Текст книги "Сестра Морфея. авантюрный роман"

Родная сестра Морфея

У Платона начались стремительные будничные тренировки. Первостепенная задача для него была – на день города показать превосходство над другими командами. И он трудился, не отходя от стола. Но Людмила Ивановна постоянно отвлекала его. То приглашала его в свою каморку на важный разговор, который на деле оказывался пустым трёпом. То звала покурить в комнату медиков, где он открывал окно и садился за стол, прислонив, свою спину к антресоли. Людмила Ивановна, приходила на работу к пятнадцати часам вместе с Янкой, а когда тренировка у дочери заканчивалась она, по – тихому испарялась из детского дома. Детей было мало летом. Основная масса отдыхала на море в лагерях. И не догуляв свой отпуск, директор всем говорил, включая и спортивных работников:

– Выполнили работу, и делать больше нечего, идите домой. Нечего здесь ноги сбивать.

Такой график вполне устраивал Людмилу Ивановну. За это время она успела дочку перевести в школу, где учились детдомовские дети, и устроится самой туда же на полставки преподавателем по физкультуре. Всё складывалось, как нельзя лучше.

Людмила Ивановна, ни от кого в детском доме не скрывала, что флагманом её жизненной удачи является Платон. И так-же она говорила что слепо преклоняется перед ним. Она никогда не возражала ему и тайно его любила, но открыто не признавалась в своей любви. Хотя отчаянные намёки на секс делала почти ежедневно. О своей тайной любви она призналась, только Яне. Однажды в дождливый вечер открылась она перед дочерью:

– Яна я очень люблю Сергея Сергеевича.

– И я тоже его люблю, – не разобрав интонации голоса матери, ответила Яна.

– Я говорю о плотской любви, а не о любви воспитанницы детского сада к своему воспитателю. Как ты смотришь, если бы ты называла его папой?

– Мам для меня он уже давно папа, но у него жена есть.

– Куплю новый диван с кухонной плитой, заменю сантехнику везде, и я уведу его от жены. Детей он вырастил, а она попользовалась им достаточно, пора и поделиться хорошим мужиком со мной. Я тоже счастья хочу!

– А это правильно будет?

– Для меня да, а остальное меня не интересует, – после чего взяла калькулятор в руки и углубилась в математические расчёты. Подсчитав, сколько она будет с сентября получать денег, довольно улыбнулась.

На следующий она день пошла в банк и взяла кредит на сто двадцать тысяч.

Большие деньги она держала последний раз, два года назад, когда неудачно продала участок. У неё поплыла голова от счастья, не понимая, что эту сумму да ещё с процентами нужно будет обязательно возвращать. Взяла же она кредит на два года, предполагая, что через несколько месяцев оплаты по кредиту она возьмёт второй кредит на полмиллиона, и перекроет первый, а на оставшиеся деньги купит автомобиль, чтобы ездить на ней не только в своё Орехово, но и на море. И вообще она считала, что дама за рулём это выглядит круто. Мысль с машиной прочно впилась в её мозг, словно заноза под ноготь, которую сложно вытащить. И на следующий день она счастливая с загадочным видом увлекла Платона на перекур в кабинет медика.

Он занял свою позицию у окна, а она села в гнуто – столярное кресло и, достав сигарету, воткнула её в длинный мундштук.

Он чиркнул зажигалкой и поднёс к её сигарете. Она затянулась и положила ногу, на ногу, обнажив свои ляжки.

– Ты прямо как миллионерша с этим свистком, – показал он на мундштук, – где свистнула?

– Ты плохо обо мне думаешь, – важно заявила она, – или унизить меня хочешь? Давай, дави! От тебя я всё стерплю. Мне сегодня настроение никто не сможет испортить. Я счастливая и богатая, как звезда шоу-бизнеса. А свисток этот, как ты выражаешься, я вчера купила в Яшме, за шестьсот рублей. И тебе, кое – что готовлю, но подарю на день учителя. Тут для работников детского дома на день учителя устраивают банкет. Все друг другу, что – то дарят. Вот и я тебя без внимания не оставлю.

– До октября ещё далеко. Может нас с тобой и не будет уже здесь. И почему у тебя пристальное внимание ко мне. В честь чего ты мне сюрпризы готовишь? – удивился он, – я тебе не муж и не любовник. Просто коллега.

