Читать книгу "Круче, чем скорость"

26. Аня

Среда наступила очень быстро, словно и не было этих двух дней, которые помимо работы были полны хлопот, связанных с переездом. Решив не испытывать судьбу, на следующее же утро после нашего не самого теплого расставания с Тимуром я съехала из отеля. Быстро, по тихому, не прощаясь. Можно сказать, сбежала.

Стыдно в этом признаваться, но причина такого побега крылась далеко не в том, что я не хотела его больше видеть. Как раз наоборот, как ни старалась бороться с собой, но если чего мне больше всего и хотелось в этой жизни, так это увидеть его и поговорить с ним еще хотя бы разок. Вот так, против всякой логики и здравого смысла. Мне безумно хотелось, чтобы он снова вломился в мой номер без стука, забив на свое обещание, чтобы снова прижал к стене и поцеловал в своей наглой манере. А потом мы бы снова занялись сумасшедшим сексом, после которого и умереть не страшно…

А что будет после – казалось, не так уж и важно. Как быстро он уедет, как скоро меня забудет, в конце концов, какое это имеет значение? Все равно уедет, и все равно забудет.

Меня настолько крыло, что я даже после работы собиралась сама пойти к нему, но, к счастью, не знала, в каком номере он живет.

А на утро, когда отпустило, пришла в ужас от того, что чуть было не сделала. Молодец Аня, ты превратилась в Марику. Еще немного, и он отошьет тебя так же, как её, завидев на горизонте новую цель, поинтереснее. Хотя, до этого вряд ли дойдет. Еще раньше он свалит в свою Москву, и навсегда забудет о твоем существовании, едва его низкопрофильная резина оставит прощальные отметины на асфальте нашего города.

Едва осознав это, я бросилась собирать вещи, боясь, что в любой момент со мной может снова приключиться приступ слабоумия. Пока спускалась вниз и сдавала ключи от номера, без конца оглядываясь по сторонам, будто воровка, в страхе еще раз случайно с ним пересечься.

На этот раз с поиском квартиры повезло куда больше – спустя всего пару часов поисков, я заселилась в небольшую уютную студию в элитном доме, неподалеку от своего клуба.

Во вторник все свободное время посвятила наведению порядка и уюта в своем новом гнездышке. Настроение значительно улучшилось, как только угроза нового столкновения с Тимуром перестала нависать над моей головой.

А сегодня вечером я обещала заехать к родителям, поговорить с мамой, помириться. Еще, наверное, никогда в жизни мне не хотелось так сильно забить на свое обещание. Но подвести папу я не могла, поэтому, когда пришло время, собралась и поехала.

Как я и предполагала, ужин в семейном кругу прошел напряженно. Мама была со мной подчеркнуто холодна, и на мои извинения за грубость только сдержанно кивнула. Она все еще была обижена на меня, и даже не понимала, что я обижена на нее не меньше. Как же это тяжело, когда у тебя с близким человеком слишком разные религии, и донести свою позицию до него нет ни единого шанса.

Но, тем не менее, на прощание мы обнимаемся, и она крепко, искренне прижимает меня к себе, и меня от этого внезапно накрывает очень сильными эмоциями. В сердце невыносимо щемит, на глаза до боли в горле наворачиваются слезы. Хочется сказать ей, как сильно я её люблю, несмотря ни на что, но не поворачивается язык.

– Не занимайся ерундой, возвращайся домой, – недовольно бурчит она, прижимая меня к себе еще сильнее, но я, глотая слезы, отстраняюсь от нее и отрицательно машу головой.

Мама раздраженно вздыхает, разворачивается и уходит в комнату. Я коротко обнимаю папу на прощание, и пока он не начал отчитывать меня за упрямство, торопливо выскакиваю за дверь.

* * *

Покинув родительский дом, я сразу иду к калитке, нервно дергаю ее на себя, но когда оказываюсь снаружи, растерянно замираю.

Рядом с моей ласточкой припаркован легендарный мустанг «Шелби Кобра», в открытом окне которого я наблюдаю Тимура, дымящего сигаретой.

В голове в одно мгновение проносится миллион мыслей, в то время как в груди предательски екает. Что он здесь делает? Следит за мной?! Какого черта курит в машине? И почему вообще вдруг курит, я ведь раньше ни разу не видела его с сигаретой?

