Читать книгу "Стокгольм. Скандинавская Венеция"

Сменив за последующие столетия ещё несколько владельцев, дворец Пипера был разрушен в 1955 г., когда на его месте прошла важная городская магистраль. Вторая часть бывшего замка, впрочем, уцелела, и её помещения сегодня сдаются различным компаниям.

От Мункбрун открывается вид на Рыцарский дом Риддархюсет (Riddarhuset) из кирпича и песчаника, благодаря своим идеальным пропорциям причисляемый многими к красивейшим зданиям Стокгольма. Тем интереснее тот факт, что в создании строения принимали участие целых три архитектора, но проект так и не был до конца завершён!

Участок этот изначально присмотрел для себя Аксель Оксеншерна, решивший возвести здесь дворец, однако позже изменил свои намерения и в 1640 г. передал надел друзьям-дворянам, дабы те превратили его в главное место встречи высших сословий.

Когда за работу принялся Жан де ла Валле, основа здания уже была создана, однако именно этот архитектор придал постройке шик и оригинальность, изменив её крышу и введя в моду подобный тип сооружений, позже ставший характерным для поместий и загородных имений. Здание венчают полные символизма фигуры; внутри представлены 2337 гербов возведённых в дворянский чин родов (до наших дней дожили представители лишь 603 семейств).

Перед зданием Дворянского собрания гордо стоит бронзовый Густав Васа, хотя его появление здесь можно считать чистой случайностью. Дело в том, что первый архитектор, работавший над строением, желал видеть перед ним статую Густава II Адольфа (1594–1632), однако спустя добрую сотню лет, когда очередной французский скульптор представил проект будущего памятника, знать запротестовала: как можно было делать ставку на наследного короля?! По мнению дворян, перед Рыцарским домом должно было поместить выходца из аристократии, и Густав Васа как нельзя лучше подходил на эту роль. Памятник стал первым общественным монументом столицы.

В здании Дворянского собрания представлены гербы 2337 знатных родов

Однажды площадь, где нынче стоит Риддархюсет, превратилась в место страшной трагедии. Считается, что в далёкие времена на Стадсхольмене было рыбацкое поселение Агнефит, названное так в честь языческого хёвдинга Агне Скъяффарсбунде из рода Инглингов. По преданию, в начале V в. он отправился в разбойничий поход за Балтийское море, где убил местного вождя Фросте и выкрал его прекрасную дочь Скъяльф. Вернувшись домой, Агне попытался уговорить девицу стать его женой, и свадьба состоялась тем же вечером. Однако гордая и коварная Скъяльф и не думала подчиняться завоевателю: ночью она отомстила хёвдингу за смерть отца, задушив его и подвесив на ближайшем дереве на его же собственной золотой цепи – символе королевского могущества и достоинства, – а затем как ни в чём не бывало отправилась домой.

Риддархольмен – Рыцарский остров

От Дворянского собрания перекинут мост к будто бы застывшему во времени Рыцарскому острову, или Риддархольмену (Riddarholmen). Столь благородное название у него, правда, появилось не сразу: впервые он упоминается в 1325 г. как Козлиный, поскольку на этот лежавший за пределами городской стены кусочек суши длиной 300 м и шириной 200 м стокгольмцы пригоняли на выпас скотину. Известно, однако, что в 1270 г. Магнус Ладулос (ок. 1240–1290) даровал часть здешней земли францисканским братьям, которые основали тут монастырь, позже изменивший название всего острова на Остров серых монахов. Кстати, именно Магнусу Ладулосу, по всей видимости, Швеция обязана появлением рыцарей: в 1289 г. он произвёл в рыцари своего девятилетнего сына Биргера Магнуссона, даровавшего, в свою очередь, этот титул ещё 40 мужчинам как шведского, так и иностранного происхождения.

Францисканская церковь[3]3
  О Рыцарской церкви читайте в разделе «Религиозный Стокгольм».


