Читать книгу "О настоящей нашей славе"
Автор книги: Владимир Василик
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Раздел 3
Ленинградская блокада
Глава 1
О смысле блокады
Не будет преувеличением сказать, что для трехсотлетней истории Санкт-Петербурга Великая Отечественная война явилась главным событием. Девятьсот дней – с 8 сентября 1941 г. по 27 января 1944 г. немцы их союзники держали Ленинград в огненном кольце, голодом, обстрелами, бомбежками, пытаясь уничтожить его защитников. От голода, бомб и вражеских снарядов умерло более 800 000 ленинградцев. На Ленинградском и Волховском фронте погибло 997 000 советских солдат и офицеров, пытавшихся прорвать кольцо блокады начиная с осени (!) 1941 года[105]105
Кривошеев Ю. В. и др. Гриф секретности снят. М. 1993. С. 140.
[Закрыть]. В блокаду часто умирали целыми семьями. Невозможно без душевного волнения читать дневник Тани Савичевой и его концовку… «Все умерли. Таня одна».
Об этом, к сожалению, часто забывают в наше благополучное время.
И все же неправомерно было бы сводить память о войне только к ужасам голода. Стоит помнить не только блокаду, но и Ленинградскую битву в целом, длившейся более всех сражений Второй Мировой войны – целых три года, с 10 июля 1941 г. по 10 августа 1944 г. А ее значение велико.
М. И. Фролов, ветеран войны, основатель школы изучения Ленинградской битвы, чеканно определил его так: «Берлин пал, потому что не пал Ленинград». Действительно, Москва выстояла осенью 1941 г., потому что не был сдан город на Неве. В противном случае, по признанию Г. К. Жукова, пришлось бы разворачивать две армии на северо-западе для защиты столицы, когда на счету была каждая рота. Падение же Москвы означало крушение Советского Союза, но вместе с тем и погибель всего мира от коричневой чумы. А падение Советского Союза автоматически вело бы к уничтожению большинства его народов: по плану Ост на европейской части СССР планировалось оставить не более 30 миллионов человек из 100 млн.
А что означала бы сдача Ленинграда для его жителей? Несомненную гибель, ибо в планы гитлеровского руководства отнюдь не входило кормить ленинградцев после взятия города. Более того, никакая капитуляция и не предусматривалась. В директиве начальника штаба военно-морских сил Германии № 1601 от 22 сентября 1941 года «Будущее города Петербурга» от 22 сентября 1941 г. недвусмысленно сказано:
«Фюрер принял решение стереть город Петербург с лица Земли. После поражения Советской России, дальнейшее существование этого крупнейшего населённого пункта не представляет никакого интереса… Предполагается окружить город тесным кольцом и путём обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбёжки с воздуха сровнять его с землёй. Если вследствие создавшегося в городе положения[106]106
ГА РФ, ф. 7445, on. 2, д. 166, л. 312–314, перевод с немецкого.
[Закрыть] будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения».
Для Гитлера Санкт-Петербург был ядовитым гнездом русского империализма, подлежащим уничтожению вместе с жителями. И соответственно, битва за Ленинград, частью которой является блокада, была сражением за спасение страны, но вместе с тем и за жизнь его граждан, из которых удалось спасти от истребления около двух миллионов человек[107]107
Подробнее см. в частности Фролов, М. И. Салют и реквием. Героизм и трагедия ленинградцев 1941–1944 гг. Изд. 4-е. – СПб.: ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2004.
[Закрыть].
Вспоминают участники тех великих дней.
Василий Павлович Джурджа, ветеран войны, ныне капитан первого ранга в отставке, встретил войну матросом. Он служил в Эстонии, с начала войны был зентитчиком, отбивал атаки немецких самолетов. При переходе в Таллин на барже их орудие оторвалось во время качки и утонуло. В Таллине Василий Павлович участвовал в обороне города и 27 августа 1941 г. их расчет был погружен на транспорте «Балхаш». Во время Таллинского перехода 28 августа «Балхаш» подорвался на мине. Большая часть его пассажиров погибла. Василий Павлович до сих пор вспоминает эту трагедию: сотни людей в море, крики: «Спасите. Погибаем». Кто-то молился, кто-то звал на помощь. Василий Павлович чудом был спасен благодаря проходящему буксиру, с которого ему была подана помощь. Выступая на конференции, посвященной 75-летии Таллинского прорыва он сказал: «Дай Бог, чтобы такая трагедия, унесшая жизни 15 000 человек, не повторилась никогда».
