Читать книгу "Круче, чем скорость"

32. Аня

Никогда в жизни раньше не грызла ногти. Тем более, покрытые гель-лаком. Но сейчас поймала себя как раз за этим чудесным занятием, и приглушенно выругалась, заметив, как на одном из них появилась уродливый скол от моих вероломных действий.

И чего он так долго?

С тех пор, как Тимур ушел на разборки с Максом, прошло уже два часа. Все это время я не находила себе места. Ходила по квартире из угла в угол, борясь с неимоверным желанием прыгнуть в тачку и поехать разыскивать их обоих. Хоть бы ничего страшного не случилось! Макс – придурок неадекватный, а Тимур… Вообще темная лошадка. Я знаю его всего ничего, и за время нашего короткого знакомства он тоже не зарекомендовал себя с лучшей стороны. Вопрос о его адекватности до сих пор остается для меня открытым.

Хотя, может быть, все дело в моих комплексах? Ну почему я так уверена, что парень не может взять и приехать из-за меня в другой город, чтобы навалять моему бывшему, который обидел? Нет, был бы на его месте кто угодно другой, я бы, может, и поверила в такой расклад, но чтобы Тимур… этот кайфушник, хлыст и ловелас – и вдруг бросился защищать, наверное, миллионную по счету девушку, с которой переспал? Не верю. Или мир сошел с ума, или я чего-то не понимаю в этой жизни.

От внезапного звонка в домофон я едва не подпрыгиваю на месте, и сломя голову бросаюсь к двери. Услышав голос Тимура на том конце провода, чувствую настоящее облегчение, открываю ему подъездную дверь, и снова выбегаю на площадку к лифтам встречать его.

Спустя долгих две минуты двери лифта, наконец, разъезжаются в стороны, и Тимур шагает из них мне навстречу. Он выглядит точно так же, как два часа назад. Никаких следов побоев или чего-то еще. Только настроение, кажется, слегка улучшилось – на его губах играет довольная улыбка, и вообще, сейчас он кажется мне более расслабленным и спокойным.

– Ань, ты бы видела свое лицо, – усмехается он, осматривая меня с пристальным вниманием. – Не переживай так, я его не убил, и даже не покалечил. Хотя очень хотелось… Но можешь быть уверена, больше он к тебе не приблизится. И ремонт твоей машины, конечно, оплатит, вместе с моральным ущербом.

– Да какой моральный ущерб, Тим? – выдыхаю я, испытывая просто нереальный прилив благодарности за его поступок. – Мне выплатят страховку, не надо ничего. Достаточно и того, что он больше не подойдет ко мне.

– Это тоже часть наказания для него, Ань, так что не отказывайся. Контактировать тебе с ним не придется, деньги он мне переведет, а я тебе потом их перекину.

Я смотрю на него, и снова не узнаю, а в груди продолжает разрастаться это огромное, затопляющее меня с ног до головы, щемящее чувство. Сейчас он совершенно другой, серьезный, строгий, надежный… Надежный? Да, именно надежный. Он словно стал старше за прошедший месяц, но таким он нравится мне еще больше. Ничего не могу с собой поделать, тело само подается вперед, и спустя еще мгновение я обвиваю руками его шею и заключаю в крепкие объятия. Чувствую, как его мышцы снова напрягаются под моими руками, он, будто нехотя обнимает в ответ, но всего на пару секунд, а потом аккуратно, но настойчиво высвобождается из моих рук.

– Ань, давай без обнимашек, ладно?

– Почему? – настороженно интересуюсь, послушно отступая назад.

– Если честно, я бы чего-нибудь съел, с утра голодный. Поехали, поужинаем где-нибудь?

От его слов меня мгновенно начинают терзать угрызения совести – человек весь день в дороге был, потом на неприятную встречу ездил, а я даже не пригласила его в квартиру, не предложила ужин… А ведь готовила сегодня весь день специально с целью пригласить его за стол! Хозяйка, блин, называется.

– Прости! – с искренним сожалением смотрю ему в глаза, беру за руку, и тяну за собой в квартиру. – Не нужно никуда ехать. Я приготовила ужин.

– Ты и готовить умеешь… – с налетом какой-то тоски в голосе произносит он, но я не придаю его тону большого значения. Сейчас меня больше всего волнует, понравится ли ему моя еда.