– Мог бы и не спрашивать меня об этом. Сам знаешь. Да я не ровно к тебе дышу. Потому что ты для меня полубог! Мне нравиться быть рядом с тобой. Я люблю слушать тебя и просто люблю! А ты меня постоянно по борту пускаешь. Не стыдно? – придирчиво прищурила она глаза.

Он был безмятежен. Её слова его нисколько не тронули. Он, молча, смотрел на её прищур глаз, мысленно готовя план избавления от этой «назойливой мухи». В душе он смеялся над её признаниями. Искренность в её словах не прослушивалась. И если бы даже она и была с ним искренне любезна, то шансов окрутить Платона у неё никаких не было. Он твёрдо решил соблюдать дистанцию с этой женщиной. Не хотел, чтобы на его голову опустился более тяжелый предмет, чем горшок с цветами:

– Стыдно слушать тебя. И боюсь, что своими откровенными притязаниями ко мне дашь персоналу детского дома пищу для кривотолков. Что ты вбила себе в голову? Какая любовь? Ты лучше работой займись. Не то и отсюда улетишь в тартары.

– Весь инвентарь у Розы Викторовны – нашей с тобой третьей коллеги в инвентарной комнате, а она говорят, ещё месяц проболеет.

– Так узнай у секретаря её адрес и съезди за ключом.

– Успею меня никто пока не гонит. Кстати ты вот меня спрашиваешь про сюрприз, который я тебе готовлю. Говоришь, что ты мне не муж и не любовник. Ты тренер моей дочери. Она в тебе души не чает и ценит твой труд, за который ты деньги с нас не берёшь. Но я с тобой не об этом хочу поговорить.

– Я весь во внимании, – приготовился он её слушать.

Не зная с чего начать, она сделала паузу. И кашлянув в кулак, собралась:

– Сергей ты мне скажи, – впервые она его так назвала, сколько стоят отечественные легковые автомобили? Хочу купить!

…Разговор она повела, как знатная барыня, имеющая своё фамильное имение и целую усадьбу батраков. Лицо её в этот миг выражало материальную состоятельность.

– Неужели участок свой продала? – спросил он.

– Неважно, но деньги я найду на машину.

Заметив в её глазах нездоровый блеск, он пальцем постучал ей по лбу.

– Тебе вначале нужно получить права, а чтобы их получить, придётся пройти медицинскую комиссию. Тебе эта мучительная процедура обойдётся тысяч в пять. Затем ищи тысяч двадцать на обучение. И главное, конечно, это сдача экзамена на права. Тут тоже вылетит непредсказуемая сумма Короче мороки много.

– Думаешь? – повесила она голову.

– Думаю, тебе нужно отказаться от такой мечты. Ты никогда на права не сдашь. У тебя память плохая. С плохой памятью человек теряет полученные знания. Выход только один, – купить права. Но этот вариант, для тебя будет не водительская аттестация, а забронированный документ на тот свет. При авто дебюте, ты на первом перекрёстке стушуешься и врежешься в другой автомобиль. А на автотрассе либо с управлением не справишься, либо уснёшь за рулём.

Он сразу обратил внимание, как её важное лицо резко переменилось и стало каким – то постаревшим и измученным, но он не стал её утешать, а уверовавши в правоту своих слов, продолжал нагнетать на неё страх.

– В лучшем случае ты с четырёх колёс пересядешь на каталку в два колеса. А Янка тебя на ней катать будет до конца жизни.

– Что ты за человек Платон? – возмутилась она, – взял и испоганил мечту за две минуты. Нет бы сказал мне вначале цены на автомобили, а потом крушил надежду. Ты знаешь, как я хорошо засыпаю, когда мечтаю о чём – то. Мечтаю, мечтаю, потом глаза сильно сожму на минуту, и появляются живые картинки в цвете, которые мысленно сама себе заказываю. И вскоре впадаю в глубокий сон.

«Вот она сама мне стоящую зацепку мне подкинула для плана нейтрализации её любовного бзика ко мне», – осенило его.

…Он слез со стола и приподнял её голову.

– На эту тему и пиши диссертацию. Будешь знаменитой на весь мир! – и отвернулся к окну, не сомневаясь, что она смотрит ему в спину. Он так – же не сомневался, что её обязательно заинтересует пришедшая ему на ум озорная выходка.

