Читать книгу "Горячая «холодная война»: Юг Африки (1960-1990 гг.)"

Часть II
Мозамбик

Как и Ангола, эта страна стала объектом португальской колониальной экспансии с XVI века. В 1962 г. возникшие к тому времени антиколониальные организации объединившись во Фронт освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО), который с 1964 г. вел успешную вооруженную борьбу за независимость. В сентябре 1974 г. между новыми властями Португалии и ФРЕЛИМО было достигнуто соглашение о создании переходного правительства, в котором большинство постов заняли представители Фронта. В июне 1975 г. была провозглашена независимость, президентом страны стал лидер ФРЕЛИМО Самора Машел. Однако с 1976 г. в стране стала действовать антиправительственная организация – Мозамбикское национальное сопротивление (РЕНАМО), созданная спецслужбами расистской Родезии, а затем «усыновленная» Преторией. Гражданская война, сопровождавшаяся нападениями родезийских, а позднее южноафриканских войск, продолжалась вплоть до подписания в 1992 г. Глобального политического соглашения. На всеобщих выборах 1994 г. победу одержал ФРЕЛИМО.

Глава 8
Москва и ФРЕЛИМО

Как и с МПЛА, первый контакт между СССР и мозамбикским национально-освободительным движением был связан с… поэзией. Так же, как и Марио де Андраде, Марселино душ Сантуш, который находился в эмиграции в Западной Европе, принял участие в конференции писателей стран Азии и Африки в Ташкенте в октябре 1958 г.[576]576
  Евсюков 77. К Из воспоминаний о работе в Мозамбике. В книге: Африка в воспоминаниях ветеранов дипломатической службы. М.: XXI Век-Согласие, 2000, с. 243.


[Закрыть] Чтобы рассмотреть дальнейшее развитие отношений с этим движением мы снова должны обратиться к воспоминаниям «Камарада Педру».

По его словам, первые сведения, хотя и очень скудные, о существовании националистических мозамбикских организаций стали поступать в самом начале 60-х гг. Все эти организации базировались на территории Танзании. В иностранной прессе публиковались отрывочные данные об Африканском национальном союзе Мозамбика (МАНУ) и Национально-демократическом союзе Мозамбика (УДЕНАМО), но для оценки обстановки и характера этих союзов материалов было явно недостаточно.

Он вспоминает, что одним из первых мозамбикцев, прибывших в Москву, был Аделино Гвамбе, генеральный секретарь УДЕНАМО. Он был гостем Советского комитета солидарности, но как «заинтересованное лицо» Евсюков присутствовал на беседах с ним[577]577
  Евсюков П. Н. Мемуары, с. 37.


[Закрыть].

В записке в ЦК КПСС руководство СКССАА подчеркивало, что до того времени никаких связей и контактов с представителями национально-освободительного движения Мозамбика не было[578]578
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 36, л. 35.


[Закрыть]. Учитывая, что УДЕНАМО был единственной мозамбикской организацией, принимавшей участие в конференции националистических конференций португальских колоний в апреле 1961 г. в г. Касабланке (Марокко), оно предложило удовлетворить просьбу Аделино Гвомбе (так в тексте) и принять его в Москве в июне-июле 1961 г.[579]579
  Там же.


[Закрыть]

Получив согласие «Старой площади», Комитет послал телеграмму Гвамбе через штаб-квартиру Африканского национального союза Танганьики (ТАНУ) в Дар-эс-Саламе, с приглашением посетить Москву в удобное для него время[580]580
  ГА РФ, ф. 9540, on. 1, д. 102, л. 119. (Перевод письма на русский язык). Посольства СССР в Дар-эс-Саламе еще не было, Танганьика стала независимой только в декабре того года.


[Закрыть]. Визит состоялся в сентябре 1961 г., и в письме в адрес Комитета, написанного в Москве от своего имени и от имени душ Сантуша (который был одним из руководителей УДЕНАМО), Гвамбе запросил помощи в различных областях, включая срочную финансовую помощь и организацию военной подготовки[581]581
  Там же, л. 121–124. Марселино душ Сантуш подписал его как представитель УДЕНАМО в Марокко.


[Закрыть].

Евсюков пишет о Гвамбе с большой иронией: «Этот человек оставлял странное впечатление своими крайностями и ограниченностью кругозора. “Раскусить” его было не трудно. В Советский Союз он прилетел из США, и не с пустыми руками. Несмотря на все его попытки представить себя подлинным и единственным представителем борцов за независимость Мозамбика, было совершенно ясно, что перед нами – мелкий политический авантюрист, главной целью которого было дезинформировать нас, получить побольше денег»[582]582
  Евсюков П. К Мемуары, с. 37.


