Текст книги "Звездная Империя"

Продолжая подниматься вверх, она все сильнее заваливалась на бок, пока буквально за полсекунды не опрокинулась так, что ее нос оказался ниже хвоста – в этот момент от запредельных нагрузок и деформаций лопнул топливный бак второй ступени, и мгновенно вспыхнувший в середине ракеты огненный шар разорвал ее пополам. Когда через несколько секунд донесся грохот взрыва, обе половины ракеты, объятые пламенем, уже рухнули на землю, взметнув ввысь два столба огня и дыма с кучей горящих обломков – большей частью в закрытой зоне, на территории стартового комплекса, но черту ограждения, возле которой были зеваки, и даже пляж с основной толпой зрителей, задело тоже. И страшно представить, что там сейчас творится – из-за густого черного дыма ничего не разобрать!

Вертолет кинооператоров, крутившийся выше (очень хотели снять в том же ракурсе, как русские показали на своем шоу в Москве, два месяца назад), резко отвалил в сторону, снижаясь, – наверное, и ему попало жаром от взрыва и ударной волной.

– Поздравляю вас, мистер Браун, – сказал Гилмор, – и готовьте вазелин. Он вам пригодится, когда комиссия Конгресса спросит вас, а заодно и меня, пять миллионов это не слишком ли дорого для фейерверка? И кто будет платить компенсации пострадавшим? Учтите, что своя задница мне дороже вашей – и выгораживать вас я совершенно не намерен.

– Как и я вас, – фон Браун, наконец, взял себя в руки – теперь вновь начиналась борьба за будущее. – Я ведь предупреждал о риске и напомню об этом тем, кто нас вызовет.

Заголовки американских газет

«Анонсированная победа обернулась хлопушкой, стоимостью в пять миллионов».

«Провал после публичного обещания успеха. Кто назначил этого подозрительного нациста фактическим главой американской космической программы?»

«Ужасная катастрофа – девятнадцать человек погибли на месте, восемьдесят восемь обожжены, ранены, искалечены. В их числе женщины и дети. Кто ответит за это?»

Из европейских газет

«Фон Браун обещал Гитлеру сделать очень большую ракету, которая упадет на Америку, – и фон Браун ее сделал!»

«Русские ввели в языки всех народов мира слово Sputnik. Герр Браун близок к тому, чтобы точно так же увековечить слово kaputnik».

«Герр Браун утверждает, что все успехи русских основаны на его изобретениях. Что ж, в таком случае ученики намного превзошли учителя – ведь у них все взлетает, а у Брауна только падает».

«99 процентов разговоров про космос – у США. 100 процентов дела – у русских».

И разговор после, в высоких кулуарах

– Итак, что нам делать с этим немцем? Вышвырнуть его вон, повесив на него всех собак – или дать ему еще один шанс?

– Простите, но большинство наших, кто с ним работал, относятся к нему положительно. «Даже жаль, что этот парень родился не в той стране и в войну был не на той стороне». Кроме того, он действительно много сделал для всего проекта. Мое мнение – его удаление сейчас на пользу делу явно не пойдет.

– Но такой фееричный провал! Если бы без такой огласки, да еще и его напыщенных обещаний… Кто этого Брауна тянул за язык?

– Загляните в его досье. Непризнанный гений – требует к себе отношения, как избалованное дитя. Однако он вполне успешно справлялся с работой капитана нашей команды. И заменить его во время чемпионата… Вам не кажется, что это не увеличит наш шанс выиграть кубок?

– А вы готовы объяснить это Конгрессу? А еще родственникам погибших и пострадавших – ведь на том берегу собрались не какие-то там оборванцы с окраин или, упаси Господь, ниггеры из гетто, а наш средний класс, вместе со своими бабами и детишками! У кого хватит желания, а главное, денег, нанять хороших адвокатов и выкатить нам коллективный иск на космическую сумму компенсаций! А журнашлюхи из желтой прессы, в знак солидарности со своими поджарившимися коллегами (хе-хе!), уже наверняка строчат статейки с расчетами, сколько школ и больниц можно было бы построить на эти пять миллионов долларов, или сколько пособий можно было бы выплатить безработным!

– А вы считаете, что прокормление бездельников это более важная задача, чем могущество и слава нашей страны? И готовы это усугубить – если русские успеют запустить десяток своих спутников до того, как мы – первый?

