Текст книги "Училка и бандит"

ГЛАВА 25

Это уже ни в какие рамки!

– Зоя Михайловна, – обращаюсь к нашей Мегере, пыхтя как чайник, – я знаю этого человека, и к детям его подпускать нельзя! Да у Ивана… Дмитриевича даже образования нет, какой из него физрук?

– Думаете, не справлюсь? – приподнимает нахал бровь. – Можете устроить мне персональную проверку – я не против.

И смотрит препохабнейше – так, что я почти краснею. Петр Валентинович кхекает, заметив неуместное внимание гадкого обманщика к моей персоне.

– Василиса, хватит, – пытается призвать меня к порядку завуч. – Не позорьте нашу школу! Новых коллег не так встречать полагается.

Иван подходит ближе, и шепчет:

– Да, Василиса, плохо ты меня встретила. Плохая училка, ай-яй-яй!

Отхожу к сквозящему окну – подальше от этого великовозрастного балбеса.

– И все же, Зоя Михайловна! – не думаю я успокаиваться, и оставлять все как есть. – Не зря профстандарты придумали. Будет этот… Иван Дмитриевич заставлять, например, девочек-пятиклашек отжиматься по сотне раз – а они еще не сформировались. Детский организм – хрупкая штука, и всем нюансам учат в институтах. Я против!

Завуч вздыхает – так тяжело, что меня пробирает. А затем произносит:

– А я у вас разрешения не спрашивала. Вы историю и обществознание преподаете? Вот и преподавайте. И, чтобы сгладить то ужасное впечатление, что вы произвели на нового коллегу, экскурсию по школе проведите – покажите Ивану Дмитриевичу что и где. Вперед, у вас все-равно «окно» сейчас.

Едва дослушав, выхожу из учительской. Слышу позади шаги Ивана, как и его тихий смех – весело ему? Идем по коридору в молчании и, едва оказываемся на лестнице, я как заправский гопник толкаю Ваню к стене, уперевшись ладонью в его грудь.

– Ты что это удумал? – стараюсь говорить грозно, но не уверена, что получается.

Иван ни капли не впечатлился – губы подрагивают, словно он еле смех сдерживает.

– Глупая женщина, – «отвечает» мне Ваня, и резко притягивает к себе. – Сюрприз я тебе устроил.

Сюрприз, угу. Понятно. А вот что его ладонь на моей попе делает – это уже большой вопрос!

На миг подвисаю – все ощущения концентрируются на моих вторых девяноста. Иван, кажется, тоже впал в медитативный транс – то сжимает мои ягодицы, то поглаживает… и все это в школе!

Ужас какой! Вот пройдет сейчас мимо нас какой-нибудь прогульщик – и психологическую травму получит. А я – выговор!

– Это харассмент, – произношу, подняв голову.

– Нет, Василиса. Это не харассмент. Это любовь!

Чувствую я его «любовь» – из штанов рвется. Вот горазды мужики словами бросаться… козлы!

– То есть, ты меня любишь?

– Люблю, – кивает мужчина, прижимая меня крепче.

– Значит, ты должен выполнять мои желания, – провожу ноготком по мужскому плечу, и Ваня сглатывает. – Так ведь?

– Проси, что хочешь. Я все пообещаю… то есть, я все сделаю, – поправляется Иван.

А я, не выдержав, утыкаюсь в его шею лицом, и смеюсь – вот ведь выдал! Точно, типичный мужик: «ты проси, а я пообещаю, только ноги передо мной пошире раздвинь!»

– Раз любишь, – фыркаю я Ивану в шею, произнеся это слово, – так женись! А потом уже в кроватку – в первую брачную ночь. Я девушка приличная!

Ваня на несколько секунд зависает, а затем морщится.

– Ты все шутишь?!

– А ты нет? – отхожу от него, высвобождаясь из объятий, в которых было чертовски приятно. Так приятно, что безумно хочется снова прижаться к горячему мужскому телу. А еще лучше – затащить его в подсобку, и… настучать по дурной голове. – Какая любовь, Ванечка?

