Читать книгу "Я то, что надо, или Тебе не избежать моего плена"

Глава 28

Голова отказывалась соображать, и я поймала себя на мысли, что в этом тайном сообществе узнаю слишком много чужих тайн, а мне это не нужно. У меня никогда не возникало желания быть хранительницей чужих тайн. Это очень неблагодарное дело, я бы даже сказала, опасное. Гораздо лучше смотреть этих людей по телевизору, читать о них в газетах, верить в чистое, доброе, светлое. Так проще жить.

Гуляя по многочисленным коридорам и залам, я забрела в одну из самых дальних и уже безлюдных комнат и подошла к дверям, у которых стоял грозный охранник.

– Вы на сеанс? – принялся он сверлить меня взглядом.

– Куда? – не сразу поняла я.

– Вы по записи?

– Да. Я не посторонняя.

– Во сколько у вас сеанс?

– Не знаю. Тут что, по времени?

– Вы записывались в зрители одна?

– Нет. Пришла с другом. Он сейчас на представлении.

– Вы хотите пойти на сеанс одна или будете ждать друга?

– Да мне без разницы.

– Вы готовы пойти одна?

– Да уж лучше одна, чем с кем-то.

– Проходите.

Охранник открыл дверь, и я вошла в полутёмную комнату, очень похожую на ту, где сидел на представлении лысый. Точно такой же зал, стулья по кругу, сцена.

– Здрасьте, – буркнула я сидящему рядом со мной мужчине, лицо которого мне показалось знакомым, но я не помнила, где могла его видеть.

Мужчина кивнул.

– Через пять минут начнётся, – прошептал он.

– Спасибо, – дружелюбно махнула я головой и осмотрелась по сторонам.

В зале было гораздо меньше народа, чем на первом представлении. В основном пожилые мужчины и несколько женщин, мимо которых возил столик на колёсиках официант и предлагал различные закуски и напитки.

– А шампанское есть? – спросила я у него, подозвав к себе.

– Нет. У нас тут только крепкие напитки. Шампанское в зале. Может, коньячку? Тут отменный коньяк.

– Не хотелось бы смешивать и повышать градус.

– А вы первый раз?

– Первый.

– Тогда вам обязательно нужно выпить коньяк, всё-таки зрелище не для слабонервных.

– Что здесь будет?

– Сейчас привезут. Женщина, тридцать один год. Умерла несколько часов назад. Говорят, ещё тёплая.

– Она мёртвая?

– Конечно.

– А зачем её сюда привезут?

– Как зачем? Как же вы записались на сеанс и не знаете, что на нём будет. Некрофилия. Это же одна из разновидностей любви.

– Простите… из разновидностей чего?

– Любви, – улыбнулся мне официант.

– Вы думаете, это страшное слово может иметь какое-то отношение к любви?

– А почему нет, – с лёгкостью отозвался официант.

Видимо, он здесь насмотрелся такого, что уже ничему не удивлялся и воспринимал всё как должное.

– Нет, может, вы в чём-то и правы. Здесь есть такой своеобразный… невидимый элемент изнасилования, который и заводит наших гостей. Ведь мёртвый человек не может оказать сопротивление.

– Вы сказали, мёртвый человек???

– Ну, да. Вы же пришли на представление некрофилии.

– Ужас какой…

Я тяжело задышала и попыталась вспомнить значение этого слова. Когда до меня дошло, что это вид связи живого человека с мёртвым, осуществляемый половым путём, путём совокупления с трупом, я прокусила нижнюю губу до крови и даже не ощутила боли. Почувствовав, как меня замутило, и тошнота подступила к самому горлу, я встала, чуть не споткнулась о столик на колёсиках и, толкнув ничего не понимающего официанта, бросилась прочь.

В зале я смогла сориентироваться и хотела пройти в раздевалку, но меня не пустила грозная охрана, сказав, что мероприятие закончится утром, и я не имею права покинуть его раньше других гостей.

– Но я плохо себя чувствую.

