Текст книги "Училка и бандит"

ГЛАВА 57

– Я помню ночи темные и губы твои страстные, – начинает петь Ваня, и получается у него жутко – так, что я просыпаюсь, – глаза твои влюбленные – шальные да опасные. Свела с ума, упрямая, свихнулся, несомненно, я. Я думал, ты – мечта моя, а ты…

– Ты чего? – перебиваю я этот кошмар.

– Я ведь обещал тебе серенаду, – подмигивает Иван, а я вздыхаю: по дороге до Иркутска мы трижды договаривались развестись, и трижды мирились.

Но сейчас, кажется, я снова буду требовать развод.

– Эта песня мало похожа на серенаду, – хмурюсь я, и показываю муженьку кулак. – Я текст хорошо знаю. Любимой женщине не поют о том, как ее «из грязи, из болота» вытаскивают, и что она обыкновенная. Ты тролль, Иванушка. Лучше бы Бритни Спирс мне спел.

– На годовщину обязательно спою, – смеется муж, и продолжает терзать мой чувствительный слух творчеством Ивана Кучина, которого я уважаю, но в медовый месяц я бы предпочла песни Стаса Михайлова. – И раз я тролль, то ты жена тролля, то есть…

– То есть, иди к чертовой бабушке, – демонстрирую мужчине оттопыренный средний пальчик с облупившимся маникюром, и выхожу из времянки, в которой мы поселились. – А я пойду купаться.

– Ночью?

Игнорирую глупое уточнение, и захлопываю хлипкую дверь.

А в голову мысли лезут о том, как я всех подвела. И ладно, свое расширившееся и безумное семейство – эти заслужили «подлый побег», «полнейшее неуважение» и прочие приятности, которые мы с Ваней с завидной регулярностью получаем по смс.

Но про школу, про работу, которая меня, хоть и из рук вон плохо, но обеспечивает, я забыла. И перед коллегами мне стыдно.

– Что вздыхаешь? – Ваня, как обычно, подкрадывается тихо, и обнимает меня со спины.

– Уволят меня.

– Ну и хорошо, – насмешливо отвечает Ваня. – Чего страдать из-за трех копеек?

Оборачиваюсь к, уже как две недели, моему мужу, и упираю руки в бока.

– Меня уволят, – недобро начинаю я перечислять, – я сяду дома, и буду проводить с тобой каждую минуту. Каждую, Ванечка! Двадцать четыре на семь. Представляешь?

Даже в темноте вижу, что представляет.

И проклинает свою разыгравшуюся фантазию.

– Ээээ… я поговорю с директрисой, скажу, что украл тебя… да не уволят тебя, не глупи! Мало дураков за спасибо работать найдется, – раздражается муж, который за время нашего супружества открыл еще одну мою «приятную» особенность – долго страдать из-за одной, по его мнению, не смертельной беды. – И, кстати, зря ты так пугаешь меня совместной жизнью – я притерпелся уже.

Притерпелся он.

Очередной очаровательный комплимент. Еще бы сказал, что иммунитет выработал, как к заразе. Вот ведь… Иванушка.

– Слушай, – приходит мне в голову один не дававший мне покоя вопрос, – а ты вот бандит, да? Скажи-ка мне, дорогой, а тебя хоть кто-нибудь боится в городе?

– Физрук ваш меня боится, – отвечает муж, и я разочарованно хмыкаю. – Тебе мало? Пойти и еще кому-нибудь колено сломать?

– Просто я думала, что за опасного криминального авторитета замуж вышла, – капризно тяну я, – а не за гопника. Фи, Ванечка!

– Эй-эй, – возмущается Ваня, и валит меня на песок ловкой подножкой, а затем нависает надо мной, пугая угрожающей рожей: – Меня многие боятся!

– Рассказывай дальше, – хохочу я над этим комиком. – Ты же лапочка, Вань, тебя только твоя детвора и боится.

Этот придурок угрожающе рычит, пытаясь меня напугать, но вызывает лишь колики смеха, а затем… затем его руки оказываются под моей свободной футболкой.

