Текст книги "Училка и бандит"

ГЛАВА 29

– Ну! – подгоняю я безобразника, и для ускорения мыслительной деятельности толкаю локтем. – Действуй!

– И не подумаю. Танк не остановить. Расслабься, и получай удовольствие.

– … сыграем здесь. Свадьба на свежем воздухе – это прекрасно, – продолжает тетя Маша. – Ни к чему убогие рестораны с невкусной кухней: мы с Варечкой наготовим вкусностей, накроем столы: участок у нас огромный! Вино сами делаем, сыры тоже, заготовок много. Так что ты, Василиса, не беспокойся на этот счет. А вот о платье стоит задуматься – вкусу Вани не доверяй, сама выбери. У меня знакомая прекрасно шьет, так что…

– Стоп! – перебиваю я. – Тетя Маша, простите, но я, на минуточку, замужем!

– Я же сказала: эту проблему мы решим за пару часов. У меня везде знакомые, – отмахивается она. – Я ведь стоматологом столько лет отпахала: всюду у меня должники, которых я не раз выручала. Так что, считай, что ты свободна. И можешь уже называть меня мамой.

Мамой. Мне одной такой хватает!

– Я же сказал, – пожимает плечами образчик смирения, сидящий по правую руку от меня, – расслабься, Василий.

– Иди к черту, – привычно посылаю я бестолкового мужчину.

Будто он так хочет на мне жениться – ни за что не поверю! Просто, как и все козлы-мужики рассудил, что проблему должна решать слабая женщина.

– Теть Маш, мы с Иваном знакомы меньше недели. Ну какая свадьба?!

– Мы с Димой вообще пару часов знакомы были, когда он мне предложение сделал. И ничего – уж сколько лет душа в душу живем, – не сдается непробиваемая женщина.

– Моя мама против наших отношений!

Тетя Маша лишь смеется – резко и зловеще. Боже, да я боюсь ее еще больше своей мамы, а это редкость.

– С Варей я разберусь. Когда я объясню ей все плюсы вашего союза, она тоже обрадуется. Знаю я, за кем ты замужем, деточка – это ведь смешно! Семенов Борис весь в отца пошел: бездельник и трус. Но он – пройденная глава.

Про Бориса я согласна – он именно такой. А вот про маму, которая порадуется нашему с Ваней «союзу»… а ведь она порадуется, Господи Боже! Да, сначала она в штыки восприняла наглого мужчину, но ведь и сама ситуация не располагала к вежливой беседе – слишком мама печется о моей репутации.

Вот поговорит с ней тетя Маша, распишет несуществующие достоинства Ивана – и окольцуют меня с этим вруном и бездельником!

– Иван, между прочим, предложения мне не делал, – достаю свой последний козырь.

Не станет он замужество мне предлагать! Одно дело – сидеть и слушать свою мать, да посмеиваться еле заметно – а мне заметно. Но другое – играть по ее правилам.

– Разве, милая? Кажется, я предложил тебе свою сильную руку и горячее сердце еще в «Тюльпане». Или ты не помнишь?

Ррррррррр…

– Я тебя убью, – рычу Ивану на ухо. – Только посмей добавить мне проблем!

– И что мне будет за то, что я угомоню маму?

Послать бы его. И его неудержимую маму тоже, но моя мне этого не простит, так что лучше играть в примерную училку.

– Что ты хочешь?

– Тебя, милая.

– То есть, – подбираю слова, задыхаясь от возмущения, – тебе секс нужен? И не смущает, что добиваешься его шантажом?

Иван подмигивает мне под умиляющимися взглядами тети Маши. Протягивает руку к моему лицу, и проводит пальцами по подбородку.

– Цель оправдывает средства, Василисушка. Я в выигрыше буду в любом случае: тебя получу или сегодня вечером, или в первую брачную ночь – решай сама.

Закрываю глаза, и пытаюсь выровнять дыхание. Вдох-выдох-вдох-выдох, только бы не прибить этого невозможного мужчину! И ведь уверен, что я соглашусь.

А я соглашусь? Ведь можно встать, и сказать, чтобы Иван шел в одно место. И он пойдет, только всем растреплет про историю с эскортом – смеяться, надрывая животы будут не только змеюки, но и коллеги со школьниками и их родителями.

А если я тетю Машу обижу, то мама мне жизни не даст. Будет пилить-пилить-пилить…

Может, из города уехать тогда?