– Пройдите в комнаты отдыха, которые тут называют отдельными дворцовыми палатами. Вы можете там отдохнуть и поспать. Тут всегда можно уединиться, если не хотите никого видеть.

Понимая, что спорить с охраной бесполезно, я пошла обратно и наткнулась на малоприятную Аню, которая тут же заметила мою нездоровую бледность и принялась расспрашивать, что случилось.

– Ты что выглядишь, как труп?

– Как кто?

– Как труп. Синяя вся, жуть. Труп трупом.

От услышанного меня подкосило ещё больше. Я повалилась на пол и потеряла сознание. Когда очнулась, то увидела, что лежу в одной из дворцовых спален, а на моей голове мокрое холодное полотенце. Рядом стоит Аня с нашатырём.

– Ты чего? Перепугала меня не на шутку.

– Сама не знаю. Просто резко стало плохо.

– Подруга, а ты, случайно, не беременна?

– Ты что такое говоришь?

– Меня не проведёшь. Думаешь, я не знаю, отчего барышни сознание теряют. Я тебе зуб даю, ты беременна.

– От кого?

– От Серёги, нашего проказника. От кого ж ещё.

– От Серёги?

– От него родимого. Или у тебя ещё кто-то есть? Надеюсь, ты с другими мужиками спишь с презервативами, а то ведь намотать можно не хрен делать.

– Я с ним не спала. Ни разу.

– Да ладно тебе.

– Он любит секс с перчинкой. Обычный секс его не интересует.

– Так заинтересуй. Как без секса мужика удержать можно?

– А как можно такого, как Сергей, удержать сексом? Этого у него в переизбытке. Тебе самой не смешно?

– Тогда не понимаю, чем ты его держишь. Магией? – Аня бросила на меня подозрительный взгляд, и я тут же ощутила, как у меня прокололо левую сторону.

– Ты что такое говоришь?

– Шутка. Я знаю, магией Серёгу взять невозможно. На него целый штат колдунов работает. Он в этом плане мальчик очень осторожный. Впрочем, как и все мальчики, которых ты сегодня здесь видишь. Значит, есть в тебе что-то такое, чего я пока не разглядела. Может, подскажешь, что в тебе есть, чего нет в других?

– Просто я то, что надо.

– Ладно, отдыхай, а то бледная вся. Постарайся заснуть. А мне нужно идти, а то веселье в самом разгаре. А без меня, сама знаешь, никак.

Глава 29

По дороге в аэропорт я сидела между двумя мужчинами и ощущала сумасшедшую душевную усталость. Такого не случалось раньше. Казалось, мне сто лет. Я слишком много прожила, слишком много знаю того, что не известно другим людям, и у меня слишком большое разочарование от происходящего. В глубине души я завидовала «обычным» людям, которые ничего не знают и во всё верят. Как бы я хотела вернуться в то время, чтобы быть одной из них…

Меня мучил один вопрос: как дальше жить? Смотреть телевизор, читать газеты, верить этим людям, смотреть им в глаза… Вот бы стереть память ластиком, чтобы нормально жить и не думать о том, что ты знаешь то, о чём другие даже не догадываются…

По правую руку от меня сидел не менее уставший лысый. Только его усталость была совсем другая: не душевная, а физическая. Человек слишком много выпил, вымотался, не спал всю ночь, затратил слишком много энергии и получил слишком много новых ощущений и эмоций.

По левую руку сидел его компаньон. Он выглядел таким же уставшим, невыспавшимся и помятым. Откровенно зевал и, видимо, мечтал выспаться и отдохнуть.

Я смотрела в окно на красавицу Вену и думала о том, как мало смогла познакомиться с этим городом. В глубине души я знала, что больше никогда сюда не вернусь, но мне так хотелось верить в обратное… Мне хотелось, чтобы этот город ассоциировался у меня с красивыми улочками, площадями, безумно вкусным кофе, тортиками, добрыми, отзывчивыми людьми (если у пяти человек спросить, где находится какое-нибудь здание, все пятеро очень дружелюбно ответят, расскажут и даже покажут, потому что будут переживать, найдёте вы его или нет), но ни в коем случае с тематическими вечеринками «особо статусных людей».