[Закрыть].

Переводчик, сопровождавший Гвамбе, рассказал Евсюкову, как в первый день его пребывания в Москве Гвамбе отказался есть и пил только кефир. Объяснил это тем, что его товарищи по борьбе страдают от голода и нужды, и он из чувства солидарности не может есть. Но к концу дня, изрядно проголодавшись, он с большим аппетитом съел ужин и не вспоминал больше о голодных борцах. При посещении Оружейной палаты в Кремле он обратил особое внимание на рыцарские доспехи, кольчуги, латы, мечи и булавы. Задал вопрос переводчику, вся ли наша армия вооружена этим оружием. На утвердительный ответ воскликнул: «Вот бы было хорошо и нам вооружить всех наших борцов таким же оружием…»

Евсюков продолжает: «Визит генерального секретаря УДЕНЛМО в Москву ничего не дал нам в плане понимания национально-освободительного движения в Мозамбике. Его несостоятельность была совершенно очевидной»[583]583
  Евсюков П. Н. Мемуары, с. 38.


[Закрыть].

Тем не менее Москва согласилась оказать помощь УДЕНАМО, и, как показывают архивные документы, в 1961 г. этой организации были выделены 3 000 долларов из «Международного фонда»[584]584
  РГАНИ, ф. 89, оп. 38, д. 4, л. 4. В списке партий-получателей мозамбикская организация именуется «Демократическая партия Мозамбика», но, скорее всего, это ошибка. Некоторые контакты существовали также между
  СКССАА и МАНУ (ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 53, л. 120–121).


[Закрыть].

Евсюков вспоминает, что гораздо лучшее впечатление в Москве произвел доктор Эдуардо Мондлане, который прибыл туда через несколько месяцев после Гвамбе, по пути из США в Дар-эс-Салам[585]585
  В доступных архивах сведений об этом визите найти не удалось.


[Закрыть]. Заочно он был известен в Москве как человек серьезный, ученый, сотрудник ООН. В беседе в Комитете солидарности Мондлане рассказал о своих ближайших планах. По приезде в Танзанию он намерен был объединить национально-патриотические организации и начать организованную активную борьбу за независимость.

Говорить о вооруженной борьбе, по мнению Мондлане, было еще очень рано. Нужна была серьезная предварительная подготовка, и не были исчерпаны все возможные политические средства достижения независимости. По мнению Евсюкова, «высказывания Э. Мондлане были аргументированы с позиции человека, хорошо знающего положение в стране. Было достигнуто взаимопонимание. Замыслы Э. Мондлане нашли полное понимание с нашей стороны»[586]586
  Евсюков П. К Мемуары, с. 38.


[Закрыть].

Планы Мондлане были постепенно выполнены. 25 июня 1962 г. в Дар-эс-Саламе был основан Фронт освобождения Мозамбика, Мондлане был избран его президентом, а священник Уриа Симанго – вице-президентом. Пост секретаря по внешним связям вскоре занял Марселино душ Сантуш, который был уже известен в Москве как генеральный секретарь Конференции националистических конференций португальских колоний (КНОПК), заменившей МАК. В этом качестве он еще раньше, в январе 1962 г. направил письмо в Комитет солидарности с просьбой о предоставлении этой организации ежегодно десяти тысяч фунтов стерлингов[587]587
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 58, л. 19.


[Закрыть]. Эта просьба была частично удовлетворена, так, в 1965 г. этой организации было предоставлено 8 400 долларов[588]588
  РГАНИ, ф. 89, оп. 38, д. 8, л. 4.


[Закрыть].

Евсюков пишет: «То, что Э. Мондлане был избран председателем [точнее, президентом ФРЕЛИМО], для нас не было неожиданностью. Авторитет этого человека был безусловен.

Он был человеком твердых убеждений, очень быстро прогрессировал в своих политических взглядах, становясь с каждым годом все более убежденным сторонником радикальной политики как в руководстве ФРЕЛИМО, так и в направлении развития национально-освободительной борьбы и ее конечных результатов. В этом плане Э. Мондлане стал представлять наибольшую угрозу для враждебных сил»[589]589
  Евсюков П. К Мемуары, с. 39.


[Закрыть].

Однако, судя по архивным документам, первоначально ситуация была более сложной. Гвамбе и три других представителя УДЕНАМО были в Москве в июле 1962 г., вскоре после создания ФРЕЛИМО в качестве участников Всемирного конгресса за всеобщее разоружение и мир. На встрече в СКССАА Гвамбе, который не вошел в руководство ФРЕЛИМО, резко критиковал Мондлане[590]590
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 53, л. 129–130.