Да кому я нужна?!

– Ну что, милая, завтра к Люсе? Мерки нужно снять, – вторгается тетя Маша в мои мысли, и я вздрагиваю.

– Твоя взяла, ирод, – оборачиваюсь к Ивану. – Будет тебе секс.

Он удовлетворенно кивает, и приобнимает меня за плечи.

– Мам, нам время нужно. Ты пугаешь Василису, – укоряет он. – Не привыкла она к таким наездам, так что не спугни мне ее! Дай нам погулять, повеселиться, а затем и свадьбу сыграем. Позже.

– Погулять и повеселиться? – недобро переспрашивает она. – А ты не нагулялся еще? Не люблю я блуд!

– Маша, оставь, – наконец, подает голос Дмитрий Константинович.

– Но…

– Мария, – каким-то особым тоном произносит отец Ивана, и призывает, наконец, свою распоясавшуюся жену к порядку.

– Ох, чего это я? – смущается тетя Маша. – Василиса, ты не думай, я не безумная тетка! Просто Иван такой неприкаянный. Думала уж, что не видать мне ото него внуков. Ты – первая девушка, с которой он меня познакомил, представь себе? Так что не сбегай от него из-за моих слов, уж будь добра.

– Не сбежит, – отвечает за меня Иван, и бросает на меня веселый взгляд. – Так ведь?

– Так.

Некуда бежать. Забаррикадировали, демоны!

– Скорее бы вечер, – Иван тихо говорит, задевая губами мое ухо. – Мне не терпится.

– Придется потерпеть. Сначала я на девичник, а потом я вся твоя, – отвечаю мерзавцу.

Будет тебе секс, дорогой! Без обмана… почти. Бревна мало кого возбуждают, а я буду классическим бревном.

ГЛАВА 30

– Девичник?

– Я говорила вообще-то!

Мы, наконец, вырвались из этого дома ужасов. Мне почти жаль Ивана: это ж надо было вырасти в такой семье, и получиться почти нормальным.

Почти. Ключевое слово.

– Сегодня?

– Да, – буркаю я обиженно.

– Про стриптизера я забыл…

– Да я и не надеялась, – распаляюсь, найдя еще одно подтверждение, что рядом со мной Верховный Козел. – Сама нашла, обойдусь!

– Боже, дай мне сил, – шепчет мерзавец так, будто я – сущее наказание.

Я!

Сам прицепился!

Набираю в грудь воздух, и шумно выдыхаю – да пошел он. И вообще, я обиделась.

– Василий, ты как чайник пыхтишь, – спустя пять минут замечает Иван. – Нет, как паровоз. Очень страшно ехать с тобой в одной машине мимо леса, знаешь ли. Чувствую себя как Дин Винчестер рядом с Сэмом, в которого Люцифер вселился.

Заинтересованно вскидываюсь – Иван смотрел мой любимый сериал! – но вспоминаю, что он подлец и мерзавец, и снова отворачиваюсь к окну.

– Женщина, ты меня раздражаешь! – недовольно произносит Иван.

Хмыкаю – того и добиваюсь, вообще-то. Ну и настроение свое показываю – или я не женщина?!

– Будешь молчать – отвезу на пьянку в таком виде, – снова угрожает мне Иван.

И я не выдерживаю.

– Ты! Мерзавец! И не стыдно?

– Нет, – невинно отвечает он.

– А зря! Ты… да как ты посмел вообще?

Ваня поворачивает ко мне голову, на миг отвлекаясь от дороги, и удивленно спрашивает:

– Что посмел? Василиса, ты настойки матушкиной перепила, кажется.

– Ты. Шантажировал меня. Вынудил согласиться переспать, – отрывисто упрекаю я, кипя от гнева. – Это принуждение! Изнасилование!

– Да-да, – смеется он. – Меня посадят. В тюрьме сгноят. А потом я попаду в ад на веки вечные. Видишь, Василиса, меня ждет страшная расплата, так что ты будешь отомщена.

– Не паясничай. Ты подло поступил: нельзя шантажировать женщину, которая не может отказать.

– Которая не хочет отказать, – поправляет Иван. – Ну, Василиса, признай уже – ты в любой момент могла послать и меня, и мою семью туда, куда школьники твои предметы посылают.

Может, и могла. Но… но ведь я не могу рисковать, вот! Опозорит меня перед всем нашим городом еще!

