Читать книгу "Круче, чем скорость"

23. Тимур

Давно я так не кайфовал. Как и предполагалось, Аня оказалась очень темпераментной девочкой в сексе. Горячей, страстной, ненасытной. А ее нежелание уступать мне ни в чем – это просто нечто. И умиляет и подстегивает одновременно. Обожаю подобные секс-марафоны на всю ночь, чтобы на следующий день все мышцы ныли, как после хорошей тренировки, только вот далеко не каждая девочка на такое способна. А принцессу-зазнайку даже уламывать не пришлось. Она с такой легкостью повелась на мою провокацию, что я даже засомневался, кто из нас кого спровоцировал на самом деле.

Вообще, она интересная, необычная, эта Аня. Зацепила меня так, что теперь даже уезжать не хочется. Но по ходу мой отъезд уже не за горами. Я и так слишком долго тут торчу, гораздо дольше, чем планировал.

Если дед не обманул, завтра госпожа Литвинова, наконец, возвращается домой из своей затянувшейся поездки по неизвестным миру местам, и мне, наконец, удастся с ней поговорить.

– Эй, финансовый консультант, а можно тебя спросить? – приятный мелодичный голос принцессы вырвал меня из раздумий, как раз когда мы припарковали машину на территории отеля. – Какое дело привело тебя в наш город?

– Личное дело, – посмотрел на неё поверх очков и улыбнулся.

– Интересно, какое?

– Задаёшь слишком много вопросов, прелесть.

– Ну скажи хотя бы, как надолго ты приехал? – слегка нахмурившись, спросила она.

– Что, уже мечтаешь от меня избавиться? – пошутил с усмешкой, а девочка закатила глаза. – На самом деле я собирался провести тут у вас не больше нескольких дней, только не застал нужного человека и пришлось зависнуть на неопределенный срок… Но я не жалею. Уехал бы раньше – не получил бы такой очаровательный бонус.

– Ну спасибо, – Аня растянула губы в неестественно широкой улыбке.

– Да ладно тебе, прелесть. Я же искренне говорю. Что тебя напрягает?

– Да ничего, все отлично, – хмыкнула она, нацепив на лицо непроницаемую маску.

Я усмехнулся и, склонив голову вбок, пристально посмотрел ей в глаза.

– И все же? Не можешь смириться, что пришлось снять на время свою корону?

Аня вскинула брови и удивленно посмотрела на меня.

– Ты о чем?

– О том, что ты зазнайка, Аня. И чувствуешь себя не в своей тарелке, потому что отдалась тому, кто не пал ниц к твоим ногам. Расслабься. Один раз живём. Нам было хорошо вместе, ведь правда?

– Ты уже прощаешься? – равнодушно поинтересовалась она, вновь растянув губы в фальшивой улыбке.

– Пока нет, не прощаюсь. Но вопрос, по которому я приехал сюда, должен решиться в ближайшие дни.

– Ясно, – холодно отозвалась она и отвернулась к боковому стеклу.

Расстроилась? Или обиделась? Но на что обижаться, я ведь уже говорил ей вчера, что скоро уеду? Она же не думала, что про любовь это я всерьез? Большая уже девочка, чтобы верить в такие сказки, да и не глупая вроде.

Мы вышли из машины и в полной тишине дошли до её номера. Я думал о своих проблемах, а Аня явно грузилась, и мне это не нравилось.

– Ну пока! – махнула она рукой, едва мы поравнялись с дверью её номера. – Приятно было познакомиться.

Шагнул к ней, вынуждая отступить и прижаться спиной к двери. Оперся рукой о деревянную поверхность справа от ее головы и, наклонившись к лицу девушки, негромко спросил:

– Эй, ну что за обиды?

– Да какие обиды, о чем ты? – нервно усмехнулась Аня, открыто глядя в мои глаза. – Все в порядке, чес-слово. Иди уже, финансовый консультант, тебя там работа ждёт.

– Ты все еще должна мне ужин, не забыла? – поинтересовался, зацепив выбившийся из её небрежной прически локон и накрутив его на свой палец. – Я вечером зайду за тобой, имей в виду.

