Текст книги "Переулок капитана Лухманова"

Рубеж Даньки Заборова

Этот праздник состоялся первого июня, в День защиты детей, когда наконец-то начались каникулы. И снова был парад, но уже не на стадионе, а на центральной площади города. Опять впереди колонны сороковой школы шагали барабанщики. Они успели порепетировать и на этот раз маршировали четче и дружнее, чем прежде. Ими командовала Маша Чешуйкина. Мир обнаружил у нее «особое чутье к танцевальным и барабанным ритмам» и посоветовал Лидочке Евгеньевне сделать Чешуйкину тамбур-мажором.

Та обрадовалась:

– Как замечательно! А то я снова просила Барк… Семена Анатольевича, но он рассердился пуще прежнего и заявил, что не обязан заниматься с детсадовскими сопляками.

– Понятно!.. – хмыкнул стоявший неподалеку Мак.

На этот раз над колонной не было боевых самолетов и танков. Каждый нес что-то праздничное: разноцветные шары, плакаты со сказочными персонажами, чучела радужных птиц и оклеенные фольгой летающие тарелки.

Элька организовал «гномью команду». Его приятели-первоклассники несли на плечах резиновых гномов – надутых, большущих и улыбчивых. Во главе этой компании двигался на колесах турецкий барабан великанских размеров (где взяли – неизвестно). По барабану лупили колотушкой все по очереди. Гулкое уханье не всегда вписывалось в марш оркестра и барабанщиков, но это лишь добавляло веселья.

Перед барабаном шагал в своем диснеевском наряде Элька, он тащил на палке картонный плакат. На картоне танцевали лохмато-бородатый гном-ветеран и эльф с ушами-крыльями. Сверху пылала оранжевая надпись: «Эльфы и гномы – братья навек! Между ними квантовое сцепление!» Идею плаката вместе с Элькой придумал Мак, а сделал рисунок Егор Егоров. Он учился не в здешней школе, но часто прибегал к «лухмановцам». И на праздник пошел вместе с ними. С ними же пошли Игорь Густорожский и Саша Деревянко (которая Шурик). Потому что школы разные, а экипаж один – ТЭК. У каждого на щеках и руках вспыхивали под солнцем колечки-веснушки.

В отличие от всех других, Игорь и Шурик казались озабоченными. После парада Игорь хмуро сказал Миру:

– Косари начали проявлять активность. Мало того что опять посрубали верхушки на кленах, так еще и на траву теперь накинулись. Изничтожают косилками до голого грунта. Особенно одуванчики. Говорят: «У населения от них аллергия»…

– Аллергия бывает главным образом от дураков, – сказал начитанный Эльф. – Я специально смотрел в Интернете.

– И от барклаев, – сумрачно вставил Данька.

Конечно же Элька, Данька, Маша и Мак были здесь, рядышком.

– Вот-вот доберутся до нашего переулка, – предупредила Шурик. – Им ведь наплевать, что там играют ребята.

– А может, как раз не наплевать, – заметил Мак.

– Надо, чтобы там все время был кто-то из наших, – предложил Мак. – Особенно по утрам…

– Мы будем бдить, – пообещал Элька. – У нас с Данькой половинные бинокли. И переулок просматривается почти полностью – с моего балкона и с Данькиного.

– И что мы сделаем, когда они придут? – сказал Мир.

Вообще-то он знал что. А спросил для пущей уверенности.

– Ляжем на пути, – пообещала Шурик. – Как студенты в Самолетном сквере, когда вырубали сирень.

На том и порешили.

Первым заметил косарей в свой монокуляр Элька. Около девяти часов утра. Темно-щетинистые дядьки в оранжевых жилетах в начале переулка неторопливо настраивали свои машины на колесиках. Элька схватил мобильник.

– Дань, они пришли! С косилками.

– Сейчас позвоню Маше и Маку! А они – Миру! А ты звони Игорю и Егору!..

У Мира не ответил телефон. Кажется, у восьмиклассников шла консультация перед контрольной. Зато пятиклассники (то есть уже шестиклассники) Брагича почти все были в сборе: готовились к походу на Чинги-Танайское городище.

Мак сказал негромко, но отчетливо:

– «Торпедоносцы», товсь! Косят, паразиты…

– Отставить! – завопил вслед рванувшимся из кабинета географии мальчишкам (и таким же сумасшедшим девчонкам) Брагич: – Куда опять понесло?! Мало вам скандалов?! Всем двойки по поведению!..

– А четверть уже кончилась! – успел напомнить через плечо маленький, но ехидный Димка Санаев.

– А тебе, Санаев, «кол»! И никаких походов!.. Мячик хотя бы возьмите, оболтусы!

Но слушали Брагича только великие путешественники на портретах. Лестница коротко прогудела под подошвами.