[Закрыть]. Несколько бывших членов УДЕНАМО также жаловались советским дипломатам, что руководство ФРЕЛИМО было захвачено «проамериканскими элементами» и что вся его деятельность направляется посольством США в Дар-эс-Саламе[591]591
  Там же, д. 53, л.118, 128–130, 121–132.


[Закрыть]. Они даже утверждали, что они сместили Мондлане и Симанго с постов руководителей Фронта[592]592
  Там же, л. 141.


[Закрыть], но на деле им этого не удалось.

Вполне естественно, советские представители в своей оценке ситуации стремились учесть мнение своих африканских друзей. В частности, на учредительной конференции Организации африканского единства в Аддис-Абебе в мае 1963 г. Марио де Андраде сказал Латыпу Латыповичу Максудову, советскому представителю в ОСНАА: «Мондлане честный человек, но он не политик, а миссионер… Мондлане не мешает работать [Марселино] дос Сантосу, а здесь можно многое сделать. Дос Сантос работает, поэтому ФРЕЛИМО существует и действует»[593]593
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 68, л. 48. Дос Сантос – принятое ранее написание фамилии душ Сантуш.


[Закрыть].

Душ Сантуш в беседе с Максудовым был тоже весьма откровенен: «Все знают, и мы знаем, что президент ФРЕЛИМО Эдуардо Мондлане американец, но надо считаться с тем, что сейчас в Мозамбике нет человека, мог бы возглавить борьбу и вокруг которого могли бы объединиться силы, борющиеся за освобождение… Мондлане – пока единственный человек – образованный, имеющий связи и влияние за границей. В конце концов – он мозамбикец, а не белый и не мулат, как я. Не нужно также забывать и того, что Мондлане имеет возможность доставать деньги. Правда, говорят, он достает их от правительства США, но эти деньги идут на борьбу… Мы с самого начала решили – пусть Мондлане будет во главе движения, а мы будем работать внутри движения и направдчть его на правильный путь. Потом можно будет и заменить Мондлане»[594]594
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 68, л. 64. Максудов присутствовал на конференции в качестве члена делегации ОСНАА.


[Закрыть].

Немного ранее, 17 мая того же года, в беседе с советским дипломатом в Дар-эс-Саламе Мондлане дал свою оценку ситуации в Мозамбике и международной деятельности Фронта. Его оценка была довольно оптимистичной. По его словам, ФРЕЛИМО («якобы», добавил дипломат), установил контакты с освободительными вооруженными отрядами, действовавшими на территории Мозамбика[595]595
  Там же, д. 69, л. 116. Неясно, о каких вооруженных формированиях могла идти речь. В общепринятой историографии Мозамбика начало вооруженной борьбы относится к 1964 г.


[Закрыть]. ФРЕЛИМО вел политику «панафриканского нейтралитета в холодной войне» и был за контакты, как с Западом, так и с Востоком[596]596
  Там же.


[Закрыть].

Тем не менее, в течение длительного времени отношение советского посольства в Танганьике к ФРЕЛИМО оставалось довольно скептическим. В документе о положении «в НОД Мозамбика»[597]597
  Там же, д. 70, л. 53–65.


[Закрыть] от 23 сентября 1963 г., подписанном советником посольства В. А. Устиновым[598]598
  Устинов позднее стал послом в Танзании, заведующим Третьим африканским отделом МИД, заместителем генсека ООН и, наконец, советским представителем в Комиссии по Юго-Западу Африки, созданной после нью-йоркских соглашений 1988 г.


[Закрыть], хотя и не подтверждались обвинения противников Мондлане в его адрес, но говорилось, что на основе бесед и личных наблюдений создавалось впечатление, что Мондлане связан с США и получает оттуда финансовую помощь[599]599
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 70, л. 59.


[Закрыть].

Несмотря на положительную оценку Мондлане Оскаром Камбоной, танганьикским министром и первым главой Комитета освобождения ОАЕ, который назвал его «искренним и честным человеком, способным руководить освободительным движением в Мозамбике»[600]600
  ГА РФ, ф. 9540гс, оп. 2с, д. 70, л. 59.


[Закрыть], а также членами руководства АНК и ЮАКП, у посольства все еще было впечатление, что создание ФРЕЛИМО не принесло заметной пользы национально-освободительному движению Мозамбика[601]601
  Там же.


[Закрыть].