Порой жизнь преподносит такие сюрпризы, что хочется просто исчезнуть. бесследно. Именно такое состояние я испытывала сейчас.

– Лерка, ты что сидишь, будто тебя жизнь обидела? – поинтересовался лысый. – Любимая, с тобой всё хорошо?

– Просто немного устала.

– Вот тебе раз. А что ты делала? Дрыхла всю ночь.

– А что мне ещё было делать? – я ощутила, как сдают нервы.

– Познакомилась бы с людьми, приняла где-нибудь участие, завела полезные связи и знакомства.

– Таким образом?

– Я вот, лично, не понимаю, как их можно завести по-другому. По-другому даже бизнес вести трудно. Обязательно хлопнут.

– А тебя, значит, не хлопнут?

– Конечно, нет. Я же посвящённый. Я свой. Таких, как я, не хлопают, а дают расширяться. Моя корпорация находится в самом дорогом здании. Ты прикинь, сколько бы я аренду платил, если бы не был посвящённым и строил бизнес как урюпинский лох.

– Значит, если ты не извращенец, то урюпинский лох. Хороший подход.

– А где ты видела извращенцев?

– Сегодня ночью я видела сумасшедшее сборище извращенцев.

– Считай, всё, что было сегодня ночью, тебе приснилось. Надеюсь, ты понимаешь: даже если захочешь кому-то что-то рассказать, просто попадёшь в психиатрическую лечебницу.

– Я в курсе, – вздохнула я.

– Лерка, я не въезжаю, что ты так остро на всё реагируешь? Ты всего лишь увидела изнанку жизни. А то, что считаешь этих людей извращенцами, – твои проблемы. Именно проблемы, которые только у тебя в голове. А то, как живёшь ты и другие, это не извращение? Это самообман и сплошные комплексы. Извращение – иметь такое сознание, как у тебя. Это действительно извращение. Бояться всего, что вложила в нас природа… Извращение – хранить верность одному партнёру, в конце концов. Мне жалко таких людей, они ничтожны в своих делах и суждениях. Это мелкие, ничтожные, быдлявые людишки.

– Я видела комнату, куда должны были принести труп.

– И что? – лысый не нашёл в моих словах ничего ужасного.

– По-твоему, это тоже не извращение?

– Нет, просто психологическая особенность некоторых людей.

– Может, людей с этой психологической особенностью в дурдом надо, а не меня?

– А что эти люди делают плохого? Они строят свой бизнес, живут как умеют, никого не убивают и, если у них есть подобные желания, заметь – для меня это желания, а для тебя – отклонения, они просто их удовлетворяют.

– Шок, – я сжала кулаки и принялась вновь смотреть в окно.

– Серёга, что ты на Лерку наезжаешь? Она же не посвящённая. У неё обычная реакция обычного человека. В конце концов, прийти к нашей философии дано не каждому. Поэтому нас, тех, кто правит миром, не так много. Остальные – обычные рабы своего банального сознания. Если бы все рассуждали, как мы, кем бы мы тогда управляли? Где бы рабов брали? На плантациях???

– Илья, я бы попросил тебя не вмешиваться в мои разговоры с любимой девушкой. Скажи спасибо, что я вообще согласился тебя подбросить до Москвы на своём самолёте.

– Ну не на горбу же, на самолёте.

– Понимаю, самолёт – не горб, но тем не менее…

– Тебе влом что ли?

– Как сказать… Я себе самолёт купил, содержу его, а это стоит сумасшедших денег. Горючим заправляю, а ты жлобишься на это бабло тратить и летаешь общаковыми. Из Вены мог бы сесть на общак и полететь. Нет, ты ко мне напросился. Я может, с любимой девушкой наедине хочу побыть.

– Может, тебе за горючее заплатить, чтобы ты не жлобил? Я же сказал: рейс только утром. Я не хочу здесь столько времени торчать. Не вижу ничего ужасного, если я любезно попросил меня до Москвы подкинуть.