– Нет, если честно, не умею. Но не бойся, не отравлю. Я сегодня ведь день на ютубе кулинарные блоги смотрела, и все сделала, как там учат.

– Зачем было так заморачиваться, Ань?

– Сама не знаю, – поворачиваюсь к нему, скидывая обувь на пороге, и неловко улыбаюсь. – Хотела произвести на тебя впечатление хорошей хозяйки, видимо.

– Тебе удалось, – улыбается он одним уголком губ, но глаза при этом остаются серьезными.

– Подожди, ты же еще даже не попробовал мои шедевры! – нервно смеюсь в ответ.

Мой взгляд замирает на рукаве его толстовки – на нем следы крови. Тимур прослеживает мой взгляд, после чего быстро стягивает толстовку с себя и протягивает мне.

– Её бы постирать.

– Будет сделано, – заставляю себя улыбнуться, хоть в груди неприятно тянет от понимания, что без рукоприкладства не обошлось. – Может, ты хочешь принять душ?

– Не отказался бы.

Я запускаю стиральную машину, выдаю своему гостю свежее полотенце, и оставляю одного в ванной комнате, сама удаляюсь на кухню.

Достаю из холодильника собственноручно приготовленный салат с авокадо и яйцом-пашот, разогреваю в духовом шкафу так же запеченную мною со специями и травами мраморную говядину, ставлю на плиту сотейник с перечным соусом, красиво выкладываю на блюдо закуски с красной рыбой и сливочным сыром. Не знаю, чем он питается в своей Москве, и вряд ли я смогу удивить его, но хотелось бы надеяться, что ему, по крайней мере, хотя бы просто будет вкусно.

– Пахнет изумительно.

Я вздрагиваю от неожиданности, едва не выронив из рук блюдо с закусками, которое решила переставить в центр стола. Оборачиваюсь и несколько секунд разглядываю дружелюбно улыбающегося Тимура. Он полностью одет, в синих джинсах и светлой футболке, и лишь по влажным волосам можно понять, что он недавно принимал душ.

– Спасибо, – улыбаюсь в ответ. – Садись за стол. Я честно не знаю, как получилось, потому что сама еще почти ничего не пробовала.

– Выглядит потрясно, Ань. Ты никогда не думала стать поваром?

– Поваром? Нет… – мягко смеюсь, испытывая нетипичное для меня смущение. – Ты сначала хотя бы попробуй, потом говори такие вещи.

– Окей, – кивает он с улыбкой и берет вилку.

Какое-то время мы едим в молчании. Я с удовлетворением отмечаю, что получилось у меня действительно вкусно, но с нетерпением жду вердикта от своего гостя. А он будто специально издевается и тянет время, периодически бросая на меня насмешливые взгляды.

– Ну как? – в итоге я все же нервно спрашиваю его, не выдержав.

– Ну что я могу сказать… – тянет он, откидываясь на спинку стула и вскидывая брови. – Тебе следовало заказать еду в менее хорошем ресторане, если ты хотела, чтобы я и вправду поверил, что это все приготовила ты сама.

– Ничего я не заказывала, – обиженно бурчу, отодвигая от себя тарелку. – Я вообще никогда не вру, как ты мог обо мне так подумать?

– Да шучу я, Ань, – усмехается он. – Правда, очень вкусно. И мне очень приятно, что ты для меня все это сделала.

Я уже хотела съязвить в ответ, что готовила вовсе не для него, и просто так совпало, что именно сегодня решила попробовать себя в кулинарном искусстве, но, к счастью, не успела этого сделать. Потому что слова, которые он произнес дальше, убили во мне напрочь все желание язвить.

– Еще ни одна женщина, кроме мамы, специально для меня ничего не готовила.

– Мне жаль… – негромко произношу. – По поводу твоей мамы.

Он ничего не отвечает, лишь как-то странно смотрит на меня.

– Давно… её не стало? – не знаю, почему вдруг спрашиваю его об этом. Просто невыносимо хочется узнать о нем еще немного больше.

– Два года назад, – произносит он, глядя перед собой отстраненным взглядом, будто сквозь меня. – Она болела до этого. Долго. Но давай не будем о грустном.

Его взгляд снова становится осмысленным, а на губах появляется легкая улыбка.

– Расскажи лучше, как ты тут без меня жила? Никого себе еще не завела?

