тропинку через поляну. Да, я так и думал. Каким контрастом смотрится с зеленью эта ее голубая шляпа! Вот она приблизилась к тисам. «Растут здесь рядом скорбный тис и вяз, и бугорками тощий дерн подъят…»[12]12
  Из «Элегии, написанной на сельском кладбище» Т. Грея.


[Закрыть] Ага! Больше мы ее не увидим. Что ты сказала, любимая?

Глава восьмая
Мусор на Друидовой поляне

В начале одиннадцатого утра Страстной пятницы два человека поднимались к Друидовой поляне по крутой тропе, которая начинается за отелем «У тиса» и заканчивается на вершине холма. На тропе они были одни, хотя более пологий склон на голой северной стороне холма уже заполнился множеством гуляющих людей. Сколь бы ни была популярна поляна, свое она берет лишь после полудня, когда возвращающиеся туристы, оскальзываясь, спускаются по крутой тропе – самому прямому пути к железнодорожной станции и остановкам автобусов в долине. Путь этот не везде ведет обрывисто вниз. На самой тропе и возле нее встречаются сравнительно ровные участки – достойные места для пикников. Об их популярности свидетельствуют обертки, коробочки от мороженого и пустые бутылки.

Появление двоих мужчин на Друидовой поляне тем утром было напрямую связано с подношениями, посредством которых туристы выражают свою любовь к природе. Их миссия состояла в том, чтобы выбрать на поляне место и установить на нем корзину. Полковник Сэмпсон, который шагал впереди, был избран для этого задания товарищами по Комитету друзей Тисового холма, поскольку считалось, что раз он был солдатом, то обладает требуемыми навыками рекогносцировки. Следовавший за ним с внушительной корзиной за плечами мистер Томлин шел потому, что у него не было другого выхода. Он был смотрителем холма, и за работу ему платили. Судя по тому, что можно было видеть у него на лице, это задание его не слишком вдохновляло.

Не обремененный ничем, кроме чувства ответственности, полковник бодро двигался вперед, останавливаясь время от времени, чтобы позволить мистеру Томлину нагнать его. Он был худощавым, жилистым человеком с грозными кустистыми бровями, из-под которых на мир смотрела пара мягких и невинных карих глаз. Но вот полковник остановился, сошел с тропинки и воткнул трость в землю возле кучки мусора.

– Думаю, это самое подходящее место! – крикнул он Томлину.

Тот медленно вскарабкался к нему и, опустив свою ношу, отер пот со лба рукавом.

– Как скажете.

– Это стратегическая точка, – объяснил полковник. – Здесь, – он указал на противоположную сторону тропы, – тис. Его еще наградили глупым прозвищем «тис архидруида». Упоминается во всех путеводителях и всегда притягивает туристов. – Там, – он вытянул руку к югу, – лучший вид с этой стороны холма. В ясную погоду четко виден шпиль маркгемптонского собора. Вы сами это знаете. Те, кто поднимается на холм, и те, кто спускается, останавливаются тут перевести дух. Это ясно по мусору, который они после себя оставили. Кроме того, чуть выше сходятся три тропы: одна огибает холм и ведет к шоссе на Дидфорд, другая заканчивается на вершине холма недалеко от «Альп», а третья… Куда ведет третья, Томлин?

– На автостоянку, сэр.

– Вот именно. Так вот, каким бы путем они ни шли, не заметить корзины, если мы ее тут поставим, не смогут. Нет, дружище, не там, – сказал он, когда Томлин водрузил корзину на зеленом пятачке, где они стояли. – Здесь она портит вид. Поставьте за тем кустом… Хотя подождите, там она будет плохо видна спускающимся. Они бросят свой хлам прежде, чем до нее доберутся. А вот если поставить ее вот тут… Нет, тут выглядит ужасно! Да, сложнее, чем я предполагал. Что скажете, Томлин?

Томлин не выразил желания высказать свое мнение.

– Не знаю, – с сомнением протянул он.

– Нет, у вас должна быть точка зрения. Это важный вопрос.

– Ну, если действительно хотите знать, что я думаю, то, по-моему, без разницы, где ее ставить.

– Неужели?

– Ею не будут пользоваться, сэр, куда ни поставь. Хоть ходи вокруг холма и подсовывай им под нос корзину, они все равно не заметят. Так и будут бросать свой хлам на землю. Их так воспитали, и никакими корзинами их не вразумишь.

– А вы большой циник, Томлин, – усмехнулся полковник. Вынеся это страшное порицание, он выбросил возражения смотрителя из головы и принял решение. – Думаю, вот тут подойдет. На самом краю склона.