[Закрыть] долгое время служила усыпальницей средневековых монархов, но в 1527 г. Густав Васа положил конец беззаботному существованию монастыря, объявив земли коронными да пустив ценный камень на строительство новых городских укреплений – прежде всего двух круглых башен, одна из которых позже стала частью дворца Врангеля, а другая сохранилась под именем Башни ярла Биргера и успешно поддерживает древнюю легенду о том, что именно к ней причалило то самое заветное бревно с сокровищами Сигтуны.

Место монахов быстро заняли бедняки, солдаты, кузнецы, вдовы и мелкие служащие – все те, кому не хватало средств на приобретение участка на Стадсхольмене, за считанные дни соорудили здесь около пятидесяти мелких подворий. Однако даже они не задержались надолго: Густав II Адольф увидел в острове отличный потенциал: расположенный недалеко от дворца, он как нельзя лучше подходил для знати, а потому король рьяно принялся жаловать участки в том месте, которому теперь дали более подобающее название: Рыцарский остров. Дочь Густава Кристина, испытывая денежные затруднения, продолжила дело отца: лучшие генералы получали не денежное вознаграждение за свою службу, а землю в центре города, где можно было возвести пышные дворцы.

Дворцы действительно были шикарны. Надо сказать, требования к новым особнякам предъявлялись самые высокие, причём нередко исходили они от самого монарха. Ещё Юхан III мечтал о превращении Стокгольма в небольшую Италию, однако при его жизни город скорее напоминал огромную деревню, где по улицам бродили куры да свиньи, переулки выглядели грязными и неприветливыми, основная часть населения была бедна…

Даже в 1634 г. француз Шарль Отье с удивлением отмечал: могущественные дворяне строят себе дома, подобные «простеньким избушкам, что не слишком успешные торговцы да ремесленники возводят в пригородах Парижа». «Синее небо над столом – дабы пауки не падали в тарелки» – вот вся роскошь, которую он обнаружил, побывав в гостях у королевских советников.

Когда Швеция превратилась в великую державу, положение, разумеется, стало меняться. Миру необходимо было показать достойную столицу, ни в чём не уступавшую по красоте процветавшим европейским городам. Прекрасно осознавая это, Густав II Адольф провозгласил девиз «За красоту города», всячески поощряя богатое убранство новых дворцов, что, в свою очередь, явилось началом своего рода соревнования среди аристократов: чей дворец вызовет наибольшее восхищение?

Пожалуй, все рекорды побили белоснежные хоромы Врангеля, изначально принадлежавшие риксроду Ларсу Спарре, а при новом хозяине превратившиеся в крупнейшее частное владение в Стокгольме.

Получив землю, большой поклонник средневековой архитектуры Ларс Спарре тут же возвёл на ней своё будущее жилище необъятных размеров. Когда же 19 лет спустя родственники выставили здание на продажу, самым заинтересованным лицом оказался герой Тридцатилетней войны Карл Густав Врангель (1613–1676). Сделка уже была практически совершена, как вдруг на сцене внезапно появилась правящая королева Кристина и перекупила лакомый кусок – правда, лишь с одной целью: подарить его своему лучшему генералу – Врангелю!

Карл Густав считал молодой замок сильно устаревшим: Средневековье было уже не в моде. Просьбу о подготовке чертежей Врангель направил Жану де ла Валле, который, однако, был всецело поглощён другим проектом. Вторым на очереди оказался не менее востребованный архитектор, Никодемус Тессин-старший, но и у того не нашлось времени на масштабный план заказчика. Вояке не оставалось ничего другого, как самому сесть за чертежи, а по возвращении Тессина-старшего из путешествия по Италии и Франции всё же склонить мастера к сотрудничеству.

