Читать книгу "Сталин: Взгляд со стороны. Опыт сравнительной антологии"

В данном вопросе Сталин не был главным противником Ленина, но он все-таки занял противоположную позицию и цепко держался за нее, невзирая на ленинские атаки¹⁵⁵.

Б. Г. Бажанов[44]44
  Бажанов Б. Г. (1900–1982) – сотрудник аппарата ЦК ВКП(б), личный секретарь И. В. Сталина в 1923–1924 гг.


[Закрыть]: Работая с секретариатом Молотова, я всё более в курсе дел партийной верхушки. Я начинаю понимать скрытую суть идущей борьбы за власть.

После революции и во время гражданской войны сотрудничество Ленина и Троцкого было превосходным. К концу гражданской войны (конец 1920 года) страна и партия считают вождями революции Ленина и Троцкого, далеко впереди всех остальных партийных лидеров. Собственно говоря, войной руководил всё время Ленин. Страна и партия это знают плохо и склонны приписывать победу главным образом Троцкому, организатору и главе Красной армии. Этот ореол Троцкого мало устраивает Ленина – он предвидит важный и опасный поворот при переходе к мирному строительству. Чтобы сохранить при этом руководство, ему нужно сохранить большинство в центральных руководящих органах партии, в ЦК. Между тем и до революции, и в 1917 году Ленину и его партии, созданной им, много раз приходилось оказываться в меньшинстве и снова завоевывать большинство с большим трудом. И после революции это повторялось – вспомнить, например, как он терпел поражение в ЦК и оставался в меньшинстве по такому первой важности вопросу, как вопрос о Брест-Литовском мире с Германией.

Ленин хочет обезопасить себя, гарантировать себе большинство. Он видит возможную угрозу своему лидерству только со стороны Троцкого. В конце 1920 года он в дискуссии о профсоюзах старается ослабить позиции Троцкого и уменьшить его влияние. Ленин еще усиливает свою игру, ставя Троцкого в глупое положение в истории с транспортом. Надо спешно поднять развалившиеся железные дороги. Ленин прекрасно знает, что Троцкий совсем не годится для этой работы, да не имеет и объективных возможностей ее сделать. Троцкий назначается наркомом путей сообщения. Он вносит в это дело энтузиазм, пафос, красноречие, свои навыки трибуна. Это ничего не дает, кроме конфуза. И Троцкий уходит с ощущением провала.

«В. И. Ленин, И. В. Сталин и М. И. Калинин на VIII съезде РКП(б). Март 1919 г. Фото» (Вариант, опубликованный в книге «Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография»)

Исходный вариант. И. В. Сталин, В. И. Ленин и М. И. Калинин в группе делегатов VIII съезда РКП(б) в Кремле. РГАСПИ. Ф. 393. Оп. 1. Д. 124. Л. 1

В ЦК Ленин организует группу своих ближайших помощников – из противников Троцкого. Наиболее ярые враги Троцкого – Зиновьев и Сталин. Зиновьев стал врагом Троцкого после осени 1919 года, когда происходило успешное наступление Юденича на Петроград. Зиновьев был в полной панике и совершенно утерял возможности чем-либо руководить; прибыл Троцкий, выправил положение, третировал Зиновьева с презрением – тут они стали врагами. Не менее ненавидит Троцкого Сталин. Во всё время гражданской войны Сталин был членом Реввоенсовета разных армий и фронтов и был подчинен Троцкому. Троцкий требовал дисциплины, выполнения приказов, использования военных специалистов. Сталин опирался на местную недисциплинированную вольницу, всё время не выполнял приказы военного центра, не терпел Троцкого как еврея. Ленину всё время приходилось быть арбитром, и Троцкий резко нападал на Сталина.

Каменев, не имевший личных поводов неприязни к Троцкому, менее честолюбивый и менее склонный к интригам, примкнул к Зиновьеву и следовал за ним. Ленин высоко поднял всю группу. Не говоря уже о том, что Зиновьев был поставлен во главе Коминтерна (тогда Троцкий это принял спокойно, он был на важнейшем посту во главе армии во время гражданской войны), а Каменева Ленин сделал своим первым и главным помощником по Совнаркому и фактически поручил ему верховное руководство хозяйством страны (Совет Труда и Обороны), но когда на апрельском пленуме ЦК 1922 года по идее Зиновьева Каменев предложил назначить Сталина Генеральным секретарем ЦК, то Ленин не возражал, хотя хорошо знал Сталина. Так что в марте – апреле 1922 года эта группа, не выходя из повиновения Ленину, обеспечивала ему большинство, а Троцкий перестал быть опасен.