Не знаю почему, но от его последнего вопроса мне становится не по себе. Наверное, впервые за все это время меня вдруг посещает мысль, что и у него мог появиться кто-то. А иначе, как еще объяснить такие кардинальные изменения в его поведении? Но если это действительно так, то я его убью. Зачем тогда было вообще приезжать сюда? И без него бы уж как-нибудь решила проблему с Максом.

– Нет, ты знаешь, – кладу свою вилку на стол и пристально смотрю на него, слегка прищурив глаза. – Я все не теряла надежду, что однажды у тебя проснется совесть, ты вернешься ко мне и сдержишь свое обещание. Не забыл, что обещал-то?

Он тяжело вздыхает и тоже откладывает вилку, что мне совсем не нравится. Просто до ноющей боли в груди не нравится.

– Ань, – глухо произносит он, закрывая на несколько секунд ладонью свое лицо и растирая пальцами одной руки виски. – Ты очень хорошая девушка. Красивая, умная… хозяйственная. Просто мечта. Я восхищаюсь тобой, клянусь. Но мы не можем быть вместе.

Я резко отодвигаю свой стул и встаю, не в силах сдержать неконтролируемый порыв уйти. В голове бьется непонимание, протест. И обидный вопрос – зачем он тогда приехал? Зачем?!

– Куда соскочила? Сядь на место, дослушай меня, – доносится мне в спину раздраженный приказ, но я и не думаю возвращаться. Пулей вылетаю из кухни, и еще через несколько секунд закрываюсь в своей спальне. Прислоняюсь спиной к двери, пытаюсь усмирить бешено колотящееся от обиды сердце в груди. Зачем он приехал? Зачем, мать вашу, он припёрся сюда из своей чертовой Москвы?!

– Аня, открой дверь. Я не договорил.

Раздается из-за двери его голос, который сводит меня с ума своим роскошным тембром. Он совсем близко. И так далеко.

– Ты что, женат? – спрашиваю я первое, что приходит в голову. Потому что как ни стараюсь, не могу найти логику в его поступках.

– Нет, – устало выдыхает он.

– Тогда почему, я не пойму?

– Открой дверь, давай поговорим нормально.

– Нет, сначала скажи, почему? – капризно требую я. Понимаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать. Кажется, у меня и правда съехала от его фокусов крыша.

– Я сейчас вышибу эту сраную дверь, если ты мне не откроешь.

Его угроза звучит очень убедительно, и я трусливо выполняю это требование, но при этом храбро преграждаю путь в свою комнату, оставаясь стоять на пороге горделиво вздернув подбородок.

– Давай вернемся в кухню и нормально поговорим, – кивает он себе за спину, но я отрицательно кручу головой.

– Что тебе от меня нужно? – с раздражением смотрю на него. – Ты хочешь секс без обязательств? Я тебе уже говорила, что я так не могу. Уверена, ты можешь найти себе миллион других вариантов, кроме меня.

– Мне не нужен от тебя секс.

– Но тогда что? Зачем ты сюда приехал?

– Слушай, я понимаю, что, наверное, это выглядит очень странно, но я хочу, чтобы мы с тобой были друзьями. Только друзьями.

Выпячиваю на него глаза и несколько секунд растерянно хлопаю ими, не в силах осмыслить его слова. И тут меня осеняет. Когда-то давно я читала статью в каком-то женском журнале о пикаперах. Это такие замечательные молодые люди, которые развлекают себя разбиванием женских сердец. Их цель не просто затащить девочку в постель, чтобы потешить свое убогое эго, а именно свести с ума, заставить по уши влюбиться, и лишь потом бросить. А методы у них тоже своеобразные. Они то появляются, то исчезают, то ведут себя как истинные джентльмены, то грубят, в общем, качают свою жертву на эмоциональных качелях до тех пор, пока её мозг не начнет взрываться от нелогичности их поведения. Как итог – девушка думает о таком экземпляре круглыми сутками, и результат не заставляет себя долго ждать.

– Это действительно очень странно, – вкрадчиво произношу, глядя ему в глаза совершенно другим взглядом. – Тебе что, дружить больше не с кем?

– Я хочу дружить именно с тобой. Разве это так плохо? Я буду очень хорошим другом, обещаю.

Ну точно. Как я раньше не догадалась? Выходит, все это время я имела дело с пикапером. Других объяснений его поведению я просто не нахожу.