Я иду к нему в полной растерянности, глупое сердце начинает бешено колотиться в груди, а в руках ни с того ни с сего возникает противная дрожь. Черт, да что со мной такое?

Тимур замечает меня почти сразу, и неотрывно следит взглядом, пока я приближаюсь к его машины. Когда я подхожу вплотную, тушит сигарету об пачку и прячет её туда же, после чего выходит из машины.

Его лицо мне кажется бледным, и вообще он выглядит сегодня как-то иначе. Не так, как всегда. Нет привычной легкости, небрежности, он не ухмыляется и вообще ничего не говорит. Просто смотрит на меня каким-то напряженным взглядом, и меня это не на шутку удивляет и настораживает. Может, это вообще не Тимур, а его двойник? Или он до такой степени огорчился моим побегом из отеля? Да ну. Не может быть.

– Что ты здесь делаешь? – интересуюсь сухо, опустив приветствие.

– Так, мимо проезжал, и машину твою заметил, – кивает он на мою ласточку, тоже не здороваясь, и так же сухо продолжает. – Тот же вопрос. Что ты здесь делаешь?

– Здесь мои родители живут, я в гости к ним заезжала.

Его челюсть плотно сжимается, на скулах туда-сюда ходят желваки, после чего он задает еще один вопрос.

– Как зовут твоих родителей?

– Света и Николай, – растерянно отвечаю я, не представляя, почему он об этом спрашивает. – А что?

Тимур игнорирует мое «А что», и требовательно уточняет:

– Фамилия?

– Миролюбовы. А почему ты…

Но договорить я не успеваю, потому что он как-то зловеще, с совершенно неадекватным блеском в глазах усмехается, так, что мне даже становится не по себе.

– Почему ты спрашиваешь?!

– Сколько тебе лет, Аня? – снова проигнорировав мой вопрос, совершенно не в тему интересуется он.

– Да что за допрос? – возмущаюсь я. – С чего вдруг такой резкий интерес к моей скромной персоне?

Вместо того чтобы ответить, Тимур вдруг больно хватает меня за запястье и сжимает его так, что я едва не жмурюсь.

– Сколько тебе лет?! – отрывисто произносит, гневно глядя мне в глаза.

– Двадцать семь! – со злостью отвечаю я, с силой выдергивая свою руку из его захвата.

Но он уже не держит меня. На лице сначала появляется очередная безумная усмешка, а потом и вовсе он начинает ржать, будто я чем-то дико его рассмешила.

Я с минуту смотрю на него в полном недоумении, после чего меня вдруг осеняет.

– Ты что, пьяный?!

Он успокаивается, снова смотрит на меня как-то странно, а потом вдруг опускается вниз, садится на корточки, и закрывает ладонью лицо.

– Эй, тебе что, плохо? – я тут же сажусь напротив, и пытаюсь оторвать от лица его руку. – Тимур! Ну-ка посмотри на меня! Дыхни!

Сама наклоняюсь и нюхаю его рот, но не улавливаю ничего, кроме амбре от сигарет.

– Прости меня… – выдыхает он мне в губы, но я не чувствую даже намека на запах алкоголя.

– Ты обдолбился что ли?! – со злостью смотрю на него.

А он в ответ снова очень странно улыбается. Мало того, что придурок, так ещё и наркоман. И за что мне такое наказание?

– И что мне теперь с тобой делать? – пытаюсь разглядеть его зрачки, но не замечаю никаких отклонений от нормы. При ярком солнечном свете они, как и положено, маленькие.

– Я не знаю, Ань… – с каким-то надрывом произносит он, и как-то очень осторожно берет мою руку, после чего встает на ноги, вынуждая подняться и меня.

А потом вдруг шагает навстречу и очень крепко обнимает. Я возмущенно закатываю глаза, но неизбежно чувствую, как по телу разливается приятное тепло от такой близости с ним. А еще дурацкое сердце снова пускается в пляс.

– Так все, хорош, – поспешно высвобождаюсь из его объятий, и отступаю на шаг назад. – Давай, садись на пассажирское сидение, я отвезу тебя в отель. Свою машину здесь брошу, потом папе позвоню, он загонит в гараж, запасные ключи у него есть. Не знаю, что за дрянь ты принял, но лучше тебе сейчас посидеть в своем номере, а не шататься по городу, да еще за рулем. Проспишься, и все будет хорошо.