Он был доставлен на остров Гогланд, а затем в Кронштадт. В Кронштадте он пережил сентябрьские бомбежки 1941 года, когда немцы попытались разбомбить корабли Балтийского флота. С января 1942 по октябрь 1942 г. он учился в Ленинградском военно-морском политическом училище. По окончании его в звании лейтенанта был направлен на Ораниенбаумский плацдарм, где воевал вплоть до полного снятия блокады в январе 1944 г. Василий Павлович вспоминает долгую и тщательную подготовку к операции «Январский гром», героизм солдат и офицеров, шедших на прорыв вражеских рубежей: даже легко раненые солдаты оставались в строю и шли дальше в наступление. Сам Василий Павлович за свои боевые заслуги был награжден Орденом Красной Звезды, Орденом Отечественной войны, боевыми медалями. Он автор пяти книг по истории России, живет в Пушкине, принимает активное участие в ветеранской работе.
Алексей Федорович Нилов воевал пехотинцем на Ленинградском фронте, был ранен зимой 1941 года. Он лежал на Менделеевской линии, д. 5, в здании Исторического факультета, переоборудованном под госпиталь. Он вспоминает заботу врачей и медсестер, которые, сами едва двигаясь из-за голода, делали все, чтобы поставить раненых на ноги. После излечения Алексей Федорович вновь оказался на передовой и вскорости вновь был ранен, стал инвалидом войны.
Не только бойцы Красной Армии, но и горожане защищали Ленинград.
Как точно написала Ольга Федоровна Берггольц:
«И каждый защищавший Лениград,
вложивший руку в пламенные раны,
не просто горожанин, а солдат,
по мужеству подобный ветерану».
Наталья Борисовна Витошникова, филолог, вспоминает, как она и ее подруги, студентки, дежурили на крышах, тушили зажигательные бомбы. Помнит, как бомбили Бадаевские склады 8 сентября, как черный дым стелился над городом. Вспоминает, как в сентябре она вместе с однокурсниками разгружала затонувшую на Неве баржу с бревнами, как они работали по пояс в холодной, почти ледяной невской воде. И, что удивительно, никто не заболел и не простыл. Наталья Борисовна работала в Гостином дворе, шила сумки для противогазов, которые, тогда, к счастью не понадобились: немцы не рискнули начать химическую войну. Вспоминает, как 19 сентября 1941 г. немецкие самолеты разбомбили их «ателье», ее подруги погибли. Она чудом осталась жива, поскольку незадолго до этого ненадолго отлучилась с рабочего места[108]108
Витошникова Н. Б. Моя мечта спасла мне жизнь // Забвению не подлежит. СПб., 2015. С. 100–110.
[Закрыть].
Вообще, чудеса во время блокады – особая тема. Мы уже писали о том, как семья Г. М. Прохорова не попала в переполненный эшелон и вынуждена была остаться, а эшелон был сожжен немецкими бомбами. Маленький Гелиан спасся и для Церкви и науки был сохранен будущий великий ученый и богослов. Сходная история произошла с капитаном первого ранга, известным военным историком Исаем Моисеевичем Кузинцом. Его готовили к эвакуации вместе с другими детьми и вдруг бабушка заметила, что на нем нет бирки с именем и данными родственников: в суматохе ее забыли привязать к малышу. Сопровождающие стали смущенно извиняться и вдруг, неожиданно для себя бабушка сказала: «Нет. Не отдам внука. Вы бирку потеряли, наверное и его самого потеряете». Маленький Исай не поехал, а машина, которая должна была его везти, была разбомблена на Дороге Жизни и все дети в ней погибли…
Вопрос относительно того, были ли тогда в 1941 году мысли о том, что следовало сдать Ленинград, я задавал многим блокадникам. Их мнение наиболее чеканно выразила Наталья Борисовна Витошникова: «Нам это и в голову не приходило». И так было, несмотря на все смерти, лишения и бедствия.
