Читать книгу "Три последних слова"

Часть II

Меня поразила не столько её красота, сколько

необыкновенное, одиночество в глазах!

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Михаил

Скорее всего, мне померещилось. Пора завязывать с алкоголем. Прямо сейчас.

Я опустил глаза на стакан в своей руке и отставил его на подлокотник дивана, резко убрав руку, словно прикоснулся к раскалённой сковородке.

Повторить ещё раз свой вопрос не хватало смелости. Я сглотнул. К горлу комом подкрались сомнения: а что если я притащил с кладбища какую-то сущность, которая сейчас пыталась прорваться в наш мир с того света? а что если это и правда была девушка с портрета, чьё надгробие я видел во снах.

Я поднялся с дивана и громко произнёс:

– Кто ты?! – Повернулся вокруг себя и, вспомнив, что на мне сейчас нет даже трусов, испытал стыд. Хотя это последнее, о чём я сейчас должен беспокоиться, но всё равно попятился к шкафу, не глядя открыл дверь и снял с вешалки халат, накинул поверх полотенца, завязанного на бёдрах, и запахнул его на груди вплоть до самого подбородка.

– Девушка с портрета, – повторил голос.

Не померещилось. Я сглотнул, распрощавшись с остатками скептицизма и уверовав и в бога, и в дьявола.

– Где ты?! – выдохнул я. В ответ тишина. Это всего лишь галлюцинация, мысленно убеждал себя я.

Но нет: передо мной на самом деле возникла она – девушка с портрета. Только сейчас волосы у неё были цвета корицы. А вот взгляд тот же – с презрением и безразличием. И такая же ухмылка на губах. Я заметил и родинку справа под губой. Молодая. Симпатичная, так бы я подумал, встретившись с ней при других обстоятельствах. Девушка с портрета, на котором была чёрная лента.

– Маргарита, – слетело с его губ.

– Так меня звали при жизни. А тебя как зовут?

– Михаил…

– Ответь мне, Миш-ш-ша, – протянула она, – многим незнакомым девушкам ты носишь цветы на могилу?

Под её пытливым взглядом я ощущал себя голым, ещё крепче сжал края халата.

– Мне снилась твоя… могила, – хрипло ответил я, – не давала покоя. Я думал, если отыщу её, то снов больше не будет…

– Можешь не прикрываться, – усмехнулась она, – я уже всё видела.

Я почувствовал, как кровь прилила к щекам.

– Это ты посылала мне эти сны? – Как говорится, лучшая защита, это нападение. Не хочу думать, что она там видела.

– С чего бы мне посылать сны тому, кого я не знаю?! – возмутилась Маргарита.

– Когда играла с лампочкой и телевизором, тебя это не смущало!

Напряжённая атмосфера между нами растворилась окончательно. Как будто это был не разговор призрака и человека, а обычное знакомство совсем обычных мужчины и женщины.

– Ты бы видел своё лицо! – рассмеялась Маргарита, на её щеках появлялись ямочки.

– А как иначе на такое реагировать? – нервно усмехнулся я.

– Ладно, храбрец, – она резко прервала смех. Я напрягся: меня всегда пугали резкие смены настроения у живых женщин, а тут призрак, и я не знал, чего от неё ожидать. Маргарита спокойно добавила: – Пойду узнавать обстоятельства нашего с тобой знакомства… при жизни.

– А мне расскажешь потом? – зачем-то спросил я. Неужто не хотел, чтобы она исчезла из моей жизни? Казалось, именно по этой причине я навестил её могилу…

Маргарита пожала плечами, а потом оставила меня.

Я громко выдохнул.

И что это, чёрт возьми, было?! Я несколько раз ущипнул себя за плечо, но не проснулся – значит это реальность.

Марго

Как мы познакомились? Что нас связывает? Почему он меня слышит и видит? Вероятно, ответы на эти вопросы известны Ангелу.

«Известны…»– подтвердил мои предположения тот.

– Но мне ты не скажешь?

«Не скажу».

– Упрямец! Это нечестно!