– Иди к черту! И не нужно меня никуда отвозить – я сама.

– Конечно, самостоятельная моя. Сама, да.

Что-то мне не нравится, как со мной Иван разговаривает. Где, спрашивается, трепет? Где подобострастие? Борис себе такого не позволял. А позволил бы – мало не показалось!

Я всю дорогу до дома молчу, Иван упражняется в красноречии, и я уже готова была плюнуть на правила дорожного движения, затеяв драку, но мы подъезжаем к дому.

В квартиру Иван заходит как к себе домой, что я тоже не могу не отметить.

«Это мне определенно не нравится, – подмечаю я наглость своего спутника. – И нужно что-то с этим делать. Совсем распоясался!»

Но то, что происходит дальше меня просто убивает: этот… слов подобрать не могу, кто, заходит в мою комнату, открывает шкаф, и начинает перебирать вешалки.

– Мои платья тебе не по размеру, Ванечка, – снова закипаю я, но говорю ласково-преласково. – Я эску ношу. Не знала о твоих наклонностях.

– Очень смешно… вот, его надень.

Иван протягивает мне нежное сиреневое платье. Вообще-то я именно его и собиралась надеть, но…

– Вот еще! Иди и жди на кухне. Сама решу.

– Сама ты начнешь вредничать, и нацепишь что-то невообразимое, – возводит очи горе мужчина. – К тому же, ты сама сказала маме, что так меня любишь, что позволяешь выбирать наряды. Или ты своим словам не хозяйка?

Вырываю платье из рук Ивана, и решаю ему в пику надеть что-то другое. Как дедушка говорит: «Назло мужу сяду в лужу»?

Вот это про меня, но поделать с собой ничего не могу.

– Иди, мне переодеться нужно, и макияж подправить.

– Хорошо, – Иван идет к двери, но оборачивается около выхода: – Наденешь что-то другое – мне придется тебя раздеть, и попытаться надеть именно это платье. Но не факт, что получится, и на девичник ты можешь не успеть. Меня устроят оба варианта.

Сказал, и был таков.

Скрежещу зубами, но делаю так, как Иван сказал – с него и правда станется раздеть меня, а потом решить, что и белье мое не нравится. И его сменить.

Выхожу в кухню, как вампир из гроба: с жаждой крови.

– Красавица какая! – восхищенно протягивает Иван, и я вижу – искренне любуется мной, что охлаждает воинственный пыл в моем сердце. Но затем он снова все портит: – И послушная. Молодец, Василий, привыкай. Мужчину слушаться надо.

Рука сама тянется к скалке, и Иван со смехом поднимает меня. Укладывает себе на плечо, и хлопает по попе.

– Побереги ярость для ночи. Ты итак горячая, но я представляю, что ты мне устроишь, – мужчина хватает мою сумочку, и выходит из квартиры. – И не жди, что я отступлюсь. Ночка будет жаркая, Василисушка!

А я болтаюсь на его плече, как мешок с картошкой.

– Отпусти, прическу испортишь!

– В машине отпущу, как только ремнем пристегну. Мало ли что ты учудишь, чудовище, – Иван, страх потерявший, с каждой минутой ведет себя все смелее и смелее.

Ну… свечку я за него поставлю. В церкви. Сам виноват.

ГЛАВА 31

– Красавчик, – шепчет мне Оксана, и стреляет глазками в Ивана. – Это он?

– Да.

Впервые мне хочется дать лучшей подруге подзатыльник. Сугубо в воспитательных целях. А чего она пялится? Замуж собралась, так подбери слюни.

– Иван, значит, – мурлычет Окси. – Это он вызывался стриптиз станцевать на моем девичнике?

Ох, расскажи одной подруге секрет – сразу всем известно станет. А Оксана вообще про стриптизера не должна была знать – сюрприз же.

– Да, но он не станет.

– А жаль.

Машу рукой девочкам, и замираю – они облепили МОЕГО Ивана, и лопочут что-то кокетливо-приветливое.

Не ожидала! Даже змеюки себя сдержаннее вели, а это – подруги.

– Девочки, чего шумим? – улыбаюсь я подругам, представляя как яд капает с моих клыков. – Вас смущает Иван? Девичник же, точно. Ваня, ты не мог бы уехать?

– Не мог, – лаконично отвечает он.

И препохабнейше улыбается Оле. На сиськи пялится масляно.

Мерзавец!