Надо сказать, известные архитекторы не зря отказывались от заманчивых предложений Врангеля, предлагавшего огромные суммы за создание очередного шедевра. Всё дело в том, что привыкший отдавать приказы Карл Густав не мог оставаться в стороне, когда речь шла о его будущем жилье: он постоянно поправлял чертежи, вносил в проект изменения, нередко ставившие под сомнение целесообразность уже проделанной работы. Строительство затянулось; в итоге дворец Спарре так и не был снесён, а лишь перестроен в стиле барокко.

Самый пышный дворец Стокгольма, дворец Врангеля, в 1670 г.

Но какой это был дворец! Сегодня мало что напоминает о его прежней красоте: статуи, скульптуры и иные украшения давно исчезли с фасада – да и от огромной террасы, спускавшейся к самой воде, где у Врангеля была собственная гавань с несколькими причалами, не осталось и следа. Всему виной разрушительный пожар 1802 г., после которого зданию придали черты, соответствовавшие строгим неоклассическим идеалам.

Дворец Врангеля в своё время был столь великолепен, что именно его выбрала монаршая семья для временного пристанища после того, как в 1697 г. сгорел Королевский дворец. Несколько лет в окнах дворца не гас свет и не смолкала музыка: наследник престола Карл XII постоянно устраивал балы, маскарады и званые обеды, пока не отправился на войну, с которой ему уже не суждено было вернуться.

Строительство нового королевского дворца заняло 57 лет, а потому целое поколение правителей вынуждено было «ютиться» в гостеприимных стенах дворца Врангеля. Королеве Ульрике Элеоноре (1688–1741) с супругом Фредриком I (1676–1751), а также сменившим их Адольфу Фредрику (1710–1771) с Лувисой Ульрикой (1720–1782) так и не посчастливилось от души насладиться жизнью в настоящем дворце. Даже сын последних Густав III появился на свет в стенах врангельского замка. Кстати, в 1792 г. именно здесь судили убийцу Густава, Якоба Юхана Анкарстрёма, чья камера с тех самых пор остаётся нетронутой и время от времени показывается туристам.

Через два года после помпезного переселения монаршей четы обратно в королевский дворец в хоромы Врангеля переехало несколько ведомств, в том числе и Верховный суд Швеции, сегодня занимающий всё здание целиком.

Другие дворцы Риддархольмена постигла та же участь: нынче остров «захватили» исключительно государственные учреждения. Последний житель покинул эти края в начале 2010 г., и с тех пор здесь затаились тишина и спокойствие.

Дворец Врангеля бросается в глаза сразу, как только турист попадает на Рыцарский остров: вместе с церковью он хоть как-то напоминает о славном прошлом этих мест, ведь остальные дворцы почти полностью утратили прежний блеск, и об их истории напоминают лишь небольшие таблички на фасадах. Яркими тому примерами являются выходящие на площадь ярла Биргера дворец Стенбока, сильно смахивающий на коробку, да непропорциональный дворец Хессенштейна.

Кстати, площадь ярла Биргера (Birger Jarls torg) получила своё название по появившемуся на ней в 1854 г. памятнику основателю Стокгольма, который, по мнению современных историков, возможно, на самом деле никогда не бывал в этих краях. Пока на Риддархольмене находился францисканский монастырь, площадь являлась не чем иным, как кладбищем монахов, однако с появлением дворцов могилы удалили, а открытую местность позже замостили брусчаткой.

Памятник Биргеру заказали бюргеры – так они хотели отметить 600-летие шведской столицы. Местный скульптор Бенгт Эрланд Фогельберг изваял бронзовую статую в Германии; колонну же заказывали отдельно мастеру Фредрику Вильгельму Шоландеру, решившему создать её из дорогого каррарского мрамора. К сожалению, вскоре выяснилось, что столь ценный камень не приспособлен к скандинавскому климату, и постамент пришлось заменить гранитной копией. Оригинал был отправлен на родину гранита, в местечко Вэтё (Vätö) недалеко от Стокгольма, где и стоит до сих пор в лесополосе.