«Нечестно пытаться выпытать эти ответы у меня. Вы должны во всём разобраться вместе. Ты и он».

– Как я могу доверять ему?

«А почему не можешь?»

– Я его совсем не знаю. Или не помню…

«Доверие начинается с чувств».

– С чувств? – Я зацепилась за это, но Ангел замолчал. Я всё равно ощущала его присутствие: словно он дышал возле моего уха. – Неужели так сложно помочь мне найти эти чёртовы ответы! – фыркнула я, но он всё равно молчал. – Бессердечный…

Как же это бессердечно не подсказывать, зная, что я мучаюсь от неизвестности. За последнее сказанное слово я почувствовала стыд. Стыд, как и страх, сковывает и обездвиживает.

Я не знала, что меня ждёт дальше, и это незнание порождало страх, а он, в свою очередь, давал почву для злости и обиды. Я ощущала их привкус на языке, он перемешивался с моими словами, отравлял их, и мне бы следовало прикусить язык прежде, чем что-то сказать, но я всё равно говорила. Обижала, ранила, используя при этом всего одно оружие – слова.

Зов к урне давно не тревожил меня. И хотя здесь понятие «давно» не имеет значения, мне всё равно было странно осознавать, что обо мне забывали. И неважно, сколько времени прошло там, мне хотелось бы всплывать в живых воспоминаниях. Вот только кто обо мне будет помнить? У меня не было ни близких подруг, ни возлюбленного. И даже мама давно не приходила на могилу.

Я сама вернулась на кладбище, когда было темно. И тогда впервые увидела других – таких же, как я. Между могил и вдоль ограды проплывали Души. На этой волне можно было различить шёпот каждой, если настроиться и прислушаться. Какая-то Душа всё ещё была подобна человеческому облику, а какая-то представляла собой серую полупрозрачную тень без лица – ни рта, ни глаз. Я рассматривала их, но заговорить не решалась.

«Зря ты сюда пришла…» – услышала тихий голос Ангела.

Сначала я не хотела ему отвечать, но обида от его нежелания поделиться со мной тем, что ему известно, среагировала быстрее, чем разум, которому, в отличие от последней, удавалось сдерживать язык.

– Не хочешь разговаривать, тогда молчи! – бросила я ему.

И он замолчал. А потом и вовсе исчез. Сложно сравнить с чем-то человеческим, но я различала его присутствие и его уход. От Ангела веяло теплом, и правое плечо слегка опускалось, словно от тяжести, а когда Ангел покидал меня, вмиг становилось холодно, словно зимой в тоненькой пижаме заходишь в комнату без окон.

Что ж, он ушёл. И я злилась ещё оттого, что сама всегда поступала так же: уходила. От проблем, от чувств, от эмоций. И от людей.

– Вот мы и встретились здесь.

Я резко обернулась на знакомый голос. Меня до мурашек осадило страхом и… болью. Это была моя бабушка. Я даже не мечтала, что ещё раз услышу её голос. Вместо того чтобы броситься к ней в объятия, я застыла. Здесь она была не такой, какой я запомнила её в последние дни жизни. Она предстала передо мной молодая, какой я видела её на чёрно-белых фотографиях в альбоме. Такая полупрозрачная, как и другие Души, которые сновали по кладбищу.

– Бабушка! – Слетело с моих губ. Ком подступил к горлу, хотелось разрыдаться, но я сдержанно улыбнулась.

– Я тебя понимаю, – кивнула она. – Так много вопросов и так мало ответов.

Я протянула руку, но та прошла сквозь неё. Бабушка покачала головой, мол, это теперь невозможно.

– Нельзя обнять того, у кого больше нет тела, – обречённо кивнула я.

– Ты ещё чувствуешь связь с человеческим миром.

Я обернулась к своей урне, рядом с которой стояла бабушкина.

– Человеческое это не только то, что осталось от твоего тела. Мёртвые живут, пока о них живые помнят.

– Я не забывала тебя! – Я посмотрела на неё.

– Я знаю, милая, знаю.