– Какая есть, – пожимает он плечами. – Я тебя хочу!

– Так это не про любовь, а про нечто иное.

Говорю, а в душе чувствую разочарование. Все же, я бы хотела, наверное, чтобы Иван в меня влюбился.

– У мужчин все по-другому, а так как тебя я еще никого не хотел, – серьезно, оставив шутки, произносит Ваня. – Ты ведь тоже хочешь, так зачем ломаться?

Зачем? Затем, что пока у меня есть муж. Хотя Боречка – мелочь, отмазка. Но самое главное то, что Иван – темная лошадка сомнительной масти.

– Я не люблю, когда мне врут, и когда меня разводят. Ты – непонятно кто, и неужели думаешь, что я тебя в свою кровать позову, ничего о тебе не зная? Вот скажи-ка мне, – в голову приходит жутковатая догадка, которую я облекаю в слова: – Виктор Сергеевич сам сломал ногу, или ты ему помог?

Уж слишком «вовремя» покалечился наш физрук-культурист. Совпадение? Не думаю.

– Откуда мне знать?

Иван принимает невинный вид – ну чисто ангел, которого несправедливо в дьявольских кознях обвиняют. Но в глазах этого ангела, до того, как он маску надел, я увидела правду.

Иван либо приплатил Виктору Сергеевичу, чтобы тот больным прикинулся, либо… покалечил его.

«Кто же ты, Иван? – думаю я, и мысли мои заглушает звонок. – Нужно выяснить!»

ГЛАВА 26

Иван

Удачно мне этот герой-любовник под руку подвернулся. Василиса отшила – вот бешеная баба! А тут этот физрук недоделанный, да так вовремя!

– Слышь, разговор есть.

– А, это вы. Я на работу спешу.

– Подождет твоя работа. Отойдем!

Качок кивает – уверенный, что ничего ему не грозит, и выходит за ворота школы. Киваю на узкий проулок с гаражами – там мне никто не помешает.

– Брысь, – шугаю мелких пацанов, балующихся сигаретами, и они шустро убегают от злого взрослого дяди.

А когда-то я сам так шкерился: сигареты, пиво, девочки… веселое время было. Только сейчас веселее, как оказалось, и отказываться от Васи из-за бабской вредности тупо.

– Я не знал, что Василиса занята, – начинает физрук нести бред. – Она сама все! Сказала, что с мужем мириться и не думает, вот я и…

– Цыц, – перебиваю болтливого физрука, примеряясь к его должности.

Если упрямая и вредная гора не идет к Магомету, то умный Магомет сам придет к горе. А если кочевряжиться будет – за волосы ее, и в койку!

– Ты берешь отпуск. С сегодня. Понял?

– Нет.

Непонятливый какой.

– Я – новый физрук, – терпеливо поясняю я, не вдаваясь в подробности. – А у тебя, например, нога сломана, и работать ты не можешь. По состоянию здоровья.

– Но я ничего не ломал, – возмущается чмошник. – Что за глупости?

– Так я могу сломать, – улыбаюсь ему.

Обычно моя улыбка на таких действует. Вижу ведь, что ссыкло, несмотря на то, что мускулов нарастил. Много таких видел: с виду – громила, но неповоротливый. И сам это знает: стероиды, сушка, одышка.

– Ничего вы мне не сделаете. Разговор наш я считаю законченным! – пафосно заявляет придурок, и разворачивается.

– Я тоже считаю, что говорить пока не о чем.

Хватаю мужика за плечо – не со спины же бить, не по понятиям – и от всей души впечатываю спиной в гараж. А затем мой кроссовок встречается с его коленной чашечкой – как там ее, с мениской?

Хруст, крик, заглушаемый моей ладонью, но дело сделано.

Ничего, пусть полежит, и отдохнет. А то своими стероидами сердце угробит. А сейчас лепота: будет лежать и сериалы смотреть.

Еще спасибо скажет!

Хотя, вряд ли.