– Черт побери, Джимми, вы не понимаете! Я о политических последствиях думаю – как мы публике объясним такой грандиозный провал, да и все предшествующие неудачи? «У каждого поражения должна быть фамилия» – может, русский Вождь и тиран, но с этими его словами я полностью согласен. Кого назначим vreditel – этот гунн идеально подходит.

– Сенатор, я бы с вами согласился – имей мы замену. Но пока я не вижу, кого можно поставить на его место прямо сейчас. И остаюсь с мнением: вы можете назначить его и vreditel, и vrag naroda, но это совершенно точно не ускорит процесс. И когда у нас над головами будут летать уже десятки русских спутников, а мы наконец запустим своего первенца, и та же публика пожелает узнать, как такое получилось – я вашу задницу спасать не намерен, в ущерб своей! Лучше уж вы бы решили наконец, что делать с «люксембургскими комплектующими».

– Что, опять? Было же строжайшее указание…

– А денег не дали. Требуя по-прежнему максимальной экономии. И мы также по-прежнему вынуждены выбирать из поставщиков – тех, у кого самый дешевый товар. Даже если он немного не соответствует техническим требованиям. При том, что одному Богу и еще Сталину известно, сколько среди «люксембургских холдингов» прямых агентов Москвы и сколько контролируемых ими в той или иной мере. Вы дали указание – о’кей, мы исполнили, среди наших подрядчиков нет ни единого из Люксембурга. Но есть, например, некая канадская фирма – я вам еще месяц назад указывал! – тридцать процентов акций которой принадлежит, с учетом посредников, некоему холдингу. Наша Служба безопасности провела тщательное расследование – так знаете, где в действительности были изготовлены клапаны топливной магистрали сегодняшнего фейерверка?

– Снова французы?

– ГДР, черт побери! От них к датчанам, потом Англия и, наконец, Канада. И никто не виноват – нашим безопасникам потребовался почти месяц, чтобы раскопать эту цепочку. Начали еще после прошлого фейерверка – и к сожалению, положили результат мне на стол буквально два часа назад.

– А как вообще получилось, что какие-то подозрительные европейцы продают нам товар дешевле, чем наши собственные фирмы? Да еще на столь важный Проект.

– Минимум – демпинг, максимум – диверсия. Ну и еще коррупция – куда без нее. Вот только, что самое поганое, похоже, что сегодня эти клапаны не виноваты. Как и в прошлый раз, при тестовом запуске первой ступени. Говорят же, что германское качество остается на высоте – что при кайзере, что при фюрере, что при коммунистах…

– Если не клапаны, то что тогда?!

– Из того, что я успел заметить? Что-то в выхлопе турбины газогенератора – а это уже американские детальки и производители, черт бы их побрал!

– Вы это сейчас о чем?!

– О том же, что вам докладывали в прошлый раз и еще до того. Об уже окончательно задолбавшей нас проблеме, когда разные детали, заказанные у разных фирм, при сборке не стыкуются по допускам размеров и качеству шлифовки!

– Мне кажется, я понял, отчего у русских четыре запуска без аварий. Каждый русский ученый, менеджер, инженер, даже простой рабочий знает, что за малейшую оплошность, а тем более умысел – он сгниет в ГУЛаге, причем вместе с семьей. Ну а мы демократическая страна и не можем опускаться до такого.

– Кстати, подойдет для объяснения русских успехов нашей публике. И это смешно, но сейчас я пожалел, что мы – демократическая страна. Случись такое в СССР, о том бы никто не узнал – со всех причастных и свидетелей взяли бы подписку, за разглашение в ГУЛаг. А тут – не пройдет и часа, как про наш эпический провал будут говорить даже в Австралии, а про Европу молчу. Не надо обвинять меня в пораженческих настроениях, но вы не думаете, что сей русский опыт полезно было бы и нам перенять? В смысле – некоторого ограничения свободы прессы, сугубо ради интересов национальной безопасности.

– Мы над этим подумаем. Так вы отдаете Брауна или нет?

– Я свое мнение уже высказал. Поступайте как хотите, но тогда я умываю руки и снимаю с себя всякую ответственность за сроки и качество работ по уже вашей космической программе. И требую, чтобы это было занесено в протокол.