– Не получится, – сухо отозвалась она. – Сегодня вечером я буду на работе.

– Тогда завтра?

– Завтра я тоже буду на работе, и вообще… Не приходи ко мне больше, ладно? – девушка подцепила рукой свой локон и ловко сняла его с моего пальца, бросив гневный взгляд из-под ресниц.

А я устало вздохнул и на секунду прикрыл глаза.

– Значит, все же обиделась… – медленно произнес, вновь поднимая взгляд и разглядывая ее лицо, пытаясь понять, почему ее обида вдруг так сильно царапает меня изнутри. – Давай зайдем к тебе в номер и поговорим?

– Не надо, Тимур, – решительно покачала она головой. – Ты ведь получил от меня, что хотел? Теперь оставь в покое. Просто уйди и все, ладно?

– Ну что за истерика, Ань? – раздраженно выдохнул я. – Я ведь говорил тебе, что скоро уеду? Так с чего сейчас этот концерт?

– Я разве в чём-то тебя обвиняю? – эмоционально парировала она. – Я лишь прошу оставить меня в покое, неужели это так сложно?

– Сложно, – прижал её собой к двери, положил руку на шею, и с нажимом провел большим пальцем по ее припухшим от наших поцелуев губам.

– Почему ты не можешь просто уйти? – жалобно простонала она, вцепившись рукой в моё запястье и безуспешно пытаясь освободить свою шею.

Действительно, почему? Я и сам пока не очень понимал. Только меня дико бесило, что она меня гонит. Наклонился еще ближе к её лицу и прошептал в слегка приоткрытые сладкие губы:

– Потому что ты очень сильно нравишься мне, Аня…

Она на мгновение прикрыла глаза и втянула носом воздух, словно стараясь успокоиться. Но это вышло у нее настолько эротично, что я снова захотел овладеть ею, прямо здесь и сейчас. Растолкал языком её губы, властно проник в рот, заскользил по её языку, ударяясь зубами о зубы. Свободной рукой забрался девушке под футболку, нашел упругую грудь, сжал ладонью, поймал пальцами и выкрутил сосок. Аня пыталась меня оттолкнуть, а потом и распороть ногтями кожу на моих руках и спине, но её сопротивление только еще больше распаляло меня. Достал из заднего кармана универсальный магнитный ключ, который не так давно позаимствовал у горничной, открыл дверь её номера, и затолкнул девочку внутрь.

– Какой же ты невыносимый придурок! – со злостью прошипела она, когда я ногой захлопнул за нами дверь номера, подхватил её под попу и потащил на кровать. – Ненавижу!

– Тшш, – бросил её на спину, навалился сверху и закрыл рот очередным жадным поцелуем.

Забрался руками под футболку, с нажимом провел рукой по тонкой талии, едва сдерживая себя, чтобы не стиснуть её до боли. Мои губы, насытившись её ртом, заскользили вниз по шее девушки, жестоко втягивая в себя нежную кожу, кусая зубами, оставляя розовые следы.

– Ненавижу… – простонала она, запрокидывая назад голову, подставляя шею моим поцелуям, и жадно хватая ртом воздух.

За одну секунду расстегнув пуговицу и молнию на ширинке, просунул ладонь в её узкие джинсы, провел пальцами по насквозь влажной ткани ее трусиков в промежности, надавил с силой, отодвинул, и погрузил их в горячую влажную плоть.

– Как же я тебя ненавижу… – шепчет она сквозь очередной стон.

– Так сильно, что вся течёшь… – нахожу ее огромные карие глаза и нагло ухмыляюсь, глядя в них.

– Ты тут не причем, – скалится в ответ она. – У меня просто уже полгода секса не было, и оголодавший организм видимо никак не насытится…

– Да ладно? – немного отстраняюсь и со скепсисом смотрю на её красивое лицо. – Че ты гонишь? Как будто я не знаю, что ты с этим своим упырем месяц назад всего рассталась?

– Я не гоню, – сужает она глаза и смотрит на меня с презрением.

