Читать книгу "Стокгольм. Скандинавская Венеция"

Ко дворцу Софии Альбертины примыкает построенное в конце XIX в. жильё для придворного дипломата Роберта Сагера, вплоть до 1988 г. занимаемое его родственниками и остававшееся последним частным «обитаемым» дворцом в центре Стокгольма. С 1995 г. помещение является официальной резиденцией премьер-министра Швеции.

Рабочие кабинеты премьер-министра и некоторых других министров и департаментов находятся буквально в двух шагах – в угловом здании на пересечении улиц Стрёмгатан (Strömgatan) и Русенбад (Rosenbad). Последняя дала название целому кварталу, который ныне объявлен истинным символом шведского правительства.

Столь странное, казалось бы, имя – «Купальня из роз», как название переводится со шведского, – район получил в начале XVIII в. из-за того, что на месте сегодняшних административных структур располагалась общественная баня, где нередко при купании в медицинских целях применяли различные масла из лепестков лилий, ромашек и роз.

В 1780-х гг. здание разрушили, возведя вместо него шикарный особняк для семьи Бунде, продержавшийся здесь до 1900 г. и уступивший место современному строению. Правда, прежний дворец можно увидеть и в наши дни: он представлен на барельефе здания на углу Дроттнинггатан и Стрёмгатан, а о славном прошлом, породившем название квартала, напоминает окутывающая косяки дверей и окон лепнина в виде розовых кустов и цветов.

Архитектура Русенбада производит двойственное впечатление, поскольку зодчий предпочёл нарушить свойственную другим зданиям симметрию и даже навлёк на себя жёсткую критику: мол, эта постройка никоим образом не соответствует типичному для Стокгольма стилю. Сам же проектировщик считал, что создал символ скандинавского модерна, придав этой части столицы больше света, блеска и, без сомнения, шика.

В 1919 г. в здание начали переезжать первые государственные ведомства, и постепенно слово «Русенбад» стало синонимом слова «правительство», особенно после того, как руководящие структуры заняли ещё два прилежащих здания, до этого принадлежавших банкам, в том числе старейшему и крупнейшему в стране «Банку Сконе». Сегодня следы той эпохи угадываются лишь в украшающих фасад скульптурах богов торговли и промышленности, струящихся гирляндах из фруктов, да представленных над окнами второго этажа 13 мужчинами и женщинами в национальных костюмах провинции Сконе…

Меж тем Стокгольм разрастался невиданными доселе темпами, и очередной вехой в его развитии стало появление узловой площади Сергеля в 1967 г., полностью соответствовавшей идеалу города будущего, – во всяком случае, по мнению властей. 32 года ушло на планировку новой развязки, ещё 7 лет – на её строительство; даже выбрать подходящее название оказалось делом нелёгким: предложенное первоначально Свеаплатсен могли легко спутать с уже существовавшей площадью Свеаплан (Sveaplan); к тому же упоминание Матери Свеи – персонификации Швеции – представлялось несовременным. В итоге было избрано совсем иное название, в честь известного скульптора Тобиаса Сергеля.

Во время разработки проекта архитекторам пришла в голову необычная идея: опустить центральную часть будущей площади на 10 м, создав тем самым частично крытую пешеходную зону, во многом походившую на венский рынок Опернпассаж (Opernpassage). Здесь на «полу» из чёрно-белых треугольников мгновенно выросли магазинчики и рестораны – правда, последние были (и остаются), скорее, забегаловками: долгое время площадь пользовалась дурной репутацией, в вечернее время притягивая в основном наркоманов да бездомных, желавших найти крышу над головой в дождливую погоду. Стокгольм, пожалуй, является единственным городом в Швеции – да и в Скандинавии, – где главная центральная площадь едва ли может похвастать эксклюзивными местами питания!

Сегодня полиция делает всё для того, чтобы обезопасить район, но стокгольмцы по-прежнему избегают эти края в тёмное время суток. Днём, однако, жизнь на площади бьёт ключом: тут проводятся демонстрации и голодовки, устраиваются базары, чествуются спортсмены-победители… Кстати, счастливые фанаты нередко отмечают победу любимой команды массовым купанием в установленном на площади фонтане. Эту традицию в своё время активно поддерживали и выпускники гимназий и вузов, пока власти не приняли решение спускать здесь воду в сезон закрытия учебных заведений.