– Ладно. Может, вы и правы – этот гунн сейчас готов на своих двоих до орбиты допрыгать, чтоб реабилитироваться. Посмотрим, как ему это удастся.

Город Де-Мойн, Айова, США

Его ошибкой было остановиться у той заправки. Чтоб залить полный бак – и купить что-нибудь поесть. При том, что он, Ян Новак, коммивояжер и выходец из Чехословакии, даже прожив в Америке восемь лет, по-английски говорил с заметным акцентом.

Но он остановился. И когда уже собрался сесть в свой «шевроле», чтобы продолжить путь – к нему подошли трое. У старшего на груди была бляха помощника шерифа.

– Нездешний? Кто, откуда?

Хью Стоун был в этих местах личностью приметной. Хотя назвать его «личностью» было неправильным – настолько в нем преобладали его замечательные кулаки. Которые он пускал в ход не задумываясь – против тех, кто ему не нравился или на кого ему укажут. Он и правда был год назад помощником шерифа, выгнали после очень неприятной истории с вымогательством, но «утерянную» бляху сохранил, для авторитета. Работал в основном по таланту – боксером, вышибалой в баре, охранником, но последние шесть недель перебивался случайными заработками, нередко на грани закона. И потому «Американский Легион» был для него самым подходящим местом: во-первых, здесь платили (не регулярно, но за участие в мероприятиях что-то перепадало), а во-вторых, из-за возможности трясти всяких заезжих лохов, угрожая «а не коммунист ли ты». Сейчас в его карманах не было ни цента уже второй день, а потому Стоун горел желанием облегчить кошелек подвернувшегося клиента хотя бы на пару долларов – ладно, на пять, с Джо и Руби тоже надо поделиться.

Новак не подумал об опасности – ведь дело было не ночью в закоулке, а днем на заправке, при свидетелях – которые, однако, лишь наблюдали издали. И он пытался что-то объяснить этим, как ему казалось, представителям закона.

– А не красный ли ты шпион – по-нашему говоришь неправильно? Ты где родился, в каком штате?

Новак и тут ответил честно:

– Брно, это в Европе, Чехословакия. Я разве нарушил какой-то закон?

– Что?! Парни, это же красная зона – Дэнни из клуба «100» говорил, а он у Дрейка учился, знает![36]36
  Университет Дрейка в Де-Мойне.


[Закрыть]А ну, все из карманов, руки на капот! Ноги расставить пошире!

Стоун был горд собой – представляя себя шерифом Маккоем из фильма. Поймать русского шпиона – это ж завтра в газете напишут! И может быть, его снова возьмут в помощники шерифа – работа не пыльная, но денежная и власть!

Новак пытался вскочить в машину и нажать на газ. Но на него набросились втроем – у Джо была дубинка, у Руби кастет, ну а Стоуну и кулаков хватало. И упавшее тело еще долго пинали ногами – пока не сообразили, что жертва уже не дышит.

– Берем, что у него есть, и ноги! Как бы не вышло чего…

Дело было при свидетелях, а все трое были личностями известными – так что следующее утро они встретили в камере полицейского участка. Затем состоялся и суд, на котором присяжные, после выступления адвоката, что «мои подзащитные руководствовались самыми высокими и патриотичными побуждениями», не имели намерения убить, и были спровоцированы подозрительным поведением пострадавшего, большинством голосов постановили «не виновны». Помощником шерифа Хью Стоун так и не стал – зато в «Легионе» его авторитет заметно поднялся.

Ни суд, ни полицию не заинтересовал факт, что только за последние три месяца в городе и его окрестностях нашли четыре трупа чернокожих, забитых насмерть, убийц не нашли, да и не искали. Мало ли какие криминальные разборки между собой могут быть у грязных вороватых ниггеров?

Дуайт Эйзенхауэр. Что не войдет в мемуары

Мы проиграли этот раунд – но не матч. Проиграли битву – но не войну.

Однако же он, президент Эйзенхауэр, этого не увидит. Он понял это, когда этот наглый немец, Браун, ответил:

– Господин президент, я не могу гарантировать успешный запуск сателлита раньше, чем через год. И никакие экстренные меры не помогут. Это, как если бы вы взяли сто женщин, осыпали бы их всеми мыслимыми благами – и все равно никак не получили бы одного ребенка через один месяц вместо девяти.