Забавно, но на пьедестале Биргера надпись «Birger jarl. Stockholms grundlaggare» («ярл Биргер. Основатель Стокгольма») содержит ошибку: последнее слово является неверным написанием «grundläggare»: итальянцы, в языке которых отсутствуют точки над буквами, просто упустили их из виду. Власти посчитали нужным сделать абсолютную копию колонны, а потому и сегодня текст вызывает у шведов то улыбку, то недоумение.

На Рыцарском острове есть ещё одна площадь – Терраса Эверта Тоба (Evert Taubes terrass), где внимание привлекают две скульптуры: собственно певца Эверта Тоба, созданного Вилле Гордоном, и сюрреалистическая «Солнечная лодка» кубиста Кристиана Берга, вдохновлённого найденной им ракушкой на острове в Эгейском море. «Солнечная лодка» представляет собой светлый парус на гранитном постаменте; по замыслу скульптора, работа должна была отражать солнечный свет и создавать ощущение движения вперёд.

Пышные дворцы на площади ярла Биргера

Но вернёмся к жилищам шведской знати. Дворец Стенбока появился на Риддархольмене, как и большинство других особняков, в XVII в. Археологические раскопки показывают, что первоначальный размер здания был куда больше предстающего перед нами сегодня, хотя и являл собой довольно простое каменное сооружение с одним или максимум двумя этажами. Только в середине XVII столетия старое жилище начали расширять, превращая его в трёхэтажный ренессансный дворец со стенами из красного кирпича и вычурным фронтоном из серого песчаника Лишь слегка декорированный вход в сад да фундаментные болты ныне напоминают о былом величии дворца: в 1670-х гг. его вновь перестраивают, теперь уже в стиле римского барокко. Спустя ещё 50 лет здание перекрашивают в розовый цвет.

В 1775 г. в бывший дворец въезжают первые представители власти; позже их заменит государственный архив. В конце 1880-х гг. через Риддархольмен решают провести связующую Сёдермальм и Норрмальм магистраль, и часть дворца бесследно исчезает с лица Земли. С 2009 г. во дворце размещается часть рабочих помещений Апелляционного суда Свеаланда.

Интерьер дворца практически не сохранился – и виной тому не только ведомства, нередко безжалостно опустошавшие комнаты для своих нужд. В 1756 г. королева Лувиса Ульрика спланировала государственный переворот, желая вернуть прежнюю королевскую власть и привилегии, но заговор был раскрыт, и некоторых его участников казнили. Среди осуждённых оказался и тогдашний владелец Стенбокского дворца Эрик Браге, лишившийся головы прямо напротив собственного дома. Его супруга была вынуждена покинуть семейное гнёздышко, поскольку заговорщики теряли не только честь и жизнь, но и свои владения. Хитроумной женщине, однако, удалось вывести значительную часть скульптур, тканые обои, мебель – и даже барельефы, украшавшие двери!

Давнюю историю имеет и дворец Хессенштейна (Hessensteinska palatset), построенный в XVII в. на месте каменного домика 1455 года. В перестроенный замок на короткое время переехала монаршая семья после пожара в Королевском дворце, пока в доме Врангеля, также пострадавшего от пожара, случившегося несколькими годами ранее, шли восстановительные работы.

В 1702 г. дворец наследует Магдалена Стенбок, и именно в её время он превращается в центр политических встреч, куда, среди прочего, постоянно приглашаются иностранные послы на специально организованные для них вечера. Вскоре после кончины Магдалены строение выкупил король Фредрик I (1676–1751) и подарил его Хедвиге Тоб – девушке из обнищавшей аристократической семьи, вынужденной превратиться в любовницу короля, дабы её родня могла вновь обрести важные посты и недвижимость. К слову, Хедвига признаётся единственной официальной любовницей шведского монарха за всю историю страны.