– А придется. Спасибо, что проводил…

– Ну что ты, Вася, – приобнимает меня наша невеста. – Такой мужчина лишь скрасит наш девичник. Ты молодец, что привела его.

– Но…

– Я ведь невеста, и сегодня все мои желания должны исполняться, – мягко перебивает лучшая подруга.

И стреляет глазками в Ивана, которому это всеобщее поклонение нравится. Сговорились они что ли? Нет, не спорю, мужик обалденно красивый, но себя ведь в руках можно держать?!

– Так, девочки и… Иван, – Окси причмокивает пухлыми губами. – Прошу к столу! Еды мало, выпивки много, сейчас кальян принесут. Напьемся в стельку, и танцевать! Все за?

– Да, – воодушевленно отвечают все.

– Угу, – хмуро тяну я.

– Знаешь, Василий, эти твои подруги мне нравятся гораздо больше тех, из ресторана, – шепчет Иван, которого я силой усаживаю рядом с собой. И повторяет значительно: – Гораздо больше!

– Я заметила.

Нам, на второй этаж клуба, в котором мы собрались, приносят кальян, и Иван сам решает его раскурить. Девочки, как завороженные смотрят на клубы ароматного дыма, исходящие от Ивана.

У меня у самой мурашки. Слишком это сексуально: темнота, разбавляемая неоновыми огнями, и горячий мужик, с наслаждением выдыхающий дым.

Только он умеет раскуривать кальян так сексуально… черт бы его взял!

– Вкусно? – грудным голосом интересуется Оля.

– Очень.

Ваня протягивает Оле мундштук, и она облизывается. Прикрывает глаза, и втягивает в себя дым. Такое ощущение, что она губами не к мундштуку прикасается, а к Ване.

Бесит!

Но я молчу и держусь. Какая мне разница?!

– Иван, а вы…

– Ты, – поправляет этот предатель, и Оля победно улыбается.

– Ты на нашу Василису какие виды имеешь? Вы вместе?

Мужчина вздыхает, пожимает плечами, и отвечает, не глядя на меня:

– Василиса говорит, что нет. Так что мы не вместе. Я – одинокий мужчина.

Убила бы этого одинокого мужчину! Вот этим самым шлангом от кальяна бы и придушила с превеликим удовольствием!

– Ну, Вася у нас дама замужняя, – подмигивает мне Оксана. – Но спасибо, что нас познакомила.

– Всегда пожалуйста!

С каждой минутой настроение становится все более и более мрачным. Иван не обращает на меня никакого внимания, не смотрит даже. Все внимание моим подругам, которые как с цепи сорвались. Еще и выглядят все не хуже меня. Может, и лучше: у Оксаны родинка на щеке, от которой мужики с ума сходят, Олиным губам Анджелина Джоли может позавидовать, у Наташи груди как ташкентские дыни.

А я училка.

«Может, и хорошо, – успокаиваю я себя, и опрокидываю еще стопку коньяка. – Иван от меня отстанет, переключится на ту же Олю. Или на Наташу. Вот с кем-нибудь из них ночь и проведет, и все в моей жизни войдет в привычную колею. Да, все определенно к лучшему!»

Телефон гудит на коленях, и Иван бросает на меня быстрый взгляд, но снова теряет интерес, и окунается в флирт с моими подругами.

МОЙ Иван с МОИМИ подругами!

Всех бы поубивала!

«Я на месте. Через три минуты зайду. Код «три стука», как и договаривались» – читаю я смс.

Вздыхаю, и пытаюсь отбросить дурной настроение. Оксана – лучшая подруга, которая на днях замуж выходит. Сегодня ее праздник, и не дело портить его моей кровожадной рожей. Это Иван виноват, все беды из-за мужиков.

– Оксана, – хлопаю в ладоши, заглушая музыку, – у нас с девочками для тебя сюрприз… о котором тебе уже растрепали, но, надеюсь, тебе понравится! Оторвись перед свадьбой как в последний раз, но в пределах разумного.

Болтаю что-то поздравительно-воодушевленное и, наконец, раздаются три условных стука. Нажимаю на пульт, и начинает играть песня Энни Леннокс «I Put A Spell On You».

И входит стриптизер. Красивый, в общем-то, мужик: синяя форма американских копов облегает натренированное тело, около внушительного паха свисают наручники, на глазах затемненные очки-авиаторы.

И двигается красиво, грациозно, хоть и развязно. Так понятно, что не балет, с чего ему скромным быть?