Похоже, и правда не врет. Но черт, неужели ее бывший настолько конченый? Как можно встречаться с такой горячей красоткой и не трахать ее? Хотя, чего еще ожидать от этого дебила.

– И ты хочешь сказать, что после него у тебя никого не было? – озадачено поинтересовался.

– За кого ты меня держишь? – гневно сверкнула глазами Аня. – Конечно, не было!

– А до него? – мысленно охреневая, вкрадчиво задал еще один вопрос.

Она мягко рассмеялась и откинулась назад.

– Даже не думай, я не буду откровенничать с тобой на эту тему.

– Ну ладно, – усмехнулся. Я слишком сильно хотел ее сейчас, чтобы продолжать выяснять подробности.

Схватил за руки и прижал их к кровати над головой, стянул через голову её футболку. Перевернул на бок, снял бюстгальтер. Она даже не сопротивлялась, позволяя вертеть ее, как мне вздумается, и, бесцеремонно стаскивая одну вещь за другой, быстро избавлять ее от одежды. С такой же легкостью я стащил с нее джинсы и трусики. Не удержался, чтобы снова не нырнуть указательным и средним пальцами в горячее лоно, одновременно большим надавливая и массируя её клитор. Вынул пальцы и размазал обильную влагу по внутренней стороне бедер девушки, наглядно показывая ей, как сильно она возбуждена. Ненавидит она меня. Стерва.

– Хочешь, я уйду? – веду губами по ее губам, слегка прикусываю нижнюю, тяну на себя и отпускаю. – Прямо сейчас?

Её взгляд плывет от желания, безуспешно пытаясь сфокусироваться на моем лице, потому что я сгибаю два пальца и ввожу в нее, поворачиваю внутри, вытаскиваю и повторяю все снова.

– Ты просто сволочь… – всхлипывает она с полустоном.

– Только скажи, и я остановлюсь, – продолжаю издеваться над ней, готовый дать руку на отсечение, что она ни за что сейчас меня не остановит. – Давай, прогони меня. Ну что же ты молчишь?

– Ненавижу… – эротично стонет она в ответ, закатывая глаза от удовольствия, часто дышит, и толкается бедрами навстречу моей руке.

– Да, моя девочка… – шепчу ей на ушко. – Вот так… Но кончить я тебе не дам.

С этими словами резко убираю от неё свои пальцы, ломая весь кайф, а она поднимает голову и с дикой смесью негодования и обиды смотрит на меня.

– Если не попросишь, – добавляю с довольной ухмылкой.

– Не дождешься, – шипит на меня, как дикая кошка.

Я смеюсь, поднимаюсь с кровати и собираюсь уйти. Аня окликает меня уже у порога.

– Эй!

Оборачиваюсь и вопросительно смотрю на неё.

– Ну кто так делает? – с обидой произносит она, перемещаясь в сидячее положение.

– Ты можешь попросить меня остаться, – невинно улыбаюсь.

Она растерянно хлопает глазами какое-то время, словно борясь с собой, но, кажется, её упрямство куда сильнее желания.

– Ну уж нет. Проваливай, – осипшим голосом предлагает стерва.

– Как скажешь, – мне ничего не остается, как послать ей в ответ холодную улыбку и уйти.

24. Аня

Как только дверь за Тимуром захлопнулась, я с громким рыком отправила в неё подушку, и упала лицом на кровать. Ненавижу!

Какого черта он без спросу залез в мою жизнь, в мою постель, свел с ума потрясающим сексом, какого черта ведет себя так, будто ему можно все?! Нет, пусть убирается.

С каждой новой секундой, проведенной рядом с этим парнем, мне все меньше хотелось расставаться с ним. Его прикосновения огнем по коже разжигают внутри меня пожар. Его голос, улыбки, движения – все абсолютно действует на меня, как наркотик. Лучше сейчас прекратить это безумие, чем за те несколько дней, которые мы можем провести вместе, еще больше залипнуть на нем. Уверена, он уедет в свою Москву, и на следующий же день забудет моё имя. А я… Черт, похоже, я уже влипла настолько, что вообще теперь вряд ли когда-то его забуду.