В центре фонтана водружена огромная стеклянная колонна высотой 37 метров, созданная из 80 000 стеклянных призм, – вероятно, одно из крупнейших в мире произведений искусства из стекла. Обелиск был творением Эдвина Эрстрёма, долгое время экспериментировавшего с формами, представлявшими нечто абстрактное с нарративным декоративным наполнением.

Наилучшим воплощением подобных идей скульптор видел в обычном шведском руническом камне, в его исполнении приобрётшем вид столба, который должен был подсвечиваться и тем самым походить на настоящий северный кристалл, объединявший в себе примитивность рунического камня, скандинавскую природу и современную городскую жизнь.

Работа над обелиском заняла немало времени. Использовав 180 тонн стекла и стали, в 1974 г. Эрстрём с запозданием представил на суд зрителей свой проект, для многих оказавшийся большим разочарованием. «Неуклюжий фонарь», «стакан государства», «палка» – как только не называли оригинальное творение! Согласно замыслу Эдвина, с вершины шедевра должна была стекать вода, вызывая иллюзию настоящего северного сияния, однако эта часть проекта так и не была осуществлена. Единственное, чем мог похвастать обелиск, – это внутренней подсветкой, на установку которой потребовался не один год и которую меняют и обновляют с завидным постоянством. Оценить по достоинству высокую колонну смогли, пожалуй, лишь сороки, с радостью поселившиеся на самой её вершине и не устанно таскающие в своё уютное гнёздышко вилки и пуговицы.

Площадь Сергеля с нашумевшим обелиском из стекла и стали

Площадь Сергеля окружают несколько наиболее значимых для Стокгольма зданий, по-настоящему превратившихся в её символ. Прежде всего, это знаменитый Дом культуры (Культурхюсет – Kulturhuset), задуманный как своего рода противовес деловому Сити. Застеклённый вытянутый фасад виделся истинной витриной культурной жизни столицы, чему способствовал и производящий впечатление пристроенного сбоку Городской театр – один из крупнейших в Скандинавии, обладающий семью сценами в одном только Доме культуры!

Вызвавший множество споров, сделавший невозможным проведение прямой дороги от Королевского дворца к парку Хага, Дом культуры в итоге закрепил за собой славу места встречи людей с разносторонними интересами. Сюда приходят, чтобы насладиться шахматами, поучаствовать в мастер-классах, посмотреть выставки, почитать и поиграть с детьми… Здесь можно насладиться Стокгольмом с высоты птичьего полёта и узнать, как власти планируют развивать шведскую столицу. Устав от суеты, туристы поднимаются на крышу, чтобы ощутить себя Карлсоном, присев отдохнуть с тарелочкой супа или пирожным в кафе под открытым небом с отличным видом на город.

Дом культуры

Напротив Дома культуры возвышаются пять будто бы прячущихся друг за другом «небоскрёбов», когда-то считавшиеся позором шведской столицы, но позже ставшие её визитной карточкой. Появившиеся в 1955–1966 гг. 72-метровые «гиганты» проектировались разными архитекторами, хотя внешне домам попытались придать схожий вид, дабы не нарушать целостность восприятия. Ближайшую к площади Сергеля высотку хотели превратить в отель, однако в итоге она, как и соседи, вместила различные конторы и офисы.

Изначально весь район желали представить как «встречу высокого и низкого»: со стороны пешеходной улицы Сергеля (Sergelsgatan) композицию объединяла более низкая пристройка, где располагались кафетерии, фонтаны и скамейки… Правда, очень скоро сюда начали стягиваться криминальные элементы, и великолепные террасы пришлось закрыть.

С самого начала на стенах всех небоскрёбов предполагалось размещать световую рекламу – именно поэтому по бокам зданий отсутствуют окна. На высотке № 1 (ближайшей к площади Хёторьйет) была установлена огромная вывеска «DUX», на создание которой потребовалось более километра неоновых трубок красного, белого и синего цветов, приведших к появлению крупнейшей на тот момент в Европе световой рекламы, провисевшей здесь до 1994 г. Надо сказать, другие небоскрёбы так и не дождались своих вывесок: Совет по украшению города посчитал подобную инициативу уродующей облик столицы. Сегодня, впрочем, власти вновь обсуждают вопрос о возврате ярко мигающих вывесок на уходящие в небо стены, а пока Стокгольм вынужден довольствоваться лишь скромной, хоть и разноцветной ночной подсветкой.