– Господи, скорей бы в отпуск!.. – простонал несчастный наставник. И рванул следом за питомцами. Он знал, что и в отпуске не будет покоя.

Оказалось, что мяч успели прихватить… Трое косарей с восточными ласковыми глазами очень удивились, когда чуть не на голову им свалилась шумная ватага и начала умелую волейбольную перекидку.

– Ай, малчики! – наконец опомнился один из них, видимо старший. – Ай, дэвочки! Здесь не нада… Здесь мы будем работать. Нэ мешайте…

– Это вы нам мешаете! – крикнул Мак, отсылая мяч назад, группе «торпедоносцев». – Мы здесь играем. Это наш переулок!

– Хорошо, что ваш, – покладисто отозвался главный косарь. – Мы покосим травка – будет красиво. Тогда играйте.

– Здесь и так красиво! – крикнула Маша. – Без ваших косилок!

– Бэз косилок нэльзя. У нас наряд. Работать нада…

Появился слегка запыхавшийся Брагич.

– Какой у вас наряд? Чей? – спросил он косарей.

Их бригадир миролюбиво выговорил:

– Управление благоустройства. Нам велели – мы делаем. Вот бумага… – Из-под оранжевого жилета он вытащил сложенный вчетверо листок. – Смотри, пожалуйста…

Брагич не стал смотреть. Посоветовал:

– С этой бумагой идите в управление благоустройства и косите там у них под окнами сколько влезет. А здесь дети занимаются…

– Нам велели здесь, – нерешительно объяснил бригадир.

– Здесь не получится, – увесисто возразил Брагич и сел прямо в траву, рядом с косилками. – Ребята, устраивайтесь поближе. – Мы ведь еще не всё обсудили насчет похода… А вон Игорь с Шуриком идут! Видимо, решили отправиться с нами на городище…

– Да, мы решили, – подтвердила Шурик, и глаза ее хитровато блеснули под мохнатыми бровями. – А еще мы хотим показать новый спектакль. Игорек, давай…

Она сбросила с плеча холщовую сумку, Игорь вынул из нее складные стойки, укрепил в траве, натянул между ними проволоку. Шурик достала двух кукол: уже знакомую многим Бабуягу и пузатого человечка в полосатом костюме, в галстуке и очках. Зацепила их крючками за проволоку. Потом укрепила рядом с ними еще несколько тряпичных актеров: лохматого пятнистого кота, улыбчивого гнома (вроде как на Элькином костюме) и растрепанного мальчишку Ванечку с хулиганистым лицом (он тоже многим был известен).

– Это отрывок из пьесы «Лесные скандалы», – объяснила Шурик. – Речь идет о том, как городские чиновники решили построить в лесу автостоянку и выселить с поляны Бабу-ягу с ее избушкой…

Маленький самодельный театр обступили со всех сторон. Были здесь и «торпедоносцы», и Данькины одноклассники, и Элькины приятели из первого (то есть уже второго) «А», и совсем незнакомые ребята. Появился встрепанный от быстрого бега Егор Егоров. Наконец подкатил на велосипеде Мирослав Рощин и еще двое ребят из ансамбля гитаристов.

Косари оказались за плотным ребячьим заслоном. Орудовать косилками в таких условиях было немыслимо. Бригадир вытащил мобильник и начал кричать в него – тонко и неразборчиво.

– Зовет на помощь, – сказала Маша Матвею.

– Пусть зовет…

Зрители галдели. Не все даже понимали, что здесь делается. Шурик подняла руку, сразу стало тихо. Она объяснила:

– Начинается представление… В одном заповедном лесу, где жила добрая симпатичная Баба-яга, однажды появились чиновники из треста «Этажи и гаражи». И велели бабке выметаться из леса…

Шурик прицепила Бабу-ягу к проволоке, а толстого человечка в очках взяла за шиворот. И обе куклы ожили: зашевелились, завертели головами, задергали руками. Шурик сказала противным «бюрократским» голосом:

 
«Бабушка, срочное дело!
И не посмейте брюзжать!
Надо вам в дом престарелых
Быстренько переезжать.
Там, где лесная полянка
С вашей хромою избой,
Сделают автостоянку…»
 
 
«Это же полный разбой! –
 

заверещала бабка и сделалась похожей на растрепанную ворону.

 
Вы не имеете права
Трогать наш сказочный лес!
Вот уж найду я управу
На беззаконный ваш трест!..»
 

При этих словах Шурик заморгала и воскликнула уже обычным голосом:

– Ой, Ольга Петровна! Проходите ближе!.. Мальчишки, сделайте Ольге Петровне сиденье!

Раздались крики «ура!».

Данькины одноклассники прикатили от стены два кругляка, принесли короткую доску.