– Какую ещё диссертацию, я в учёные не готовлюсь.

Он мгновенно обернулся и убедительно посмотрел ей в глаза:

– Я тебе на полном серьёзе говорю. Купи компьютер и начинай печатать подробно, как ты заставляешь себя уснуть.

Она ожила и, открыв рот, смотрела на него как на икону, того и гляди креститься начнёт.

Он понял, что она наживку проглотила и продолжил:

– Ты знаешь, что такое бессонница?

– Это когда глаза себе выколоть хочется.

Он чуть поперхнулся и посмотрел поверх её головы. Ему было важно в эту минуту сохранить деловую серьёзность на своём лице и не дай бог, хоть одним глазом улыбнуться.

– Бессонница это бич всей нашей планеты. Она порождает массы болезней, это педикулёз, холера, коклюш, фимоз, чесотка. А если бессонница ярко выражена, то на человека нападает инсульт, онкология и даже геморрой с венерическими заболеваниями.

Она вытащила окурок из мундштука, и заворожено смотря на него, перекрестилась.

– Господи помилуй от такой напасти. Лучше от свиного гриппа скопытится, чем от рака.

– Тебе – то зачем этим душу свою ранить. Считай авторское право на изобретение волшебного снотворного у тебя в сундуке уже лежит. Только надо примерно около года скрупулёзно поработать за компьютером на эту тему. И ты будешь уже ни Пиранья, а кандидат наук и родная сестра бога Морфея. Ты чуешь, что это для тебя значит? И когда начнёшь писать диссертацию возьми рецепт у своего отца греческой валерьяны. Для науки всё сгодится. Объединишь свои цветные картинки и настойку в одну тему. И ты знаменитость века!

– Ой, что – то мне дурно стало, – встала она с кресла, – дай я рядом с тобой около окна постою. Внутри у меня кто – то сидит и толкает в цифровой магазин за компьютером. А покупать его край нужно. Янке он тоже необходим.

На него накатилась беззаботная весёлость, и он решил своему озорству дать продолжение.

– А какой – то миллиардер из Англии клич кинул мировым медицинским светилам. Кто изобретёт радикальное средство от бессонницы, тому он памятник отольёт из чистого золота, равный, весу изобретателя.

Глаза у неё мгновенно расширились, учащённо захлопали ресницы, дыхание участилось, и она вновь уселась в кресло.

– Погоди, погоди, не спеши? – скрестила она руки на груди. – Я – же завтра всё забуду, что ты мне говоришь. Давай вначале посчитаем, сколько будет стоить мой памятник, если во мне чистого веса шестьдесят пять килограмм.

– Это запросто мы подобьём, – с большим трудом он сдерживал в себе смех. – В килограмме тысяча грамм, – один грамм золота стоит тысяча рублей, значит, кило будет стоить миллион. Итого твой памятник, потянет на шестьдесят пять лимонов, или по курсу два миллиона долларов. Но ты не забывай, у тебя имеется большой потенциал увеличить свой вес. Отныне аппетит, должен быть твоим соратником. Он тебе преувеличит не только вес, но и валютный счёт в банке.

Она раздвинула ноги, откинулась на спинку кресла и началась обмахивать лицо ладонью, на котором выступили росинки пота.

– А не обманет меня этот миллиардер из Англии?

– Зачем ему такой позор. Вместе с тобой он и свой кусочек славы будет иметь. Попадёт в книгу рекордов Гиннеса, как учредитель самого большого в мире памятника из золота. Не забывай людям с большими деньгами кроме наград и славы ничего не надо. Есть, конечно, такие богатеи, которые думают о вечности, но это миф, утопия. А вот своим изобретением ты жизнь, им продлишь реально.

Она встала с кресла и заходила по кабинету, что – то нашёптывая себе под нос. Платон не отрывал от неё глаз и удивлялся, как она могла поверить в его околесицу.

«Что она конченая шизофреничка, сказать про неё язык не поворачивается, – думал он. – Разговаривает и мыслит она порой очень даже красиво, если конечно ступор её не посещает. Скорее всего, она сказочный романтик и не хочет расставаться с детством вот и верить в разную чушь».