– Засунь шланг от своего горючего к себе в задницу, – захихикал лысый. Я уж как-нибудь самолёт заправлю. Не пропаду. Я же не такой жлоб, как ты.

– От жлоба слышу. И с чего ты решил, что Лерка – твоя любимая девушка? У тебя жена молодая есть. Я, может, к Лерке тоже испытываю довольно сильную симпатию.

Я замерла и подумала о том, что приворот Риммы подействовал и на компаньона лысого.

– Ты сам женат. Только у меня жена молодая, а у тебя старая. Ты без её разрешения не то что самолёт, подержанную тачку купить не можешь. А я свою даже не спрашиваю.

– Оно и понятно. Как можно спрашивать женщину, у которой нет мозга? – покатился со смеху Илья. – Как она будет отвечать, если ей нечем думать!

– Прекратите! – попыталась я успокоить разбушевавшихся мужчин. – Немедленно прекратите!

– Лер, скажи этому дебилу, что ты меня любишь, – толкнул меня в бок лысый.

– Лер, на хрена тебе жмот, который за сто баксов удавится? – толкнул меня в другой бок Илья. – Делай ставку на меня. За мной будешь как за каменной стеной.

– Лерка, врёт он всё. Он знаешь, как свою жену боится. У него даже финансов собственных нет, она всё держит в своих руках. Он у неё на сигареты просит или у меня стреляет.

– Ты, придурок, что несёшь?

– Я знаю, почему ты себе самолёт не покупаешь, – не унимался лысый. – Жинка не даёт. Лерка, не связывайся с ним! У него знаешь какая жена! Она тебя как комара прихлопнет и по стенке разотрёт. Он сколько лет с ней живёт и столько лет её боится! Она акула: если почувствует опасность для семьи, так челюстями хлопнет, мало не покажется!

– Лера, не слушай его. Всё он врёт. Просто у меня жена умная, а у него дурная, вот он и бесится.

– Илюха, а зачем женщине мозги? Чтобы всё запрещать? – вновь принялся хихикать лысый. – Скоро ты не только общаковыми самолётами будешь летать, но и сядешь на общаковый транспорт. Смотри, будешь голосовать, я не подберу!

– Сам урод! – крикнул Илья и покрутил пальцем у виска. – Сам от своей никогда не соскочишь, потому что всё на неё оформил. Думаешь, дура будет всю жизнь мирно сидеть, мозгов нет, и не чухнется. Всё хорошо, но долго ли ей понравится с импотентом жить, даже за деньги? Здоровый член ещё никто не отменял. Найдёт себе молодого, красивого жеребца и кинет тебя, дурака!

– Кто импотент, я? – не на шутку рассвирепел лысый. – Да у меня такая кувалда, что тебе и не снилось! А у тебя маленькое комариное жало! Комары больше жалят, чем твоё жало!

– Это у меня жало?

– У тебя! У кого же ещё!

– Ах ты, сукин сын! А ну давай померяемся!

– Да вы что, оба с ума сошли?

Я с ужасом поняла: если не остановлю этих двоих, они будут меряться своими писюнами прямо в салоне.

– Да вы просто два дебила! Совсем стыд потеряли! Хотя, господи, о каком стыде может идти речь!

– Лерка, любимая, не мешай! – рвал глотку лысый. – Сейчас я этому мудаку покажу, что у меня хер толще и больше, а значит, у меня жена лучше, особняк больше, охраны больше и она лучше!

– Лерка, любимая, сейчас ты сама всё увидишь! Он реально импотент, у него в штанах ничего нет! Его даже на тематической вечеринке нацистом не поставили, хотя он знаешь как просился! Потому что ему из штанов достать нечего! Это же не вечер юмора с клоунами, а достойное мероприятие, на котором не стыдно что-то продемонстрировать. А я там стоял! Ты видела! Там отбирали только самых породистых жеребцов с самыми сильными орудиями убийства! А он только бегает и везде орёт, что у него член Гулливер в стране лилипутов. Сейчас ты увидишь, что это он лилипут в стране Гулливеров. Настоящий Гулливер у меня! Смотри!!!