То есть на реванш в космосе в 1956 году рассчитывать не придется. Если русские тоже не будут сидеть на месте. А ведь это лишь край той задницы, куда попала Америка в его, Эйзенхауэра, президентство! Мы поставили в Китай оружия и всего прочего больше, чем в Англию в Великую войну, наши советники сумели сделать из воинства Чан Кайши (еще пять лет назад больше похожего на сборище разномастных банд!) подобие армии цивилизованной страны, но стоило коммунистам перейти в наступление, как все моментально рухнуло к чертям, нас вышвырнули из Китая, полностью ставшего коммунистическим! Мы вошли во Вьетнам в уверенности, что там все будет кончено быстро и эффектно – «смотрите, лягушатники, как надо наводить порядок», а теперь над нами смеются в Париже, войне конца не видать, в американские дома уже пришло (по официальной версии) больше пятидесяти тысяч гробов (и это без учета «пропавших без вести», у кого даже тел не нашли – как в Сайгонском порту в мае), и даже в перспективе не видно победы[37]37
  В альт-истории армия Южного Вьетнама намного меньше числом и хуже обучена. Потому при подсчете потерь я просуммировал потери за два года Армий США и ЮВ нашей истории и увеличил, с учетом лучшей подготовки и вооружения Вьетконга.


[Закрыть]! Зато военные расходы подорвали американскую экономику, дефицит бюджета уже превысил тринадцать миллиардов, и совершенно непонятно, как его сократить. Не хватает денег даже на строительство дорог – пришлось урезать грандиозную программу создания системы автомагистралей в масштабах всей страны. Растет число безработных, бунтуют чернокожие, недовольные сегрегацией, а в ответ злобствуют белые консерваторы, считая, что «ниггеры слишком обнаглели». Египетская авантюра провалилась – затраты на нее следует списать в убыток. Лишь Гватемалу можно счесть положительным активом, но и то, там становится неспокойно, в джунглях появились какие-то повстанцы, и президент Армас настойчиво требует американской военной помощи. Тревожные новости поступают из Никарагуа, Сальвадора, Венесуэлы – стран, которые традиционно считались «нашим задним двором». И это все вместе взятое – цветочки, в сравнении с главным!

США утратили военное превосходство. Электорат можно успокоить – но он, президент, знает: Советы сейчас не слабее, а сильнее. Даже если не учитывать гипотезу о «двери из будущего» – во что Эйзенхауэр так и не поверил. Но страну, которая имеет бомбы в сто мегатонн и носители, не сбиваемые никакой ПВО, и умеет не только запускать в космос сателлиты, но и возвращать обратно, причем в нужную точку планеты – никак нельзя назвать «варварской». Как это стало возможным – ведь не может тоталитаризм быть эффективнее свободного мира?

«Смирно стоять! Не шевелиться! Вам свобода из задницы прет? Так я вас даже дышать научу лишь по моему приказу! Я вас как клопов буду давить, пока не научитесь подчиняться не рассуждая! Кто тут хихикнул – я ему сейчас хихикну так, что собственные зубы сожрете вы все! Забудьте, кем вы были – сейчас вы трусливое и никчемное дерьмо, навоз, пыль под моими ботинками! Но клянусь, что я сделаю из вас людей – из тех, кто доживет до конца нашего знакомства!»

Как звали того сержанта в Вест-Пойнте? Однажды ночью он поднял их взвод и заставил в полной выкладке бежать в темноте через лес, а затем переплывать реку. Двое кадетов утонули, но сержанта это нисколько не задело – значит, это были плохие солдаты, слабаки и трусы! С тех пор прошло почти полвека – но генерал Эйзенхауэр помнил тот урок, полученный кадетом Эйзенхауэром. Без дисциплины не может быть армии, не может быть порядка. И ради поддержания дисциплины дозволены самые жестокие меры – те из воспитуемых, кто переживет, после сами будут благодарны[38]38
  Кто сомневается, что в вооруженных силах США были такие зверские меры воспитания, рекомендую книгу «Побывай в Пэррисе и умри», написанную американцем как раз про это.


[Закрыть].