Томлин покачал головой.

– Нет, сэр, – возразил он. – Это все равно что приманку им подсунуть. Два года назад леди Ферлонг велела мне поставить одну в таком вот месте, и в первый же выходной ее попросту скатили с холма. Не хотелось бы после каждого выходного втаскивать ее сюда снова. Если намерены вообще куда-то ее поставить, то лучше туда, где сейчас пачки из-под сигарет. Близко к дорожке, и не так трудно будет сносить вниз, когда потребуется опорожнить.

Полковник тут же нашел изъян в предложении Томлина и выдвинул встречное. Только минут через десять более-менее добродушных препирательств он выбрал место. Так уж получилось, что это место оказалось тем, какое понравилось Томлину. Корзина наконец была установлена, и полковник отступил на шаг, чтобы полюбоваться плодами их трудов.

– Пустовато смотрится, – произнес он. – Может, положить туда что-нибудь? Для затравки…

Обойдя куст, полковник принес обрывки газет и апельсиновые корки, которые церемонно бросил в сосуд. Он уже собрался за следующей партией, но Томлин его остановил.

– Для начала хватит, сэр, – сказал он. – Если соберете весь мусор, какой лежит вокруг, она наполнится прежде, чем кто-нибудь захочет ею воспользоваться… Если вообще захочет…

Полковник Сэмпсон огляделся в отчаянии.

– Безнадежно, – вздохнул он. – Куда ни посмотри, что-нибудь валяется.

– Таковы отдыхающие, сэр, – философски заключил Томлин. – Тут еще не так страшно, как по другую сторону холма. Там мусор вообще повсюду. Здесь больше держатся тропок, а потому и убирать легче. К тому же находишь много всякого.

– Вероятно, – кивнул Сэмпсон. – Под этими тисами много чего, пожалуй, можно найти.

Нагнувшись, он заглянул под нижние ветки тиса.

– Ну вот! – воскликнул он. – Под упавшим деревом куча тряпья.

Томлин тоже нагнулся и посмотрел в том же направлении. Смотрел он долго и внимательно, а потом заметил:

– По-моему, это не тряпье, полковник.

Он медленно направился к предмету, который они увидели. Полковник последовал за ним, и от дурного предчувствия у него сделалось тревожно на душе.

Ярдах в двадцати-тридцати вверх по холму несколько лет назад рос тис высотой поменьше друидового, но внушительного обхвата, пока ветер не свалил его. Не лишившись окончательно корней, он с упорством продолжал влачить своего рода существование, а теперь из поваленного ствола вырывалась плотная стена молодых побегов. Крутой склон образовал под главным суком естественную полость. И как раз в ней-то находилась верхняя часть туловища миссис Пинк. Наружу торчали нижняя его часть и ноги, которые и навели Томлина на мысль, что они видят нечто более зловещее, чем куча тряпья.

Мужчины смотрели на тело в молчании, которое, казалось, затянулось на долгое время. Наконец Томлин произнес:

– Она не сама туда попала, полковник. Кто-то ее здесь уложил.

Сэмпсон кивнул.

– Бедняжка! – сказал он. – Миссис Пинк, самая безобидная женщина на свете! Скорее всего какой-то маньяк… Ладно, Томлин, – продолжил он, – я много повидал в свое время трупов, и мне не нужен врач, чтобы понять, что мы для нее ничего сделать не можем. Вы бывший полицейский. Какой теперь порядок действий?

– Сообщить в участок, сэр, а пока ничего не трогать, – быстро ответил Томлин. Он оглянулся туда, откуда они пришли. – Но, боюсь, о том, чтобы ничего не трогать, говорить поздно, – добавил он.

– То есть?

– Ну, если тело принесли снизу, сэр, – на мой взгляд, тут крутовато, чтобы спускать его сверху, – то мы прошли именно тем путем, что и он. А если миссис Пинк убили на тропинке, то скорее всего там, где мы топтались с мусорной корзиной. Уверен, единственные следы, какие они там найдут, будут наши с вами.

– Что мы стоим здесь? Этим ничем не поможешь, – заметил полковник. – Нам, пожалуй, лучше отойти.

Они осторожно вернулись по своим следам к могучему тису.

– Одному из нас лучше остаться – отгонять туристов, если появятся, – решил полковник. – Будь я проклят, похоже, один уже идет!