– Лерка, смотри сюда!!! Не слушай этого болтуна!!! У меня сейчас просто не стоит, а в стоячем положении полтора метра будет! Если этот идиот и дальше трындеть будет, я его на свой член насажу и в окно выкину, он всё равно даже схватиться за него не сможет. У него руки в диаметре меньше, чем головка моего члена!!!

Когда эти двое стали меряться писюнами, я закрыла глаза и заткнула уши, чтобы ничего не видеть и ничего не слышать.

Глава 30

На борту частного самолёта нас встретил повар в русской рубашке, в кепке с цветком. Он играл на гармошке и вместе с бортпроводницей, наряженной русской матрёшкой, пел «Подмосковные вечера».

– Хлеб, соль, водка, всё как я люблю, – прослезился подвыпивший лысый, подпевая свою любимую песню.

Илья встал рядом и запел тоже. Я думала только об одном: как быстрее долететь в Москву и забыть всё это, как страшный сон.

– Летим! Родина ждёт! – крикнул лысый и по-хозяйски пошёл в салон.

– Нам ещё не дают разрешения на взлёт. Ждём, – поприветствовал нас командир корабля.

– Как не дают? Они что там, совсем нюх потеряли? Не знают, кого заставляют ждать? Может, им надо объяснить, что здесь не просто самолёт, а вип-самолёт? Где моя служба безопасности? Объясните тем, кто не догоняет!

– Это и так понятно. Тут таких випов полная взлётная полоса. Говорят, было частное мероприятие, и випов прилетело очень и очень много. А завтра всем на работу, понедельник. Поэтому все хотят улететь сегодня. Целая очередь выстроилась. Придётся немного подождать.

– Ну, если только немного. Тогда накрывайте поляну и пойте нам наши русские песни. Как там мой наваристый борщ?

– Готов. Такой, как вы любите.

– Отлично. Так и быть, в кастрюлю не полезу, проверять не буду, – лысый покосился на повара и пригрозил ему пальцем. – Если мне не понравится…

– Уверен, что понравится. Очень и очень вкусно.

– Считай, тебе повезло, что проверяющий от усталости без задних ног вырубился, и мне не хочется его будить.

– Простите, кто вырубился?

– Проверяющий.

Когда лысый понял, что повар не понимает, о чём речь, показал на свои штаны.

– Спит и даже похрапывает.

– Так и не нужно его будить, – обрадовался повар и побежал на кухню.

– Вот видишь, как нормальные люди живут, – взмахнул руками лысый и показал на красоту своего салона. – Живут, как короли, потому что жёны знают своё место и не мешают.

– Ну, ты как арабский шейх самолёт отделал, – присвистнул Илья, разглядывая салон, не обращая внимания на то, что лысый опять задел его жену.

– А ты думал! Есть куда вкладывать. У меня даже унитаз золотой есть. Я пробу покажу. Полюбоваться можешь, а вот пользоваться не дам. Это только для меня. Так что если захочешь в туалет, пойдёшь туда, где ходит мой персонал.

– Поверь, я жил без твоего золотого унитаза и ещё столько же проживу.

– А вот я не знаю, как раньше жил без своего любимого унитаза, – растерянно пожал плечами лысый и поджал губы, как ребёнок.

Когда мы, наконец, взлетели, лысый стал сверлить меня взглядом и требовать, чтобы я выбрала, с кем останусь – с ним или с его компаньоном.

– Лерка, вот ты говоришь, я ничего для тебя не делаю, меня не за что любить. Но я взял и сделал.

– Что ты сделал?

– Снял с тебя кредит.

– Шутишь?

– Нет. Я серьёзно.

– Как серьёзно?

– Завтра езжай в банк. Скажешь управляющему, что от меня. Он даст тебе бумагу, что ты ничего банку не должна, к тебе нет претензий. Ни штрафов, ни пени, ничего. Квартира твоя.