И, наконец, самый главный вопрос о духовном, провиденциальном смысле блокады. Наиболее ярко, на мой взгляд, его выражает икона, на которой изображено, как святая равноапостольная Нина молит Христа о граде святаго Петра, окруженном огненным кольцом. Действительно, для Петербурга-Петрограда-Ленинграда это было огненное испытание, посещение Божие, очищающее и возводящее. Блокада была прорвана в 1943 году накануне Крещения, снята в 1944 в отдание Крещения. Это было Крещение – огнем, голодом и холодом.
И из этого крещения град Святаго Петра вышел преображенным. Жизнь многих воинов и граждан блокадного города явилось живым опровержением воинствующего материализма и его основного утверждения – «бытие определяет сознание». Напротив, сознание любви к Отечеству и близким и долга пред ними позволило импреодолеть нечеловеческие условия бытия и не только выжить, но и победить. Многие вернулись к вере своих отцов и прадедов: в блокаду и после нее немногочисленные храмы Ленинграда, были переполнены во время богослужений. И для града святого Петра с особой силой прозвучал его призыв, некогда обращенный к христианам Римской Империи: «Возлюбленные, огненного искушения не чуждайтесь» (1 Петр. 3, 1).
Стойкостьи мужество защитников Ленинграда поражали современников – и друзей и врагов. Одним из моральных аргументов для открытия Второго Фронта был пример героизма ленинградцев, служивший укором для англо-саксов, до 1944 г. минимизировавших свои усилия в борьбес нацизмом.
Парадоксально, но пример героической обороны Ленинграда пытался использовать… доктор Геббельс для поднятия духа берлинцев, приказав показать фильм о блокаде в берлинских кинотеатрах накануне битвы за Берлин. Не помогло. Битва за Берлин продолжалась всего чуть более двух недель (16 апреля – 2 мая 1945 г.) и к перенесению лишений, хотя бы отчасти напоминавшие ленинградские, немцы оказались совершенно не готовы. Потом наши солдаты, временами бывшие блокадники, откармливали предельно истощенных берлинцев (см. наш материал: «Милосердие на войне). Эти 900 ударов – память «о настоящей нашей славе», о страшном подвиге града Святаго Петра.
Блокада Ленинграда обладала своим духовным метафизическим измерением. Не случайно О. Ф. Берггольц говорила о «крещении блокадой». В одном из своих стихотворений она высказалась еще пронзительней:
«Вот женщина стоит с доской в объятьях
Угрюмо сомкнуты ее уста.
Доска в гвоздях, как будто часть распятья,
Большой обломок русского Креста.
Крест и крещение – духовные координаты Блокады. Не случайно она была прорвана в Крещенский сочельник, а ее снятие произошло в день отдания Крещения 27 января. В этом сокрыт глубокий символизм: отдание Крещения – отдание Блокады. Для многих наших сограждан она явилась не только испытанием, но и восхождением – к жертвенности, самоотвержению, милосердию, человечности. А для многих – путем к Богу.
Все десять храмов Ленинграда, действовавшие перед войной, работали всю блокаду. Каждый день в них шла служба, каждый день возносились молитвы за Победу. Голодные, изможденные ленинградцы шли молиться в храмы, где их встречали не менее изможденные и голодные священники, которые все же находили в себе силы утешать, укреплять в подвиге, вести людей к Богу и к спасению.
Самой своей жизнью воины и жители блокадного Ленинграда посрамили материалистическую философию и науку. Маркс и его последователи провозгласили: «Материя, бытие определяет сознание». Но вопреки условиям бытия – голоду, холоду, обстрелам, бомбежкам – ленинградцы сражались на передовой, шли работать, спасать, творить. Один из немецких врачей после войны, ознакомившись с блокадным рационом (сто двадцать пять грамм хлеба, из которого половина – добавки), пришел в ужас: «Как вы могли на этом жить?» А ленинградцы не только жили, но и трудились, тушили зажигалки и пожары, растили детей. Разве стихи Берггольц и Инбер, разве Седьмая Симфония Шостаковича в осажденном городе – не победа духа над материей? Троцкисты-интернационалисты провозгласили: «У пролетариата нет отечества». Петроградский пролетариат умирал за свое отечество – Россию в облике Советского Союза. Расистская доктрина Гитлера-Розенберга провозгласила примат расы и крови, разделение народов на полноценные и неполноценные и право высших рас истреблять низшую. Русские «недочеловеки» показали расе господ, что они сильнее ее во всех отношениях – и как воины, и как труженики, способные работать в нечеловеческих условиях, имыслители и изобретатели (целый ряд изобретений ученых Ленинграда сохранил город от уничтожения и спас тысячи жизней)[110]110
См. Ежов М. В., Фролов М. И. Духовный подвиг защитников Ленинграда. СПб. Знание, 2010.