Так, может, русский секрет всего лишь в том, что их порядок более совершенен? Как совершенен муравейник, где каждая особь безупречно выполняет свои обязанности. Если Сталин требует от своих «колхозных рабов» – учиться, повышать свой образовательный уровень, а затем исправно трудиться там, куда пошлют. Может, при этом не вырастут гении, но будет ровный строй тех, кто способен решить поставленную задачу. Бисмарк сказал, что «войну выиграл германский школьный учитель» – Сталин может изречь то же самое про научно-техническую гонку. Что ж, нет ничего лучше мощного пинка по яйцам – тому, кто решил уснуть на работе!

Мы стали слишком ленивы и самодовольны. И должны быть даже благодарны русским за то, что их спутник нас разбудил. И начать должны – с реформы нашего школьного образования. Нет, речь идет не о том, чтобы допускать ниггеров в университеты, но талантливый белый парень должен быть уверен, что станет инженером, ученым, врачом, педагогом. Козырная карта Сталина – поиск талантов из всех слоев общества. Теперь это будет и нашим!

Ну а в дальнейшем… отчего бы и не помечтать? Если и правда то, что Райан говорил о будущем. И там во всех странах мира (включая Россию) сами школьные учителя (за небольшой грант от посольства США) будут предоставлять списки своих самых талантливых учеников. Которым потом будет предложена поездка в США, обучение в американском колледже – и воспитание еще не зараженных патриотизмом детских душ в верности американским ценностям. Сейчас о том говорить рано – но что будет лет через двадцать, тридцать, пятьдесят?<sup>1[39]39
  Это было в нашей реальности! Project Garmony – планомерное высасывание талантливой молодежи из других стран. В том числе и из РФ – в 1990-е и 2000-е.


[Закрыть]</sup>Что нас не убивает – делает сильнее. И посмотрим, кто победит в этом матче!

Хотя сам Эйзенхауэр уже не увидит этого – будучи президентом. С результатами этого раунда – о переизбрании в следующем году нечего и надеяться.

Де-Мойн, штат Айова

На углу Шеридан-авеню и 8-й стрит висел знак «Берегись школьников». Потому автомобили проносились мимо, прибавляя скорость.

«Не беспокойтесь, мистер Уолш, вам как новичку достанется самый спокойный класс. У нас очень приличная школа. И последнее время все было спокойно – помощь полиции в поддержании дисциплины не требовалась уже несколько недель».

В классе пахло марихуаной. Несколько подростков, обоего пола, дымили открыто, не стесняясь. Парочка у стенки целовалась взасос. Посредине стулья были сдвинуты вокруг одного из столов – там играли в карты. Когда новый учитель вошел, на него уставились три десятка пар глаз – оценивающе и недобро.

– Доброе утро, дети! Меня зовут Дэн Уолш, я ваш новый преподаватель математики, вместо уволившегося мистера Лэйна. Мне сказали, что у вас по графику должны быть методы решения квадратных уравнений…

– Лафа! – бросил подросток, сидевший за первым столом, положив на столешницу ноги. – Давай лучше кино смотреть!

– Цветное! – взвизгнула девчонка, сидевшая рядом. – Мой папа заплатит.

– Дети, кино вам положено смотреть во внеучебное время! – изрек учитель. – А сейчас все смотрят на доску.

Он взял мел и обернулся, чтобы написать формулу. И тут в затылок ему шмякнуло что-то противно-липкое, распространяя вонь гнилого томата.

– Кто это сделал?! – Уолш пытался произнести слова грозно, но голос сорвался на визг: – Вы, вы… Таким в тюрьме место, а не в приличном учебном заведении!

Тот, кто сидел с ногами на стол, лениво привстал – и вынул пистолет. Направил в живот учителю, со словами:

– Эй, как тебя. Сейчас я прострелю тебе оба колена. И мне за это ничего не будет – знаешь, кто мой папа?

И тут мистер Уолш почувствовал, что по его ноге стекает что-то теплое, и это не кровь. Класс тоже это заметил и взорвался хохотом и улюлюканьем. Паренек с пистолетом тоже расхохотался, опустив ствол, – воспользовавшись этим, учитель резво бросился прочь из класса. Пара гнилых помидоров и полдюжины тухлых яиц запоздало попали в уже захлопнувшуюся дверь.

– Кто со мной в кино? – спросил главарь, сунув пистолет в карман. – В «Парамаунте» идет супер, как сержант Бобби мочит вьетнамских коммуняк.