От Фредрика Хедвига родила четырёх детей, из которых выжило лишь двое, – получив графские титулы и унаследовав дом, они-то и дали ему сегодняшнее название. Сейчас здесь, как и в Стенбокском дворце, проводит работу Апелляционный суд Свеаланда.

Пожалуй, наиболее известным из всех дворцов Риддархольмена является жильё Бенгта Хорна (Birger Jarls torg, 5), – возможно, потому, что в 1793 г. здание выкупил риксдаг, после чего дворец уже никогда не попадал в руки частных владельцев. С этим связано и общеизвестное его прозвище – «Старое здание риксдага», в нынешнем облике коего не сохранилось и следа от первоначального проекта.

Когда-то на этом месте были части францисканского монастыря, но после Реформации Густав Васа вынудил переселиться сюда монашек из монастыря святой Клары, которые должны были заботиться о больных и стариках. Правда, очень скоро король перевёл их в другое место, подальше от центра, поскольку, по свидетельствам его подчинённых, не мог выносить распространявшийся от своеобразной больницы запах.

Госпиталь сменили школа и гимназия, за которыми последовало исправительное учреждение, где все заключённые выполняли бесплатные работы на благо смотрителя: полученную прибыль от возможного сбыта произведённых преступниками товаров тюремщик имел право сохранить у себя.

В то же время Аксель Оксеншерна предложил хотя бы частично устранить попрошайничество и навести порядок в городе: выходом, по его мнению, было учреждение детского дома, куда лишённые опеки ребятишки могли помещаться до тех пор, пока не становились «работоспособными», то есть до 8-летнего (!) возраста. В 1637 г. детский дом был открыт в том же здании, где уже разместились школа и тюрьма. Надо сказать, жизнь детишек была далеко не сладкой: за свой приют им приходилось платить тяжёлой работой, начинавшейся в 5 утра и заканчивавшейся в 9 вечера.

В конце XVII в. фельдмаршал Бенгт Хорн приобретает лакомый кусочек на Риддархольмене и начинает превращение бывшего социального заведения в один из самых пышных дворцов острова.

Когда здание досталось Риксдагу, начались первые глобальные преобразования, радостно подхваченные в начале XX в. архитектором Ароном Юханссоном, сделавшим из настоящего замка «современное» офисное здание в стиле барокко. Единственное, что дожило до наших дней, – это подвал францисканцев с подземным ходом к Рыцарской церкви, где ещё со Средних веков нередко шалит заблудший монах Гидеон.

Дом № 3 на Архивной улице (Arkivgatan) за свою недолгую историю уже успел пережить немало потрясений. Возведённое в 1888 г. для государственного архива, здание с самого начала соответствовало всем требованиям современной постройки: тут были и первые в стране работающие на электричестве лифты, и созданная по последнему слову техники система отопления. Внешне архив должен был напоминать настоящий рыцарский замок, но что-то пошло не так: с виду он больше походил на острог со своими массивными стенами и чугунными решётками на окнах. Решётки тут были неслучайно: архивные документы необходимо было защитить не только от природных катастроф и пожаров, но и от воров. С системой отопления тоже не всё было в порядке: вероятно, из-за огромного слоя бетона температура никогда не поднималась выше 15 градусов.

Несмотря на все тяготы, служащие продержались в здании до 1968 г., после чего архив переехал в Мариберг, и прежнее помещение долго пребывало в запустении. Один из самых дорогих участков земли в Стокгольме оказался никому не нужным: его нельзя было подарить и невозможно было продать. Снос дома обошёлся бы дороже, чем его строительство. Невероятные меры безопасности сыграли с «современным замком» злую шутку.

Осенью 2008 г. городское управление приняло решение организовать здесь целый детский культурный рай: фильмы, музыка, театр, библиотека, танцы, ремесленные мастерские и всё, что могло бы привлечь ребятишек, должно было разместиться в залах бывшего архива. В октябре 2011 г. детский дворец распахнул свои двери, чтобы… вновь закрыть их спустя три месяца: руководство проекта объявило о банкротстве, поскольку «расходы оказались больше, чем ожидалось, а доходы – меньше»!