– Вообще, Вась, меня побаиваются, – шепчет муж, а его руки тем временем заняты моей грудью. – Главное ведь – дурную славу о себе пустить, побольше страшилок придумать, нескольким людям прилюдно морду набить…

Ваня говорит спокойно, издевательски медленно, и пальцами потирает мои набухшие соски. И словно внимания не обращает на то, как я выгибаюсь навстречу его ласке.

– В столице тебя бы на смех подняли, – упрямо говорю я, и Ваня склоняется к моей груди. Втягивает в рот вершину, прямо через футболку, и я всхлипываю.

– Так мы не в столице, – глухо произносит муж и, наконец, стягивает с меня одежду.

А я, подрагивающими от предвкушения пальцами, помогаю раздеться мужу, и ахаю, когда он накрывает меня.

– Так зачем тебе нужно, чтобы меня боялись? – спрашивает муж, чуть надавливая на клитор горячим, твердым и возбужденным членом. И резко входит в меня. – Отвечай, женушка.

– Потом, – обвиваю Ваню ногами, и подгоняю пятками, чтобы двигался, а не беседы вел. – Ну же, любимый…

Резкое движение: он выскальзывает из меня почти полностью – так, что я чувствую его головку у входа, а затем вбивается в меня до конца. Снова, и снова, и я забываю, что секс на песчаном пляже – зло, и что еще несколько дней из самых неожиданных мест будет песок сыпаться…

Сейчас мне хорошо: чувствовать, как муж дико, ненасытно наслаждается моим телом. Знать, что я возбуждаю его так, как никто до меня, и что он теперь весь мой, и никуда не денется.

– Какая мне горячая штучка досталась, – шепчет Ваня, двигаясь еще быстрее, до самого конца погружаясь в меня, и я тону в звездах, которые не только на небе.

Но и во мне.

– Так зачем тебе «страшный» муж? – все еще не отдышавшись, спрашивает Ваня, и нагло укладывается головой мне на живот, как на подушку.

– Да я вот думаю, как сделать так, чтобы наш семейный бизнес не прогорел из-за твоего разгильдяйства. Нужно сделать так, чтобы тебя боялись по-настоящему, – лениво тяну я. – Ты своих одуванчиков отправляешь дань собирать?

– Мы некоторые точки крышуем, за что получаем деньги.

– Так не пойдет, – запускаю пальцы в волосы мужа. – Нужно подмять под себя весь город, выжить с территории этого Перца, и обложить всех данью. Чтобы даже с пакетика сока, проданного в одном из ларьков, ты свой процент имел. И не только с полицейскими начальниками нужно бы дружить, но и с более крупной рыбой, – прикусываю губу, и щипаю Ваню за шею. – С мэром нашим, например. С судьей, с прокурором. Откаты пилить, затем и депутатское кресло получить можно. Я тебе помогу, дорогой.

Муж приподнимается, и я даже в кромешной темноте вижу, как расширяются его глаза от ужаса.

– Знаешь, милая, а я завязал со всем этим. Теперь твой муж – законопослушный человек, – говорит Ваня, и добавляет: – А ты, все же, страшная женщина!

Ну-ну.

Может, и страшная, но главное – хитрая.

ГЛАВА 58

Шесть лет спустя

Нет, ну каков кобель!

И за кого я замуж вышла, спрашивается?

За обычного козла!

– Василиса, иди медленнее. Любимая, в твоем положении нельзя так нестись, да и девочки за нами не успевают.

Ой, какие мы заботливые.

Вину чувствует, вот и притворяется лапочкой, пряча кобелиную натуру.

– Мамочка, мы в догонялки играем? – пятилетняя Вера держит младшую сестру Лику за ладошку, и смешно задирает ножки, пытаясь подняться по ступенькам. А позади идет Иван с Настей на руках.

Сходили, называется, в зоопарк.

– Нет, милая. Просто мама хочет домой, – отвечаю дочери, и она серьезно кивает. – Идите ко мне на ручки.

– Мы сами поднимемся, – в унисон произносят мои девчонки, и я пропускаю их вперед. – И чего домой так торопиться? Там скууууучно!

Чего торопиться?

Документы собрать, и вещи. И подать на развод с этим предателем.

– Василиса, ну что опять, горе ты мое? – вздыхает этот негодяй по имени Иван.