– Я ничего не помню. Ни день своей смерти, ни поминки. Лишь несколько мгновений из похорон, урывками.

– Я только спустя четыре тысячи здешних лет вспомнила день своей смерти. – Прозрачные губы изогнулись в улыбке.

Я склонила голову к плечу.

– Один земной день равен стам здешним годам. Но здесь время течёт иначе, – объяснила она.

– И я вспомню день своей смерти?

– Обязательно.

– Через четыре тысячи здешних лет?

– Это как та́м решат, – она многозначительно подняла прозрачные глаза вверх. – Каждой Душе отмерен свой срок. И на Земле, и на Небе.

– Где там?

– Там… – Она строго посмотрела на меня и помотала головой. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которая лезет во взрослые дела.

– Все Души попадают туда? – шёпотом спросила я.

– Ты такая любознательная, – закивала она, словно что-то вспоминая, – всегда такой была.

– Ты не можешь говорить, – поняла я.

– Я ещё не там. Я выбрала сложный путь…

– Какой путь?

– Когда перед тобой встанет выбор, тебе расскажут.

– Одни вопросы… – простонала я. – Ты мне здесь больше не бабушка?

– Я такая же, как ты – Душа… – она замолчала.

Я почувствовала запах серы и насторожилась.

– Что это? – Я подняла глаза: над нами сгустились серые тучи.

– Ты должна найти ответы сама, – тихо добавила бабушка и стала отдаляться от меня.

– Ты уже уходишь?

– Только смотри не по сторонам, а вглубь себя. Так им будет сложнее сбить тебя с пути…

Я протянула к ней руку, но тут же отдёрнула её.

– Мне пора, – улыбнулась она, а потом исчезла. Как исчезает выпущенный дым от сигареты. Просто растворилась.

Я осмотрелась. Другие Души бродили по кладбищу – им как будто не было до меня дела.

Я ощутила, как правое плечо слегка опустилось.

– Ты здесь? – вздохнула я.

«Ты такая любознательная», – тихо произнёс Ангел.

– Ага, любопытной Варваре, помнится мне, нос оторвали, – закатила глаза я.

«Ты не любопытная, а любознательная. Тебе хочется зарыться глубоко в знания и исследовать всё с разных сторон. Но есть в тебе и кое-что от любопытства: импульсивность».

– Это, конечно, всё очень познавательно, но мне интересно другое.

«Знаю. Ангелы и Души?»

– Бабушка… тоже Ангел Хранитель?

«Нет».

Я вздохнула. Опять не получу ответов. Уже была готова смириться и принять, но Ангел заговорил:

«Спасение и вечная жизнь являются даром Божьей благодати, а не результатом только человеческих усилий. Чтобы прийти к выбору, нужно пройти все этапы покаяния Души, признать свои земные грехи. Ангелы и Люди – это разные творения Бога. У Ангелов есть свои функции, которыми наделил их Творец. У людей есть тело и душа, после смерти тела Душа не может стать Ангелом. У неё свой путь».

Михаил

Сегодня Маргарита не приходила ко мне в сон. Я открыл глаза и осознал, что её отсутствие в моих снах не так уж обрадовало меня, как я надеялся.

– С добрым утром! – услышал знакомый голос.

– Чёрт! – Я натянул одеяло на лицо. – Нельзя так пугать!

– Я не хотела тебя напугать.

Я откинул одеяло, взглянув на её довольное лицо: хотела, ещё как хотела.

– Ты была здесь всю ночь?!

– То же мне, удовольствие! – Маргарита закатила тёмно-карие, почти чёрные, глаза. – Только пришла.

– Чтобы порадовать меня ответами?

– Это вряд ли. Ответы будем искать вместе.

– Славно! – Я ушёл в ванную и крикнул уже оттуда, закрывая за собой дверь: – Я буду принимать душ. Голый! Просьба не подглядывать!

– Что я там не видела, – прилетел мне ответ.

Я вернулся в комнату, из одежды на мне снова, как и в нашу первую встречу, было только полотенце на бёдрах. Это уже начинает входить в традицию.