Норрмальм

Рост Норрмальма (Norrmalm) – или «Северной земли из гравия и песка» (именно это, по мнению лингвистов и историков, означает название стокгольмского района) – проходил быстро: в конце XIII столетия здесь был основан женский монастырь Клары, о котором сегодня напоминает лишь окрещённая в честь этой святой церковь[4]4
  О церкви Святой Клары читайте в разделе «Религиозный Стокгольм».


[Закрыть]. Вокруг монастыря беспорядочно ютились крошечные домишки, впоследствии уступившие место более мощным каменным сооружениям, ведь в Старом городе и на Рыцарском острове места им уже давно не хватало.

К XVII в. Норрмальм, впервые упомянутый в 1288 г., был довольно плотно застроен и считался настолько развитым, что в 1602 г. получил, пусть и всего на три десятилетия, право именоваться городом с собственным бургомистром и печатью.

Летом 1636 г. Аксель Оксеншерна вернулся в родной Стокгольм после 10-летнего отсутствия, томимый желанием превратить город в шикарную столицу. По всей видимости, именно благодаря Оксеншерне и началось настоящее расширение поселения за пределы крепостной стены, и уже в сентябре был разработан план нового «дизайна улиц как в предместьях, так и в самом городе и превращения их в такие широкие, какими они никогда не были прежде». С появлением же в 1871 г. железнодорожного вокзала сюда потянулись богачи, желавшие заработать денег на открытии ресторанов, таверн и постоялых дворов.

Норрмальм подошёл к внезапным изменениям весьма спокойно: новаторам в архитектуре с радостью предоставляли возможность испытать свои изобретения и воплотить в жизнь неожиданные идеи. Большинство жителей, однако, были не слишком довольны столь беспощадными мерами, но тот же Август Стриндберг позже отмечал, что изжившие себя хибары сносят всего лишь «ради света и воздуха».

Строительство продолжалось и на протяжении всего XX в.: теперь Норрмальм должен был превратиться в финансовый центр столицы, где выросли высотные здания, просторные улицы и крупные площади. Стадсхольмен неожиданно оказался на периферии и стал именоваться Старым городом, чья главная пешеходная улочка соединялась с названной в честь королевы Кристины норрмальмской магазинной улицей Дроттнинггатан на островке Хельгеандсхольмен (Helgeandsholmen).

Недавние археологические раскопки на острове Святого Духа – а именно так переводится со шведского название «Хельгеандсхольмен» – проводились с одной-единственной целью: изучить скрытый под асфальтом и газонами мир древнего Стокгольма перед предстоящим расширением здания Риксдага и созданием для него гаража. В те дни никто не ожидал, что несколько находок не только помогут больше узнать о прошлом столицы, но и кардинально изменят планы властей: помимо скелетов и горшков, глазам археологов предстал тайный подземный ход во дворец и отлично сохранившаяся часть крепостной стены!

В Средние века даже сегодня небольшой Хельгеандсхольмен представлял собой несколько островков, образовавших единое целое благодаря выбрасываемому в воду мусору. «Дом Святого Духа», как прежде называли все лечебные заведения, был основан в 1320 г. для помощи больным и обездоленным. Несмотря на то что Густав Васа в XVI в. перевёл врачебную деятельность на Риддархольмен, остров сохранил своё название как напоминание о славном прошлом. Известно также, что на Хельгеандсхольмене за всю его долгую историю размещалась как минимум одна купальня, несколько домишек для хранения рыболовных снастей, скотобойня, пивоварня, прачечная, водяные мельницы и королевские конюшни.