– Не скули. По-хорошему нужно было соглашаться, – говорю ему, и быстро набираю сообщение. – Слушай… да не ной ты! Не убью, инвалидом не останешься – я знаю, куда бить. Сейчас мои парни приедут, и добрый дядя-доктор тебя осмотрит. Но я уже сейчас могу сказать: долгий постельный режим, и никакой работы. Звони вашей директрисе, и рекомендуй меня на замену.

– Да пошел ты! Да я в милицию пойду! И в полицию! Да я тебя…

Тьфу, вот же… хуже бабы!

Хотя, Василиса вот баба, но она бы, уверен, не так себя повела, будь на месте этого придурка. Интересно, я бы ноги от нее сам унес?

Перед глазами предстает соблазнительная училка – лучше, чем в порнухе от Браззерс. Аппетитная, так и хочется… много, что хочется с ней сделать: трахнуть, отшлепать, заткнуть рот, чтобы не болтала, и…

Да, с ней и говорить интересно, и ругаться! В детство впадаю.

– Рот закрой, – велю, и слышу знакомые гудки – приехали мои «коллеги». – Сейчас тебе все объяснят, а я пока кофе выпью. Как раз позвонить директрисе успеешь, и скажешь, что я – идеальная замена.

– На хер иди!

Поднимаюсь с корточек, и вижу Антона и Артема – двоих с ларца, одинаковых с лица.

– Этого к Пилюлькину, пусть подлатает. По пути объясните, что со мной нужно соглашаться и выполнять все просьбы, – поясняю, прислонившись к голому стволу дерева, растущего рядом с серым гаражом. – Пусть позвонит директору своей школы, и скажет, что я буду вместо него работать. Физруком. И доложите.

Парни поднимают стонущего бугая, который ведет себя как будто целки лишившаяся девка. Тёмыч бросает на меня взгляд, и повторяет:

– Физруком. Ты?

– Я. Так надо.

Выхожу на дорогу, и иду к ближайшей кофейне. Не сомневаюсь, не пройдет и десяти минут, как раздастся звонок, и мне сообщат, что физрук поступил как послушный мальчик.

Я ошибся. Прошло не десять, а пятнадцать минут.

Выхожу, расплатившись, и раздается еще один звонок.

– Привет, мам, – в меру радостно здороваюсь я.

– Сынок, здравствуй! Мне подруга звонила – Варечка, и рассказала кое-что про тебя, – голос у матери странный: и рассерженный, и… радостный?

– Что она рассказала?

Какая шустрая у Васи мать, подумать только!

– Мальчик мой, ты в ее дочь влюбился, да? Варя ругалась, просила всыпать тебе, так как девочка замужем. Но… муж ведь не стенка – так у молодежи, кажется, говорят? Подвинется ее муж! Ваня, ты влюбился?

Теряюсь, как мальчишка.

Влюбился? Влюблялся я лишь раз – и было это в славном возрасте шести лет. Но моя семилетняя возлюбленная разбила мне сердце, показав язык: она уже первоклассница, а я – мелочь. Смеяться будут, что с малышом гуляет – вот как она сказала, и еще раз язык показала. Рана на сердце была так глубока, что я поклялся с девчонками больше не связываться.

Дуры они.

– Мам, это не то…

– Никаких оправданий! Приводи ее к нам, – мама чуть повышает голос, и я понимаю – она рада за меня. Пусть даже я чужую жену увожу. Муж ведь и правда не стенка!

– Зачем?

– Как зачем? – удивляется матушка. – Мы с отцом и твоими братьями хотим познакомиться с будущей родственницей!

Вот я попал!

ГЛАВА 27

Дурдом!

На работе дурдом, и дома тоже – ну вот какого черта я встретила этого жуткого типа? Теперь по школе хожу как по минному полю, и из каждого угла мне Иван мерещится.

Гад такой!

«Нет, мужчина – это хорошо, – думаю я, направляясь в класс из библиотеки. – Но почему я Ивана встретила? Почему бы мне не познакомиться с воспитанным, тихим мужчиной. Смотрел бы на меня, млел и делал все, как я говорю! Мне бы кого-то типа Боречки, только не такого лентяя – и было бы идеально.»

Но мне, как обычно, везет. Как утопленнице.