Нет, это бред какой-то. Нельзя за одну ночь так. Это был только секс, всего лишь секс, и ничего больше. У меня просто действительно давно не было близости с мужчиной, поэтому и повело так на нем. А такого, что мы вытворяли с ним этой ночью, так и вообще, никогда еще не было.

Даже в первые годы наших отношений с Максом мы могли повторить максимум пару раз за ночь, а после первых нескольких месяцев совместной жизни так и вообще… Секс два-три раза в неделю, не дольше десяти минут и без намека на прелюдию. Я думала, это нормально так. Что все парни только на словах выпендриваются своими победами, строят из себя секс-гигантов, а на самом деле, это не более чем удовлетворение естественной потребности, как поесть или сходить в туалет. Я искренне думала, что так у всех, потому что при всей своей тяге похвастаться, самое сексуальное, на что был способен Макс, это посмотреть порнуху в моем присутствии.

Черт, Макс…

Совсем забыла, что этот придурок куда-то пропал. Я ведь хотела позвонить его маме и предупредить об этом. Кое-как отыскала свой вхлам разрядившийся телефон и поставила его на зарядку. Пока он заряжался, оделась. Я все еще была на взводе. Кожа горела, томление внизу живота не позволяло сосредоточиться на чем-то другом, но я запретила себе даже думать о том, чтобы к себе прикасаться. Я не буду этого делать. И не буду о нем больше думать.

Развлеклись, разбежались, забыли. Он все равно скоро уедет. Вот и пусть уезжает.

Маме Макса позвонить я так и не решилась. В конце концов, мы больше никто друг другу, и я ничего никому не должна. Поэтому малодушно решила переложить эту ответственность на плечи Севы. Позвонила ему и начала рассказывать про свою вылазку в квартиру Макса, но он перебил меня.

– Ань, отбой. Макс звонил мне сегодня, с ним все в порядке.

– Серьезно? И где он был? – возмущенно закатив глаза, поинтересовалась я.

– Да хрен его знает, говорит, нельзя ему пока в городе светиться, денег просил ему занять. И просил, кстати, никому не говорить, что он звонил. Даже тебе. Так что, если че, я тебе ничего не говорил.

– О, даже так? Ну хорошо, – усмехнулась я.

Сбросила вызов, находясь в полном недоумении. Нельзя появляться в городе? Что этот идиот опять натворил? Раздраженно выдохнула. Господи, да какая мне разница? Пусть делает, что хочет, больше я за него беспокоиться и переживать точно не стану.

Телефон снова ожил и завибрировал в моих руках – пришло сообщение с уведомлением о пропущенном вызове от папы. Тут же перезвонила ему.

– Привет, пап. Ты звонил?

– Привет, Ань, – услышала в трубке родной голос. – Да, звонил. Как у тебя дела?

– Все хорошо. Как вы с мамой?

– Тоже нормально. А вы с ней случайно не поссорились?

– Ну, как тебе сказать… Поспорили немного, – замялась я.

Не люблю обманывать папу. Но и рассказывать ему о нашем последнем скандале жутко не хочется – он всегда огорчается, когда мы с мамой ругаемся.

– Ты из-за этого, получается, от нас съехала? – с грустью вздохнул он.

– Пап, ну не можем мы найти общий язык. Зачем я буду мучить себя и её? Я хорошо зарабатываю и могу позволить себе жить отдельно. Столько лет ведь жила как-то?

– Так ты жила со своим парнем, – возразил он. – А сейчас ведь одна, получается? Не дело это, у тебя семья есть. Возвращайся домой. Я считаю, вам с мамой надо поговорить и помириться.

– Да сколько раз я пыталась объяснить ей, пап, но она меня не слышит и не хочет слушать! – в сердцах выпалила я наболевшее. – Все во мне ее не устраивает! Её послушать, так я просто какая-то жуткая неудачница и аморальная личность, хотя на самом деле это далеко не так!

– Глупости, Аня. Она просто переживает за тебя, вот и все.

– Она переживает только о том, что люди скажут! А на меня ей наплевать!

– Не говори так, Аня.