Она заметила, что Платон с неё глаз не сводит, остановилась и, прислонив ладони к вискам, сказала:

– Надо же вчера у меня пустота была в голове, а сегодня, какой – то водопад отрады с самого утра окатил меня с ног до головы. Ты мне всё так сладко объяснил, теперь я точно покой потеряю. Я вот сейчас по кабинету погуляла и подумала. Если даже меня миллиардер обманет и не подарит золотой памятник, я разработала запасной план.

– И каков он у тебя? – приготовился он слушать её бредни.

– Продам своё изобретение магнатам от пилюлек. Им же не выгодно, если я своему изобретению жизнь дам. Они тогда на снотворных препаратах будут нести колоссальные убытки.

– Естественно, – утвердительно кивнул он головой.

– Они меня точно миллионершей сделают! Ох, и заживу тогда я! Домработницу сразу себе найму и возможно не одну.

Он ещё раз про себя отметил, что она далеко не глупышка, если за несколько минут у неё зародился авантюрный план, пускай и не выполнимый, но при других обстоятельствах и масштабах он мог бы сработать. Направление её было, пускай и с криминальным душком, но оно могло дать свои всходы.

– С такими мозгами, тебе только паханшей у бандитов быть, – торжественно произнёс он, – а ты в детский дом пришла работать. Второй вариант хоть и несёт смысловое значение, но не даёт гарантию к продолжению жизни. По сути дела это тоже предварительная броня на тот свет. Грохнут тебя с твоим шантажом, и ты не миллионерша. Поэтому у тебя путь к достижению цели один, – официальный. Второго тебе не дано!

Она как ужаленная бросилась к нему, взмахнула руками словно крыльями, пытаясь повиснуть у него на шее. Но он сделал шаг в сторону, и вместо объятия она правильно среагировав на отступление, чмокнула его в щёку. После чего моментально испарилась из кабинета.

– Лучше наукой занимайся, – крикнул он ей вслед, – Может она отвлечёт тебя от грешных мыслей.

Но она не слышала его слов. Так – как в это время сломя голову вприпрыжку сбегала по лестнице на первый этаж.

Кушай тюрю Хаджа

Платон спал в лоджии под сопровождение проливного дождя, который начался под утро. Он открыл глаза и посмотрел на небо. Оно было затянуто серовато – чёрным полотном и навевало дурное настроение. Небо не плакало, оно безбожно грохотало, извергая зигзагообразные молнии. Такое утреннее приветствие природы, хорошей погоды не сулило. Судя по его хмурости, дождь зарядил на весь день. Но не смотря на каприз природы, он знал, что рождался новый день и любимая работа у теннисного стола стряхнёт с него плохое настроение и взбодрит. Он посмотрел на часы, стрелки часов показывали девять утра. Было уже не до сна, но подниматься с постели он не спешил. На работу он ходил к одиннадцати часам. И он бы ещё понежился в постели, но настойчивый сигнал телефона заставил Винта подняться.

– Слушаю, – ответил он.

– Платон привет, – раздался ненавистный ему голос Хаджи.

– Что ты хочешь? – не ответил он на приветствие.

– Мира хочу и прошу тебя вернуться в клуб. Обговорим с тобой зарплату и составим контракт. Амбиции надо в землю зарыть и спасать настольный теннис.

– Саня ты прямо говори, что спасать нужно твои интересы. А чтобы спасти настольный теннис, для этого тебе нужно увести из клуба своих родственников, нанять серьёзных тренеров и снизить помесячную оплату для детей. Если ты этого не сделаешь, то в скором будущем тебе придётся справлять похороны по клубу. Я же к тебе назад возвратиться не могу. Хоть ты мне козу и сделал в Метеоре, я всё же нашёл для себя работу.

В трубке раздалось непонятное ворчание, и следом ясно, почти истерически понеслась бранная тирада.

– Эта идиотка Людка Мутовка перепутала мне все карты. Мало того что она наказала меня на пол лимона. Она сука такая перебрала бумаги в моём столе и нашла там компромат на меня. Потом передала его в нужные руки. Теперь мне срок дали для исправления положения. Я думал она полная дура, а она оказалась ещё изощрённой тварью. Приходи, начнём всё с нуля. Тебе обиды на меня держать не за что, – почти умоляя, упрашивал Хаджа Платона.