– Ух, какая кукла…

– Я бы вдул…

Закатываю глаза. Одиннадцатиклассники совсем стыд потеряли: на форму забили, на учебу тоже. Бугаи такие – старше меня выглядят.

Мутанты генномодифицированные.

– Сейчас к директору отправитесь, – строго делаю замечание парням, которые рассматривают меня похабными взглядами – на меня так даже Иван не смотрит. К счастью или к сожалению. – На урок, быстро.

Стараюсь говорить с ними строго, как с детьми. Хотя не так уж я их старше, а по виду и вовсе сестрой младшей смотрюсь.

И что за дети такие пошли?

– Василиса, – обращается ко мне Петя – местный хулиган и гопник, по которому, что неудивительно, половина школы сохнет, – у нас скоро выпускной, и уже можно…

– К учителю по имени и отчеству обращаться положено.

– Так ты нас не учишь, – ухмыляется гаденыш. – Пару месяцев я подожду, а потом моя будешь.

А не пойти ли мне к директору?

Нет, я конечно часто ловлю на себе взгляды прыщавой школоты: гормоны, взросление – понимаю. Но такого еще не было.

– Петя, я позвоню твоим родителям. Не думаю, что они обрадуются такому неуместному вниманию к взрослой женщине, – отхожу от громилы на несколько шагов. – Не глупи, и иди на урок. И банду свою захвати. Аттестат у тебя не в кармане, и ты можешь его не получить, я понятно выразилась?

Петр улыбается чисто мужской улыбкой, которая означает все что угодно, но не смех – никогда ее не понимала. Кивает мне, и повторяет:

– Моя будешь! На аттестат плевать, директриса ничего мне не сделает, как и предки. Мне никто не указ.

Ну да. Каждое дитя – пуп земли, которому сам черт не брат.

– Разговор окончен! Не считай себя самым крутым. Ты всего лишь ребенок, чтобы ты там о себе не думал, Петечка.

Разворачиваюсь, и слышу вдогонку:

– Я на хозяина города работаю, Василиса. Скоро все подо мной будете, и ты тоже.

Фыркаю от еле сдерживаемого смеха, и покидаю тихий коридор второго этажа – ну и пусть прогуливают, плевать. На хозяина города этот малолетка работает, угу. Не думаю, что мэру школота нужна. Даже волонтерами берут студентов, а не мальчишек-недорослей.

Раздаю своим любимым пятиклашкам пособия, и даю задание:

– К следующему уроку всем подготовить доклады. Тема: «Золотой век Римской империи: мудрость Траяна и гуманизм Авелия». Доклад подкрепить презентацией. С интернета скатаете – двойки поставлю, и сверху добавлю еще доклад. Я все сетевые доклады и рефераты наизусть знаю, так что филонить не советую.

Звонок звенит, детишки бегут от злобной ведьмы, как Гензель и Гретель из пряничного домика.

– Браво, – хлопает проклятущий Иван. – Ну ты и злодейка! Бедная ребятня, зашугала ты их, страшная женщина.

– Чего тебе?

Ходит за мной уже третий день, гадкий тип! Коллеги, что странно, надо мной смеются, а не над ним – что бегает за мной. Даже мужчины посмеиваются, на меня глядя.

– Соскучился я, Василисушка. Бегаешь от меня, как мышка.

– Мне скучать некогда, – холодно заявляю я. – И я все сказала тебе: отстань, найди другое развлечение!

Ваня вздыхает, словно сам с ребенком разговаривает, которому теорию струн объяснить пытается.

– А я по-хорошему хотел, – с сожалением в голосе протягивает лже-эскортник. – Василиса, тебе придется съездить к моим родителям. И это не просьба.

Не просьба.

А не много ли он на себя берет?!

– Даже спрашивать не буду, зачем я твоей семье понадобилась. Просто отвечу: иди к черту! И из кабинета моего тоже выйди.

Наступаю на этого обманщика с тяжелой серой папкой, в которую вложены все рефераты за учебный год – ею убить можно.