В документе содержалась и прямая критика Мондлане, который назывался «непопулярной фигурой» из-за контактов с американцами и отсутствия организационного опыта. И хотя отмечались некоторые попытки его и других руководителей ФРЕЛИМО сдвинуться влево, посольство считало маловероятным, чтобы ФРЕЛИМО, по меньшей мере, в ближайший период стал борющейся организацией[602]602
  Там же, л. 63–64.


[Закрыть].

Более того, посольство сдержанно отнеслось к неоднократно высказанным Мондлане просьбам о приеме его в Москве. Оно предложило пригласить его в составе делегации, например, вместе с Симанго или с душ Сантушем на какое-то празднование или на конференцию[603]603
  Там же, л. 65.


[Закрыть].

Что касается военной подготовки в СССР, то просьба об этом и о поставках вооружения была высказана в Москве летом 1962 г. Давидом Мабундой, только что назначенным на пост генерального секретаря[604]604
  Там же, д. 69, л. 38.


[Закрыть]. Вероятно, оставлена без ответа из-за сложной ситуации в ФРЕЛИМО, тем более что Мабунда, выступивший против Мондлане, вскоре потерял свой пост.

Затем в письме от 15 ноября 1963 г. Марселино душ Сантуш высказал просьбу принять 30 мозамбикцев на военную подготовку, предоставить финансовую и материальную помощь для беженцев и ведения пропаганды, а также организовать лечение членов ФРЕЛИМО. В письме содержалась также просьба принять в Москве делегацию во главе с Мондлане[605]605
  Там же, д. 70, л. 146. Душ Сантуш подписал это письмо, как и. о. президента ФРЕЛИМО, вероятно, в отсутствие Мондлане и Симанго.


[Закрыть].

На этот раз позиция посольства была более благожелательной. Оно предложило пригласить в Москву делегацию ФРЕЛИМО из трех человек, а также предоставить 10–15 мест для подготовки[606]606
  Там же, л. 147.


[Закрыть].

По воспоминаниям Евсюкова, вскоре после того, как в сентябре 1964 г. ФРЕЛИМО начал вооруженную борьбу на территории Мозамбика, Мондлане прибыл в Москву «для переговоров об оказании ФРЕЛИМО необходимой материальной и военной помощи, а также помощи в подготовке кадров». Его сопровождал Альберто Чипанде, будущий министр обороны независимого Мозамбика. Мондлане представил его как человека, «сделавшего первый выстрел и тем самым начавшего вооруженную борьбу». Просьбы руководства ФРЕЛИМО были удовлетворены[607]607
  Евсюков П. К Мемуары, с. 39.


[Закрыть]. В 1964 г. в СССР на подготовку прибыла группа активистов ФРЕЛИМО во главе с Жоакимом Чиссано, будущим президентом страны[608]608
  Беседа с Ж. Чиссано. Луанда, 7 декабря 2011 г.


[Закрыть].

Стоит отметить, что первоначально сдержанное отношение к Мондлане было характерно и для кубинцев. Фидель Кастро сказал позднее руководству ГДР: «Между нами и ФРЕЛИМО были разногласия, еще в те времена, когда ФРЕЛИМО был в Танзании и у Че Гевары там был разговор с Мондлане. В то время Мондлане не согласился с Че и сказал об этом публично. После этого статьи против Мондлане были опубликованы на Кубе»[609]609
  CWIHP, Bulletin 8–9, р. 18. Fidel Castro’s 1977 Southern Africa Tour: A Report to Honecker.


[Закрыть].

Параллельно с развитием сотрудничества с Москвой росли, и, может быть, еще более энергично, связи ФРЕЛИМО с Пекином. Это объяснялось не только активностью КНР в Африке в начале 1960-х гг., но и «танзанийским фактором»: отношения Китая с этой страной были настолько близкими, что с 1965 г. китайские инструктора начали обучать бойцов ФРЕЛИМО в Танзании. Но от своего предшественника в Комитете солидарности Валерия Жихарева, который сопровождал Мондлане во время его визитов в Москву, я слышал, что лидер ФРЕЛИМО высказывался все более критично о политике Пекина[610]610
  Беседа с В. Жихаревым. М., 22 марта 1969 г.


[Закрыть]. Вполне возможно, что ему, видному интеллектуалу, трудно было примириться с эксцессами «Великой пролетарской культурной революции».

Танзания исполняла роль надежного тыла. Евсюков пишет: «Особенно мне запомнилось весьма решительное и разумное отношение президента Танзании Джулиуса Ньерере к решению проблем войны

за независимость в Мозамбике. Джулиус Ньерере был умным и дальновидным государственным политиком и, как мне кажется, просто хорошим человеком. Его ответы, а иногда мы обращались к нему с просьбой посоветовать, были всегда деловыми и откровенными»[611]611
  Евсюков П. К Мемуары, с. 9.