Итак, пять шведских высоток выстроились в ряд, указывая путь от относительно новой площади Сергеля к старому историческому месту: в эпоху раннего Средневековья зажиточной и влиятельной деревни Вэсбю, а сегодня – Сенной площади Хёторьйет (Hötorget), где уже в середине XVII в. шла оживлённая торговля сеном и скотом.

В 1914 г., однако, из санитарных соображений здесь запретили сначала торговлю свежим сырым мясом домашнего скота, а позже и диких животных и птиц; не разрешалось привозить сюда засоленную и копчёную рыбу, варёные морепродукты, масло, сыр, хлеб, муку, зерно и даже приготовленную еду, а продажу дров и сена приостановили уже в 1856 г., перенеся её на площадь Норрмальмсторьй! Многим торговцам пришлось перебраться в новомодные крытые торговые ряды; на площади оставались лишь садоводы и продавцы цветов и овощей.

По большому счёту, Хёторьйет до сих пор сохраняет свой удивительный характер торговой площади, ежедневно погружающейся в неповторимый аромат самых свежих цветов, овощей и фруктов со всего мира. В последнее время всё большую популярность приобретают и стенды с различными украшениями, бижутерией, изделиями из кожи и прочей мелочёвкой.

На площадь выходит огромный универмаг «PUB», появившийся благодаря талантливому предпринимателю и торговцу Паулю У. Бергстрёму (его инициалы и дали название магазину). Будучи пионером в сфере продажи мужской одежды, он быстро прославился, разбогател и начал скупать всё новые и новые лавки, к концу 1890-х гг. буквально окольцевав чуть ли не всю Хёторьйет своими магазинчиками. Современный универмаг вырос в 1916 г., но с тех пор неоднократно перестраивался, меняя как внешний, так и внутренний облик.

Универмагу «PUB» есть чем похвастать перед другими себе подобными магазинами. Самым знаменитым продавцом здесь была Грета Гарбо, нанятая на службу 26 июля 1920 г., а за три года до этого, в апреле 1917 г., один из своих дорогих костюмов тут приобрёл сам В. И. Ленин.

Фасад универмага «PUB» задумывался как своего рода отражение другого заметного здания на Хёторьйет – синего Концертного зала (Konserthuset) в духе неоклассицизма. Именно здесь происходят церемонии вручения Нобелевской премии, но знатоки и ценители музыки приходят сюда с совсем иной целью: послушать Королевский Стокгольмский филармонический оркестр и восхититься звучанием органа с 6100 трубами.

Перед зданием размещена не менее знаменитая и наделавшая в своё время много шума композиция Карла Миллеса «Орфей». После открытия Концертного зала было решено создать украшающую его вход скульптуру на тему музыки, и ваятель представил свой вариант на проводившемся специально для этого конкурсе. Городские власти, однако, хоть и признали Миллеса победителем, долго не осмеливались дать утвердительный ответ: их немного смущала гигантская, одинокая, чрезмерно худощавая фигура певца и музыканта. После почти десятилетних мучений и сомнений скульптуру всё же одобрили – решение было принято с перевесом всего в один голос – и тот, как гласит легенда, был ошибочным!

Площадь Хёторьйет

Только теперь, в 1935 г., Миллес начал в полную силу заниматься своим проектом – правда, в процессе работы значительно изменив композицию. Прежде всего, персонажа древнегреческой мифологии окружили восемь фигур, одна из которых – мужчина с поднятыми к небу руками – имеет черты Бетховена, являвшегося для скульптора олицетворением высокого искусства. Поговаривают, что, когда всю композицию во главе с Орфеем критики сравнили с «Девятой симфонией» великого композитора, Миллес пришёл в неописуемый восторг.

Появление изваяния сразу вызвало много споров. В мире восхищались храбростью творца, осмелившегося соорудить столь мощный памятник прямо в центре города. К слову, мощь его и впрямь велика: Миллес даже был вынужден нарушить каноны классической скульптуры и добавить дополнительные опоры самому Орфею, который, будучи сделан из бронзы, оказался чересчур тяжёлым для окружавших его хрупких фигур. Местные жители к тому же возмущались размерами группы: теперь царственный Концертный зал не просто мерк, а казался крошечным на фоне доминировавшего монумента.

За строгим фасадом Концертного зала пробегает «главная артерия Стокгольма… окаймлённая высокими офисными зданиями и магазинами самого современного типа и цвета, с огромными витринами в несколько этажей, с непрерывным потоком машин, трамваев и пешеходов…». Так в 1929 г. в одном из шведских столичных путеводителей описывалась улица Кунгсгатан (Kungsgatan), под небольшим изгибом перекинувшаяся через Брункебергскую гряду, объединив тем самым две части города. Разницу в высоте можно видеть до сих пор: скажем, оказавшись на улице Мальмшилнадсгатан (Malmskillnadsgatan), проходящей по самой «вершине» бывшего хребта.