– Василий, не глупи. Видишь ли, насколько я понял, тебе очень важно, чтобы те напомаженные курицы не просекли, что ты без успешного мужика живешь… так вот: не поедешь со мной – и я абсолютно нечаянно, разумеется, расскажу им забавную историю про незадачливую училку, которая эскортом балуется.

Выдал, так выдал. К косяку, прислонившись, стоит и глядит на меня нахально. Победно даже.

– Это шантаж, – ахаю я. – Недостойный мужчины поступок!

– А я не джентльмен, – улыбается Иван, и подмигивает мне. – Эскортник, проститут, обманщик и шантажист.

«И козел, – думаю я хмуро. – Ведь из вредности змеюкам все расскажет, и ухохатываться будет над тем, как они меня жалят. Подлец!»

Ну я тебе устрою, Иванушка. Сам пожалеешь, что на семейное сборище позвал – уж я об этом позабочусь. Ты еще не знаешь, с кем связался, и кого шантажировать вздумал.

Ха!

– Ладно, – словно нехотя соглашаюсь я, строя в голове миллион коварных планов. – Черт с тобой, я согласна. И зачем я нужна на вашей тусовке?

ГЛАВА 28

– Едем, едем в соседнее село на дискотеку!

Распеваю прилипчивую песню, «любуясь» своим отражением. Иван посмеивается, и спокойно рулит.

Едем мы отнюдь не на дискотеку, а на семейный обед, на который я оделась несколько экстравагантно. Слово «разделась» подходит больше: мини-юбка прекрасной расцветки леопёрд, полупрозрачная фиолетовая блузка с рукавами-летучая мышь, и ботфорты. В ушах серьги-кольца, волосы забраны в высокий конский хвост, глаза подведены синим карандашом. Губы тоже хотела синим подвести, но вспомнила, что матушка Ивана – дама в возрасте, и ограничилась ядрено-лиловым оттенком.

Уверена была, что едва Иван увидит меня – плюнет на детский сад, что я устроила, и забудет дорогу к сумасшедшей училке. Если его родимчик не хватит, конечно. А он лишь сказал:

– В задницу Париж.

– В смысле?

– «Увидеть Василису и умереть» звучит куда лучше. Потому… в задницу Париж, – рассмеялся Иван, и подал мне руку.

И вот, мы уже проехали поселок, в котором моя семья обосновалась, и подъезжаем к соседнему – семья Ивана, оказывается, тоже на природе живет.

– Родители будут в отпаде, – подмигивает Ваня, и паркуется на подъездной дороге.

Он выходит из автомобиля, а я… я на месте сижу, понимая, что я дура. И как я тете Маше на глаза покажусь в таком виде? Да даже проститутки так не одеваются в нашей глуши с середины девяностых как минимум, а уж приличные училки и подавно.

Но я ведь уверена была, что Иван даст задний ход. А он… сам виноват, в общем!

– Прошу вас, прекрасная леди, – паясничает мерзавец, – вашу руку.

Ваня открывает мне дверь, и протягивает руку, чуть склонившись в поклоне. Будто Джека из «Титаника» копирует. Так бы и врезала.

– Трусиха…

Протягиваю ему руку, и делаю «морду кирпичом» – а что мне еще остается?

Вся семья уже в сборе, встречают нас на крыльце, как в американских фильмах: смутно знакомая тетя Маша, рядом с ней представительный седовласый мужчина, на которого Иван похож до жути. И два парня.

Улыбки на лицах старших-Мироновых тают по мере нашего приближения, зато с братьев Ивана слетает скука, и они заметно оживляются: ну да, выгляжу я как музейный экспонат.

Только не на лабутенах. И не в восхитительных штанах.

– Ээээ… Василиса?

– Да, тетя Маша, – смущенно улыбаюсь я, – здравствуйте!

– Что же ты… что с тобой? – решается задать она невоспитанный вопрос.

План «А» подразумевал, что Иван с воплем ужаса унесется прочь от раскрасавицы-меня. По плану «Б» я думала вести себя как распутная девка при родственниках Ванечки, чтобы они, заливаясь валокордином умоляли его не приближаться ко мне.