Сверху раздался скрежет потревоженной гальки, а потом последовал шорох торопливых шагов. На травянистом пятачке с мусорной корзиной их не стало слышно, однако вскоре из-за ствола легендарного тиса показался Годфри Рэнсом. Теперь он шел медленно, смотрел в землю и едва не наткнулся на полковника.

– Ох, простите! – воскликнул Годфри. – Я вас не заметил.

– Вы что-нибудь ищете? – спросил Сэмпсон.

– Да. Хотя и не слишком надеюсь найти. Просто делаю, что могу.

Годфри направился к упавшему тису, по-прежнему осматривая землю.

– Только не туда, сэр! – крикнул Томлин.

– Боже ты мой! Почему не туда? Что-то случилось?

– Да, сэр, случилось. Вы ведь молодой мистер Рэнсом из «Альп», верно?

– Разумеется. Я ведь вас тоже знаю. Я не раз видел вас на холме.

Томлин вопросительно посмотрел на полковника. Сэмпсон прокашлялся.

– Ну, поскольку вы не из этих треклятых отдыхающих, вам можно сказать. Тут произошел… несчастный случай. Я сейчас пойду сообщить в полицию.

– Несчастный случай? – Вид у Годфри стал встревоженный. Он вдруг сделался моложе своих семнадцати лет. – Случайно не с миссис Пинк?

– А почему вы считаете, что с миссис Пинк?

– О боже! – Годфри едва не плакал. – Значит, правда! Это ужасно! Я знал, что с ней что-то случилось…

– Возьмите себя в руки, – доброжелательно посоветовал полковник. – С миссис Пинк действительно случилось… несчастье, и теперь она лежит вон там. Я не вправе вас расспрашивать, но у полиции неизбежно возникнут вопросы. Позвольте и мне вас спросить: откуда вы узнали, что это она?

– Разумеется, я не знал, – ответил Годфри уже спокойнее. – Просто в голову пришла глупая мысль. Всерьез я бы не смог думать, что это правда. Миссис Пинк не было сегодня на утренней службе – это на нее совсем не похоже… Я хожу в церковь регулярно, и она всегда на месте. По пути домой я завернул к ее коттеджу, чтобы спросить, все ли в порядке. Звонил, стучал – никакого ответа. Наверное, надо было кому-нибудь сообщить, но я решил, что только выставлю себя на посмешище, если подниму переполох на пустом месте, и отправился домой, завтракать. Как по-вашему, сэр, что случилось?

– Выяснять это – дело полиции. Вам лучше пойти со мной. Томлин, вы останетесь здесь.

Взяв молодого человека за локоть, полковник двинулся вниз по склону. Годфри шумно высморкался.

– Знаете, сэр, – произнес он, – она, пожалуй, была самой хорошей женщиной, какую я только знал.

Сэмпсон подавил улыбку. Забавно было слышать такое от парня семнадцати лет. Но, возможно, подумал он, этот Годфри даже дожив до семидесяти, не найдет причины изменить свое мнение.

Глава девятая
Расследование начинается

Суперинтендант Тримбл, амбициозный и лишенный чувства юмора Глава маркширских детективов, прибыл на место около полудня. Известие о происшествии застало его дома, где он наслаждался несколькими днями отпуска, и Тримбл вправе был оставить предварительное расследование в руках отделения полиции в Дидфорд-Парва, но это было не в его духе. Последнее сенсационное убийство – Люси Карлесс в Маркгемптоне, – расследованием которого он занимался, принесло ему повышение с поста инспектора в городском отделении полиции до его нынешнего высокого чина, и он жаждал новых завоеваний. Поэтому Тримбл не испытал ни малейшей досады, когда, выйдя из машины у подножия Тисового холма, обнаружил, что расследование будет проводиться под сиянием вспышек прессы.

Друидова поляна, на некотором расстоянии от того места, где лежало тело, была оцеплена полицейскими, явившимися сюда в ответ на новость, принесенную полковником Сэмпсоном. Отдыхающие, поднимавшиеся на холм или спускавшиеся с него, разумеется, останавливались поглазеть и пофантазировать относительно происходящего, так что новость об оцеплении части Тисового холма разлетелась быстро. Естественно, этого было вполне достаточно, чтобы превратить запретную зону в популярную достопримечательность. Прибытие машины скорой помощи только разожгло страсти. Разумеется, посмотреть, что происходит, явились постояльцы отеля «У тиса» и гостиницы «Ночлег охотника». Энергичные молодые люди ныряли в заросли кустарника, надеясь обойти полицейский кордон. И, конечно, повсюду бегали дети.