– Разве такое может быть?

– В твоём мире нет, а в моём да. Управляющий банка, который давал тебе кредит, посвящённый. Он был на нашем мероприятии. Ну, а двое посвящённых между собой всегда договорятся.

– А коллекторы?

– Какие, к чёрту, коллекторы? Завтра получишь свою бумагу, и они забудут твой адрес.

– Они сказали, я им тоже должна.

– С этой минуты ты никому ничего не должна. Просто на мероприятии мне никто не мог выписать эту бумагу.

– Хочешь сказать, квартира моя? Я за неё ничего не должна?

– Квартира твоя. Повторяю тебе ещё раз: ты за неё ничего и никому не должна.

По моим щекам потекли слёзы.

– Спасибо, – я всхлипнула.

– На здоровье, Лерка. Можешь не благодарить. Я же твой любимый человек.

– Серёж, – я вытерла слёзы, – но я не хочу, чтобы ты был моим любимым человеком, – жалобно произнесла я.

– Куда ты денешься, Лерка! Влюбишься и женишься! – прокричал лысый и полез ко мне обниматься.

– Лер, это была моя идея. Просто он меня опередил, – принялся бить себя в грудь Илья. – Серёге вообще не было до этого никакого дела. Это я навёл справки, в каком банке ты взяла кредит, и узнал, что управляющий банка – такой же посвящённый, как и мы. Короче, если бы не я, Серёга бы до этого сам не додумался. Это была моя идея. Он её у меня спёр и быстро воплотил в жизнь.

– А кто тебе мешал её воплотить? – оскорбился лысый. – Одно дело узнавать, а другое – воплощать. Улавливаешь разницу?

– Илья, и тебе спасибо, – произнесла я с глазами, полными слёз. – Ребята, вы даже не представляете, что для меня сделали. Я сегодня будто заново родилась. Вы оба такие молодцы!

– Лерка, а его за что благодарить? – продолжал возмущаться лысый. – Вопрос с управляющим закрыл я, а не он. Так что уж если и хочешь благодарить, то меня. Мне бы хотелось, чтобы ты отблагодарила меня преданностью и любовью.

В этот момент мы попали в зону турбулентности, и самолёт затрясло со страшной силой.

– Что за херня? – лысый вжался в кресло и оттолкнул бортпроводницу, которая попыталась застегнуть ему ремень безопасности. – Командир, ты что, картошку везёшь? – принялся орать лысый. – А ну давай, рули нормально, а то я щас сам за руль сяду! Добавь газку!!! Втопи нормально! Ты по облакам летишь или по кочкам?

– Это зона турбулентности, – попытались мы с Ильёй объяснить лысому, но он даже и не думал нас услышать.

Когда лысый не мог удержать в руках рюмку водки, он хватал бутылку и начинал пить прямо из горла.

– Я не понял, долго ещё будет эта свистопляска? Командир, ты права купил что ли? Тебе показать, как нужно плавно водить машину?

– Серёжа, это турбулентность. Она пройдёт!!! – прокричали мы хором.

– Это такой хреновый водитель, и я должен с ним разобраться! У меня на правах есть любая категория. Я могу и самосвал, и автобус водить Просто те, кто выдавал мне права, забыли указать самолёт. – Не выпуская бутылку водки из рук, лысый встал и принялся ломиться в кабину пилота. – Это мой самолёт, а ну открыли на хер! У себя дома закрываться будете! А в моём доме мои правила! Я сейчас возьму топорик и начну выбивать дверь!

Обеспокоенная служба безопасности попыталась вернуть лысого в кресло, но он приказал всем сесть. Командир корабля открыл дверь кабины и стал что-то говорить про правила техники безопасности и зону турбулентности. Лысый отпил из горла водки, откинул пилота в сторону, влетел в кабину и схватился за штурвал. А дальше началась серьёзная потасовка, самолёт кидало из стороны в сторону, и я почувствовала, как мы теряем равновесие и летим вниз…