Но… неудобно.

– Это Ваня настоял, – шаркаю я ножкой. – Нарядилась по его вкусу – он сам выбирал. Вы ведь знаете, что я в школе преподаю – так боялась, что меня увидят по дороге к вам. Но что не сделаешь ради любви?!

Так тебя!

Иван пыхтит возмущенно, и я ликую – ты очень пожалеешь о своем глупом требовании, шантажист несчастный!

– Проходи, дорогая, – смягчается тетя Маша, забыв представить меня остальным членам семьи. – Иван, задержись!

Вхожу в дом, намереваясь скинуть неудобные туфли, но Дмитрий… Константинович, вроде, отрицательно качает головой:

– На первом этаже мы не разуваемся.

Богато живут! Ожидала, что дом будет похож на родительский: с коврами, потертыми обоями и старой мебелью. Разве что бюст Ленина увидеть не ожидала, но я и не грезила оказаться в современном жилье, как из журналов интерьеров.

Так вот на чьи деньги шикует Ванечка! А заливал мне, что не бездельник.

– … что устроил, негодник? Хочешь, чтобы мать инфаркт получила? – слышу, как тетя Маша воспитывает Ивана, и еле сдерживаю смех. – Заставил дочь Варечки вырядиться бабочкой с трассы, подумать только! Иван!

– Ну мам! – тянет Иван, и я не выдерживаю – смеюсь.

Сколько раз я видела такие картины в школе: нерадивый мальчишка-двоечник, и строгая родительница, тягающая чадо за ухо. И чада эти тоже «нумамкают».

– Довольна, злодейка, – шепчет мне Иван на ухо.

Вырвался-таки от грозной матери.

– Маменькин сынок, – хмыкаю я. – Ивааааанушка!

– Иван, поухаживай за своей невестой, – обманчиво-мягко приказывает тетя Маша, и спохватывается: – Ох, прости, дорогая! Я же не представила тебя семье: мой муж – Дмитрий Константинович.

Мужчина кивает, и я улыбаюсь в ответ: примерно так Иван будет выглядеть лет через двадцать пять-тридцать. Вполне неплохо.

– Это мой старший сын – Жан, – похлопывает тетя Маша по плечу коренастого мужчину на пару лет старше моего лже-эскортника. – А это младшенький – Егор.

Егор выглядит полнейшим разгильдяем: моего возраста, или чуть младше. Волосы-кудри, глаза горят, шебутная улыбка – чисто капитан бейсбольной команды и король школы.

Жан, Иван, Егор – имена такие, будто родителям букв было жаль.

– Прошу к столу, – тетя Маша кивает на столовую, где уже накрыт стол. Блюда выставлены, белые тарелки призывно блестят, и одуряюще аппетитно пахнет жареным мясом.

И только я подношу вилку с ножом к своей порции, собираясь насладиться отменным блюдом, как меня огорошивают самым подлым образом:

– Васечка… ты ведь не против, что я так тебя называю? – ласково интересуется тетя Маша. – Так вот, Васечка, не привыкла я расшаркиваться, уж извини старую. Но нужно, чтобы все было по правилам, иначе Варечка мне не простит. Оформить развод я тебе помогу за пару дней, и тут же подадите с Ваней документы в ЗАГС. Даже месяца ждать не придется – у меня везде знакомые. В понедельник готовь документы.

Хлопаю глазами, как мультяшка. Даже рот, наверное, приоткрыт. И Иван говорил, что тетя Маша – божий одуванчик? Да она хуже моей мамы! На свой лад, конечно, но это ж надо?!

– Скажи что-нибудь, – подначиваю я Ваню, пинаю под столом, чтобы внимание привлечь.

– А зачем?

Он флегматичен: «Титаник» уже столкнулся с айсбергом, и идет ко дну. Самое время ужином насладиться.

– Ты так хочешь на мне жениться? – интересуюсь я.

Ваня, наконец, откладывает вилку с ножом, и улыбается мне.

И улыбка эта мне не нравится еще больше, чем предложение его матери: ну и семейка!