В 1906 г. от всего этого не осталось и следа: остров заняло мощное здание Риксдага, первое время сильно критиковавшееся за свою массивность, пышность и… бессмысленность! Тем не менее негативные отзывы постепенно сменились равнодушием, а небольшая пристройка в 1968–1971 гг. и использование в качестве декора классической лепнины, сохранившейся от снесённых конюшен, и вовсе смягчили ожесточённые нападки обывателей.

Нынешнее здание риксдага на острове Хельгеандсхольмен

Мимо Риксдага уже тогда проходил первый каменный мост Стокгольма, Норрбру (Norrbro), соединивший Стадсхольмен с площадью Густава Адольфа в 1807 г. и быстро ставший самым модным прогулочным маршрутом в городе. На выступавшем низком мысе в 1832 г. разбили первый в столице общественный парк Стрёмпартеррен (Strömparterren), привлекавший под тень тополей и лип массы людей, жаждавших утолить голод у кромки воды в одном из первых городских кафе.

Сегодня на краю берега в Стрёмпартеррен стоит «Певец солнца» Карла Миллеса, заказанный Шведской академией в память о примечательном поэте Эсайе Тегнере. Скульптору понадобилось семь долгих лет изнурительной работы, чтобы представить на суд зрителя бессмертный шедевр в античном стиле, отсылающий к самому богу Солнца Аполлону. Надо сказать, далеко не все критики и эксперты одобрили представленного в обнажённом виде шведского классика, но публике, казалось, он полюбился мгновенно.

Идеальную модель для скульптуры Миллес нашёл в лице некоего Фритьофа Вилльквиста – малознакомого современному поколению артиста из старых шведских фильмов, согласившегося позировать по одной простой причине: он отчаянно нуждался в деньгах. Театральные постановки приносили доход лишь в те дни, когда актёр был непосредственно задействован в пьесе, – в остальное время приходилось зарабатывать на жизнь чем получится.

Вилльквист с красавицей женой вели типично богемный образ жизни: как только у них появлялись средства, они шли в лучшие рестораны, где от заработка в мгновение ока не оставалось и следа. Живя в дешёвой квартире, из которой их то и дело выгоняли за неуплату, супруги не слишком огорчались, будучи уверены, что рано или поздно их час всё же настанет. Так и произошло, когда Фритьоф и Миллес случайно столкнулись на улице, и скульптор тут же предложил актёру подработку: бывший спортсмен, а потому великолепно сложенный Вилльквист мог без труда позировать часами, чётко передавая все необходимые Миллесу эмоции.

После инаугурации «Певец солнца» приобрёл огромную популярность. Актёр не раз ещё пробовал свои силы в качестве модели, однако ни одна скульптура не стала столь известна, как его дебют. Супругу Вилль-квиста нередко спрашивали, не испытывает ли она некоторую неловкость от того, что весь мир видит её обнажённого мужа На это у неё всегда был готов остроумный ответ: «Вы видите его из камня. Я же вижу его из плоти и крови».

Несколько лет назад городские власти реши-ли помыть и почистить знаменитую статую. Фирма, к которой обратились со столь своеобразным заказом, однако, оказалась мало сведущей в вопросе подходящих чистящих средств, и в результате так называемой «реставрации» поверхность шедевра оказалась повреждена: Фритьоф превратился в воспевающего Солнце африканца. После необходимых восстановительных работ скульптура вновь стала светлой, хотя и не столь великолепной, как в своём первоначальном виде.

Величественный мост Норрбру выводит к не менее пышному продолжению некогда королевских владений: граничащей с бывшим Королевским садом Кунгстрэдгорденом[5]5
  О Королевском саде читайте в главе «Королевский Стокгольм».


[Закрыть] площади Густава Адольфа, откуда прямая улица ведёт к 2,5-километровой Свеавэ-ген (Sveavägen), по распространённому мифу предложенной лично Густавом III, желавшим видеть в ней открытый и широкий путь к будущему загородному имению – дворцу Хага.