Но 25 мая 1922 года произошло неожиданное событие, всё изменившее – первый удар Ленина. Ленин бывал не раз болен последние годы – в августе 1918 года он был ранен (покушение Фанни Каплан), в марте 1920 года был очень болен, с конца 1921 года и до конца марта 1922 года был болен и отошел от дел. Но затем поправился, 27 марта 1922 года сделал на съезде политический отчет ЦК и всё держал в руках. Удар 25 мая спутал все карты. И до октября 1922 года Ленин практически был не у дел, и заключение врачей (конечно, секретное, для членов Политбюро, а не для страны) было, что это начало конца. Уже после удара Зиновьев, Каменев и Сталин организуют «тройку». Главного соперника они видят в Троцком. Но они еще не предпринимают борьбы против него, потому что против ожидания в июне Ленин начал поправляться, поправлялся всё больше, и с начала октября вернулся к работе. Он еще выступил 20 октября на пленуме Московского Совета, еще сделал 3 ноября доклад на четвертом конгрессе Коминтерна. Во время этого возвращения он снова взял всё в руки, разнес Сталина по поводу национальной политики (Сталин, проводя политику более централистскую, чем русификаторскую, в проекте подготовлявшейся конституции намечал создание Российской социалистической советской республики; Ленин потребовал, чтобы это был Союз социалистических советских республик, предвидя возможность присоединения и других стран по мере успехов революции на Востоке и Западе). Также Ленин собирался разнести Сталина по поводу его конфликта (и его соратников Орджоникидзе и Дзержинского) с ЦК Грузии, но не успел. В октябре 1922 года пленум ЦК без Ленина принял решения, ослабившие монополию внешней торговли. В декабре вернувшийся Ленин на новом пленуме эти октябрьские решения отменил. Казалось, Ленин снова всё держал в руках, и «тройка» снова вернулась на роль его приближенных помощников и исполнителей¹⁵⁶.

С. В. Девятов[45]45
  Девятов С В. (род. в 1960 г.) – советский и российский историк, доктор исторических наук, профессор.


[Закрыть]: Зарождение, становление и формирование системы единовластия в советской России имело объективные и субъективные предпосылки и серьезные исторические корни.

Изучая и оценивая политическую, экономическую и социальную обстановку, складывающуюся в период избрания И. В. Сталина на должность генерального секретаря, нельзя не отметить, что она во многом не только способствовала, но и предопределяла его идейную позицию, конкретные действия и практические шаги.

Военная победа Красной армии в Гражданской войне к концу 1920 года не привела, да и не могла привести к воцарению гражданского мира в России. Фактически завершение военных операций лишь означало переход от одной фазы противостояния в обществе – к другой, выражавшейся в массовых крестьянских восстаниях, бунтах, вооруженных выступлениях в армии и даже антибольшевистских выступлениях «победившего» пролетариата.

Социальное, экономическое и политическое положение в стране оставалось крайне напряженным. Большевикам требовалось любой ценой стабилизировать социально-политическую ситуацию в стране. Причем это был вопрос жизни или смерти не только советской власти, но и коммунистической партии¹⁵⁷.

Именно здесь кроется причина и главное объяснение теоретической проработки и практической реализации Новой экономической политики, ликвидации продразверстки и введения продналога, отмена хлебной монополии и допущение экономической многоукладности и частнопредпринимательской деятельности в советской России.

Фактически перед партией стоял предельно простой выбор. Или поражение в борьбе с собственным народом в новой гражданской войне (вне зависимости от форм, которые она могла принять), или создание условий для быстрой стабилизации общества при отказе от некоторых основополагающих коммунистических доктрин и принципов, реализация которых практически привела страну на грань национальной катастрофы.

Именно в этих условиях в стране для стабилизации экономики вводится НЭП. Этот шаг не только позволяет изменить тяжелейшую ситуацию в народном хозяйстве советской России и ее социальной сфере, но и фактически создает новую, хотя и классово чуждую базу поддержки для партии и советской власти¹⁵⁸.

Таким образом, был успешно реализован провозглашенный В. И. Лениным лозунг о строительстве коммунизма в советской России некоммунистическими руками.

В 1921–1922 годах руководством большевиков активно проводилась политическая линия на создание для правящей партии максимально широкой социальной базы среди тех слоев населения, которые не являлись в массе своей последовательными противниками большевистского режима. Этими слоями были прежде всего основная масса бедного и среднего крестьянства, мелкая буржуазия города и лояльная по отношению к большевистской партии часть интеллигенции.