– Лучше в «Орфей», – пискнула одна из девиц, – там с сегодня показывают «Любовные тайны атомной блондинки», ну полный…!

– Кто куда хочет, туда и идет, – рассудил главарь, – мы свободная страна или что?[40]40
  За прототип взял эпизод из Ларни «Четвертый позвонок». Такая тогда была американская школа!


[Закрыть]

Анна Лазарева

Елка украшена в космическом стиле – шпиль на верхушке новогодней елки в форме ракеты, разноцветные зеркальные шары, как звезды и планеты, отражают блеском свет электрогирлянды. И наши дети от себя еще постарались, вырезая звезды, кометы, месяцы из золотой и серебряной фольги и цветной бумаги. Таким этот уходящий год запомнится – как начало космической эры и первый шаг человечества на пути к звездам. И конечно, как великая научная и трудовая победа нашей Советской страны!

А я другую елку и Новый год вспоминаю – тринадцать лет назад, в клубе Севмаша. Когда я (тогда еще Смелкова, а не Лазарева) с моим Адмиралом в первый раз танцевала – и оттаяла, снова захотела жить, любить и быть любимой. После того, что я в немецком тылу насмотрелась, и еще узнала, что мои родители погибли в Ленинграде в Блокаду – и не осталось у меня больше никого. Но осталось во мне что-то – или у меня характер такой противный: когда мне очень хорошо, я бояться начинаю, что все это исчезнет. И – «когда тебе плохо, плакать должна не ты, а тот, кто в том виноват». А я, узнав, что в ином (и вероятно, нашем) будущем случится – никогда уже той беззаботной и счастливой не стану, как до войны.

Тот Новый, 1943, год мы все вместе отмечали – экипаж «Воронежа», коллектив Севмаша, товарищи из Москвы (эх, дядя Саша, где ты сейчас – слышала по большому секрету, занят ты в работах по поиску Дверей в иные времена и миры, к этой программе даже я допуска не имею). Сейчас раскидала нас жизнь – кто на ответственной работе здесь, в Москве, кто на Севмаше остался, а двое из команды Юрки Смоленцева и войну не пережили. А сейчас мы Новый 1956 год встречаем, в нашей квартире в доме на Ленинградском шоссе – я, мой Адмирал (радость, что мы вместе, он тоже по командировкам часто, всего неделю как с Севмаша вернулся), Юрка со своей прекрасной римлянкой (и детей привели, которые тотчас же с моими устроили шумный междусобойчик), еще Валя Кунцевич (один – а это непорядок! Я думала, он с Тамарочкой своей будет), еще Мария Степановна, «управдом» наша, и тоже с сыном, ровесником Владика, старшенького моего, и домработницы, наша и Смоленцевых, тетя Паша и тетя Даша, у стола хлопочут.

Стол яствами уставлен. Крымское шампанское (пьянства не одобряю, но бокал ради праздника это святое), легкое красное вино, лимонад. Чай грузинский, чай аргентинский «матэ». Соленые грибы с картошечкой, красная рыба, бекон – и в середине на блюде жареная утка. Салат рыбный, салат оливье (по-советски, с докторской колбасой, а не с рябчиками, как в первоисточнике и как нас Инночка Бакланова угощала), шпроты. Пирожные, шоколад, конфеты в вазе. Абхазские мандарины, апельсины из Советского Израиля, антоновские яблоки, и еще экзотика – манго и фейхоа. Имеем право отпраздновать – Новый год только раз в году.

Дети под елку заглядывают – не терпится им узнать, что за подарки в коробках и пакетах. Мы с Лючией утром упаковывали – книжки (Жюль Верн в роскошном подарочном издании), конструктор, что-то игрушечно-оружейное (Юра свою жену натаскал, как спецназовца, «если тебе за свою жизнь придется драться», теперь и детьми так же озабочен?), и куклы для моей Олюшки и Люсиной Анечки (в мою честь назвала?). Куклы, кстати, особенные – нет в этой реальности американских «Барби», есть «Лили» (как их изначально звали в Германии) и «Лючии» (как сейчас, во всем мире) – ну и коллекция нарядов для них (пусть наши дочки развивают эстетический вкус!)[41]41
  Действительно, кукла Барби была придумана в Германии и сначала звалась Лили. Барби она стала уже в США, куда ее привезла Рут Хандлер и в 1959 году нашей истории выкупила на нее права у немцев. Ну а в альт-истории вся послевоенная Германия это ГДР, член советского лагеря.