Я тяжело вздохнула, стараясь взять себя в руки. И чего меня вдруг понесло? Знаю ведь, что нельзя с папой это обсуждать. Он всегда будет на маминой стороне.

– Прости, пап, но я все решила. Всем нам будет лучше, если я буду жить отдельно. Домой я не вернусь.

– Зря ты так. Мама переживает. Хоть и не говорит мне, но переживает, я же вижу.

– Я помирюсь с ней, пап. В среду у меня выходной, я вечером к вам приеду, и поговорю с ней. Но возвращаться домой я не буду, об этом не проси. Мне лучше одной.

Папа только вздохнул.

– Какая же ты упрямая. Вся в свою мать.

Положила трубку и откинулась на подушки. Да, я упрямая. Но лишь благодаря этому я чего-то добилась в своей жизни. Упрямство – полезное качество. Я упрямая. Поэтому я всегда достигаю своих целей, ни под кого не прогибаюсь и остаюсь верной себе.

Черт… Да что за бред? Это всего лишь тупые отмазки, чтобы заглушить дурацкое ноющее чувство потери в груди.

Стоп. Чувство потери?!

Прислушалась к себе и поняла, что да, именно чувство потери. Ох, как глупо, Аня, ох как глупо! Какое чувство потери может быть, если он тебе никогда не принадлежал? Когда с Максом расставалась после семи лет отношений, так в груди не болело, как сейчас…

Да с чего вдруг так кроет-то? Он ведь всего лишь самовлюбленный эгоистичный придурок, с которым ты провела одну ночь. Одну ночь, Карл! Самовлюбленный. Эгоистичный. Придурок.

Все. Не думать о нем больше. Не думать, не думать, не думать!

Зажмурилась. Тряхнула головой. Встала и пошла собираться на работу.

25. Тимур

Время восемь утра, а я уже на другом конце города, в убогом дворике старой хрущевки. Идти, знакомиться с доктором Литвиновой еще слишком рано, правила приличия не позволяют, поэтому сижу на капоте своей тачки, слишком часто поглядывая на часы, и курю «Данхилл». Уже год, как бросил, а тут снова сорвался, и бешусь от этого. Но это все же лучше, чем сидеть и мандражировать. А я реально на измене, и от этого злюсь на себя еще больше.

Все к одному. Этот обвал на рынках, сука, очень вовремя. А я вчера еще, как идиот, сидел полдня и втыкал в монитор, не в силах на чем-то сосредоточиться. Из-за Аниных выкрутасов этих на взводе весь день был. И какого черта мне в голову стукнуло вот так от нее уйти? Что пытался кому доказать? Надо было трахнуть её еще разок как следует, может, и обида бы сразу прошла.

Блин, ну реально, на что обижаться? Можно подумать, я её невинности лишил и теперь чуть ли не жениться обязан? Или чего она от меня ждала?

Разве ей плохо было со мной? Почему обязательно надо все усложнять? Черт… И все равно как-то стремно на душе. Не хочется расставаться с принцессой-зазнайкой вот так. Да мне вообще расставаться с ней не хочется, если уж на то пошло. Но не торчать же теперь вечно в этой глухомани из-за неё? Бред ведь. Сама должна понимать, что это бред. Надо будет наведаться к ней сегодня еще раз и попробовать нормально поговорить.

Кое-как выждав еще час, поднимаюсь в нужный подъезд. Сначала навещаю деда, который любезно стучал мне на свою соседку, за квартирой которой он присматривал во время ее отсутствия. Вручаю ему конверт с обещанным вознаграждением за помощь, и, когда он, счастливый, скрывается за своей дверью, собираюсь с духом и звоню в соседнюю квартиру.

Надеюсь на лучшее. От успеха предстоящего знакомства зависит очень многое.

И мне не по себе. Я понятия не имею, что за человек эта женщина. Вполне возможно она вообще не захочет со мной разговаривать и пошлет куда подальше. Тогда я не знаю, что буду делать дальше. Но все же надеюсь на лучшее.

Дверь слегка приоткрылась, и в небольшую щель выглянула невысокая пожилая женщина со строгими чертами лица и аккуратно убранными в высокий куль седыми волосами.