– Да пошел ты! – со злостью выпаливаю ему в лицо. – Спасибо, конечно, за разговор с Максом, но лучше проваливай, Валевский. Засунь себе в задницу свои идиотские игры, поищи себе кого-то другого для подобных развлечений!

– Какие игры, Ань, ты о чем? – словно бы совершенно искренне удивляется он. Надо же, какой актер.

– Ой, как будто ты не знаешь, о чем я! Все, проваливай из моей квартиры, я сказала!

– Успокойся, пожалуйста, я абсолютно серьезно с тобой говорю.

– Я сказала, уходи! Сейчас же! И номер мой удали, чтобы я тебя больше никогда не видела и не слышала! – в сердцах делаю шаг вперед и со всей силы толкаю его в грудь, а потом еще и бью кулаком наотмашь туда же.

Дальше все происходит так быстро, что сердце испуганно ухает вниз. Тимур, наконец, показывает свое истинное лицо, его взгляд становится совершенно другим – хищным, острым, опасным. Я не успеваю в страхе ретироваться назад, как он хватает меня рукой за шею и пригвождает к стене. Наклоняется к самому лицу и пристально смотрит в глаза, прожигая насквозь своим бешеным взглядом.

– Долбанная психопатка, – выдыхает мне в губы, а потом впивается в них яростным поцелуем.

33. Аня

И почему прикосновения этого гада всегда так сильно на меня влияют? Стоит ему только дотронуться, поцеловать, как я тут же теряю рассудок и забываю обо всем на свете. Дикое желание убить его, ещё минуту назад безраздельно владеющее всем моим существом, куда-то безвозвратно исчезло, и ему на смену пришло другое, не менее сильное желание. Это просто ненормально – так хотеть человека. Но я ничего не могу с собой поделать, не могу остановиться, позволяю ему все сильнее впиваться в свои губы жадным поцелуем, и сама остервенело целую в ответ.

В его объятиях жарко, до такой степени, что невозможно дышать. Одежда, которой итак на мне немного, сейчас кажется невыносимо лишней, и очень хочется от неё избавиться. Чтобы ничего не мешало его рукам касаться моей кожи. Я безумно хочу, чтобы он трогал меня везде, хочу, чтобы наши обнаженные тела по максимуму соприкасались друг с другом, кожа к коже. Это какое-то безумие… Пытаюсь содрать с себя майку, но он будто специально мешает мне это сделать, прижимая спиной к стене слишком сильно.

– Подожди, Аня…

Я не слушаю его, предпринимаю ещё одну попытку оголиться, но Тимур грубо стискивает мои запястья и не позволяет завершить начатое.

– Что не так? – смотрю на него в полном недоумении, не в силах усмирить сбившееся дыхание.

– Я не могу.

Я хлопаю глазами несколько секунд, пытаясь понять что именно он не может, а потом меня снова осеняет.

– О Боже… – ошарашено выдыхаю и прикрываю ладошкой рот. – Тимур, прости, мне и в голову прийти не могло. У тебя что, какие-то проблемы? С этим? – киваю вниз на его ширинку.

– Что? – Тимур непонимающе сводит брови. – Нет у меня никаких проблем…

– Слушай, я знаю, что мужчинам нелегко в таком признаваться, но мы же взрослые люди, в конце концов. Ничего страшного в этом нет. Ты чем-то болеешь?

– Что ты несёшь? Ничем я не болею! – слишком резко отвечает он.

– У тебя простатит? Или что-то посерьезней? Скажи правду, не надо меня стесняться, Тим.

– Аня, нет у меня никакого простатита, что за чушь ты несёшь? – возмущенно произносит он, наконец, выпуская мои запястья из своих рук и отступая на шаг назад.

– Тогда что? Я уверена, это наверняка все лечится.

– Я ничем не болею!

– Ладно, – тяжело вздыхаю. – Если не хочешь говорить, не говори, конечно. Но я все равно считаю, что стесняться тут нечего. У каждого могут возникнуть такие проблемы, и ничего страшного…

Договорить я не успеваю, потому что Тимур хватает меня за плечи и снова припечатывает спиной к стене, а в следующую секунду тесно прижимается пахом к моему бедру, давая в полной мере прочувствовать, насколько он сейчас возбуждён.

У меня перехватывает дыхание, а низ живота, и без того изнывающий от сладкого томления, наливается тяжестью до такой степени, что между ног все начинает пульсировать.