[Закрыть]. Вообще, принято в семьях утром подарки детям дарить – так мы ж не одни сейчас на празднике: и от Лючии все ее дети, и от Марьи Степановны ее Сашенька, как же можно их обделить?

Только я думаю, что главный наш подарок будет – даже не им, а уже их детям и нашим внукам, ведь Владику в девяносто первом тут будет уже за сорок! – никакой «перестройки», а лишь великий и процветающий Советский Союз, братская семья народов, а не какой-то там СНГ, самый передовой коммунизм, а не бандитский капитализм. Все достоинства советского строя сбережем и преумножим, а все недостатки изживем – и вам страну передадим в полном порядке. Как у моего Адмирала мечта – в здешнем девяносто первом услышать по радио или увидеть в телевизоре, что в СССР все спокойно, и дальше правдивая сводка наших трудовых побед.

31 декабря формально день рабочий – но атмосфера праздника, и народ с предприятий и учреждений обычно раньше отпускают. Тем более что пятница сегодня – а два выходных здесь уже ввели. Мы сегодня всей семьей ходили в Большой театр, на «Щелкунчика», а после еще по Москве прокатились, из машины смотрели на иллюминацию. Так что дети утомились – скоро спать их уложим, ну а сами еще посидим. Все ж не так часто случай выпадает, собраться всем вместе, и без деловой нервотрепки!

Телевизор включен – «Север-3», экран восемнадцать на двадцать четыре, как фотопластинка аппарата-«гармошки» в ателье (у папы «Фотокор» был, тоже с раздвижным мехом, но кадр девять на двенадцать – так в чем-то даже лучше, чем «ФЭД», «Зоркий», «Киев»: на матовом стекле видно, как на резкость наведено). Сам товарищ Сталин наш советский народ с Новым годом поздравил – оценив традицию из иных времен, укрепляющую, что «Вождь и народ едины». После его слов камера чуть повернулась, показав небольшую собаку белой масти, которую Иосиф Виссарионович почесал за ухом, а она сказала «гав» прямо в объектив – и все зрители могли узнать ту самую Лайку, которая в космос летала! Затем на телеэкране пробили часы на Спасской башне – а дальше, как в ином времени новогодним телесимволом стала «Ирония судьбы» (смотрела на ноуте), то здесь выходит «Карнавальная ночь» – снятая на два года раньше, чем там, но практически по тому же сюжету и с теми же актерами. Здесь Рязанов (закончивший ВГИК в пятидесятом) успел уже дебютировать в пятьдесят втором, выпустив «Иван-тюльпан» (утерли нос французам – и юмор, что там Жерар Филип снялся, и Люся Смоленцева с ним в дуэте), вышла веселая хулиганская буффонада, где Лючия летает на «дирижабле системы Леппиха» и бьет по французам из шестиствольного пулемета «кулибинской работы», а после по лесу скачет с отрядом, верхом на медведях. Ну а Гурченко, в пятьдесят третьем лишь поступившая в тот же ВГИК, наверное, была удивлена, когда ее, первокурсницу еще, и уже пригласили сниматься. И вот второй уже Новый год «Карнавальную ночь» в этот час по телевидению и показывают. Что ж – фильм хороший, может, так и останется символом в истории здесь.

Лючия блистает, как инопланетная принцесса из фантастического фильма – в платье с осеннего показа мод, «космический» силуэт треугольником, устремленный ввысь (клеш прямо от плеча, без пояса), длина чуть ниже колена. Да, Люся, вкус у тебя, безусловно, есть – к твоему росту и фигуре все подходит идеально: более плотная смотрелась бы тумбочкой, более высокая требует талию подчеркнуть. Накидка на плечах, пришитая как деталь платья из той же ткани, не только спину, но и руки с боков закрывает – выглядит очень авангардно, ну совсем не по-земному. А высокая прическа зрительно рост добавляет сверх твоих метра шестьдесят. И как скоро этот твой образ появится на обложке «Лючии» – журнала, столь же популярного у советских (и не только) женщин, как в иной реальности какая-то «Бурда»?