– Это вряд ли, – как-то странно усмехается он.

– Будет-будет, – заверяю его, легонько подтолкнув к машине. – Садись, давай! Да не сюда, на пассажирское, говорю! Я поведу!

– Я и сам могу, – неуверенно возражает он, но я отрицательно качаю головой.

– Даже не думай, я тебя обдолбанного за руль не пущу.

Очень странно, но он больше не возражает. Смиренно обходит машину и опускается на пассажирское сидение.

* * *

Несколькими днями позже

Литвинова Ольга Евгеньевна всегда считала себя женщиной практичной и справедливой. Не самым лучшим образом сложилась её жизнь, ни разу не было в ней никакого чуда или хотя бы просто внезапной удачи. Но она сильно не переживала по этому поводу. Женщина привыкла всего добиваться сама, тяжелым трудом и терпением, а потому всегда очень ценила то, что имеет.

Сказать, что Ольгу Евгеньевну удивило внезапное появление на пороге её квартиры этого состоятельного паренька, разыскивающего свою сестру, – ничего не сказать. Она восприняла это не иначе, как самое настоящее чудо. В конце концов, хоть когда-то должно было оно произойти в её жизни? Женщина сразу буквально нутром почувствовала, что это к добру, и не ошиблась.

Алинку Валевскую она, конечно, помнила. Хоть и давно это было, почти тридцать лет назад, но такую историю разве забудешь? Очень сложные роды. Ольга Евгеньевна тогда дежурила в ночь, и её смена уже подходила к концу, когда привезли эту. Так некстати! Но женщина свою работу всегда выполняла на совесть, не стала халтурить и в этот раз. Делала все, что могла, пока её не сменил другой врач.

Но запомнила девушку она, разумеется, не из-за тяжелых родов. И не потому, что ревела она в три ручья, когда отказ решила на дочку писать – все они, кукушки эти, ревут. Потом уже коллеги ей рассказывали, что девчонка у неё родилась слабенькая совсем, четыре балла всего по шкале Апгар ей дали. А у них тогда неонатологом Светка Миролюбова работала, она девочку эту выхаживала, сутками не отходила от нее. А потом, как узнала, что мать от нее отказалась, так клешнями вцепилась в ребенка, мол, никому не отдам, себе заберу. Своих-то детей у неё с мужем не было. Ну и нашлись люди, которые подсобили ей, помогли с удочерением, чтобы всё быстро и безболезненно по документам оформить.

А потом, спустя год, Алинка эта опомнилась, прибежала, несколько месяцев пороги обивала, да только, конечно, ей никто ничего не сказал. Она долго не сдавалась, истерики устраивала, даже милицию несколько раз вызывали, а она все никак угомониться не могла. А Ольга Евгеньевна тогда совсем молодая была, сердцем зачерстветь еще не успела, и пожалела мамашу нерадивую. Возьми да ляпни ей, что у доченьки её все хорошо, что к добрым людям она попала, которые любят её и души не чают. И что намного лучше они позаботятся о девочке, чем она сама, бестолковая. После этих слов угомонилась девчонка, и не приходила к ним больше.

В общем, обманула парня Ольга Евгеньевна, не работает никакая знакомая у нее в архиве, и без архива она все о его сестре знает. Умницей и красавицей она выросла, окончила школу с золотой медалью, в университет поступать аж в Канаду уехала. Отучилась, и там осталась, замуж вышла, да потом и Светлану с Николаем к себе перевезла. Весь перинатальный на их проводах тогда гулял.

Ольга Евгеньевна, может, и рада была бы все это рассказать пареньку, так видно ж, что он не как мать, скользкий такой, хваткий, потом точно от пожилой женщины не отвяжется, пока всю правду не выпытает. И хорошо, что не сказала, а то бы деньги так и не предложил. А деньги ей сейчас как никогда нужны. У нее сестра в деревне заболела, а лекарства нынче очень дорогие. Те, что государство бесплатно выдает, совсем плохого качества, не помогают толком, а хорошие – не докупишься.

Вот и посчитала женщина, что здоровье сестры ей дороже этих самых Миролюбовых. Да и потом, ничего страшного с ними все равно не случится, если она парню их имена назовет. Все равно он в Канаде их вряд ли найдет. Ну а то, что деньги заплатит ей зря, так ведь сам сказал, что много зарабатывает. Еще заработает, а ей сейчас они нужнее.