– Со мной все в порядке, чувствуешь? – рычит над ухом самый сексуальный на свете мужской голос, а каменный член ещё сильнее вдавливается мне в бедро, и я едва сдерживаю стон, что так и рвётся с губ. – Так что хватит уже нести чушь.

– Пожалуйста, Тим… – шепчу я, закрыв глаза и быстро забираясь руками далеко под его футболку, впиваясь ногтями в гладкую горячую кожу под ней. – Ты хотел, чтобы я тебя просила? Умоляла? Я прошу. Я умоляю. Возьми меня… Трахни меня… Черт… Пожалуйста, Тимур! Я прошу тебя…

В ответ он берет меня за волосы, отстраняет от себя, и пристально глядя в глаза, холодно произносит:

– Прекрати.

– Но почему?! – стону я в полном отчаянии, уголком сознания понимая, что наверняка со стороны сейчас выгляжу совсем жалкой, и что очень скоро пожалею об этом, но ничего не могу с собой поделать.

– Потому что нам с тобой нельзя, Аня! – с нажимом произносит он, припечатывая к стене пронзительным взглядом.

– Черт, да почему?! – рычу я, со злостью толкая его двумя руками в грудь.

Он отпускает мои волосы, отходит назад, делает еще несколько шагов по моей спальне, прежде чем развернуться, и, глядя куда-то мне за спину, глухо ответить:

– Потому что мы с тобой родственники.

Я моргаю несколько раз, переваривая услышанное, но так и не могу понять, прикалывается он, или говорит серьёзно.

– Какие ещё родственники?

– Ань, ты только не волнуйся, ладно? – и сам вдруг смотрит на меня так взволнованно, будто действительно хочет сказать что-то очень важное. – Я не хотел, чтобы ты знала, но, кажется, по-другому у нас не получится. Я просто не хочу тебя терять.

Нет, ну нельзя же так играть. Просто кем надо быть, чтобы так играть? Может, действительно, он знает что-то о нас, чего не знаю я? Но если это какой-то очередной извращённый прикол, я его просто убью, клянусь.

– Тимур, ты можешь нормально сказать, что происходит?

Он опускается на мою кровать, опирается локтями о свои колени, и ладонью подпирает висок.

– Присядь, – кивает, указывая мне на кровать рядом с собой.

Я послушно подхожу и сажусь рядом, подложив под себя ногу и развернувшись всем корпусом к нему.

– После того, как умерла моя мама, я долгое время не заходил в ее квартиру, не мог. А два месяца назад, в годовщину ее смерти, впервые решил поехать туда, – начинает негромко рассказывать Тимур, глядя прямо перед собой, а у меня спина почему-то покрывается мурашками от его тона. – Пахло внутри так себе, и было очень много пыли, поэтому я решил сделать уборку. И когда убирался… В общем, я нашёл тетрадь с ее записями, что-то вроде личного дневника. И начал читать его. Наверное, я не должен был, но не смог удержаться. Там были ее воспоминания о прошлом. О самых тяжёлых моментах. Из этих записей я и узнал, что помимо меня у мамы был ещё один ребёнок. Девочка. Которую она родила, когда я был совсем маленький. И она отказалась от нее. Не стала забирать из роддома. Не потому что не хотела, а потому что не было другого выхода. Наш отец потерял работу и начал много пить, а чем больше он пил, тем неадекватнее становился. Он мог избить маму, мог ударить даже меня, и ей пришлось сбежать от него. Никто не мог ей помочь, даже милиция, она очень его боялась. Боялась, что однажды он найдет её, и убьет или покалечит за то, что сбежала. Боялась, что тогда будет со мной. Поэтому мы переезжали с места на место, и в итоге остановились в этом городе. Мама нашла самое дешевое жилье из всех возможных, мы поделили комнату с убогой старушкой в каком-то полуразвалившемся бараке. Но даже чтобы платить за такое жилье, ей приходилось много работать. Со мной официально сидела эта бабуля-соседка, но она была такая старая, что, по сути, я был предоставлен сам себе. Новорожденного ребенка доверить ей точно было бы безумием, а бросить работу мама не могла. Она боялась, что не сумеет прокормить двоих. Боялась, что если органы опеки прознают, в каких условиях мы живем, то заберут у нее и меня. Поэтому она приняла решение оставить дочь в роддоме.