[Закрыть].

Однако и с Танзанией отношения не всегда были «розовыми». А. М. Глухов, который был советником посольства в Дар-эс-Саламе «по партийным связям», вспоминал, как однажды он встретил Мондлане на пляже, и когда они плавали в Индийском океане, подальше от чужих ушей, президент ФРЕЛИМО пожаловался ему, что из десяти контейнеров с советским оружием, предназначенным его организации, танзанийцы передали только восемь. Он просил посольство сообщить об этом в Москву, но не обострять ситуацию, поскольку иначе этот важнейший канал поставок может быть закрыт[612]612
  Беседа с А. М. Глуховым. М., 13 мая 2003 г.


[Закрыть].

Первоначально Мондлане оценивал перспективы борьбы за независимость довольно оптимистично. О. Н. Щербак, тогда еще молодой сотрудник посольства в Танзании (а впоследствии посол России в Зимбабве), вспоминал, что вскоре после начала боевых действий президент ФРЕЛИМО пообещал встретиться с ним в столице Мозамбика, года еще называвшейся Лоуренсу-Маркеш, через полтора года[613]613
  Беседа с О. Н. Щербаком. Хараре, 19 февраля 2006 г.


[Закрыть]. Однако борьба продолжалась гораздо дальше и стоила многих жизней, в том числе и жизни самого Мондлане.

К сожалению, я никогда не встречался с Мондлане. Он был убит 3 февраля 1989 г., за несколько недель до того, как я стал заниматься связями с ФРЕЛИМО в Комитете солидарности. Террористы, несомненно, действовавшие по заданию португальской секретной полиции – ПИДЕ, пытались «замести следы» и даже поссорить ФРЕЛИМО с Москвой: взрывное устройство было спрятано в книге Г. В. Плеханова, изданной в Москве на английском языке[614]614
  Евсюков П. Н. Мемуары, с. 39.


[Закрыть].

После убийства Мондлане противоречия во ФРЕЛИМО вновь обострились, хотя некоторые проблемы стали явными еще ранее. Когда Бахадур Аббасович Абдурразаков, сменивший Максудова на посту советского представителя в ОСНАА, присутствовал на II съезде ФРЕЛИМО в 1968 г., в провинции Ньясса, ему в глаза бросилось отсутствие делегатов их провинции Кабу-Делгаду: местный руководитель организации Лазаро Нкавандаме перешел на сторону португальцев.

На заседании ЦК ФРЕЛИМО в апреле 1969 г. заместитель Мондлане Уриа Симанго не был избран на пост президента, он стал лишь главой Президентского совета – «триумвирата», состоявшего из него, Саморы Машела, в то время высшего военного руководителя

Фронта, и Марселино душ Сантуша. В этом качестве Симанго вместе с Жоакимом Чиссано и Кандидо Мондлане посетил Москву в июле-августе 1969 г. по приглашению СКССАА. Переговоры были успешными, правда, советские представители предпочли бы, чтобы делегацию возглавил Машел, который тогда уже рассматривался в Москве как ведущая фигура во Фронте, однако тот во главе другой делегации поехал в Пекин.

Так или иначе, делегация ФРЕЛИМО имела плодотворные беседы в Международном отделе ЦК, Министерстве обороны, Комитете солидарности и других общественных организациях. В частности она предложила направить в освобожденные районы Мозамбика группу советских военных и журналистов[615]615
  Беседа с У. Симанго и Ж. Чиссано. М., 11 августа 1969 г.


[Закрыть]. (Идея эта была реализована, хотя и несколькими годами позже.)

Вскоре, однако, разразился кризис. Симанго, выступивший против других членов высшего руководства, распространил документ под названием «Мрачная ситуация в ФРЕЛИМО». Но он и его сторонники потерпели поражение, и в октябре 1969 г. Симанго был исключен из организации. Когда душ Сантуш посетил Москву в марте 1970 г., он информировал нас, что кризис в ФРЕЛИМО преодолен[616]616
  Беседа с М. душ Сантушем и М. Кханом. 4 марта 1970 г.


[Закрыть].

Кстати, во время кризиса сторонники Симанго пытались получить поддержку Москвы, подчеркивая близость ФРЕЛИМО к Вашингтону. Например, один из них утверждал, что после смерти Мондлане американский дипломат посетил штаб-квартиру ФРЕЛИМО и поинтересовался, кто теперь будет вместо него получать ежегожно выделяемые Фронту финансовые средства– 100 тыс. долларов.