Когда Тримбл, протолкавшись через толпу, чтобы попасть на тропу, поднялся к месту происшествия, полицейское расследование уже шло полным ходом. Тело сфотографировали во всех доступных ракурсах, а судмедэксперт провел предварительный осмотр. Его доклад Тримблу звучал ясно и однозначно. Миссис Пинк мертва более двенадцати часов, возможно, все двадцать. Убита мощным ударом, который размозжил ей затылок, что вызвало почти мгновенную смерть. Слова о тупом предмете готовы были сорваться с его губ, но Тримбл его остановил.

– Крови много было? – спросил он.

– Пока трудно сказать, я еще не провел доскональный и полный осмотр, – ответил судмедэксперт. – Несомненно, орудие убийства должно быть сильно измазано кровью. Испачкался ли кровью сам нападавший, зависит от того, как далеко от жертвы он находился в момент удара… Иными словами, от длины употребленного орудия.

– Ладно.

Тримбл повернулся к сержанту Бруму, возглавлявшему расследование до его прибытия.

– Ну? – произнес он.

Сержант Брум был унылым пожилым человеком с обвислыми усами. Более чем среднего ума, он, возможно, стал бы первоклассным офицером, если бы не жена. Ее неумение готовить вызвало у мужа хроническую диспепсию, а непрекращающееся ворчание лишило его малейшей веры в собственные способности. Соответственно, он не сумел получить повышение и теперь смирился с тем, что будет дослуживать срок до пенсии подчиненным, выполнять огромный объем работы и смотреть, как другие приписывают себе результаты.

– Тут на земле кровь, – сказал он, указывая на клочок травы, который отметил импровизированными колышками. – Конечно, если это кровь… Надо, чтобы лаборатория подтвердила. А если пройдете вот сюда, сэр, то сами увидите след на траве, он тянется до того места, где лежит жертва. Земля кругом вытоптана, но, полагаю, вы увидите отметины ее каблуков там, где ее тащили… – Он вздохнул и добавил: – Хотя, быть может, у меня просто, как обычно, разыгралось воображение. На фотографии все равно ничего не будет видно.

Тримбл осмотрел туфли миссис Пинк.

– Вы правы, ее тащили, – кивнул он. – Теперь давайте попробуем определить, что же произошло…

Суперинтенданту, к его удовлетворению, не потребовалось на это много времени. Миссис Пинк ударили сзади, когда она находилась в месте чуть ниже того, где у тиса сходились три дорожки. Оттуда ее протащили ярдов двадцать до укрытия, в котором она была найдена. Сумка – большой потрепанный мешок из черной кожи – лежала рядом с телом. Как оказалось, помимо нескольких мелочей, в ней находилось четыре экземпляра приходского журнала, три объявления о переносе даты летнего базара и кошелек с двумя фунтами тремя шиллингами четырьмя с половиной пенсами. Ограбление как мотив убийства исключалось.

Это все было понятно. Неясным оставались направления, в которых двигались в момент встречи как нападавший, так и жертва. Тропинка вверх от подножия холма и три дорожки, сходившиеся на площадке с тисом, были крутыми и каменистыми. Поколения туристов стерли почву до мелового основания, и тщетно было искать там отпечатки обуви. Что до самого места преступления, то оно, как указал сержант Брум, было основательно вытоптано. По злосчастному совпадению, одно из мест, которое, по предложению полковника Сэмпсона, претендовало на место для мусорной корзины, располагалось как раз там, где были найдены первые капли крови, и полковник на пару с Томлином уничтожили все следы, какие здесь были до них.

Тримбл приказал отвезти тело в морг, устроив тем самым долгожданный аттракцион и апогей пасхальных каникул для бесчисленных туристов и местных любителей пеших прогулок. Все они стали свидетелями того, как носилки медленно спускают к шоссе. Затем Тримбл приказал тщательно обыскать окрестности предполагаемого места преступления. После этого он наконец мог заняться полковником Сэмпсоном и Томлином. Сержант Брум уже извлек из них все, что представлялось относящимся к делу, и теперь они терпеливо ожидали вопросов суперинтенданта.

– Насколько я понимаю, вы опознали эту женщину? – обратился Тримбл к Сэмпсону.

– Миссис Пинк? Ну конечно… Весьма достойная особа.

– Вы не знаете, у нее есть родственники?

– Никогда о них не слышал. Она жила очень уединенно. Вдова.

– Кому-то придется официально опознать ее до дознания коронера.