– Доброе утро, Ольга Евгеньевна, – осторожно произнес я с вежливой улыбкой на губах.

– Здравствуйте, молодой человек. Разве мы с вами знакомы? – во внимательном цепком взгляде промелькнуло любопытство, и я посчитал это хорошим знаком.

– Пока нет, но если позволите, я представлюсь.

– Уж будьте так любезны. Это ведь про вас мне Михалыч говорил? Что вы тут уже месяц ошиваетесь, меня выспрашиваете? Если честно, я даже приблизительно не могу себе представить, что вам могло от меня понадобиться.

– Меня зовут Тимур Валевский. Я сын Алины Валевской, у которой вы двадцать семь лет назад принимали роды.

Женщина слегка повела головой и округлила глаза, будто бы мои слова её очень удивили, но уже в следующее мгновение вновь приняла невозмутимый вид.

– Бог ты мой, сынок, да я больше тридцати лет в перинатальном центре проработала, – небрежно усмехнулась она. – Целое поколение новорожденных вот этими вот руками приняла. Вполне возможно, что и твоя мама через меня проходила. Ну и что? Чего ты хотел?

Что ж, надеяться на то, что она её помнит, было глупо. Но, по крайней мере, я теперь точно знаю, что это она.

– Позвольте мне пройти в квартиру, – мои губы растянулись в еще одной вежливой улыбке. – Не очень удобно разговаривать, стоя на пороге.

– Еще чего? – возмутилась женщина. – Вдруг ты грабитель? Или псих? Не собираюсь я тебя в дом пускать.

– Я не грабитель и не псих, – мягко возразил ей. – У меня к вам приватный разговор, и не хотелось бы, что бы кто-то из соседей его услышал.

Женщина с минуту сверлила меня подозрительным взглядом, после чего потребовала в приказном тоне:

– Паспорт покажи.

Достал из кармана документ и протянул ей. В руках женщины откуда-то появились очки, она поднесла их к глазам, не надевая, и тщательно изучила содержимое всех страниц, после чего вернула паспорт мне обратно.

– Ладно, проходи, – сделала шаг назад, шире распахнув передо мной дверь.

Я прошел в квартиру, и словно попал в прошлое. Казалось, здесь до сих пор еще был советский союз. Мебель хоть и добротная, но вся оттуда. И ремонт, похоже, делался еще в те времена.

– На кухню проходи. Чай будешь? – не очень любезным тоном предложила Ольга Евгеньевна.

– Не откажусь.

Кухня тоже была советской. Но, надо сказать, очень чистой. Я словно оказался в музее, где раритетные вещи из прошлого регулярно начищают до блеска и содержат в идеальном состоянии. Женщина поставила блестящий металлический чайник на газовую плиту, зажгла конфорку, после чего присела за стол напротив меня.

– Ну рассказывай, – нетерпеливо потребовала она. – Чего тебе надо?

Я коротко кивнул в ответ, дал себе паузу в несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, после чего начал:

– Вы, может быть, этого не помните, но двадцать семь лет назад моя мама родила в вашем перинатальном центре ребенка. Девочку. И отказалась забирать ее. Она оставила её у вас.

– Отказница, значит? – прищурилась женщина. – Да, к несчастью, были такие в моей практике. Кукушками мы их называли. В лицо-то каждую почти помню, а вот фамилии, увы. Старая я уже стала, да и слишком много через меня этих фамилий прошло.

Я сжал челюсти, проглотив оскорбление в адрес мамы. Не нужно много ума, чтобы вешать ярлыки на людей, не побывав в их шкуре. И я бы обязательно сказал ей об этом в самой грубой форме, но текущая ситуация не позволяла. Эта женщина нужна мне, и ради достижения своей цели надо промолчать.