Но смотрят все на Ивана.

Уфффф!

Стреляю глазами в Оксану, и стриптизер танцует к ней.

– Вы арестованы, потому что слишком сексуальны, – на запястьях подруги защелкиваются наручники.

И вечер продолжается. Но не так, как я рассчитывала: на горячего стриптизера внимание обращают из вежливости, как на неудобного и никому не интересного гостя. Зато Иван – звезда, король и всеобщий Аполлон.

Наконец, мне это надоедает, и я резко встаю. Поднимаюсь на этаж выше, где расположены номера для тех, кто до дома утерпеть не может – здесь хоть общий туалет чистый, а мне нужно одной побыть.

– И куда это ты собралась?

Сильные руки вжимают меня в стену. В коридоре темно, и Ивана я вижу смутно.

– Тебе какое дело? Иди, веселись.

– Ревность? Мммм, мне нравится, – смеется бессовестный мужчина.

– Ты слишком много возомнил о себе! Мне плевать на тебя, иди и хоть со всеми моими подругами перетра-ааааа, что ты делаешь? Отпусти!

Уже в который раз за этот день я оказываюсь лежащей на плече Ивана кверху попой, по которой он смачно шлепает.

– Бешеная! Оказывается, я люблю дерзких женщин, как ты, – откровенничает Иван, и идет по коридору.

В котором мы не одни. Вижу чьи-то ноги в мужских огромных кроссовках, к которым мы приближаемся.

– Братан, дай ключ от номера, а? Вот тебе компенсация, но видишь, мне неймется, – обращается Иван к хозяину этих ног.

Парень хмыкает понимающе.

– Не давайте ему ничего, – пищу я, и Иван снова впечатывает ладонь в мой зад.

Скотина!

– Горячей вам ночки, – слышу я пожелание бестолкового незнакомца.

Иван прикладывает карточку, и толкает дверь. А через несколько мгновений я оказываюсь сброшенной на кровать.

– Раздевайся, Василиса. Шутки закончились. Я тебя хочу.

ГЛАВА 32

Дурашливость слетает с Ивана, как шелуха с луковицы. И как футболка, отброшенная к проходу.

На короткий миг мне даже становится по-настоящему страшно. По-животному. Когда сердце на миг замирает, а затем начинает биться быстрее, разгоняя застоявшуюся кровь. И это чувство мне… нравится?

Да, черт возьми. Дикость какая. Мне нравится мой собственный страх…

– Не подходи! – говорю из упрямства, и отползаю к изголовью кровати. – Я буду кричать!

– Кричи.

Мужчина споро расправляется с одеждой: на пол летят ремень, джинсы, белье. Во все глаза смотрю на обнаженного Ивана в полной боевой готовности.

Ну и монстр!

– Ты сбрендил? – целюсь мизинцем в его член, прикусив губу. – Забирай эту штуку, и уходи. Можешь даже объявления развесить, какая я врушка – это чудовище ты в меня не засунешь…

– Заткнись, – Иван нагло дергает меня за ногу, и фиксирует бедра, между которыми вклинивается. Заводит мои руки за голову, удерживая одной ладонью. – Василиса, угомонись. Я все-равно получу то, что хочу. Ты ведь сама меня хочешь, так дышишь…

Пальцы Ивана пробегают по моей высоко вздымающейся груди, расправляясь со шнуровкой. Мерзавец потому и выбрал это платье, что оно – мечта насильника, и снять его – пара секунд.

– Это от гнева.

– Конечно, – фыркает Иван, и через секунду я лишаюсь иллюзорной защиты в виде платья. – Ты и правда врушка.

Может быть, я испытываю не только гнев, но и его тоже. Вот мужлан! Где цветы и конфеты? Где кино и рестораны?

Все не как у людей.

– Помогите! – решаюсь закричать, в красках представляя как в номер вбегает наряд ОМОНА, которому здесь неоткуда взяться.

Мужчине надоедают мои трепыхания, и он банально затыкает мне рот. Агрессивным поцелуем, от которого сносит крышу. Я планировала бороться до последнего, но гормоны берут свое: приоткрываю рот, и позволяю пить свое дыхание.

И сама упиваюсь этим чокнутым мужчиной. Наши языки сплетаются, его шершавые ладони скользят по моим бедрам, стягивая трусики. Да, долгие прелюдии не для него. А пальцы…

– Так ты меня не хочешь? – Иван отрывается от моих губ, пока ласкает влажные складочки и клитор. – О, черт, не могу больше.