Поэтому, не задумываясь, на следующий же день ему позвонила, якобы сходила к знакомой в архив и все узнала. А сегодня он еще ей сто тысяч привез.

– Выходит, нашел сестру-то? – аккуратно поинтересовалась Ольга Евгеньевна, изо всех сил стараясь не выдать своего замешательства.

– Нашел, – кивнул парень, и уже собрался уходить, как она его остановила.

– И что? Сказал ей? Правду-то? – в страхе спросила она.

– Нет, решил не говорить, – помотал он головой, и снова зашагал прочь, но у лестницы обернулся. – Главное, я теперь знаю, что у нее все нормально. Спасибо вам. За помощь.

– И тебе спасибо за помощь, сынок, – улыбнулась женщина, крепче сжав толстую пачку купюр в своей руке.

Парень сдержанно кивнул и пошел вниз по ступенькам, а Ольга Евгеньевна закрыла за ним дверь на замок и улыбнулась еще шире.

– Ну вот и славненько! – пробормотала она себе под нос, а потом слегка нахмурилась.

Как же он смог так быстро найти её? В Канаде-то? Женщина подумала с минуту над этим, а потом махнула рукой, решив, что с его деньгами, наверное, это совсем не проблема. Главное, что у нее теперь есть на что покупать лекарства для сестры. А еще, как говорится, что и волки остались сыты, и овцы целы.

27. Аня

– Анна Николаевна, там посетитель просит, чтобы вы подошли.

– Зачем? – я отрываюсь от монитора и смотрю на Катю, официантку из вип-зоны. – Что-то случилось?

– Да нет вроде, – пожимает плечами девушка. – Он пришел только, заказал кофе и сразу попросил пригласить управляющую.

– Хорошо, идем.

По привычке перевожу компьютер в спящий режим, поднимаюсь из-за стола, и иду вслед за Катей на второй этаж. Сегодня суббота, но еще рано, и народу в клубе не очень много.

– Вот он, – указывает девушка на одиноко сидящего парня за одним из столов в дальнем углу зала, и мое сердце больно ёкает в груди.

Это Тимур. Он выглядит безупречно в обычной черной футболке поло и светло-голубых джинсах. Настолько безупречно, что в груди начинает тянуть. Зачем он пришел?

С того дня, когда мы встретились возле дома моих родителей, я больше его не видела. И думала, что уже не увижу. Мы распрощались с ним странно. До отеля доехали в полной тишине. Припарковав машину, я вышла и отдала ему ключи, а он спросил, есть ли у меня брат или сестра. Я ответила, что нет. Потом так же в полной тишине проводила его до номера, и, пожелав на прощание не баловаться больше наркотой, ушла. Он даже ничего мне не ответил.

Усилием воли заставляю себя сдвинуться с места и подойти к его столу.

– Привет.

Музыка звучит пока еще вполсилы, поэтому можно свободно разговаривать и слышать друг друга. Мои руки снова предательски дрожат.

– Привет, – он снова смотрит на меня без тени улыбки, а я снова его не узнаю. – Присядь, – кивает на противоположный диван.

Я опускаюсь напротив и настороженно изучаю его лицо.

– Хочешь что-нибудь выпить? – неожиданно предлагает он после небольшой паузы.

Я отрицательно машу головой.

– Нет, я же на работе.

– Извини, что нарушил свое обещание, и приехал в твой клуб. Просто ты исчезла из отеля, а твоего номера у меня нет. Узнавать через пацанов я не решился, чтобы исключить лишние разговоры. Не волнуйся, как только мы поговорим, я сразу уеду.

– Хорошо, – киваю я ему с легкой улыбкой. – Только один вопрос. Кто ты такой? И что ты сделал с моим знакомым Тимуром Валевским?

Он улыбается в ответ, но мне его улыбка почему-то кажется печальной, а спустя мгновение она и вовсе пропадает с его лица.

– Я завтра уезжаю, и заехал попрощаться.

Улыбка медленно сползает и с моего лица.

– Понятно, – киваю я. – Что ж, хорошо тебе доехать. Рада была…

– Ань, – резко прерывает он меня и смотрит в глаза.