Тогда же со всей остротой стал вопрос о том, каким образом можно реализовать властные амбиции большевистского руководства в условиях массового развития частного сектора.

Объективно из ситуации было два выхода. Первый – создание надпартийного правительства, не зависящего напрямую от коммунистической партии. Об этом, как политическом выходе для России в то время (лето 1921 года), писал А. Керенский¹⁵⁹.

Это, однако, было совершенно неприемлемо для Ленина и его соратников. Дележ власти с кем бы то ни было никак не входил в их планы.

Для них единственно возможным был второй выход, а именно, концентрация в руках партии всей политической власти при укреплении самой большевистской партийной системы. Только так, усилением власти большевиков в политической сфере можно было компенсировать уменьшение власти в сфере экономической, исчезновение или уменьшение роли тотального распределительного государственного механизма, возрождение относительно свободного рынка.

Но лично для Ленина вопрос об обеспечении собственной власти остро не стоял. Его авторитет и в партии, и, как ни парадоксально, в народе был слишком велик, чтобы ему было чего опасаться.

Иное дело большевистская партия. Для нее в целом, равно как для ее вождей в частности, вопрос об укреплении властных полномочий стоял крайне остро и был чрезвычайно актуальным.

Не случайно, что на Одиннадцатом съезде партии остро встал вопрос о соотношении партийных органов и институтов советской власти. Но если В. И. Ленин уделил в своем выступлении этому вопросу минимум внимания, то резолюция съезда по докладу фактически полностью посвящается рассмотрению только этого вопроса.

В ней, в частности, говорится, что, «сохраняя за собой общее руководство и направление всей политики Советского государства, партия должна провести гораздо более отчетливое разграничение между своей текущей работой и работой советских органов…»¹⁶⁰. Одновременно отмечалось, что партия должна сосредоточить в своих руках все стратегические решения, отдав хозяйственную «текучку», равно как и ответственность за конкретные результаты хозяйственной деятельности, аппаратам Советов.

Такое положение, по справедливому мнению съезда, обязывало и давало возможность «партии в необходимой мере сосредоточиться на основной партийной работе общего руководства работой всех государственных органов…»¹⁶¹.

Таким образом, укрепление политических, контрольных и властных полномочий партии поставлено в качестве долгосрочной стратегической задачи.

Но большевистским лидерам пришлось решать и совершенно иные задачи. Партия, ее органы на местах были наделены довольно широкими полномочиями, но для их реализации не хватало ни кадров, ни умения, ни организационных ресурсов, отсутствовала и элементарная исполнительская дисциплина.

Тогда и появляется объективная необходимость укрепления всей партийной системы, обеспечивающей ей возможность успешного выполнения реальных властных полномочий.

И закономерно, что уже в следующем году вводится пост генерального секретаря партии, и на него избирается немногословный и малозаметный И. В. Сталин. Он был нужен большевистским лидерам не как пламенный трибун или теоретик. Его задача – организационно-политическое обеспечение деятельности партии, ее укрепление, создание эффективно работающей вертикали от ЦК до губернских комитетов и ниже, вплоть до уездных, волостных, деревенских партийных ячеек.

Избирая Сталина, большевистские лидеры, конечно, не представляли, что они своими руками создают чудовищного политического диктатора, создавшего и возглавившего невероятно эффективную и лично ему подчиненную систему партийного единовластия.

Но именно тогда, в самом начале 1920-х годов, начали складываться все объективные и субъективные предпосылки для начала процесса зарождения и становления мощной и сориентированной лично на Сталина системы партийного и государственного единовластия.

Последующие политические, идеологические и организационные мероприятия проводились в стране с оглядкой на важнейшую стратегическую задачу генерального секретаря Сталина – задачу усиления партийной и, следовательно, личной власти в большевистской партии и во всей советской России.

Именно поэтому наряду с задачей реального усиления большевистской партии не менее четко была определена и другая составляющая внутренней политики большевистского руководства.

Должны были быть последовательно и жестоко подавлены все реальные, потенциальные и возможные политические противники большевистской партии и советской власти.

В доказательство тотальной практики такого подавления можно привести в пример целый ряд политических, идеологических, административных, организационных и даже уголовных мероприятий партийных и государственных властей.

Это и беспощадное подавление крестьянских восстаний военными карательными мерами, и массированная идеологическая и административная атака на все церковные институты и ее деятелей, и известный процесс над партией правых эсеров летом 1922 года, и высылка целого ряда крупнейших ученых, философов, историков, писателей и иных представителей интеллектуальной элиты страны за пределы государства осенью 1922 года, и постоянный, непрекращающийся террор в самых различных областях общественной жизни.