– Ольга Петровна, садитесь!

Она покивала, села с некоторой важностью, объяснила:

– Даня прибежал, сказал, что здесь всякие интересные события. Театр и все такое прочее. Кто-то зачем-то решил косить одуванчики… Вот я и решила посмотреть… Андрей Ренатович, вы тоже здесь! А почему на травке? Садитесь рядом, на скамеечке.

– Привыкаю к походным условиям, – объяснил Брагич и остался в одуванчиках.

Зато на краю скамейки устроился Данька, с довольным видом. Он понимал, что Ольга Петровна – это крепкая защита. Иногда он трогал мизинцем георгиевскую ленточку на рубашке.

– Продолжаем представление! – известила Шурик.

И весь ее театр снова пришел в движение. Баба-яга посылала на голову представителя треста колдовские проклятия, тот отругивался и грозил полицией. Хулиганистый Ванечка, кот и гном подпрыгивали на проволоке, которую дергал Игорь. Они махали руками и лапами, вставляли ехидные реплики. Но потом шум опять приутих. Потому что, увесисто шагая среди ребят, двигался к «театру» старший лейтенант полиции – рослый, уверенный, крепкий. За ним воздушно, будто фея, следовала девица в погонах младшего сержанта. Она улыбалась, как на утреннике в детском саду.

Старший лейтенант навис над сидящим Брагичем и боковым взглядом рыскнул в сторону Ольги Петровны. Доброжелательно поинтересовался:

– И что же здесь такое происходит?

Брагич с ленцой объяснил:

– Происходят летние занятия школьников. Группа юных туристов готовится к походу. Детский кукольный театр дает представление…

– Ага. А нам сообщили, что компания юных экстремистов препятствует группе рабочих Зелентреста вести работы.

– Зелентрест нашел одно из последних мест в городе, где еще не скошена трава, – мягко объяснила Ольга Петровна. – Где еще дети могут играть среди одуванчиков. И теперь вот решено силами Зелентреста ликвидировать это упущение. В самом деле, какое нарушение порядка: одуванчики в городе! А вы призваны обеспечить исполнение. Правильно, господин старший лейтенант Марочкин? Я верно вас называю? Вы учились у меня лет двадцать назад в первом классе, не так ли? Правда, недолго…

– Да… Здравствуйте, Ольга Петровна, – отозвался Марочкин. – Учился. И вы всегда объясняли нам, что следует выполнять требования начальства…

– Но не такие же нелепые. Кому помешали трава и цветы в этом переулке?

– И дети, – вставил Брагич.

– Дети им везде мешают, – вмешался в разговор Игорь.

– А ты помолчи, диверсант, – осадил его старший лейтенант Марочкин. – Твое дело с листовками еще не забыто, учти…

– Как страшно! – сказала Шурик.

И вдруг подала голосок девушка в погонах:

– Виктор Григорьевич, а правда, кому здесь мешают одуванчики? Красиво. Пусть ребята играли бы…

Старший лейтенант отозвался бесцветным тоном:

– Товарищ младший сержант, ступайте в отделение. Мы там закончим эту дискуссию…

«Фея» шевельнула погончиками и пошла среди ребят. Они молча отодвигались и сочувственно смотрели вслед.

– Ольга Петровна, попросите детей освободить территорию, – сказал Марочкин.

– Боюсь, что дети не поймут необходимость этого требования, – вмешался Брагич. – Это их территория. С давних пор.

Некоторые из ребят теперь стояли плотной шеренгой, отгораживая косарей с их машинами от широкого травянистого пространства с яркими звездами одуванчиков.

– Ольга Петровна и вы… господин учитель… оказываете сопротивление представителю власти и подаете учащимся скверный пример. Я вызову наряд!

Брагич резко поднялся с травы.

– Господин старший лейтенант! Позвольте вопрос! Какая у вас зарплата?

– При чем здесь моя зарплата?!

– Боитесь сказать?

– Не боюсь. Сорок девять тысяч шестьдесят копеек. Довольны?

– У вашей бывшей учительницы она в три раза меньше. Значит ли это, что работа Ольги Петровны менее важна и ответственна, чем ваша?

– Я этого не говорил…

– Но вы ей угрожаете! Человеку, который вытирал вам нос и учил застегивать штаны! Хотите заковать ее в наручники и отправить в СИЗО? За участие в организации детского митинга?

– Что за чушь!

– А похоже было на то! – хмыкнул Брагич.

– Думайте, что говорите! – огрызнулся Марочкин.

– И вам советую, – отозвался Брагич. – Думать головой…

– А не ОБЖ! – с непривычной дерзостью хихикнул Данька.