Москва полностью поддержала новое руководство ФРЕЛИМО. Оно было сформировано на заседании ЦК, состоявшемся 9-14 мая 1970 г. в лагере ФРЕЛИМО недалеко от границы Танзании с Мозамбиком, Самора Машел был избран президентом ФРЕЛИМО, а Марселино душ Сантуш – вице-президентом[617]617
  Беседа с С. Виейрой и А. Пангене. М., 25 мая 1970 г. Первоначально Машел и душ Сантуш считались и. о. соответственно президента и вице-президента.


[Закрыть].

Машел, несомненно, был незаурядным человеком. По словам Евсюкова, который достаточно хорошо знал «особенности его характера и мотивы его поступков, чтобы создать портрет этого национального героя и простого человека, он был талантлив от природы, как говорят, самородок, но ему не хватало образования, каким обладал, скажем,

Мондлане. Он был решителен и умел заряжать своим энтузиазмом людей, знал толпу и знал, как повлиять на нее. Умел разговаривать с простым людом и поражал своим умом многоопытных дипломатов и политиков»[618]618
  Евсюков 77. Н. Из воспоминаний о работе в Мозамбике, с. 231.


[Закрыть].

«Камарада Педру» вспоминал, как во время похода по территории Мозамбика в 1973 г.[619]619
  Роль Международного отдела ЦК показывает тот факт, что этот «поход» советских военных был инициирован «товарищем Педру». (Там же, с. 239). Кстати, А. М. Глухов в своих мемуарах относит эту поездку к 1971 г. (Глухов А. М. Наши первые шаги в Мозамбике. Африка в воспоминаниях ветеранов дипломатической службы, 2 (5), М.: Институт Африки РАН, с. 122).


[Закрыть], в котором советскую группу сопровождал сам Машел, возглавлявший ее генерал (И. Ф. Плахин), стараясь, очевидно польстить Машелу, сказал: «Вы здорово идете, таким я представляю президента». Машел возразил: «Нет, в независимом Мозамбике будет образованный президент!» Однако, по мнению Евсюкова, Машел все-таки подумывал об этом посте. «Во всяком случае, на пост президента ФРЕЛИМО он шел решительно»[620]620
  Там же, с. 231.


[Закрыть].

Один из вопросов, которые мы обсуждали с Марселино душ Сантушем, а затем с Армандо Гебузой, который представлял ФРЕЛИМО на праздновании столетия со дня рождения В. И. Ленина в апреле 1970 г., была подготовка к Римской конференции, о которой говорилось выше. Гебуза также дал глубокий анализ положения в Мозамбике. В частности, он объяснил проблемы, с которыми ФРЕЛИМО столкнулся в восточной части провинции Ньясса, где португальцы использовали систему косвенного управления и племенные вожди имели абсолютную власть. Совсем иная ситуация сложилась в провинции Тете, где ФРЕЛИМО начал боевые операции в марте 1968 г. Там население повседневно сталкивалось с колониальными властями, особенно те мозамбикцы, которые работали на шахтах или на плантациях[621]621
  Беседа с А. Гебузой. М., 27 апреля 1970 г.


[Закрыть].

Итак, в период вооруженной борьбы за независимость отношения Москвы с ФРЕЛИМО развивались поступательно, хотя и сравнительно медленно, а их масштабы первоначально не полностью удовлетворяли мозамбикцев. Однако по мере ее расширения успехи ФРЕЛИМО были справедливо оценены в Москве, особенно после того, как советские представители сами могли убедиться в них. Кроме упоминавшейся группы офицеров (включавшей Евсюкова), в конце августе – в начале сентября 1971 г. вместе с фрелимовцами поход по провинции Тете совершила группа советских журналистов, которая в освобожденных районах встретилась с Себастьяном Маботе, будущим начальником Генштаба Мозамбика.

Подготовка бойцов ФРЕЛИМО расширялась в Перевальном и других местах, несмотря на немалые трудности, особенно связанные с низким уровнем образования бойцов.

Сам я впервые посетил Тропическую Африку в январе 1967 г. в составе экипажа Ан-10 из ОКАБОН – Отдельной Краснознаменной авиационной бригады особого назначения, базировавшейся на аэродроме Чкаловская. Наша задача состояла в переправке в Симферополь бойцов ФРЕЛИМО на военную подготовку в Перевальном. Трудно забыть, как на долгом пути из Африки некоторые мозамбикцы читали буквари на португальском, напечатанные крупными буквами. Многие из них были одеты лишь в футболки, а в январе бывает холодно и в Крыму. Так что, когда самолет зарулил на стоянку, к трапу был подогнан автобус, подогретый внутри, и африканцы по команде бегом спустились туда. Вскоре ситуация была поправлена: было принято решение выделить средства на «экипировку» бойцов из освободительных движений на месте, перед их отправкой в СССР на учебу.