Целых шесть лет ушло на то, чтобы прорваться сквозь вытянутую возвышенность, – потому с возведением зданий пришлось повременить. Соорудили лишь постройки у площади Стуреплан, где могли открыться универмаги и конторы, среди которых оказался дом № 5 – первое в стране здание с несущими колоннами из железобетона.

Годы Первой мировой войны едва ли способствовали строительству в Стокгольме, однако именно в то время молодой архитектор Свен Валландер предложил спроектировать так называемые Королевские башни (Кунгстурнен – Kungstornen), взяв за основу небоскрёбы Манхэттена 17-этажные башни-близнецы, снабжённые подсветкой, дабы в ночное время их можно было увидеть практически со всех концов города, оказались первыми высотками не только в Швеции, но и во всей Европе.

Сначала выросла Северная башня; Южная же появилась через год и была украшена четырьмя персонажами римской мифологии. Заказчиком выступала компания «LM Ericsson & Со», чей головной офис затем располагался в башне вплоть до 1940 г., поэтому одну из фигур – Викторию – снабдили позолоченным телефоном фирмы «Эриксон» с буквами «LME».

На Кунгсгатан открыли и многочисленные кинотеатры, закрепив тем самым за улицей славу стокгольмского Бродвея. До сих пор появившийся в 1939 г. кинотеатр «Rigoletto» (первый в Швеции с форматом «Синемаскоп» и стереосистемой), вмещающий 918 человек, носит почётный титул кинотеатра с самым крупным залом в столице.

Увенчанная первыми небоскрёбами Европы улица Кунгсгатан

Помимо развлечений Кунгсгатан может похвастать невиданным разнообразием ресторанов и закусочных – сегодня туристов манит «Кунгсхаллен» (Kungshallen) в доме № 44, где на двух этажах расположились места питания с кухней 15 стран.

Примечательно, что Кунгсгатан упоминается как «самая изысканная» уже в конце XVII в. – правда, речь идёт о другой Королевской улице, к тому моменту, как ни странно, успевшей сменить название с «улицы Короля» на «улицу Королевы», – Дроттнинггатан. Будучи первоначально местом жительства знати, к XVIII столетию улица превратилась в роскошный торговый центр города, коим она во многом остаётся и по сей день, хотя сегодня тут скорее представлена менее эксклюзивная продукция, чем, скажем, в районе Эстермальм.

Первые здания, возводившиеся здесь в первой половине XVII в., представляли собой «типовые» кирпичные дома шириной в пять окон и высотой в три этажа; внизу располагались, как правило, складские помещения и торговые ряды. Мало что сохранилось с тех времён – следы тогдашней планировки прослеживаются лишь в доме № 8. Причиной изменений фасадов послужил прежде всего вспыхнувший в 1751 г. крупный пожар.

С середины 1830-х гг. центр постепенно начал смещаться от Старого города к Норрмальму, и именно тогда Дроттнинггатан заполнили фешенебельные бутики, превратившие улицу в излюбленное место прогулок зажиточных горожан, за что та получила прозвище «фарвартер снобов». В 1832 г. в доме № 3 открылся первый «современный» отель города для гостей исключительно высших сословий.

Сегодня большая часть полуторакилометровой Дроттнинггатан является пешеходной зоной, где с 1990 г. каждый август устраивается самый длинный книжный стол в мире, на котором можно найти как новые, так и подержанные книги, фильмы и музыкальные диски. Выбор места проведения ярмарки обусловлен, разумеется, не только длиной улицы, но и её историей: в доме № 85 с 1908 г. до самой смерти жил один из классиков шведской литературы Август Стриндберг. Его трёхкомнатную квартиру без кухни удалось полностью реконструировать, и с 1973 г. в здании работает дом-музей писателя.

Место жительства Стриндберга на Дроттнинггатан известно в народе как «Синяя башня» (Blä tornet, Drottninggatan, 85): дело в том, что на первом этаже находилась бакалейная лавка, на пакетах которой в синих тонах был изображён силуэт дома, что очень нравилось писателю; кроме того, в тот же цвет был выкрашен и подъезд здания.