– Что? – спрашиваю я, чувствуя, как сухо стало во рту.

– Ты никогда не думала переехать в Москву?

С минуту я просто моргаю, глядя на него в упор, и не могу поверить своим ушам.

– Нет, вообще-то… – растерянно отвечаю после затянувшейся паузы, во время которой он так же безотрывно продолжает гипнотизировать меня взглядом.

– Я бы мог помочь тебе найти хорошую работу, и с жильем. Ты умная девушка, с амбициями. Ты могла бы многого добиться там.

– Тим, я… – нервно усмехаюсь, потому что вообще абсолютно никак не готова к этому разговору. – Я не знаю. Меня устраивает моя работа, и тут мои родители… Я никогда не думала о переезде.

– Ты подумай, – настойчиво предлагает он. – Я понимаю, что такие решения быстро не принимаются, но если ты все же решишься, дай мне знать. Я сделаю все, что смогу, чтобы тебе помочь.

– Спасибо, конечно… – неловко улыбаюсь я, после чего испытующе смотрю ему в глаза. – Но с чего вдруг, Тимур?

– Мне казалось, мы подружились, – натянуто улыбается он в ответ.

– Подружились? – усмехаюсь я, по-прежнему совершенно не понимая, что происходит. – Значит, так это называется?

– Ань, давай только без сарказма, ладно? – слегка морщится он, и протягивает мне свой телефон с уже открытой телефонной книгой. – Введи сюда свой номер.

Я нахожусь в такой растерянности, что мне и в голову не приходит отказать ему в просьбе. Ввожу одиннадцать цифр и возвращаю трубку владельцу. Тимур тут же набирает мне, и мой собственный телефон вибрирует у меня в кармане. Достаю его и смотрю на экран.

– Это мой номер, – уточняет он, кивая на телефон в моих руках. – Сохрани его, и, если надумаешь, позвони. А если не надумаешь, то все равно звони. Если соскучишься или если вдруг тебе понадобится помощь.

– Тимур, я правильно понимаю, что ты хочешь продолжать общение?

– Да, если ты не возражаешь, – сдержанно улыбается он.

– Но почему? – обескуражено спрашиваю я. – Только не говори, что влюбился, я все равно не поверю!

Он снова как-то грустно усмехается.

– Давай, я не буду отвечать на этот вопрос. Просто пообещай мне, что если вдруг у тебя будут какие-то проблемы, или потребуется помощь, любая – ты мне позвонишь.

– Я тебя не понимаю, – выдыхаю я и с любопытством разглядываю его лицо, так, будто вижу впервые.

Настолько резкие перемены в его поведении сбивают с толку, и даже немного пугают меня. Он ведет себя так, будто что-то очень сильно изменилось между нами, но я никак не могу понять, что именно.

– И не нужно понимать, – с легкой улыбкой на губах отвечает он. – Просто пообещай.

– Ну, хорошо…

– Пообещай мне, Аня.

– Хорошо, я обещаю, – произношу более уверенно, и он удовлетворенно кивает.

Залпом допивает свой кофе и поднимается на ноги, я тут же поднимаюсь следом.

– Ну все, мне пора ехать, – говорит он, делая шаг на встречу ко мне. – Можно, обниму тебя на прощание?

Я нервно усмехаюсь в ответ.

– Нет, правда, Валевский, признайся, тебя выкрали инопланетяне и завладели твоим разумом? Ты ведь раньше и на большее не спрашивал у меня разрешения?

Он ничего не отвечает. Просто подходит еще ближе и на несколько мгновений заключает меня в крепкие объятия. Прижимает к себе, оставляет невесомый поцелуй на щеке и отпускает. Но мне недостаточно этого. Мне остро хочется большего. Почувствовать вкус его губ на своих губах, ощутить силу его рук, сжимающих меня в тисках страстных объятий. Я отчаянно хочу сама поцеловать его, но останавливает лишь то, что сейчас я на работе, и не могу себе этого позволить.

– Пока, принцесса. Я буду скучать, – шепчет он, глядя в мои глаза с грустной улыбкой, а меня словно разрывает всю изнутри.

Я даже не могу произнести свое «Пока» ему в ответ. Так и остаюсь неподвижно стоять, не в силах сдвинуться с места, когда он разворачивается и уходит, чтобы навсегда покинуть мой клуб и наш город.