«Певец солнца» Карла Миллеса

На площади в начале XVII в. – вплоть до присоединения в 1635 г. гордого «беглеца»-Норрмальма к Стокгольму – находилась ратуша северного предместья, где решались судьбы 4300 местных жителей. Уже в то время то и дело выдвигались предложения о придании этому участку более достойного вида, ведь на него выходили окна Королевского дворца, однако архитекторы никак не могли прийти к согласию: кто-то жаждал провести здесь огромную парадную улицу, кто-то склонялся к монументальной церкви, дополняющей монаршие владения.

Спустя столетие площадь приобрела тот самый вид, коим она радует нас по сей день: идеально выдержанная в густавианском стиле конца XVIII века, она приютила и здание Оперы, и некогда являвшийся его зеркальным отражением дворец Софии Альбертины, и первую в Швеции конную статую. Гармоничная композиция была разрушена веком позже, когда старое здание Оперы снесли ради возведения более современного, дошедшего до наших дней.

Вместе с тем исчез и первый в городе отель европейского класса; на месте прежних пышных особняков вырос целый банковский квартал, ярчайшим корпусом которого ныне представляется бывший центральный офис банка «Стокхольмс Хандельсбанк» в духе испанского Ренессанса в доме № 1 на площади Густава Адольфа Надо сказать, именно большая концентрация важных банковских учреждений и офисов в Норрмальме со временем явилась причиной смещения центра от Старого города к северу.

Интерес к скульптурам всадников появился в Европе в XVIII в., и реализовать планы по сотворению подобной в Стокгольме – к тому же первой под открытым небом, отображавшей монарха, – было поручено французскому архитектору Пьеру Юбэру Л’Аршвэку, отвечавшему также за украшение дворца и создавшему величественное, но неправдоподобное изображение Густава Васы, стоящего перед зданием Дворянского собрания. Выбор пал на Густава II Адольфа, окружённого мифологическими существами и значимыми государственными деятелями.

Первый вариант скульптуры был отвергнут: за королём должна была следовать богиня истории, однако её «полуобнажённый вид мог породить непристойные слухи». Богиню облачили в достойные одеяния, и теперь она, сидя на постаменте, всего-навсего покорно записывала всё то, что диктовал ей стоящий рядом бронзовый риксканцлер Аксель Оксеншерна.

Густав II Адольф – первая конная статуя Стокгольма

Надо сказать, работа над статуей оказалась делом весьма не простым: во время отливки что-то пошло не так, и конь «потерял равновесие». Чтобы придать ему опору, под копыто добавили кустик чертополоха, официально пояснив, что так «королевский скакун топчет сорную траву католичества». Но не всё в порядке было и с двухметровым хвостом лошади, от которого в итоге остался один обрубок. Замену ему заказали в Париже, откуда хвост торжественно доставила целая процессия, прочно прикрепившая его к животному уже на месте.

Получить представление о том, как прежде выглядело здание Оперы, можно, взглянув на дворец сестры Густава III Софии Альбертины, ныне отданный Министерству иностранных дел. Бесподобная смесь неоклассики и неоантичности, возникшая на основе более древней постройки, до сих пор поражает своим великолепием, а вестибюль считается одним из лучших образцов подобной архитектуры в Швеции. София Альбертина пожелала, чтобы после её смерти хоромы переходили первому в очереди претендентов на престол после кронпринца, и с тех пор здание окрестили «дворцом наследного принца». За многие века здесь, однако, обосновывались и прочие члены королевской семьи, которые едва ли могли претендовать на завидную должность правящего монарха, – скажем, четвёртый сын Оскара II (1829–1907), известный художник принц Евгений (1865–1947).

Министерству иностранных дел здание досталось в 1906 г., но на первых порах здесь также обитали иные государственные структуры. Сегодня туристам не позволяется входить внутрь, хотя тут поистине есть чем восхититься: это и причудливая резьба, и скульптуры, и статуэтки, и мебель XVIII в.