– Так и что ты хочешь от меня теперь? – с вызовом поинтересовалась докторша. – Это она тебя что ли ко мне послала? Сразу тебе скажу, парень, зря ты время свое потратил. Поздно совесть у неё проснулась, ребенка уже не найти. Да если бы даже и раньше она спохватилась, если усыновили – то все. Назад не вернешь. А через столько лет, так и подавно…

– Мама умерла два года назад, – грубо перебил я её словесный поток. – Она знала, что после усыновления ребенка вернуть невозможно. И да, она пыталась найти ее раньше, но безуспешно. Никто с ней даже разговаривать не хотел.

– Понятное дело, что не хотел. Тайна усыновления охраняется законом. Только я не пойму, зачем ты ко мне-то пришел?

– Потому что вы единственный человек, кто может помочь мне найти сестру.

– Ха, парень, ты серьезно? – громко хохотнула она. – Даже если бы я что-то и знала об этом, то все равно ничего бы тебе не сказала!

– Почему? – напряженно спросил я.

Чайник на плите пронзительно засвистел, женщина охнула, тяжело поднялась со стула, и пошла выключать. Спустя несколько минут, она поставила на стол две чашки с дымящим кипятком, придвинула ко мне вазочку с сахаром и упаковку дешевого пакетированного чая.

– Угощайся.

– Спасибо. Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил я. – Почему не сказали бы?

– Да как почему? – возмущенно посмотрела на меня женщина. – Потому что это уголовное преступление. Мне, знаешь ли, на старости лет за решетку не очень хочется. Да и не по-человечески это. Подумай сам, девочка эта, сестра твоя, малюткой совсем была, когда ее удочерили. И наверняка не подозревает, что приемные родители – не родные ей. Только представь, каким ударом для нее может стать такая новость? А для ее приемных родителей? Так людям можно и жизнь ведь поломать. Нет, сынок. Не стала бы я такой грех на душу брать. Я твое желание найти родную кровь понимаю. Но помочь ничем не могу, прости.

– Ольга Евгеньевна, я вижу, что вы человек хороший, и сердце у вас доброе. В словах ваших есть здравый смысл. Но все же попытайтесь взглянуть на ситуацию с другой стороны…

– Парень, ты зря теряешь свое время! – грубо перебила меня женщина, повысив голос. – Давай, пей чай, и ступай с миром. Ничем я тебе не помогу.

Я не собирался никуда уходить, и всем своим видом давал ей это понять.

– Пожалуйста, выслушайте меня. Просто выслушайте.

– Ох, вот привязался же! – недовольно цокнула она языком.

– Я ведь не прошу о многом. Просто выслушайте, – настойчиво повторил я свою просьбу.

– Ну, валяй, что с тобой делать, – махнула она рукой. – Только имей в виду, от этого ничего не изменится.

– Если я правильно понял, вы ничего не знаете о том, как сложилась судьба моей сестры, верно? – поинтересовался, проигнорировав её предупреждение.

– Верно, – кивнула женщина, заваривая себе чай и добавляя в него сахар.

Я тут же последовал её примеру и продолжил:

– Представьте себе на минуту, что ее жизнь в приемной семье была очень тяжелой, или даже ужасной. Что если приемные родители относились к ней плохо? Обижали, били, издевались? Не смотрите на меня так, люди разные бывают, а ребенок, тем более приемный, всегда уязвим перед взрослыми. Или, допустим, другая ситуация. Все было неплохо, они были отличной семьей, но совсем недавно с её приемными родителями произошел несчастный случай, и девочка осталась совершенно одна? Мы ведь с вами понятия не имеем, что сейчас происходит в её жизни, что если как раз сейчас она остро нуждается в помощи, а помочь ей некому? Я ведь ее родной брат. И у меня есть все для того, чтобы сделать ее жизнь лучше. Разумеется, если она нуждается в этом. А если не нуждается, если она на самом деле счастлива – я не стану влезать и рушить ее жизнь. Я ведь не враг ей, и не дебил какой-нибудь. Я просто буду знать, что у нее все хорошо, и совесть моя будет чиста.

Я замолчал, и хлебнул обжигающий чай, а Ольга Евгеньевна продолжала смотреть на меня в упор, слегка поджав и без того тонкие губы.