– Тимур… – я осторожно коснулась его руки, когда он ненадолго замолчал. – Мне очень жаль, что твоей маме и тебе пришлось пережить такое… Но я не понимаю, как это может быть связано со мной?

– В дневнике были некоторые сведения о моей сестре. Название роддома, дата рождения, имя врача, что принимал роды. Мама пыталась найти свою дочь позже, когда ситуация с деньгами и жильём немного наладилась, но было уже поздно. Девочку удочерили, и уже ничего нельзя было сделать. Больше всего она переживала, что ее дочь попала к плохим людям. А еще она писала, что женщина, которая принимала у неё роды, знала, кто девочку удочерил, но как мама ни умоляла ее, та так и не сказал ей этого. И я решил найти эту женщину, поговорить еще разок, для этого и приехал сюда.

– Я все равно не понимаю, Тимур. Ты на что намекаешь?

– Я нашёл её. И она действительно знала, кто удочерил мою сестру, и за определённую сумму назвала мне имена этих людей. Вот смотри, – он разблокировал свой смартфон, открыл сообщение от неподписанного номера, и показал его мне.

Я выхватила телефон из его рук, неверящим взглядом уставившись на экран. В сообщении значились фамилии, имена и отчества моих родителей, а так же две каких-то давних даты и название нашего города.

– Так ты думаешь, что это я – твоя сестра? – перевела я на него изумлённый взгляд.

– В этом городе есть только два человека с такими именами, Ань. У тебя ведь нет ни братьев, ни сестёр, правильно? Ты никогда не думала, почему? Я не хотел тебе этого говорить, но твои родители на самом деле тебе не родные. Они удочерили тебя совсем крохой.

– Нет. Этого не может быть, – отрицательно закрутила я головой. – Ты знаешь, сколько раз мама мне рассказывала, как она ходила беременная мною, и как тяжело меня рожала? Я знаю свою маму, она не смогла бы так врать. Это просто какое-то ужасное совпадение, Тим. И потом, это ведь даты их рождения, я правильно поняла?

– Да, наверное…

– У моих родителей дни рождения в другие дни. И у мамы, и у папы. Просто, наверное, люди, которые удочерили твою сестру – их полные тезки. Но это совершенно другие люди, Тим. Точно не мои родители. Да мы с мамой на фотографиях ее в молодости как две капли воды похожи, я тебе потом покажу, сам убедишься!

– Но в этом городе больше нет Миролюбовых, – растерянно посмотрел он на меня. – Я узнавал через ментов, ошибки тут быть не может.

– Так может, те Миролюбовы переехали куда-то в другое место? Ты не думал об этом?

– Нет. Черт. Вот я идиот…

– Ну даёшь, – я покачала головой. – Тим, я уже чего только не думала, чтобы объяснить себе твоё странное поведение, но чтобы такое… Господи, ты реально все это время думал, что я твоя сестра?

– Реально думал, – кивнул он, растерянно глядя на меня.

– Ты должен был сразу мне все рассказать.

– Я не хотел тебя травмировать.

Я снова покачала головой, а потом придвинулась к нему ближе и обняла за плечи. Но вместо того, чтобы обнять в ответ, Тимур вдруг схватил меня за руку, и потащил к комоду, над которым висело большое настенное зеркало. Он подвёл меня к нему, а сам встал сзади и положил руки на талию.

– Смотри, – произнёс он, кивнув на зеркало и поймав в нем мой взгляд. – Посмотри, как мы похожи. Глаза, нос, губы, даже овал лица одинаковый. Ты никогда не замечала?

– Нет… – удивленно произнесла я, действительно увидев в отражении большое сходство в нашей внешности. – Мы и правда с тобой похожи, но… Я совершенно точно уверена, что никак не могу быть твоей сестрой, Тим. Я даже не в этом городе родилась. Мои родители переехали сюда из другой страны, когда мне было пять лет. Ну, хочешь, давай сделаем тест ДНК? Чтобы наверняка убедиться, что мы не родственники?

– Я думаю, так будет правильно, – покивал он, разворачивая меня к себе лицом. – Иначе я так и буду всю жизнь считать себя конченым извращенцем, который, возможно, трахает свою родную сестру.

– Глупый, – вздохнула я улыбкой на губах, в который раз за этот вечер недоуменно покачав головой.