[Закрыть]. И, самое главное, русский человек показал, что он сильнее в нравственном отношении и он не только способен претерпевать неимоверные страдания, но и прощать за них.
Не случаен человеконенавистнический итог страшной жизни и деятельности Гитлера, вынужденного признать силу русского народа: «Немецкий народ не выполнил своего предназначения. Поэтому он должен исчезнуть и уступить свое место более жизнеспособным расам».
Блокада с ее ужасами и испытаниями ставит вопрос: для чего это было послано? В чем смысл русского Креста? Думается, самый глубинный ответ состоит – в торжестве Вечной Жизни и Правды Божией над ложью и смертью. Не случайно великие иерархи Отечественной войны – патриарх Московский и Всея Руси Сергий (Страгородский) и митрополит Ленинградский и Новгородский писали: «Враг бессилен против правды Божией и нашей воли к победе. Тьме не победить света… Гитлер и его подручные возымели дерзость сказать, что Христос и Его заповеди устарели, что теперь они наследует землю. За эти наглые слова да поразит Господь Гитлера и его подручных»[111]111
См. об этом: Фролов М. И., Василик В. В. О войне и победе. СПб., 2015. С. 200–230.
[Закрыть]. Русский Крест состоял и состоит в том, чтобы жизненно, практически опровергнуть всю ложь, все яды европейской цивилизации, забывшей Христа. О европейском (да и русском) капитализме Ф. М. Достоевский проницательно писал в «Преступлении и наказании»: «Когда помутилось сердце человеческое, когда цитируются фразы, что кровь освежает, когда вся жизнь проповедуется в комфорте»[112]112
Достоевский Ф. М. Преступление и наказание. М. 1980. С. 300.
[Закрыть]. Воины и граждане Ленинграда ясностью своей совести, своей жизнью и смертью засвидетельствовали, что комфорт побеждается подвигом и жертвенностью, жажда крови – мужеством, милосердием и человечностью.
Не случайно О. Ф. Берггольц написала в Февральском дневнике:
Но тот, кто не жил с нами, – не поверит,
что в сотни раз почетней и трудней
в блокаде, в окруженье палачей
не превратиться в оборотня, в зверя…
И самое главное, своей жертвенностью, своей жизнью и смертью, отдавая последний кусок хлеба ближнему, многие блокадники посрамили закон своекорыстия, закон индивидуализма и наживы, к сожалению, лежащий в основе европейского капитализма.
Глава 2
Мифы о блокаде Ленинграда
Приближается 75-летие начала блокады Ленинграда. Уходит поколение фронтовиков, уходят блокадники. И как никогда нашему народу нужна правда об этом великом и страшном времени. К сожалению, не дремлют фальсификаторы истории, которые внедряли и внедряют в наше сознание ядовитые мифы о блокаде.
Миф первый. Гитлер не хотел брать Ленинград и даже не хотел его разрушать.
Он абсолютно ни на чем не основан. Ленинград, как одна из основных целей ль войны определена в плане «Барбаросса» по настоянию Гитлера. Фюрер неоднократно подчеркивал необходимость взятия Ленинграда в первую очередь. В протоколе совещания Верховного командования вермахта 3 февраля 1941 г. по поводу плана «Барбаросса» указывается: «…фюрер в общем и целом с операциями согласен. При детальной разработке иметь в виду главную цель: овладеть Прибалтикой и Ленинградом». 14 июня 1941 г., то есть непосредственно перед нападением на СССР, Гитлер вновь назвал взятие Ленинграда «одной из решающих оперативных целей войны». Фельдмаршал Паулюс позднее писал: «Особое значение в планах ОКВ придавалось взятию Москвы. Однако, захвату Москвы должно было предшествовать взятие Ленинграда, которое преследовало несколько военных целей: уничтожение основных баз русского Балтийского флота, вывода из строя военной промышленности этого города и ликвидация Ленинграда как пункта сосредоточения для контрнаступления против немецких войск, наступающих на Москву».