Среди большевистских лидеров того периода были сторонники продолжения тотального и форсированного строительства коммунизма, не считавшиеся с жертвами и иными возможными издержками.

Были и те, кто воспринял Новую экономическую политику как единственный возможный реальный выход из тяжелейшего всестороннего системного кризиса, исторического тупика, в котором находилась советская Россия.

В большевистском руководстве были лидеры, которые олицетворяли собой и ту и другую точку зрения в оценке путей развития внутренней политики.

В конечном счете вопрос о победе одной из этих точек зрения должен был разрешиться в ходе острой внутрипартийной борьбы, которая усилилась во время длительной болезни и особенно сразу после смерти В. И. Ленина.

Хотя следует отметить, что на ход процесса становления системы единовластия в России идейная борьба решающего влияния не оказала. Фактически она нужна была Сталину как маскировка реального, но абсолютно латентного процесса партийного и государственного строительства в стране.

Изучение и анализ как архивных, так и опубликованных документов и материалов, а также историографической литературы по проблемам истории зарождения и становления системы единовластия в большевистской партии и советской России дает возможность обоснованно сформулировать следующие выводы.

Политические задачи, решавшиеся в 1920-е годы, а также итоги внутрипартийной борьбы для дальнейших судеб партии и государства, для формирования системы единовластия, позволяют четко обозначить важное место исследуемой проблематики в контексте истории нашей страны.

Для России было традиционным, что выдвижение людей во власть и влияющих на власть по большому счету не происходило парламентским путем. После революции власть сконцентрировалась в руках В. И. Ленина и его ближайших соратников, высшего партийного руководства.

Стабильность функционирования единолично правящей партии до 1922 года в определяющей степени обеспечивалась наличием бесспорного лидера и вождя – В. И. Ленина. Решение основных государственных и внутрипартийных проблем в конечном счете всегда замыкалось на нем. Он же определял и гарантировал минимум внутрипартийной демократии для партийных верхов.

Ситуация начала постепенно меняться с 1922 года. Уже в период болезни Ленина летом этого года Сталиным, Зиновьевым, Каменевым были предприняты первые шаги по обеспечению передачи реальных рычагов власти от заболевшего лидера в руки группы соратников.

Двадцатого июля 1922 года Политбюро принимает решение, что свидания с больным Лениным «должны допускаться лишь с разрешения Политбюро, без всяких исключений». Уже тогда Сталин, вполне вероятно, предполагал, что Ленин может больше и не вернуться к руководству партией. Генеральный секретарь ошибся лишь в сроках.

После того как 2 октября 1922 года Ленин все-таки вернулся к работе, тактика выступившей сплоченно против него «тройки» сводилась к тому, чтобы, не вступая с вождем в открытый конфликт, по возможности отстранить его от принятия решений. По некоторым вопросам это удавалось.

В то же время Сталин, Зиновьев и Каменев еще рассчитывали на добровольную помощь Ленина в их попытках отсечь Троцкого и его группировку от руководства партией и страной.

В борьбу против наркомвоенмора «тройка» вступила еще в 1922 году, одновременно стараясь ослабить позиции Троцкого в военном ведомстве и по возможности отстранить его от участия в принятии решений по другим вопросам. Например, уже 26 февраля 1922 года Троцкий был вынужден отправить в Политбюро документ, в котором критиковал принимаемые этим органом решения, касающиеся военного ведомства, без участия самого наркомвоенмора.

Именно в последний год жизни Ленина фактически был запущен механизм внутрипартийной борьбы. На протяжении всего 1923 года в политике РКП(б) прослеживалось постоянное «шараханье» от идей мирного хозяйственного и государственного строительства до «левацких» идей скорой мировой революции с главной ставкой на грядущую социалистическую революцию в Германии.

Кроме того, 1923 год прошел при еще живом, но уже смертельно больном и практически отошедшем от руководства партией и государством В. И. Ленине.

В первые месяцы 1923 года центр тяжести споров приходился на вопросы распределения партийных и хозяйственных функций между членами Политбюро. Но за этим скрывалась острейшая борьба за лидерство в партии. Отвергнутое в январе предложение Зиновьева о ведомственном разделении функций в Политбюро, вопреки Троцкому, было принято в июне. Кроме того, еще до XII съезда партии Сталин, Зиновьев и Каменев, сплотив вокруг себя всех членов и кандидатов Политбюро, добились внесения в текст тезисов доклада Троцкого о госпро-мышленности двух своих принципиальных поправок, доказав реальную политическую силу большевистского триумвирата.