– Саня, с некоторых пор Людмила Ивановна Шабанова уже не Мутовка, а экзотическая Пиранья и запомни, настоящие мужчины не обижаются, а рвут и мечут. А коль ты заговорил об обидах, то сделай экскурс по гадостям, которые ты со дня нашего знакомства устраивал мне.

И Людку не трогай, она не виновата ни в чём. Она лишь покорная исполнительница моих планов. Я навигатор твоего беспокойства! Так что Саня скоро ты будешь кушать тюрю, а я мармелад. Больше мне не звони, а встречаться с тобой будем отныне только на официальных соревнованиях по настольному теннису и без рукопожатия.

Он отключил телефон. Не смотря, на проливной дождь, который раньше приводил его к унынию, на этот раз он был предвестником хорошего настроения, а значит и удачного дня.. После разговора с бывшим «чекистом» в голове стало светло, а по телу пробежала приятная истома.

– Ты Саня получил, что заслужил, – начал он диалог с самим собой. Сейчас не те времена, чтобы «бояр» ублажать мехом и хариусом. Им деньги нужны и немалые, которых у тебя нет. А твой вельможный свояк в сентябре сойдёт с дистанции, а без такого покровителя следом и ты улетишь. Ты только вред приносишь моему спорту.

Выслушав самого себя, он побрился и принял контрастный душ. Не спеша приготовил завтрак, понимая, что торопиться ему незачем. На работу будет добираться не пешком, а на машине, которую он оставил на ночь у подъезда. Но тут опять зазвонил телефон. На этот раз звонила Людмила Ивановна и просила его из – за дождя заехать попутно за ней и отвезти в детский дом.

…Людмила Ивановна с некоторых пор изменилась, как внешне, так и внутренне. Выщипала себе брови, сделала красивую причёску, а на шею повесила затейливую связку бус. Малообщительна была со всеми сотрудниками детского дома, но не отлипала от Платона. Намёков на любовь она уже ему не делала, но зачем-то ежедневно сообщала о передвижении по детскому дому Людмилы Фёдоровны, и каждый её шаг докладывала ему. Она вбила себе в голову, что у Гордеевой и Панкратова роман. И однажды в бассейне, убедившись, что детей на тренировке нет, плотно прикрыв за собой дверь, заговорщицки сказала:

– Хромоногий директор, хоть и не сокол как ты, а в сети свои затянул твою ненаглядную воздыхательницу сердца. Он моложе тебя на двенадцать лет. У него вся грудь в орденах, и научная степень имеется, а у тебя кроме ракетки ничего нет. А женщины любят, когда рядом с ними прославленные мужчины находятся. Только сейчас видела, как она к нему нырнула в комнату для отдыха. Уверенна, что не чай она пошла, пить туда.

Он не поверил тогда ей, а в сердце всё равно тревога прокатилась. И не выдержав терзаний, открыл двери бассейна настежь, чтобы было видно, кто будет выходить из комнаты отдыха. Минут через десять раздались голоса, и оттуда вышла Людмила Фёдоровна и комиссия из администрации города. Директора там и рядом не было. Он перестал её слушать, что касалось Людмилы Фёдоровны, и запретил раз и навсегда нести подобную чушь. Тогда она стала докучать вопросами о своей диссертации. Он уже был не рад, что по воле случая подбил её на эту нелепую тему. Персонал детского дома заприметили за ней нездоровую привязанность к тренеру по настольному теннису и по возможности наблюдали за этой парочкой. И конечно на досуге чесали языки об их полнейшей не совместимости характеров и тайной любовной связи. Дети же своими не зрелыми мозгами давно их «поженили» считая Янку дочкой, не только Шабановой, но и Платона. Об этом Сергей Сергеевич даже не догадывался, пока одна девочка не прояснила ситуацию.

– Почему ваша дочка не играет со мной? – пожаловалась она ему.

– А где ты видишь мою дочь? – спросил он.

– Вон, – показала она Янку.

Он рассмеялся. Девочка недоумённо хлопала глазами.

– С чего ты взяла, что она моя дочь? Она для меня всего лишь воспитанница, как и все вы.

– А всё в детском доме думают, что вы муж Людмилы Ивановны, а Янка вас папой называет при нас.

– Ну и что из этого, пускай называет. Я, правда, не слышал никогда, но вы, же своего директора тоже папой называете, вот возможно из этих соображений и она меня за глаза так называет.