Однако, была и другая причина. Гитлер смертельно ненавидел Ленинград, как бывший Санкт-Петербург, как столицу русских царей и гнездо русского империализма.
Первоначально, после быстрого захвата Прибалтики и выхода к Пскову, господствовала эйфория. 10 июля началось наступление обоих корпусов 4-й танковой группы под командованием Лееба. Было решено преодолеть расстояние от Пскова Ленинграда примерно за 4 дня. Это был так называемый «рейд» около 300 км, потерпевший крушение. Противник уперся в непробиваемый Лужский рубеж и вдобавок попал под фланговый удар Советских войск под Сольцами. Как отмечал военный историк ФРГ генерал вермахта Б. Мюллер-Гильдебрандт, противник перешел к упорной обороне, что основательно изменило не только положение воюющих сторон, но и соотношение сил.
18 августа главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал В. фон Браухич представил Гитлеру меморандум, в котором обосновал неотложность задачи наступления на Москву. «Эффект был подобен взрыву», – приводит У. Ширер слова генерала Гальдера[113]113
Уильям Ширер. Взлет и падение Третьего рейха. – М. 1991.
[Закрыть]. Взбешенный Гитлер 21 августа издает директиву, в которой указывает, что важнейшей задачей до наступления зимы на севере является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками. А 22 августа, то есть на другой день, он уточняет в письме военному руководству, что «завоевание Ленинграда… также как и овладение, индустриальными областями Украины, рассматривается как центральная часть войны». Можно приводить еще многие свидетельства о том, что планы Гитлера в конце концов сводилась к неизменному желанию тем или иным путем овладеть Ленинградом.
В конце августа возобновлялось немецкое наступление на Ленинград, которые не достигло поставленных целей в результате ожесточенного сопротивления советских войск. Бои на дальних и ближних подступах к Ленинграду в июльско-августовские дни полны примеров массового героизма, мужества и отваги советских воинов. Большими потерями платили немецкие войска за каждую захваченную пядь ленинградской земли. 24 августа фон Лееб записал в журнале боевых действий: «Заметно, что дивизии потеряли свои лучшие силы». Действительно, только 18-я армия по немецким данным потеряла 2035 офицеров и 56 700 солдат и унтер-офицеров, получив на пополнение всего 304 офицера и 25 578 унтер-офицеров и солдат. Её личный состав уменьшился на 32 853 человека. Сила же сопротивления наших войск непрерывно возрастала. Если до 10 июля среднесуточный темп продвижения вражеских соединений составлял 25 км, то позже он равнялся 5 км, а в августе упал до 2,2 км, и в сентябре до 1,25 км.
План «Барбаросса» трещал по всем швам. Перед немецким командованием маячила угроза зимней кампании, к которой вермахт был слабо подготовлен. Гитлер, как свидетельствуют воспоминания руководителей Третьего рейха из его окружения, панически опасался «зимы Наполеона». Фюрер, все более убеждаясь в недостижимости овладения Ленинградом, уступил нажиму командования сухопутных войск (ОКН) и приказал директивой № 35 от 6 сентября 1941 г. начать подготовку наступления на Москву, ограничиться окружением Ленинграда. Группе армий «Север» было приказано передать группе армий «Центр» боевые подвижные соединения. Гитлер посчитал целесообразным овладеть городом путем осуществления варварского плана голодного изнурения (это уже иная тема).
Как видим, совершенно беспочвенным является утверждение о нежелании Гитлера овладеть Ленинградом и его приказе не брать город.
Не лишне привести высказывания по этому поводу гитлеровских генералов. «Бои вокруг Ленинграда продолжались с исключительной ожесточенностью. Немецкие войска дошли до южных предместий города, однако ввиду упорнейшего сопротивления оборонявшихся войск, усиленных фанатичными ленинградскими рабочими, ожидаемого успеха не было»[114]114
Типпельскирх К. История Второй мировой войны. СПб.: Полигон; М.: ACT, 1999.