Ну а на мне платье привычного фасона – узкая талия, юбка-солнышко длины миди – обычный вид для московских улиц. Я так же одета была в тот самый новогодний вечер, с моим Адмиралом, в самый первый раз… И прическа у меня тогда была такая же, как сегодня – волосы свободно распущены по плечам. И вот не надо про «изменчивость моды» – если мне самой привычно и удобно, и моему любимому человеку нравится, когда я выгляжу именно так, то какие могут быть вопросы, ведь это мода должна быть для нас, а не мы для моды? Лишь на улице я обычно прическу в узел собираю, чтобы шляпу булавкой приколоть. А будет ли твой наряд, Люся, достаточно практичен, большой вопрос! Помнишь, как в пятьдесят втором летали мы в Казахстан на объект Атоммаша, «город из будущего», возникший посреди дикой степи, и люди там замечательные, научно-техническая молодежь. А еще там часто дул ветер, жаркий и пыльный, принуждая нас постоянно «рифы брать на юбке» – морской термин, «уменьшить паруса в свежую погоду» – это в другой совсем день, тоже очень ветреный, мой Адмирал сказал с улыбкой, глядя, как я за платье двумя руками держусь. А что будет с тобой, Люся – особенно если не прогулка, а официальное мероприятие (не в помещении, а под открытым небом), в присутствии высших лиц государства (а также иностранцев и журналистов), ты в этом наряде, и вдруг ветер поднимется, это же скандал! А ведь ты утверждала, что даже мини-мода из будущего тебе противна, как истинной католичке.

Танцевать будем – конечно, я со своим Адмиралом, ну а Юрка с римлянкой. Валя лишь один сидит, возле радиолы пластинки перебирает. Да что у него с Тамарой не так – хорошая девочка, наша, правильная, красивая, и на Вальку смотрит с восхищением? Работает ведь наш «клуб образцовых советских жен», уже сколько счастливых семей образовалось, и с людьми из «особого списка», и другими – Инночка Бакланова тому живой пример. Может, Валя боится… помню, как мой Адмирал в самом начале мне признался, «не хочу, чтобы моя жена на меня докладные о моей благонадежности писала». Так нет у нас такого – никаких бумаг! – а лишь дружеские встречи нашего «клубешника» (ну не одним же английским джентльменам в такое играть), и разговоры на тему, «а вот у меня»… конечно, если кому-то помощь потребуется, то поможем! Но это же не надзор – разве я за своим Адмиралом слежу? Или Люся за своим «рыцарем», как она его называет.

И не надо думать, что все в нашем клубе состоят в «инквизиции», Службе Партийной Безопасности! Объясняю по порядку: есть «смоленцевские» училища (для девочек – аналог суворовских, и нахимовских, для мальчишек). Есть «РИМ» – Дом русско-итальянской моды (где официально трудоустроена Люся). Есть Высшая школа подготовки специалистов государственного управления – где учат, как обеспечить порядок в своем государстве (и соответственно, наоборот – во вражеской стране). И есть вышеупомянутая Служба – причем с иерархией, начиная от области, так что не надо считать, что каждый сотрудник имеет право докладывать товарищу Сталину и строить по стойке «смирно» министерства и обкомы. Конечно, наличествует и единение всего перечисленного – так, курсанты Школы могут «сдавать практику» на уровне низовых поручений СПБ. Также (конечно, прежде всего среди девушек) нередко совмещение работы с учебой – днем Школа, вечером «РИМ» (подобно тому, как бывает у обычных советских студентов, лишь наоборот, днем работа, вечером вуз). Ну и конечно, «смоленцевки» (особенно в Москве и Ленинграде), это первые кадры для приглашения продолжить учебу в Школе. И со стороны люди тоже есть, хотя немного – с улицы все же в Школу не берут, а лишь по особой рекомендации. И вылететь легко, за совершение порочащего поступка – даже не уголовно наказуемого, а если будет ясно, что «не наш» человек. Тамара, кстати, за эту грань уже одной ногой шагнула – использовав свое служебное положение в личных целях (в истории с той польской пани). Хотя и Люся мне после сказала: «Аня, вот честно, если бы какая-то польская (итальянское слово, обозначающее женщину порочной профессии) попробовала бы моего Юрочку увести, то я бы все сделала, чтобы ей ад райским курортом показался!»