…Через десять минут долговязая Янка бегала уже от мальчишек по залу и хохотала, когда они озорно хватали её за разные части тела. После чего она за ними гонялась и щипала их за бока. Янка была вылитая Людмила Ивановна, только ростом выше. А то, что касалось ума и памяти, – это унаследовала она от матери. То чему обучал её тренер на предыдущей тренировке, она забывала на следующий день. И ему приходилось не раз возвращаться к пройдённому материалу. Но ставку он на неё делал и готовил к областным соревнованиям, так – как техника у неё соответствовала уровню взрослого разряда.

…Дождь не проходил и лил как из ведра. Платону он был нипочём. Заряд хорошего настроения именно под него он сегодня получил. Он не злорадствовал, что дела у Хаджи совсем из рук вон плохо. Он просто был глубоко убеждён, что на таком уровне с детьми работать нельзя. Воспитанием юных спортсменов, должны заниматься не его родственники, а опытные тренера, пускай даже без спортивного образования, главное чтобы дело своё хорошо знали. А Фима с Борисом, совсем не тренировали детей, а только уродовали, возможно, из которых при качественных тренировках могли вырасти Чемпионы. Он подъехал к её подъезду к десяти тридцати и позвонил по мобильному телефону.

– Я буду готова через пятнадцать минут. Может, зайдёшь, кофейку выпьешь? Не бойся, приставать не буду, – успокоила она его, хихикнув в трубку.

– Какая самоуверенная мадам, – проворчал он и вышел из машины. Семимильными шагами через лужи допрыгал до подъезда. Входная дверь была открыта. В квартире стояла тишина.

– Проходи на кухню, – раздался голос из ванны, – обслужи себя сам. Я сейчас.

Перемены на кухне были разительные. Вся сантехническая старая арматура была заменена. На окнах висят модные занавески. От новой электрической плиты, на которой стоял чайник, исходило тепло, а главное мойка была пуста и ни одной грязной кастрюли он не увидел. Значит, посуда была вымыта. Он навёл себе кофе и выпил его без сахара.

– Никак замуж собралась? – крикнул он ей.

– Как ты догадался? – вышла накрашенная она из ванной.

– Порядок у тебя смотрю, на кухне стал.

– Пошли в зал зайдём, посмотришь, какой я царский диван приобрела. Спи хоть вдоль, хоть поперёк.

Постельное бельё было не убрано с дивана. На одной подушке лежал ноутбук, на второй, большой плюшевый медведь. Сам диван действительно был богатый и большой, на котором не ощущая тесноты, убралось-бы запросто четыре взрослых человека.

– Вот ты отталкивал меня всё время, теперь на нём скоро будет спать другой мужчина. Сегодня он пригласил меня к себе домой в гости, с родителями будет знакомить. Пускай он деревенский, зато работящий, с голоду не даст помереть. Янку вчера с собой забрал. Значит намерения у него серьёзные.

– Диван шикарный, на нём и танцевать можно, не только спать, – оценил он её приобретение. – Удачи тебе в семейной жизни!

Она исступлённо смотрело на него. Хотела что – то сказать, но вместо слов гневно топнула ногой. Гнев её был кратковременным и она сразу засмеялась. Отчего он улыбнулся и сказал:

– Я понял тебя, – подкаблучник твой избранный мужчина оказался. Не в Ольховке ты его случайно зацепила?

– Нет, – буркнула она, – мой Миша ближе живёт, в Казачке. На племенном заводе работает.

– Быком что – ли?

– Сам ты быком, – ветеринаром. Но он деловитый мужик, всю сантехнику мне в квартире заменил, лоджию обустроил. Только он чуточку заикается.

– Это плохо.

– Почему?

– Все заики неуравновешенные психи. И если вы повздорите с ним, то велика вероятность, что он в тебя утюг запустит или того хуже вилкой пупок продырявит.

– А я спрячу от него опасные предметы, – не поняла она юмора.

– Ладно, поехали на работу, – сказал он, – после познакомишь меня со своим Мишей. Может он тебе поможет и диссертацию написать, если такой деловой то во всём должен шарить.

Пока они спускались по лестнице, Платон рассказал ей о звонке Хаджи.