[Закрыть] – вот характерное признание одного из приближенных Гитлера генерала К. Типпельскирха. Видите, читатели, успех-то ожидался. Но он так и не был достигнут. Это далеко не единственное признание. 7 сентября 1941 г. генерал Шмидт, командир 39-го механизированного корпуса, докладывал фюреру, что «большевистское сопротивление своей яростью и ожесточенностью намного превзошло самые большие ожидания». Другой генерал вермахта – фон Бутлар – признал, что войскам 18-й армии не удалось (подчеркнуто – авт.) сломить сопротивление защитников города с фантастичным упорством оборонявших каждый метр земли.
В этих признаниях больше правды, чем в высказываниях мифотворцев о нежелании Гитлера взять Ленинград. Одно уточнение: не фанатизмом объясняется самоотверженность советских людей, а их преданностью своей Родине, любовью к родному городу – Ленинграду.
Миф второй. Якобы Сталин не хотел освобождать Ленинград и поэтому не предпринимал никаких усилий по его освобождению. А что было на самом деле?
В течение всей зимы 1941–1942 года советская армия под Ленинградом непрерывно контратаковала, пытаясь прорвать удушающую блокаду, в результате которой от голода погибло около 800 000 ленинградцев. Первая Синявинская операция проходила в сентябре 1941 г., еще во время немецкого наступления на Ленинград. К сожалению, успеха она не имела. Вторая Синявинская операция не принесла успеха из-за начавшегося немецкого наступления под Тихвином, а затем и нашего контрнаступления, завершившегося освобождением Тихвина, но потребовавшего значительных ресурсов. Любанская операция развивалась первоначально успешно и едва не привела к деблокаде Лениграда, но завершилась трагически – окружением и частичным пленением Второй Ударной армии.
Летом 1942 г. в августе под Ленинградом шли тяжелые бои, направленные на деблокаду Ленинграда. Своей цели они не достигли, но отвлекли значительные силы и средства немцев от Сталинграда. И только операция «Искра» в январе 1943 года привела к прорыву вражеской блокады и освобождению Шлиссельбурга. Через узкий коридор была проложен железнодорожный путь, который постоянно простреливался немцами. Он не случайно получил название «Дорога Смерти». И тем не менее, железнодорожная связь с Большой Землей, восстановленная 1 февраля дала свои обильные плоды.
Подобные утверждения кощунственны еще и потому, что под Ленинградом пало в общей сложности не менее полумиллиона бойцов Советской Армии и Военно-Морского флота.
По воспоминаниям ныне ушедшего из жизни Степана Семеновича Семенца, из 2000 выпускников школы пограничников после недели боев на Лужском рубеже в строю осталось только 50 человек. Чуть больше – 62 – уцелело из 2000 моряков, оборонявших Пулковские высоты в сентябре 1941 г. Это в обороне. Но еще больше погибло во время наступлений, направленных на прорыв блокады. Их память для нас священна.
Все это опровергает миф о нежелании спасать Ленинград.
Миф третий. Добрый финский генерал Маннергейм, помня свою службу в старой царской армии, воспретил финским войскам брать его и даже бомбить и обстреливать его с севера.
А что было на самом деле?
Маннергейм хорошо знал о намерении немцев овладеть Ленинградом, однако, не только не возражал против этих планов, но и дал согласие на участие в наступлении на Ленинград финских войск. Когда в мае 1941 г. в Зальцбурге и Цоссене вырабатывали оперативные планы совместных германо-финских действий по захвату Ленинграда, начальник финского генерального штаба выполнял конкретные указания, данные Маннергеймом.
Не возражал Маннергейм, как и другие руководители Финляндии, против уничтожения фашистами Ленинграда. В частности, финский посланник в Берлине Кивимяки 24 июня 1941 г. сообщал в Хельсинки: «Мы можем теперь взять что захотим, также и Петербург, который, как и Москву, лучше уничтожить… Россию надо разбить на небольшие государства».