А я отворачиваюсь, и медленно поднимаюсь по лестнице, ступеней которой не видно из-за огромного живота. Все же, моя бывшая свекровь – та еще ведьма: предсказала мне четверо детей, и вот, пожалуйста.

Девчонки подпрыгивают у двери, когда я, пыхтя как чайник, поднимаюсь, наконец, к нашему жилищу, и достаю ключ.

– Я первая, я первая, – Верочка забегает в квартиру, по привычке соревнуясь с Ликой, и умудряется показать ей язык. А я мрачно топаю в нашу спальню.

Это развод.

Нет, хоть бы постеснялся при мне пялиться на эту фифу. При мне и при детях… ни стыда, ни совести.

– Василий, ты… Боже, опять! – возводит очи горе муженек, когда я достаю папку с нашими документами, и усаживает Настасью в манеж. – Ну и? Развод?

– Да, – заявляю я, кипя от гнева.

– Не получится, любовь моя. У нас трое детей, – ехидничает Ваня. – И четвертый на подходе.

– Боишься на алиментах разориться? Новая жена, наверное, будет против таких трат.

– Милая, что случилось? – Ваня, к моему немалому сожалению, не настроен на скандал, а вот я очень даже за.

Руки так и чешутся оторвать ему кое-что, чтобы той цаце не досталось.

– Ты мерзавец! – сужаю я глаза. – Так на ту девку пялился, что обернулся, и это при мне и детях. Не уважаешь, даже не скрываешь этого. Да даже будь у нас десять детей – это развод!

С замиранием сердца жду извинений, чтобы гордо их отвергнуть. А перед глазами унылая картина возвращения к матери, которая с Иваном через губу разговаривает.

Боже, да мы ведь не поместимся в родительском доме!

Извинений я жду, жду, жду, но вместо них слышу искренний смех.

– Вот дуреха, – покатывается Ваня, и достает из заднего кармана мой кошелек. – Ты его выронила, я потому и отстал от вас – кошелек одной бывшей училки поднимал. И ни на кого я не пялился. Василиса, мне одной тебя хватает так, что можно бы и поменьше. Куда мне еще одна женщина?!

Хм.

Врет? Да нет, вроде.

Приглядываюсь к мужу, которого успела изучить и вдоль, и поперек, и наискосок. Все его приемчики, с помощью которых он мне лапшу на ушах красиво развешивал я научилась просекать еще в первый год совместной жизни, когда вертелся, как уж на сковородке, не желая расставаться со своими бандитами-одуванчиками.

А пришлось!

Обещания нужно выполнять.

И сейчас не врет, но пригрозить, все же, стоит.

– Смотри у меня! – строго хмурюсь я, а затем не выдерживаю, и фыркаю от смеха. – Вань, вот изменишь мне, и я к другому уйду. К Борьке вернусь. Или приму ухаживания дяди Лени, как того бабуля хочет. Я – девушка популярная.

– И вся моя, – Ваня по-доброму гасит скандал, и обнимает меня.

Кажется, кое кто тот еще манипулятор. И получается у него лучше, и лучше. Благо, за четыре беременности Ваня притерпелся к моим выходкам, за которые я бы на его месте прибила.

И плевать, гормоны это, или просто придурь.

А он терпит. Смирился, бедняга, с жестокой судьбой. Или же…

– Люблю тебя, чокнутая моя, – муж целует меня – нежно, но также страстно, как и раньше. – И Борьке не отдам. А вот Леониду… можно над этим подумать.

Впиваюсь Ване в спину ногтями, показывая свое отношение к его шуточкам.

– Эй, не дерись, – Ваня шлепает меня по попе. – Просто я уважаю Леонида, возраст ведь почтенный у мужика. Но тебя, так и быть, не отдам даже ему.

– Папа, мама, вы отдохнули? – в спальню, поднимая дикий гвалт вбегают Вера с Ликой, и Ваня подхватывает наших бесенят на руки. – Вы отдохнули? Ну пойдемте гулять, а?

– Погода такая хорошая, – чуть картавя добавляет Лика, и умильно смотрит на Ваню, из которого веревки вьет.

Переглядываемся с мужем, и киваем.

И правда, чего сидеть дома, когда на улице такая прекрасная погода, и когда мы все так безоблачно и беспредельно счастливы?!