В целом руководство ФРЕЛИМО было удовлетворено высоким уровнем подготовки в СССР, но полагало, что советское командование иногда «хотело показать, что квоты выполняются» и не хотело признать, что некоторые слушатели не справлялись с программой обучения[622]622
  Письмо С. Виейры автору. 1 февраля 2007 г.


[Закрыть]. По словам Сержио Виейры, видного руководства ФРЕЛИМО в годы освободительной борьбы, а позднее министра безопасности, схожая ситуация была и в «партийной школе», то есть в Институте общественных наук, где мозамбикцы проходили политическую подготовку: «По определению все те, кто приезжали, считались хорошими слушателями»[623]623
  Письмо С. Виейры автору. 19 июля 2007 г.


[Закрыть].

Успешно велось и обучение мозамбикцев (и до, и после независимости) в советских вузах, хотя, первоначально они зачастую сталкивались с проблемами из-за низкой школьной подготовки. Стоит отметить, что руководство Фронта стремилось, чтобы студенты были в курсе того, что происходит в их организации и на родине. Поэтому оно просило нас организовывать ежегодно поездки двух-трех студентов в Дар-эс-Салам[624]624
  Беседа с Ж. Чиссано. М., 28 декабря 1970 г.


[Закрыть].

Оказывалась ФРЕЛИМО и прямая финансовая помощь, хотя, судя по архивным документам, она была сравнительно небольшой, что, скорее всего, отражало некоторую «прохладу» в двусторонних отношениях. Так, доступные материалы не содержат данных о выделении средств в 1960-х гг., а данные за 1973 г. показывают, что ФРЕЛИМО было выделено 85 000 долларов, гораздо меньше, чем МПЛА или ПА-ИГК в Гвинее-Бисау[625]625
  РГАНИ, ф. 89, оп. 38, д. 40, л. 4.


[Закрыть].

Более того, Сержио Виейра полагает, что поставки современного вооружения из СССР также были ограниченными, особенно первоначально – «максимум на один батальон» в год. Трудности были и с поставками боеприпасов[626]626
  Письмо С. Виейры автору. 1 февраля 2007 г.


[Закрыть]. Были мозамбикцы чувствительными и к тому, что в первое десятилетие отношений, принимающей стороной делегаций ФРЕЛИМО был СКССАА, а не ЦК КПСС.

Так или иначе, нужды формирований ФРЕЛИМО возрастали, особенно после начала португальского наступления в июне 1970 г. Ему было дано «громкое» название – «Гордиев узел», но «разрубить узел» португальцам не удалось, напротив, колониальные войска понесли значительные потери[627]627
  Беседа с С. Виейрой. М., 31 декабря 1970 г.


[Закрыть].

В 1971 г. бойцы ФРЕЛИМО пересекли реку Замбези, а в июле 1972 г. начали операции и в провинции Маника-и-Софала, которая считалась экономическим центром страны. Жоаким Чиссано, который представлял ФРЕЛИМО на праздновании 50-летия СССР в декабре 1972 г., довольно оптимистично оценил ситуацию: «Противник знает, что он не может добиться военной победы». Он упомянул о росте антивоенного движения в Португалии, о низком моральном духе колониальных войск, об успехах информационно-пропагандистской кампании ФРЕЛИМО и оппозиционных сил в метрополии. В то же время он отметил, что среди португальских колонистов в Мозамбике растут настроения в пользу одностороннего провозглашения независимости. Некоторые их них недовольны уровнем защиты, получаемой от португальских войск, и выступают за создание независимого государства с белым правительством и армией, состоящей преимущественно из африканцев. Они заявляют, что не против независимости, но против «коммунистического ФРЕЛИМО»: «Португальские власти уйдут, а африканская армия останется»[628]628
  Беседа с Ж. Чиссано. М., 20 декабря 1972 г.


[Закрыть]. Однако, по мнению Чиссано, такой план мог сработать, только если Претория его полностью поддержит.

Он подчеркнул, что перед открытием нового фронта в провинции Маника-и-Софала СССР и другие социалистические страны оказали ФРЕЛИМО большую помощь поставками вооружения и другого имущества, отметив при этом, что современные вооружения поступают к ФРЕЛИМО в основном из СССР[629]629
  Беседа с Ж. Чиссано. М., 20 декабря 1972 г.