– Я мог бы это сделать… И Томлин, если на то пошло, да и вообще кто угодно в окрестностях. Миссис Пинк была известной личностью.

– По нашему опыту, родственники рано или поздно находятся, – заметил Тримбл. – Совсем одиноких людей на свете не так уж много. Были у нее враги?

– Ни одного, – твердо заявил Сэмпсон.

– В точку, – добавил Томлин.

– Отлично. Есть ли у вас еще какие-нибудь сведения, помимо тех, что уже содержатся в вашем заявлении в полицию, полковник Сэмпсон?

– Нет.

– У вас, мистер Томлин?

– Нет, сэр.

Тримбл внимательно осмотрелся по сторонам, прежде чем отпустить их. Его взгляд упал на корзину, теперь сдвинутую с того места, которое полковник выбирал так тщательно.

– Вы ведь это сегодня утром принесли? – спросил он.

– Верно, – кивнул Сэмпсон.

– Разве вы принесли ее не пустой?

– Пустой.

– Тогда, если тут никого, кроме вас двоих, не было, как в нее попал мусор?

– Это я постарался, – объяснил полковник. – Я подумал, немного всякой всячины может надоумить и остальных ею воспользоваться… Для затравки, понимаете?

– Да. А откуда вы взяли эту всякую всячину, сэр?

– Вокруг, – невнятно ответил Сэмпсон, но потом уточнил: – Вон под тем кустом. Верно, Томлин?

– Тогда лучше посмотреть ее содержимое. Вдруг вы подобрали нечто важное?

Подняв корзинку, суперинтендант опрокинул ее вверх дном. Мусор, так старательно собранный несколько часов назад, посыпался на землю. Опустившись на корточки, Тримбл начал перебирать его. В присутствии зрителей он машинально преувеличил осторожность и тщательность любого своего движения. Каждый кусочек гнилой апельсиновой кожуры был осмотрен, каждый клочок газеты развернут, изучен и только потом отложен в сторону. Полковник, которого служба в армии научила с первого взгляда распознавать очковтирательство, откровенно зевал. Однако, к изумлению всех и не в последнюю очередь самого Тримбла, обыск все-таки дал результат. Почти разобрав горку мусора, вываленную из корзины, суперинтендант поднял скомканный в шарик лист газеты. И тут из его складок что-то выпало – нечто маленькое и ярко блеснувшее в солнечном свете.

Подобрав крохотный предмет, суперинтендант поднялся.

– Что вы на это скажете, сэр? – обратился он к полковнику.

На протянутой ладони полицейского Сэмпсон увидел бриллиантовую сережку.

– У миссис Пинк отродясь ничего подобного не было, – уверенно ответил он. – Наверное, ее обронил кто-то спускавшийся с холма.

– Если так, о ее утрате сообщили бы. Рискну предположить, бриллиант сто́ит сотню фунтов, не меньше. – Тримбл развернул газетный шар. – «Ивнинг ньюс» двухдневной давности, – заметил он. – Сережка упала на газету, значит, потеряна с тех пор. Ну если к расследованию это не относится, мы сделали кому-то доброе дело.

Он начал складывать мусор обратно в корзину.

– Интересно, полковник, не ее ли искал молодой Рэнсом? – вдруг спросил Томлин.

– Кто это, молодой Рэнсом? – насторожился Тримбл.

– Очень приятный молодой человек, – объяснил полковник. – Он как раз проходил мимо, когда мы с Томлином тут стояли, и спустился со мной, когда я пошел звонить в полицию. Он был знако́м с миссис Пинк и очень расстроился, узнав, что произошло.

– Где Рэнсом сейчас?

– Я отправил его домой. Он совсем еще юный, и я не думал…

– Домой? И где это?

– «Альпы», на вершине холма.

– Средняя из трех тропинок ведет как раз туда, верно? И вы сказали, он что-то искал? Почему не упомянули об этом раньше, сэр?

– Мне показалось, что это не имеет отношения к делу, – чопорно отозвался полковник. – Я и сейчас считаю, что это к делу не относится.

Было в полковнике при всех его мягких манерах что-то внушительное. Тримбл хотел нагрубить, но, посмотрев в его карие глаза, промолчал.

– Вам, наверное, хочется уйти, – наконец произнес он. – Мне незачем дольше вас задерживать. Доброго вам дня, сэр.