– А запрыгал сволочь, так ему и надо! – обрадовалась она, – услышал бог мои молитвы. Мы ещё на его и Смородина похоронах спляшем. Месяц до выборов осталось. Все в городе говорят, что его и мэра турнут из администрации. Бюджет то города за полгода ухнул в неизвестность.

– Я далёк сейчас от политики. У меня на носу день физкультурника и я должен обыграть весь город своими детьми. Янка тоже играть будет. Надеюсь, что ей под силу занять первое место.

– Думаешь? – отрешённо спросила она.

– Я не думаю, а рассчитываю. Соревнования будут проводить, вероятно, в Сибири. Тут уже я не скрою от Хаджи, что работаю в детском доме. У них месяц будет в запасе, чтобы подложить мне очередную Хавронью. Тогда уже я успокоюсь навсегда, забуду про настольный теннис и буду наслаждаться вечным отдыхом.

– Если он только под ручку со свиньёй пойдёт к этому вельможе Смородину, то я забью в крышку его гроба свой гвоздь.

– Каким образом?

– Не образом, а искусством пера. Помечу его гнилое нутро всеми ненравственными и уголовными деяниями в газетах города и региона. А так– же помещу её в интернет. Эта статья для него будет расстрельной. После неё, для него все двери в кабинеты администрации будут закрыты.

– А сможешь? – с недоверием посмотрел он на неё.

– По твоей милости поднаторела на диссертации.

Я сейчас смогу не только статью написать, но и создать, к примеру, фолиант о кухонном столе.

…Они вышли на улицу, там был сплошной потоп. От ливня, помимо луж, образовалось множество ручейков, которые перепрыгнуть было невозможно. Прохода к машине не было. Хочешь, не хочешь, но мочить ноги, предстояло в любом случае.

– Неужели ты меня на руках понесёшь до машины? – обрадовалась она и, посмотрев на окна дома, добавила. – Пускай у соседей глаза лопнут от зависти!

– Не лопнут, – успокоил он её и, сняв с себя кроссовки, пошёл босиком до машины.

Машину он подогнал прямо к её ногам.

Сев на переднее сиденье, она недовольно сказала:

– Локоть ты, а не мужчина. Любишь играть на струнах моей души.

– А почему локоть? – рассыпался он в улыбке.

– Ты вроде и близок ко мне, но так далёк. Как локоть, вот он с боку торчит, – пошевелила она им, – а не укусишь. Мог бы, и донести до автомобиля, чай не рассыпался бы. Хаджа костыль костылём и то норовил меня на руки при первом случае взять.

– И убить шариковой авторучкой, – засмеялся он.

– Он трусливый, как заяц. У него дух не тот. Он похож на тех существ, которые рядятся в женскую одежду и посещают гей парады. Куда ему хиляку до смелых поступков.

От таких речей, к нему в голову вновь подкатила мысль. Когда она излагает всякую дребедень, то это её творческое притворство. Сейчас у неё была грамотная речь и мыслила она нормально. Его осенило, что никакая она не дура, просто иногда специально делает из себя наивную дурочку. И избрала для себя жизненную модель, при которой ей сосуществовать легче.

У него зазвонил телефон. На экране высветилась фамилия Хаджи.

– Ну что ему ещё от меня надо? – сказал он и отключив телефон, повернулся к Людмиле Ивановне:

– Хаджа опять звонил, тонет он. А я спасательным кругом для него не хочу быть.

Лицо её было монолитное и вдруг она улыбнулась и вяло похлопала в ладоши.

…В этот день они не работали. По заданию директора им нужно было съездить к больной Розе Викторовне и взять у неё ключ от инвентарной комнаты. Хотя, слово работа, к Людмиле Ивановне было не применительно. Со дня выхода её на работу она и не думала что – то делать. Она даже, не удосужилась приступить к своим прямым обязанностям, хотя бы набрать часть детей в волейбольную секцию. Её ничегонеделание первой заметила Гордеева и прикрепила её к группе подростков вместо воспитателя. Но она и от них частенько сбегала в бассейн к Платону. Тот её гнал от себя, не давая ей подменять себя. Тогда она шла в спортивный зал, где пряталась от любопытных глаз и директора, которого она боялась всех больше. Он был порой спокоен, но безобразные выходки детей, нередко приводили его в ярость. А находясь в плохом расположении духа, он мог обрушить на неё весь свой гнев.