Со Стриндбергом связаны и вмурованные в 1998 г. в асфальт Дроттнинггатан вдоль домов № 67–85 стальные таблички – известные высказывания писателя, в частности: «Что есть экономика? Наука, изобретённая аристократией, дабы присвоить себе плоды труда низших слоёв населения».

Вблизи музея Стриндберга находятся два примечательных, чудом уцелевших здания: дом Хорлемана и Центральные бани.

Дом Хорлемана (Дроттнинггатан, 88А) был построен в 1710 г. для вдовы королевского садовода Юхана Хорлемана, чей сын Карл впоследствии стал «отцом» шведского рококо. Разумеется, он внёс в облик постройки значительные изменения, однако дух эпохи ощущается здесь и поныне. Один из флигелей со временем целиком преобразили, и сюда въехал Союз писателей Швеции.

В 1904 г. в Стокгольме появился один из лучших образцов стиля модерн – городская купальня «Центральная баня» (Сентральбадет – Centralbadet, Drottninggatan, 88), в которой на момент открытия находился самый крупный в Скандинавии бассейн. Турецкие бани, сауна, массаж, теннисный корт и кегельбан, ресторан, табачная лавка, парикмахерская и фотоателье – в стенах здания уместилось всё самое современное. Даже строительный материал был новшеством: никогда ранее в Стокгольме не возводились дома целиком и полностью из железобетона – возможно, именно поэтому городские власти не сразу одобрили проект, впоследствии признанный величайшим творением архитектора Вильгельма Клемминга. Рядом был разбит роскошный сад, а сами купальни будто бы являлись его прямым продолжением: стены украшали растительные орнаменты.

Ещё одна примечательная постройка Норрмальма – так называемый «Дом мастера скульптурного декора», построенный Акселем Нотини в 1882–1983 гг. (Stuckatörens hus, David Bagares gata, 10). Своё жильё Нотини изначально планировал как своего рода музей-галерею, в которой гости могли бы увидеть все проявления его выдающегося таланта. В те времена отделочный материал стукко, состоявший из гипса, извести и клея, был на пике популярности, и Нотини создал миниатюрный дворец с богато украшенным фасадом в стиле итальянского неоренессанса. Внутри все работы выполнял сам Аксель, и квартира, ныне принадлежащая Городскому музею Стокгольма, время от времени проводящему там экскурсии, является отличным примером типичного дома зажиточных горожан конца XIX в.

К той же эпохе относится и другое здание Норрмальма – яркий пример дворцовой архитектуры Стокгольма тех времён, один из самых дорогостоящих проектов частных лиц Швеции на рубеже веков – жилище четы фон Хальвил (Hamngatan, 4). Требований у супругов было немного: строение должно было стать удобным домом, где был бы просторный кабинет для графа и достаточно места для богатой коллекции графини.

Вильхельмина – так звали графиню – слыла большим знатоком искусства, скупавшим всё, что попадалось ей на глаза во время путешествий по Европе, Африке и Востоку. Ковры, столовое серебро, оружие, антиквариат – в общей сложности коллекция насчитывает более 50 000 предметов, каждый из которых графиня собственноручно детально описала в 78 томах каталогов. Вильхельмину нередко можно было увидеть на аукционах «Bukowskis»[6]6
  Ныне основное помещение «Bukowskis», где проходят публичные торги, расположено поблизости, по адресу Arsenalsgatan, 4.


[Закрыть], где она рьяно скупала полотна голландских и фламандских мастеров XVI–XVII вв. К слову, часть картин не выставлена более нигде в мире, что делает всю коллекцию живописи уникальной.

В картинной галерее до сих по висит полотно, долгое время приписывавшееся кисти самого Рембрандта. Приобрела его графиня за невиданную сумму – экспонат оказался самым дорогим в её коллекции! Тем не менее современные исследования показали, что «шедевр» появился лишь в XVIII–XIX вв. – правда, Вильхельмина так и не узнала об этом.

С самого начала фон Хальвилы решили, что дом их (а именно так они предпочитали называть свой дворец) впоследствии должен перейти государству и превратиться в музей; то, как за ним необходимо ухаживать, Вильхельмина подробно указала в своём завещании.

Внутренний дворик дворца Хальвилов

Пятиэтажное здание площадью 2000 м² содержало 40 комнат, оформленных согласно классическим идеалам, несмотря на то что пиком моды на тот момент был модерн. Кроме того, в здании нет ни одной кафельной печи: вместо этого тут появилось электричество и центральное отопление. Телефон, холодильник, горячая вода, ванна и душ, собственный кегельбан, «машина для мороженого» и даже лифт – вот лишь несколько примеров того, что превращало резиденцию фон Хальвилов в сверхсовременный дворец. Надо сказать, многие новшества были необходимы лишь для демонстрации статуса и никогда не использовались хозяевами.