Старший лейтенант вгляделся в Даньку и вдруг заухмылялся:

– А-а, это ты! Все не можешь забыть, как ваш ОБЖ содрал с тебя погоны? Он вчера мне рассказывал: мы встречались на собрании инструкторов допризывной подготовки. Пример раннего дезертирства…

– Вам не стыдно, старший лейтенант? – спросила издалека Шурик. Она стояла теперь вместе с Игорем в шеренге тех, кто заслонял переулок от косарей.

– Ничуть не стыдно, Деревянко, – отбрил Марочкин (помнил фамилию!). – Интересно, если появятся настоящие враги, этот «борец за мир» и в них не будет стрелять?

– В настоящих буду, – угрюмо пообещал Данька. – И не промахнусь.

– Фрукт! – усмехнулся старший лейтенант. – Нынче на стадионе ребята из снайперской группы ведут тренировку, учатся защищать родину. Я проходил мимо, видел. А этот «стрелок» отсиживается под боком у любимой учительницы.

Но Данька не отсиживался. Он оттолкнулся от лавочки и зашагал к оцеплению, в котором среди других ребят стояли Маша, Игорь, Шурик и мальчишки в форме барабанщиков.

– Он поступает, как надо, Марочкин, – сказала Ольга Петровна. – Дети на стадионе еще только учатся защищать родину. А этот мальчик защищает ее уже сейчас. Когда не дает косить одуванчики.

14. 04. 2011 – 25. 05. 2013

Тюмень

Коротко об авторе

Владислав Петрович Крапивин – один из самых известных детских писателей современной России. Да, пожалуй, и не только России: из трех с половиной сотен его изданных книг около ста напечатаны на иностранных языках. Среди произведений Владислава Крапивина и волшебные сказки для малышей, и фантастические истории о параллельных мирах огромной Вселенной, и реалистическая проза о жизни подростков.

Писатель родился 14 октября 1938 г. в Тюмени в семье педагогов. Закончив школу в 1956 г., собрался поступать в мореходное училище, но не прошел по здоровью: сказалось полуголодное военное детство. Думал стать учителем немецкого языка, но в тот год в педагогическом институте не было набора на факультет иностранных языков. И Крапивин поступил на отделение журналистики в Уральский государственный университет (г. Свердловск, ныне Екатеринбург).

Забегая вперед, надо сказать, что в жизни Владислава Петровича все то, о чем он мечтал в юности, сбылось: были у него и корабли, и обожавшие его ученики, и литературная работа, вобравшая в себя все, что ему по-настоящему дорого.

После окончания университета работал в газете «Вечерний Свердловск», потом в журнале «Уральский следопыт». Тогда же выпустил свои первые книги: сборники рассказов «Рейс „Ориона“», «Брат, которому семь» и «Палочки для Васькиного барабана». А потом центральный детский журнал «Пионер» напечатал повесть «Та сторона, где ветер», и молодой писатель стал известен читателям всей страны.

В начале 60-х годов XX века в Свердловске Крапивин создал детскую флотилию и стал ее бессменным Командором на целых тридцать лет. «Каравелла» существует и сейчас. Ребята издают свой журнал, снимают кино, занимаются фехтованием, изучают морское дело, строят яхты и ходят в плавания по уральским озерам.

По словам писателя, главная тема его произведений – «это существование детей в нынешнем неспокойном, жестоком, неприспособленном для нормального детства мире. Это ответственность (а чаще безответственность) взрослых за детей. Это право ребенка на свою жизнь, в которой есть дом, семья, друзья, радости, безопасность – право, которое, увы, далеко не всегда осуществляется».

Однако в художественном мире, который создает на своих страницах Владислав Крапивин, можно и хочется жить. Ибо, несмотря на обилие драматических и даже порой трагических ситуаций, в нем есть настоящая любовь и крепкая дружба, честность и совестливость, верность и преданность. И это всё – благодаря его героям, мальчишкам и девчонкам с отважными и смелыми сердцами, открытыми и искренними душами, живыми и неунывающими характерами.

А эта удивительная способность писателя пробудить у впавшего в уныние человека волю к жизни, заставить его поверить в чудо! Ведь многие коллизии произведений Крапивина разрешаются самым чудесным образом, то есть так, как это и должно быть в справедливом, надежном и добром мире. И это «чудесное» тут естественно и правдиво вытекает из всей логики развития характеров его персонажей, их человеческой сути.

Вот как автор говорит об особенности своего творческого метода: «Я всегда хотел показать, какой ДОЛЖНА БЫТЬ ЖИЗНЬ, старался объяснить читателям, как добиться этого. Я брал материал реальности, но чистил его от повседневной шелухи и мути, оставляя сердцевину человеческих отношений. …Важно ведь не только то, какие события показаны в книге, – важно то, как мои герои к ним относятся, как стараются к лучшему изменить мир».