В свою очередь, президент Финляндии Рюти сообщал германскому посланнику в Хельсинки: «Если Петербург не будет больше существовать как крупный город, то Нева была бы лучшей границей на Карельском перешейке… Ленинград надо ликвидировать как крупный город».
Открыто писала об этом и финская печать. Так, 28 октября 1941 г. газета «Пякке», представлявшая влиятельную партию «Аграрный союз», писала: «Петербург и Москва будут уничтожены еще до взятия их. К подготовленным действиям уже приступили». 21 октября во фронтовой газете «Похьян» крупным шрифтом были выделены слова о необходимости ликвидации Ленинграда: «Его уничтожение будет означать решающий исторический поворот в жизни финского народа»[115]115
О позиции Маннергейма относительно Ленинграда см.: Барышников Н. И. Блокада Ленинграда и Финляндия. 1941–1944. Санкт-Петербург-Хельсинки, JOHAN BECKMAN INSTITUTE, 2002.
[Закрыть].
Подтверждается это и немецкими документами. В частности, в известном решении Ставки ОКВ от 8 сентября говорится: «Фюрер решил стереть город Санкт-Петербург с лица земли. Финская сторона заявила о своей незаинтересованности в сохранении этого города (здесь и далее выделено авторами)».
Более того, по свидетельству эстонского историка Вайну Херберта, согласно опубликованному в 1974 г. дневнику адъютанта Гитлера майора Энгеля, именно Маннергейм предложил Гитлеру «стереть Ленинград с лица земли».
В этой связи, пора давно дезавуировать миф о том, что Маннергейм, якобы, «жалел Ленинград» и поэтому не стал его штурмовать. Факты говорят о другом: финны были остановлены не великодушием Маннергейма, а героизмом 7-й армии и защитников Карельского укрепрайона. Уже 27 августа 1941 г. в ответ на настойчивые просьбы командующего группой армий «Север» фон Лееба о наступлении, Маннергейм сообщил ему, что финская армия более не в состоянии наступать и тем более брать Ленинград с севера. И действительно, 4 сентября войска 7 армии выбивают немцев из Бело-острова и останавливают их на границе СССР и Финляндии 1939 г.
Теперь о возможностях финнов обстреливать и бомбить Ленинград.
Финны, в отличие от немцев, находились на расстоянии 30–40 километров от границы Ленинграда и у них практически отсутствовала дальнобойная осадная артиллерия, сравнимая с немецкой «Дорой» и «Большой Бертой». Вот всего два факта.
Еще 2 октября 1941 г. Лееб послал начальнику штаба финской армии генералу Ханеллю запрос относительно финских ударов артиллерией и авиацией по Ленинграду. Из ответа Леебу, подготовленному в ставке Маннергейма, видно, что по Ленинграду и его окрестностям наносить удары из дальнобойных орудий было невозможно.
Есть другой документ, подписанный 25 мая 1945 года командовавшим тогда артиллерией финской армии генералом В. Неноненом. Согласно ему финская артиллерия не имела возможности обстреливать блокированный Ленинград. В этом документе содержатся конкретные данные об огневых позициях всех артиллерийских батарей, которые тогда располагались на Карельском перешейке, и прилагается схема, из которой чётко видна недосягаемость огня всех дальнобойных орудий для Ленинграда и его окрестностей. Иными словами, финны не обстреливали с севера Ленинград не потому, что не хотели, а потому что не могли.
Что касается пожелания фон Лееба, чтобы финская авиация бомбила Ленинград, то в ответе в группу армий «Север» из финской ставки говорится: «Из-за нехватки бомбардировщиков трудно использовать их против целей на Карельском перешейке. Небольшое количество бомбардировщиков должно предназначаться для выполнения других задач».
В целом, финская армия участвовала в блокаде города наравне с немецкой, отвлекая для сопротивления ей две армии: 23-ю и 7-ю, столь нужные для выполнения задач по прорыву блокады Ленинграда. И нет сомнения, что её главнокомандующий маршал К. Г. Маннергейм несёт всю ответственность за страдания и муки ленинградцев, за жертвы мирного населения города во время блокады.
В общем, как говорят православные сербы, Бог правду видит, хоть и не скоро кажет. И нам надобно держаться правды о Великой Отечественной войне. Той правды, что избавляет от смерти.