Во внутренним дворе дворца располагалась конюшня, рассчитанная на трёх лошадей, хотя уже в 1908 г. фон Хальвилы приобрели автомобиль «фиат», через семь лет заменённый «мерседесом», до сих пор выставленным в одном из подсобных помещений. Поскольку содержание коней более не входило в планы владельцев дома, стойла также переделали под залы, где можно было разместить часть коллекции.

Дворец фон Хальвилов находится напротив парка Берцелиуса (Berzelii park), раскинувшегося на месте бывшего морского залива. В 1640 г. через пролив построили мост, но очень быстро вода у прибрежной части обмельчала, поскольку местные жители беззастенчиво сбрасывали в неё мусор и отходы. Когда по округе начал распространяться невыносимый запах, городские власти приняли решение укрепить этот участок и разбить на нём парк, для чего в 1844–1845 гг. были пивлечены 125 солдат.

В центре установили памятник шведскому химику Йёнсу Якобу Берцелиусу, ставшему первым в истории столицы человеком, не являвшимся монархом, но всё же удостоившимся чести быть отлитым из бронзы. Вход в парк украсили «Играющие медвежата» Карла Миллеса, а в 1970 г. в углу около улицы Хамнгатан (Hamngatan) появилась забавная скульптура «Шутка» К. Г. Бейемаркса, изображающая вылезающего из люка водопроводчика.

Парк Берцелиуса

Литой оградой парк Берцелиуса отделён от площади Рауля Валленберга (Raoul Wallenbergs torg), открывшейся в 2001 г. и названной в честь шведского дипломата, во время Второй мировой войны помогшего сотням евреев избежать верной гибели. Памятник борцу создала датская ваятельница Кирстен Ортвед, представив его образ в виде двенадцати сфинксоподобных бронзовых изваяний и собственно подписи самого Валленберга.

В 2006 г. композицию дополнило ещё одно творение: каменный шар с надписью: «Зачастую дорога была прямой, когда евреев увозили, дабы умертвить». От шара бежит символическая железнодорожная колея к крупнейшей из трёх столичных синагог, возведённой на улице Варендорфсгатан (Wahrendorffsgatan) в 1870 г. – в тот самый год, когда евреи получили полные гражданские права в стране. Время от времени на площади Рауля Валленберга под открытым небом организуются крупные фотовыставки.

Напротив парка Берцелиуса находится ещё одна знаменитая площадь – Норрмальмсторьй, вошедшая в историю благодаря печально знаменитой драме, разыгравшейся в одном из расположенных на ней банков и заставившей весь мир выучить чудное шведское слово – именно норрмальмсторьйским синдромом изначально нарекли знакомый нам сегодня стокгольмский синдром.

Сама же площадь когда-то именовалась Погрузочной и Рыбной и находилась рядом с существовавшей здесь прежде гаванью. В этом месте осматривалась и фасовалась вся рыба, поставляемая в Стокгольм из архипелага и с Аландских островов, однако со временем местные воды обмельчали, на месте пристани разбили парк, а рядом решили возвести помпезные дома.

Владелец земельного участка тут же потребовал переименовать площадь: по его мнению, ничто уже не должно было напоминать о неприятном запахе рыбы – да и о проходивших здесь казнях. Дело в том, что именно сюда в 1776 г. с площади Стурторьйет был перенесён позорный столб, а вместе с ним и так называемый «Медный Матте» – отлитый из бронзы (вопреки названию) человечек с розгами в правой руке, созданный для напоминания об одном из ожидавших преступников наказании.

Своё имя фигурка, возможно, получила благодаря сходству со столичным бургомистром Матиасом Валентинссоном Тростом. Место жительства «Медный Матте» менял неоднократно: с 1603 г. он находился на Стурторьйет, откуда в 1776 г. переехал на Норрмальмсторьй, а затем, в 1810 г., на нынешнюю площадь Эриксбергсплан (Eriksbergsplan). Здесь Матте простоял 23 года, пока штормовой ветер не сбил фигурку с высокого позорного столба. Сегодня человечек хранится в Городском музее Стокгольма, а его репродукция – в бывшей Стокгольмской ратуше, ныне – здании суда (Scheelegatan, 7).