– Оценила твои формы, – ехидно улыбалась Маргарита, накручивая полупрозрачную прядь рыжеватых волос на палец.

– Я так понимаю, для тебя не существует закрытых дверей?

– Не-а, – подмигнула мне она.

– А чувство такта отбирают на входе в загробную жизнь?

Маргарита снова закатила глаза.

– Сколько тебе лет? – кокетничала она.

Я встряхнул мокрой головой, надевая рубашку.

– До возраста Христа ещё не дожил, – решил пошутить я, но понял, что вышло не совсем удачно.

– А выглядишь старше, – заметила Маргарита.

Ничего не ответив, я натянул брюки и стал причёсываться.

– У тебя волосы длиннее, чем мои!

Я усмехнулся.

– И ухоженнее. Чем ты занимаешься?

– Волосами, – стягивая хвост на затылке, ответил я.

– Правда? Не мужское это дело, – подмигнула мне Маргарита.

Моментами её хотелось прихлопнуть, как назойливую муху.

– И давно ты ими занимаешься? – не отставала она.

– Последний год. У меня амнезия. Чем занимался три выпавших из памяти года, я не помню.

– Я тоже не помню. Но только один день, – она на секунду замолчала, будто задумалась, а потом бросила в меня: – день своей смерти.

– И никто не может тебе рассказать?

– А тебе?! – фыркнула Маргарита, явно задетая моим вопросом.

– Никто, – отшатнулся от неё я, всё ещё не зная, чего ожидать от призрака. – Я никого не помню из тех трёх лет. А из жизни до никого не осталось в живых.

– А любимая женщина? – сощурилась она.

– Я её не помню.

– Соседи. Хоть кто-нибудь! – Маргарита разозлилась: замигали лампочки в квартире.

– Сильная у тебя энергетика, – заметил я.

Она замолчала и успокоилась – свет тоже выровнялся.

– Я искал, – продолжил разговор я. Наверное, мне просто хотелось выговориться, ведь я обсуждал это только со своим психотерапевтом. И пусть сейчас моим слушателем был призрак незнакомой девушки, я чувствовал, что могу довериться ей. – А меня не искал никто.

– Всё это очень странно, – задумчиво произнесла Маргарита.

– Уж не страннее, чем твоё присутствие здесь. – Я стоял у входной двери. – Мне нужно съездить в салон.

– Я с тобой, – заявила она.

Я пожал плечами, и мы вместе вышли из квартиры.

– Это твоя квартира или съёмная? – спросила Маргарита, когда мы зашли в лифт.

– Съёмная. Свою я продал. Нужны были деньги на лечение после амнезии, – я отвечал ей, пока в лифте были только мы.

– Не мог что-то побольше найти? – заявила она.

Я косо посмотрел на неё:

– Ты и при жизни была такая противная?

Маргарита пожала плечами:

– А что говорят врачи?

– Что я пережил какое-то сильное эмоциональное потрясение.

Лифт открылся тремя этажами ниже, и в него зашла пожилая женщина с собакой. Пёсик съёжился в углу лифта и стал скулить, уставившись туда, где стояла Маргарита.

– Смотри! – Казалось, она удивилась неподдельно. – Животные на самом деле видят и чувствуют таких, как я…

Лифт открылся на парковке. Пожилая женщина подхватила дрожащего и скулящего пекинеса на руки и спокойно ушла к старенькому форду. Я же смог прийти в себя только когда сел за руль своего автомобиля.

– Разве у человека, потерявшего память, не отбирают права? – неэтично напомнила Маргарита, занимая место рядом. Перед ней даже не пришлось открывать дверь, но я вспомнил об этом, когда присел на водительское сиденье.

– Я пересдавал, – буркнул я, положив руки на руль. – И у меня частичная потеря памяти. Как водить я помню!

– Ты чего трясёшься? – Маргарита наконец обратила внимание на моё состояние.

– То есть, тебя вижу только я и животные? – я посмотрел на неё.