– Ты правильно рассуждаешь, парень, – наконец, произнесла она после затянувшейся паузы. – И я тебя чисто по-человечески очень понимаю. У тебя и самого, наверное, несладкое детство было, с такой-то матерью…

– Вы ничего не знаете о моей матери, не нужно ничего говорить о ней, – грубо перебил я её, не сдержавшись.

– Ладно, прав ты, о покойниках либо хорошо, либо ничего, – вздохнула она. – Но все же я не могу тебе ничем помочь. Детей отказников у нас всегда практически сразу забирали в дом малютки, и что с ними происходило дальше, мы не знаем.

– Наверняка у вас есть знакомые, через которых можно это узнать? За тридцать лет работы не могли ведь не обрасти связями?

– Я не буду этого делать, парень! – с нажимом проговорила женщина, раздражаясь.

– Поймите меня правильно, Ольга Евгеньевна, – я проникновенно посмотрел ей в глаза. – Это очень важно для меня. Я щедро отблагодарю вас за помощь. Назовите любую сумму.

– Ты что взятку мне предлагаешь? – искренне возмутилась она.

– Взятка – это подкуп должностного лица. А вы, насколько мне известно, уже давно не при исполнении.

– Сути это не меняет, – надменно покачала головой женщина.

– Еще как меняет. Вы сделаете доброе дело, а я в качестве благодарности, скажем, отремонтирую вашу квартиру? Куплю новую мебель. Или просто переведу достаточную для этого сумму на ваш счет. Вы всю жизнь работали по такой важной и сложной профессии, а пенсия, как я вижу, у вас не такая уж и большая? Это разве справедливо? Не справедливо. А я лишился сестры, будучи еще маленьким ребенком, и не в силах это исправить. Это тоже несправедливо. Мы можем помочь друг другу хоть немного скрасить последствия этой несправедливости.

– Надо же, какой языкатый нашелся, – недовольно пробурчала женщина. – И все-то так красиво он мне поет. Да откуда только такие деньги у тебя? На ремонт, да на мебель, говоришь? А если я тысяч сто запрошу у тебя сейчас? Неужто так и заплатишь?

– Давайте договоримся так. Сто тысяч я даю вам прямо сейчас. Наличными. И еще столько же привезу, когда найду свою сестру.

Женщина прищурилась, оценивающе осматривая меня с ног до головы.

– Сто тыщ? И потом еще сто? – с недоверием переспросила она. – А не обманешь?

– Не обману. Я ведь прямо сейчас вам деньги отдам.

– Так может, ты отдашь, а потом, придешь в другой раз с топориком, как тот Раскольников, да и прибьешь старуху, а деньги назад заберешь?

– Ольга Евгеньевна, я вам паспорт свой показывал. Да и время сейчас другое, за сто тысяч разве что наркоман убить может, или алкоголик. Я разве похож на наркомана или алкоголика?

– Да нет, вроде не похож.

– Я очень хорошо зарабатываю, Ольга Евгеньевна. И могу себе это позволить.

– А вдруг деньги фальшивые окажутся?

– Так вы их в банк отнесите, да проверьте. Если фальшивые окажутся, имя и фамилию мои вы знаете, можете в полицию сообщить.

– Ну хорошо, – вздохнула она после недолгих раздумий. – Вижу, парень ты не глупый. Может, и правда зарабатываешь хорошо. Времена сейчас действительно другие. Давай свои сто тысяч. Так уж и быть, попробую тебе помочь.

– Имейте в виду, если не получится – деньги придется вернуть.

– Получится, – махнула рукой докторша. – Есть у меня знакомая одна. В архиве сейчас работает. Но учти, максимум, что я смогу узнать, это имя и фамилию усыновителей. Где они, как они – тут я тебе уж точно ничем не помогу.

– Понимаю, – кивнул, достал из кармана заранее заготовленную пачку купюр, и положил перед ней на стол вместе со своей визиткой. – Тут мой телефон. Позвоните сразу, как только появятся новости.

– Позвоню, не переживай, – пробурчала себе под нос женщина, хватая со стола деньги и жадно осматривая их. – Думаю, уже завтра к вечеру. Ты пока вторые сто тыщ готовь.