[Закрыть].

Виейра, однако, фактически противопоставляет позицию Москвы и Пекина. Он вспоминает о ночных (с 9 вечера до 5 утра) переговорах Машела с китайским премьером Чжоу Эньлаем в сентябре 1971 г., на которых присутствовал. По его словам, в тот же день судно с 10 тысячами тонн оружия и боеприпасов вышло из Шанхая в Дар-эс-Салам. Эти поставки помогли ФРЕЛИМО отразить португальское наступление, а затем начать «генеральное наступление» в 1972 г.[630]630
  Беседы с С. Виейрой, остров Роббен, 13 и 14 февраля 1999 г.; Письмо
  С. Виейры автору. 1 февраля 2007 г.


[Закрыть]

В то же время, по его мнению, «КПСС и СССР рассматривали Африку как второстепенный вопрос»[631]631
  Письмо С. Виейры автору. 1 февраля 2007 г.


[Закрыть]. Положение улучшилось, когда Машел в 1971 г. принял участие в работе XXIII съезда КПСС и встретился с В. Г. Куликовым, тогда начальником Генштаба. Новые поставки из СССР включали РПГ-7, «Град», безоткатные орудия БМ-10 и ЗРК «Стрела 2М», а также дополнительный грузовой транспорт, горючее, обмундирование. Вырос и объем предоставляемых финансовых средств[632]632
  Там же.


[Закрыть]. Обучение фрелимовцев новой технике осуществляли в Танзании советские специалисты; по выражению С. Виейры, это было сделано в виде исключения, в качестве «важного жеста солидарности [в отношении ФРЕЛИМО] со стороны Танзании и президента Ньерере», поскольку в то время пребывание советских военных специалистов в этой стране не допускалось[633]633
  Sergio Vieira. Participei, рог Isso Testimunho. Maputo, Najira, 2010,
  p. 599.


[Закрыть].

Почему же Москва столь длительное время сдержанно относилась к руководству ФРЕЛИМО? Было ли это вызвано тем, что Машел считался слишком близким к Пекину? Или критическим отношением его самого к Москве, по крайней мере, в тот период?

Такое отношение совершенно очевидно из его беседы с делегацией А НК, возглавляемой Оливером Тамбо в 1974 г. Он предупредил южноафриканцев о необходимости проявлять бдительность по отношению к компартии в своей стране из-за ее связей с Москвой. Признавая «решающее значение советской помощи Мозамбику», лидер ФРЕЛИМО, тем не менее, «заявил, что СССР и КПСС не являются подлинными друзьями африканского народа, они расисты и заинтересованы в господстве над Африкой»[634]634
  Notes: Some negative factors in the contemporary Southern African situation, Mayibuye Centre Historical Papers, Машел, очевидно, не знал, что делегация АНК включала члена ЦК ЮАКП. Не знаю, дошли ли тогда эти слова Машела до Москвы, но вполне возможно, что его критическое отношение к ЮАКП и КПСС было предметом обсуждения между двумя партиями.


[Закрыть].

Такое высказывание никак нельзя назвать справедливым, и возможно, оно сделано было под влиянием антисоветской пропаганды тогдашнего Пекина. Отношения Машела с КНР еще более сблизились, когда он посетил эту страну в феврале 1975 г. и был принят там по существу как глава государства[635]635
  Klinghoffer A., Radu М. The Dynamics of Soviet Policy in Sub-Saharan Africa. N. Y.: Holmes & Meier, 1991, p. 138.


[Закрыть]. Рассказывали, что китайское руководство даже направило за ним в Дар-эс-Салам специальный самолет. Однако, кроме повышенного к нему внимания, Машела, вероятно, привлекал и «радикализм» тогдашней КНР. По мнению Евсюкова, для Машела был характерен «экстремизм левого толка», он неоднократно говорил «о своей приверженности и уважении к И. Сталину». Позднее, во время его поездки в Грузию во главе официальной делегации по его просьбе хозяева «с удовольствием» передали ему сталинский портрет[636]636
  Евсюков 77. 77. Из воспоминаний о работе в Мозамбике, с. 231–232.


[Закрыть].

Близкие отношения Танзании с Китаем, несомненно, также играли роль. Индийский исследователь писал: «…если ФРЕЛИМО был в лучшем положении относительно китайской помощи, то благодаря влиянию танзанийского правительства в Пекине»[637]637
  Virmani К. (ed). Angola and the Super Rowers. Delhi: University of Delhi, 1989, p. 75.


[Закрыть].