Через час Тримбл, в свою очередь, собрался уходить. Окрестности тщательно прочесали, однако новых открытий не последовало, и было очевидно, что дальнейшее пребывание тут ничего больше не даст. Любопытная толпа поредела до нескольких разрозненных группок зевак. Обитатели отеля «У тиса» исчезли, повинуясь зову колокола, позвавшего их на ленч. Холм начал возвращаться к обычному своему пасхальному оживлению.

Тримбл обменивался напоследок парой слов с сержантом Брумом, собираясь вернуться в штаб-квартиру, когда услышал какую-то перебранку на тропе, огибающей южный склон холма. Гомон пронзительных голосов перемешивался с низким рокотом офицера, чьей задачей было не подпускать никого тем путем на место действий.

– Уходите, пока не схлопотали! – услышал Тримбл.

– Но у нас есть кое-что! – возразил пронзительный голос. – Действительно есть. Альф, покажи ему!

– Смотрите, сэр, на нем кровь и все такое.

– Бегите отсюда, не то…

– Вы только взгляните, сэр!

– Спросите главного… Он вас повысит, если увидит.

– Хотите новые нашивки, шеф?

– Смотрите! Кровь, я вам говорю!

Тримбл пошел посмотреть, в чем дело. На тропинке приплясывали от возбуждения четверо чумазых сорванцов от восьми до двенадцати лет. При виде его они завопили: «Ура!»

– Мистер! – заорал самый старший, размахивая длинной палкой. – Мистер! Только поглядите, что мы нашли! Только поглядите…

Тримбл молча протянул руку и осмотрел предмет, который с горячностью ему сунули. Это была увесистая деревяшка почти четырех футов длиной. Он сразу заметил, что один ее конец был намеренно заострен. Больше всего это походило на угловой столбик забора. Заостренный конец прежде находился в земле… Другой… Он изучил его, насколько было возможно в окружении толкающихся, возбужденных детей.

– Это кровь? Да, мистер?

– Нет, Ган… Кровь же покраснее будет. Так, сэр?

– А вот и нет: когда сухая, она не красная. Она вроде как шоколад делается.

– Как по-вашему, он этим ее жахнул, а, мистер?

– Да, – вдруг сказал суперинтендант. – По-моему, да.

Тримбл повернулся к Бруму.

– Сейчас же отправьте это в лабораторию, – велел он. – Незачем тратить время, снимая отпечатки. Но обращайтесь как можно бережнее. Возможно, на конце остались частички волос или кости, хотя, учитывая, через что этот кол прошел, я в этом сомневаюсь.

Он повернулся к самому крупному и горластому мальчишке:

– Где ты ее нашел, сынок?

– Я ее не находил, мистер. Это Барри. Эй, Барри, сам ему скажи. Давай! Он тебя не съест!

Вперед вытолкнули маленького мальчика. Он стоял перед суперинтендантом, утирая веснушчатый нос тыльной стороной грязной ладошки.

– Ну, Барри, где это было? – мягко произнес Тримбл.

Но Барри, подавленный внезапной, непрошеной славой, молчал.

Тримбл сдался.

– Лучше покажи, – предложил он.

Ватага снова ожила, разразившись новыми счастливыми воплями.

– Я вам покажу, мистер!

– Прямо там, внизу! Вон там!

– Эй, Эрни, давай наперегонки!

Поспевая как мог, суперинтендант старался не упустить из виду мальчишек, которые метнулись вниз по тропке, а потом все-таки исчезли в зарослях над крутым склоном. Неосторожно отправившись их догонять, он свалился с небольшого обрыва и неловко приземлился в ветвях бузины, которая неведомо как цеплялась за почти голый меловой склон. Внизу под собой Тримбл услышал возбужденный стрекот. С трудом спустившись примерно на десять футов, он обнаружил, что мальчишки собрались на узком уступе. Тримбл слишком запыхался, чтобы задавать вопросы, но из-за хора голосов необходимость в них отпала. Голоса, от которых буквально лопались барабанные перепонки, сообщили, что здесь, и только здесь, было найдено оружие. Он поглядел вверх. Крона тиса отсюда едва виднелась. Насколько Тримбл мог судить, кол, небрежно брошенный оттуда, где произошло нападение, вполне мог приземлиться где-то поблизости. Все сходилось очень даже удачно.

– Большое вам спасибо, – сказал он мальчишкам. – Вы нам помогли. А теперь назовите ваши фамилии и адреса.

– А награда будет, мистер? – спросил самый старший, когда фамилии были должным образом записаны.

– М-м-м… да, в целом, думаю, будет, – ответил Тримбл.

Он нашарил в кармане несколько полукрон. Нетрудно будет найти им место в отчете о расходах, решил он.