28. Аня

Спустя месяц

Сегодня у меня выходной, и очень паршивое настроение. С некоторых пор я возненавидела выходные. Долгие вечера в пустой квартире наводят на меня нестерпимую тоску. Наверное, еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.

С тех пор, как уехал Тимур, мир как будто выцвел. Мне ничего не хочется делать. И вообще в принципе ничего не хочется. Ни новых отношений, ни развлечений, ни отдыха. Я понимаю, что эта депрессия совершенно неуместна, учитывая, сколько продлились наши с ним отношения. Хотя, черт, какие отношения? Это просто смешно. Ведь не было никаких отношений. Одну совместную ночь, и несколько случайных встреч даже с натяжкой отношениями не назовешь. Но менее хреново мне от этого не становится.

Еще не было ни одного дня, чтобы я не думала о нем. Не было ни одного сна, в котором бы он так или иначе не фигурировал. Это все уже отдает самой настоящей шизофренией, но остановить это безумие я пока не в силах.

И зачем только он приезжал тогда в клуб прощаться? Зачем захотел обменяться номерами? Он ведь так и не позвонил мне ни разу. Но я, как дура, каждый день этого жду.

Конечно, я могу позвонить ему и сама. Но зачем? У него ведь есть мой номер, если хотел бы – сам позвонил. Или хотя бы написал… Но если он не делает этого, то и я не буду.

Не знаю, что на него нашло в ту ночь, зачем он предлагал мне переехать в Москву, но я уверена, что это несерьезно. Глупость какая-то. Ну не верю я, что человек может так резко измениться. Он же только и думал круглыми сутками, чем бы себя развлечь, так может, это очередное развлечение было? Или он опять принял какую-нибудь дурь, от которой у него начались галлюцинации. Ай, даже не хочу об этом думать.

Не хочу о нем думать, но зачем-то ищу в соцсетях его профиль. Кажется, шизофрения прогрессирует на полную катушку.

Поиски увлекают меня, и позволяют на время забыть о тоске, безжалостно скребущей по сердцу тупыми когтями. Оказывается, в Москве проживают больше двухсот Тимуров Валевских. Я не ленюсь, открываю и просматриваю каждый аккаунт, чтобы спустя минут тридцать поисков позабыть о своей изначальной цели. Я просто открываю страницу за страницей, просматриваю фотки, записи на стене, залипаю на какое-то время, если нахожу что-то интересное. И когда на очередной странице натыкаюсь на ЕГО фотографию, сердце в груди пропускает удар.

Вот он. Красавчик мой. Смотрит на меня с монитора своим гипнотизирующим взглядом, вроде бы просто фотография – а по плечам мурашки от неё бегут. И дурацкое сердце колотится в груди, как сумасшедшее. И когда я успела так в него втрескаться?

Был в сети больше года назад… Интересно, почему же так давно?

Бегло просматриваю личную информацию, которой не так уж много, и, почти затаив дыхание, перехожу к фотоальбомам. Их всего два. Один основной, и второй с названием «Моя». В груди что-то болезненно колет, когда кликаю по альбому с таким красноречивым названием и вижу рядом с ним на фотографиях девушку. Она красивая. Очень красивая. И Тимур на этих снимках так по-особенному улыбается. Он выглядит очень счастливым.

Выходит, ты, Тимур Валевский, совсем не патологический бабник? И умеешь не только нагло ухмыляться, но и вот так искренне улыбаться? Ревностно изучаю даты публикации этих фотографий – последнее фото было размещено полтора года назад. Давненько. Значит, они расстались? Или нет?

Меня просто бомбит от ревности, от зависти к этой кукле с безупречным фэйсом и фигурой, от злости на саму себя за все эти неуместные эмоции, но я иду дальше. Сохраняю на рабочий стол одну из фотографий, где хорошо видно лицо девушки, после чего за пару минут через Яндекс-поиск по картинкам нахожу её страницу Вконтакте. Напряженно изучаю личную информацию, и с каждым мгновением меня все больше отпускает. Она, в отличие от Тимура, была в сети всего два часа назад. И семейное положение «Замужем», и имя мужа, к счастью, не его.