– Выходит, что да. – И это её ничуть не волновало.

Я завёл машину, и мы тронулись с места. Несколько минут оба молчали.

– Я, конечно, уже мертва и мне это не навредит, а вот тебе авария память не вернёт, – Маргарита вновь напомнила о своём присутствии. Но вряд ли я смогу забыть, что у меня на пассажирском – призрак.

Я ловко выворачивал руль и петлял между другими автомобилями.

– Расскажи мне, что там, – я проигнорировал её слова, не снижая скорость.

– Есть два нюанса. Я сама ещё толком ничего не поняла. Это первое. И что-то мне подсказывает, что я не должна говорить об этом с тобой. Это второе.

– Что-то? – Я следил за дорогой, не смотрел на неё, только слушал.

– Кто-то.

– И кто же?

– Ангел Хранитель.

После этих слов я перевёл на неё удивлённый взгляд:

– Они… существует?

– Представляешь! – не без сарказма воскликнула она.

На ресепшене меня остановила администратор.

– Миш! – Она вылезла из-за стойки и бежала ко мне в узкой юбке и на тонких шпильках.

– Интересно, она что, даже не запутается в своих ногах и не распластается перед нами на вылизанном полу?

Комментарий Маргариты вызвал у меня смех. Я, едва сдерживаясь, поприветствовал Наталью:

– Добрый день, – натянуто улыбнулся я.

– Тебя давно не было. Ты в порядке? – Наталья коснулась моего локтя.

– Ты её волосами тоже занимаешься? – Маргарита опять вставила свои пять копеек. – Или ты с ней спишь?

– Нет! – вслух выпалил я.

– Что-то случилось?! – воскликнула Наталья.

– Это я не…

– Ага, скажи, что не ей. Кроме тебя и её тут никого! – Маргарита усмехнулась.

– Я в порядке, Наталья. У себя?

Она кивнула.

Мне нужно было подписать заявление на отпуск. Я направился в кабинет начальника, а Маргарита последовала за мной.

– Глаза разуй! Она так и излучает феромоны, призывающие тебя к сексу.

– Ты можешь не ставить меня в неловкое положение? – шёпотом сквозь зубы попросил я, остановился возле двери и огляделся: в коридоре никого, кроме меня и следующего по моим пятам призрака, не было.

– Я правду говорю. А если правда ставит тебя в неловкое положение, это твои проблемы.

– Мне нужно подписать заявление на отпуск. Можно, я зайду в кабинет один?

– Конечно-конечно! – Маргарита всплеснула руками. – Волосы начальника тоже нуждаются в твоей заботе? Или ты не о его волосах заботишься, а о своём положении?

Я схватился за ручку, стиснув зубы, чтобы ничего не ответить ей.

– А где ты был?

– Я же попросил! – прошипел я и посмотрел на неё.

– Ответь, и я замолчу, – невинно улыбалась Маргарита.

– Ночью страдал бессонницей, а днём отрубался и проваливался в сны, где видел твой, чёрт побери, портрет!

– А Наталья переживала… – Маргарита закатила глаза.

– Ты и при жизни была такой?

Она замолчала. Я вздохнул и вошёл в кабинет.

Часть III

Требовалось тут же, не сходя с места, изобрести

обыкновенные объяснения явлений необыкновенных.

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Марго

Я не стала докучать ему своим присутствием и исчезла. Тем более, он сам попросил оставить его. Но скрывать не буду, мне было интересно в его компании, а в жизни я обычно избегала мужчин, даже на свидания редко ходила. Мама шутила: «Помрёшь старой девой с четырьмя котами!» Только вот с котами она промахнулась – у меня была аллергия на шерсть.

– Почему я не помню день своей смерти? – обратилась к Ангелу Хранителю.

«Обычно это происходит очень резко. Душа не сразу осознаёт, что покинула тело. И последнее воспоминание стирается».

– Расскажи мне про здешние года.

«Один земной день – это сто твоих летаний. По земному – лет. Но они тянутся здесь не так долго. А очень быстро…»

– Как секунды, – добавила я.