Капля вредного разума еще остается во мне, и я пытаюсь свести колени, но мое сопротивление подавлено с насмешливой улыбкой. Еще бы Ивану не радоваться, а вот мне жутковато. Боречка обладает куда более скромными размерами – бита между ног у него не болтается.

– Уйди, – пинаю мужчину по бедру, лишь помогая ему еще шире раздвинуть мои бедра.

– Чувствуешь, как стоит? Ни на одну такого стояка не было, – Ваня прикусывает мою шею, и я самым позорным образом выгибаюсь на кровати навстречу его губам.

И члену, которым он меня ласкает там, где минуту назад были его пальца.

– Я на тебя заявлю, – всхлипываю, и в этот момент мужчина толкается в меня. Заполняет постепенно, не сразу – хоть за это спасибо. – Засужу, всю жизнь в тюрьме проведешь, негодяй!

– На все согласен, – стонет Иван, и замирает на мгновение, позволяя мне привыкнуть.

Подцепляет бюстгальтер, каким-то чудом еще остающийся на мне, сдвигает на талию, и расстегивает. А затем его рот накрывает мою грудь, опаляя горячим дыханием.

Меня насквозь электричество прошибает, пока мужчина вытворяет со мной все эти ужасные вещи: пальцы трут правый сосок, губы прикусывают левый, а я как кошка изгибаюсь под ним. И приподнимаю бедра, встречая толчки его члена, которые перестают быть осторожными и медленными.

– Моя развратная училка, – шепчет Иван, и когда я хочу возмутиться – целует.

Нашел способ меня затыкать, подлец. Назло прикусываю его губу, и мужчина стонет мне в рот.

– Горячая, – короткий поцелуй, и мощное движение членом на всю длину, – сладкая, – укус в шею, от которого я вскрикиваю, – держись, Василиса! И кричи!

Он приподнимает мои бедра над кроватью, и резко вдалбливается, а я… да, кричу. Мне хочется это остановить сию же секунду, а еще хочется, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Наполнена так, что, кажется, еще миллиметр – разорвал бы. Дышать нечем, жадно хватаю воздух между поцелуями, и вцепляюсь в спину мужчины ногтями – лучший метод, чтобы сбросить напряжение.

– Ааах, – вскрикиваю от особо сильного движения члена, который задел какую-то жутко чувствительную точку во мне, и почти теряю сознание.

Или теряю его от накатившей волны наслаждения, пробежавшей по всему телу: от сведенных пальцев на ногах, до затылка.

Несколько движений, и Иван содрогается на мне, и во мне А затем придавливает своим телом так, что я всерьез начинаю опасаться за свою жизнь.

– Слезь с меня!

– Позже, – лениво бормочет он, и сжимает мою грудь ладонью.

– Ты меня раздавишь! Тебе мало изнасилования, ты еще и убить меня хочешь?

Щипаю его за спину с нескрываемым наслаждением, и Иван шипит. Наконец, он скатывается с меня, и тут же садится на кровати, положив мне ладонь на живот, мешая подняться.

– Какого еще изнасилования, милая?

– Такого, которое только что было!

– Так значит, я над тобой надругался? – веселится Иван, и его тон снова меня бесит.

Довольный такой, получил что хотел.

И свалит скоро.

– Разумеется. Я ведь сказала тебе «нет».

– Ты много чего говорила, – закатывает он глаза, – весь мозг вынесла, сладкая. И ты так не хотела меня, что стонала подо мной так страстно?

– Это от боли, – пытаюсь пнуть Ивана, но он ловит мое колено, и целует. От чего я краснею больше, чем от того, что творилось на этой кровати пару минут назад.

– И всю спину расцарапала тоже от боли?

– Я вырваться пыталась. И вообще, иди к девочкам и продолжай пялиться на их задницы и сиськи!

Иван хохочет, и снова накрывает меня своим телом. Весьма возбужденным телом, хмм.

– Так вот оно! Ревнивая ты кошка… раз уж мне гореть в аду, или сидеть за твое изнасилование, то, – он приближает свое лицо вплотную к моему, и шепчет: – до утра я тебя не выпущу.

Отвечаю ему гневным взглядом, скрывая довольство.

Я и сама не планировала тебя отпускать до утра, Ванечка, так что давай поиграем!