Вдруг осознаю, что улыбаюсь во весь рот, как конченая идиотка, но еще спустя минуту улыбка медленно сползает с моего лица. В отличие от Тимура, у нее очень много фотографий, и я, конечно, тоже их смотрю. Взгляд цепляется за альбом с названием «Свадьба», он добавлена чуть больше года назад. Открываю и бегло просматриваю очень качественные шикарные снимки. Невеста просто роскошна, словно сошла с обложки самого крутого журнала о свадебной моде. На фоне видно дорогие машины, богатый интерьер, а жених… Он выглядит намного старше неё, и он… Если мягко выразиться, то некрасивый. И даже не симпатичный. Этакий невысокий лысеющий дядечка с солидным пузиком, сам не первой свежести, но зато в очень дорогом костюме.

Открываю калькулятор, и с помощью нехитрых подсчетов выясняю, что Тимур был в сети последний раз в тот день, когда эта девушка выложила свой свадебный альбом. Понимаю, что это не может быть совпадением. И я уже не радуюсь из-за того, что они расстались. Мне становится не по себе. В груди тянет, а в глазах собираются слезы. Быстрым движением стираю их, и не могу поверить, что мне настолько больно за него. До слез больно, просто потому что я понимаю, как должно быть, было больно ему, когда это все произошло.

С громким хлопком закрываю крышку ноутбука, и еще долго сижу неподвижно, гипнотизируя взглядом стену. Все это ненормально. Мои эмоции по отношению к нему – ненормальны. И с этим нужно что-то делать. Я должна как-то отвлечь себя.

Телефон звонит так внезапно, что я пугаюсь и вздрагиваю. Но когда беру трубку и вижу на экране имя, весь коктейль пережитых эмоций на время тускнеет из-за новой смеси удивления и любопытства.

Звонит Марика. Надо же. Чего это она обо мне вспомнила? Я была уверена, что она затаила на меня нешуточную обиду после того случая.

– Привет, – настороженно произношу в трубку, ожидая в ответ чего угодно.

– Анют, здаров! – довольно приветливо отзывается бывшая подруга. – Как дела у тебя?

– Да все нормально…

– Слушай, ты не обижаешься на меня за тот телефонный разговор? – в её голосе появляются виноватые нотки. – Извини, что нагрубила тебе тогда. Я просто с ума по Тиме сходила, вот и злилась на тебя до чертиков…

– Ладно, проехали, – сухо прерываю поток извинений, прекрасно понимая сейчас все её чувства. – А у тебя как?.. Дела?

– Ой, у меня все хорошо! – радостно восклицает девушка, не позволяя усомниться в правдивости своих слов. – Ты не слышала, что мы с Ромкой сейчас вместе? Знаешь, я такая дура была, что столько времени его отшивала. Он так меня любит, ты не представляешь…

– Очень рада за вас, – безэмоционально отзываюсь я.

Сообщи она мне такую новость на несколько месяцев раньше, я бы, наверное, действительно от всей души радовалась за ребят. А сейчас такое ощущение, будто все положительные эмоции из меня выкачали, и я уже неспособна испытывать что-то подобное.

– Я соскучилась по тебе. Ты почему на гонки больше не приезжаешь?

Вопрос Марики на секунду сбивает с толку. Еще несколько секунд мне требуется, чтобы осознать – я тоже по ней скучаю. И пусть мы никогда не были близкими подругами, но регулярно виделись на гонках, болтали о чем-то, делились новостями, а иногда даже чем-то личным. Выходит так, что кроме неё у меня давно уже нет подруг.

– Да что-то не хочется. Переболела я этим, – честно признаюсь ей, умалчивая о том, что последнее время мне вообще в этой жизни мало чего хочется. – А как там сейчас дела?

– Да последнее время тухляк полный, если честно. Много кто из наших перестал уже ездить. Но, ближе к осени, в принципе, всегда так. Ты не хочешь увидеться? Поехали, кофе попьем?

– Когда?

– Да хоть сейчас! Просто Ромка в командировку уехал на два дня, и я скучаю, пипец.

– Давай, я не против, – ловлю себя на том, что улыбаюсь уголком рта. Предложение Марики оказалось как нельзя кстати. Развеяться, отвлечься – это именно то, что мне сейчас нужно.

– Ура! Я тогда побежала собираться! – кажется, она тоже искренне радуется моему согласию. – Заедешь за мной, босс?

– Примерно через час. Мне тоже надо собраться.

– Ну все, тогда жду! Чмоки!