«Быстрее! На земле нет этому определения».

– Сколько уже прошло земного времени со дня моей смерти?

«Чуть больше года».

Я опешила. Мне казалось, я умерла пару дней назад.

– Почему я не помню свои поминки? Ни девять дней, ни сорок…

«Это не столь важно здесь. Ты всё вспомнишь. Постепенно. В нужное время».

– Что ждёт меня дальше?

«Не торопись с этим вопросом».

– Ладно, – фыркнула я. Думала, пока он разговорчив, почему бы не воспользоваться возможностью. – Когда я тебя увижу?

«Когда будешь готова».

Я вспомнила то время, когда готовилась к своему рождению. Меня, как пассажира, подселили к моей земной матери и прошептали:«Через двадцать восемь тысяч летаний у тебя будет новая жизнь!»

Теперь я вспомнила все те двадцать восемь тысяч летаний – девять земных месяцев. Моя Душа постоянно летала рядом с земной матерью, которая была беременна мной. Моя Душа и два Ангела Хранителя – её и мой. Один защищал её, второй – меня. Только я их не видела, но ощущала их присутствие.

Я вспомнила каждое слово, которое мама говорила мне. Вспомнила земные часы мучений и страданий, которые она пережила перед моим рождением. И как увидела свет и услышала голос, тоже вспомнила:«Добро пожаловать на землю, Душа!» Это был голос Создателя. Голос Духа, который объединяет в себя все Души и все другие сущности…

Мне стало скучно в своих воспоминаниях, и я вернулась к Михаилу. Застала его возле стойки администратора в салоне. Странно, но к матери я могла приходить только на кладбище по её зову и всего несколько дней после похорон находилась рядом дома. А ему даже звать меня не нужно, я приходила к нему по собственному желанию.

Улыбнулась, когда он обернулся и заметил меня. Отошёл от девушки, которая практически раздевала его глазами. Я рассмотрела желание в её расширенных зрачках, Михаил уже был к ней спиной, направляясь в мою сторону.

– Ты всё ещё здесь? – прошептал он и не останавливаясь проследовал к выходу.

– А ты времени зря не теряешь, – я кивнула в сторону стойки.

– Мы просто разговаривали, – отмахнулся он.

– Какие у нас планы?

– Думаю, в первую очередь нужно разузнать о твоей смерти. С кем я могу поговорить о тебе?

– С мамой, – пожала плечами я.

– Ну-у… тогда поехали к ней.

– А попрощаться с занозой в твоей заднице? – поддела его я.

– Заноза в моей заднице – это ты. Мы с ней не спали. Не спим. И не будем спать. Точка.

– Бедная девочка… – наигранно вздохнула я, ведь в дыхании я не нуждалась, но не могла подобрать нужного действия к словам, – ей та́к хочется!

– Ты невыносима!

– Миш! – позвала его администратор, перебивая наш диалог.

Я бросила в её сторону недовольный взгляд. Михаил обернулся у самого выхода, хватаясь за ручку двери. Девушка уже вылезла из-за стойки и бежала к нему.

– Что? – фыркнул он. А ведь он и сам был недоволен, что она вмешалась, чего тогда на мои слова злится?

– Вот сейчас точно споткнётся и…

– А ты помолчи! – зарычал он.

Девушка испуганно вытаращилась на него.

– Можно я объясню ей?

Мне нравилось это замешательство на лице испуганной девушки.

Михаил махнул на неё рукой, мол, не сейчас, и вышел:

– Тебя слышу только я!

– Точно. Я и забыла, – я семенила рядом.

Мы сели в машину. Я запрыгнула на сиденье рядом с водителем, не дожидаясь, пока передо мной откроют дверцу.

– Адрес? – Михаил всё ещё был зол на меня и даже не пытался скрыть это.

Я продиктовала.

– А мужчина в твоей жизни существовал? Сколько тебе лет… было, когда ты… кхм… умерла? – теперь мы поменялись ролями и он занял позицию интервьюера.