Уже к началу 1923 года Сталин выработал свою стратегию внутрипартийной борьбы, механизм которой сводился к использованию Секретариата ЦК для продвижения своих сторонников в верхние этажи власти. Фактически именно тогда впервые Сталин смог оценить перспективы использования партийного аппарата для формирования (конечно же, после ухода Ленина) системы единовластия для противостояния как идейным противникам, так и конкурентам в борьбе за власть.

Для реализации этого плана Сталину требовалось время и закрепление за собой постоянного места во главе партийного аппарата. В свою очередь, для осуществления второго условия ему было необходимо в ходе внутрипартийной борьбы постоянно иметь за собой большинство в руководящих органах партии – ЦК, Секретариате, ЦКК, Политбюро. Персональный состав при этом мог меняться. Эффективность сталинской политики и стратегии базировалась на том, что он сумел верно учесть и понять объективные тенденции и максимально удачно и активно влиял на их субъективную составляющую. В конечном итоге именно в этом и проявился талант Сталина как прагматика и крупного государственного деятеля своего времени. И, наконец, в борьбе за власть Сталин, хорошо знавший многих большевиков, не упускал возможности разжечь имевшиеся между ними противоречия и стравить их между собой. Сам же он оставался как бы над схваткой, резервируя для себя и приучая партию к своей будущей роли политического арбитра.

В целом на протяжении 1923–1924 годов основными противниками во внутрипартийной борьбе были Троцкий и «тройка». Бухарин, Рыков и Томский большой активности в борьбе против Троцкого не проявляли, чаще всего занимая позицию благожелательного нейтралитета по отношению к Сталину, Зиновьеву и Каменеву.

После поражения революции в Германии и общего спада революционного движения в Европе между Н.И. Бухариным и Е.А. Преображенским в прессе развернулась ожесточенная и впоследствии оказавшаяся крайне важной дискуссия.

Необходимо отметить, что в первые месяцы спор носил исключительно теоретический характер. В основе его лежало различное отношение большевистских теоретиков к судьбам крестьянства в период строительства социализма.

Однако чем полнее партийные массы начали осознавать иллюзорность надежд на скорейшее начало мировой революции, тем более актуальной становилась политическая полемика, начатая Е. Преображенским и Н. Бухариным.

Довольно быстро у каждого из них появились политические сторонники и противники. Вокруг позиций того и другого постепенно начали формироваться два основных идеологических течения внутри большевистской партии – правых и левых коммунистов.

При этом просталинская группировка выведена нами за рамки исследования, поскольку она сознательно не участвовала в активной политической схватке, так как преследовала совершенно иные цели и решала иные – организационные – задачи.

К началу 1925 года в «тройке» уже явно обозначился раскол. Это обстоятельство толкало И. В. Сталина к поиску новых сторонников. Более всего в тот момент для генерального секретаря был необходим мощный интеллектуальный потенциал Бухарина и теоретическая поддержка его сторонниками.

Это обстоятельство, а также крайняя слабость партийно-государственного аппарата в центре и на местах на время превратили сталинскую группировку в руководстве партии в последовательного сторонника политической позиции и идеологических взглядов правых большевиков¹⁶².

Р. А. Медведев: Как генсек Сталин занимался в конце 1922 года и в первой половине 1923 года многими делами, не забывая при этом об укреплении своих личных позиций в партии. У него был свой взгляд на строительство партии, его он изложил в наброске плана брошюры «О политической стратегии и тактике русских коммунистов», написанном в июле 1921 года и опубликованном впервые лишь в 1952 году. Этот набросок имеет немалое значение для понимания как взглядов, так и претензий Сталина. Уже слова «Партия – это командный состав и штаб пролетариата» могут вызвать ряд возражений, ибо понятия «авангард» и «командный состав» далеко не идентичны. Но Сталин идет еще дальше:

«Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского, направляющий органы последнего и одухотворяющий их деятельность.

Значение старой гвардии внутри этого могучего ордена. Пополнение старой гвардии новыми закалившимися… работниками».

Сравнение коммунистической партии с церковно-рыцарским орденом «Братьев Христова воинства» неслучайно. Сталину импонировало строго иерархическое построение ордена меченосцев. Тот факт, что его заметка была опубликована только в 1952 году, показывает, что мысль о превращении партии в подобие религиозного ордена, а затем о создании внутри партии и государственного аппарата какой-то тайной элиты ордена, особой касты «посвященных», никогда не оставляла Сталина.

В широком смысле под «Завещанием» Ленина следует понимать все те письма, статьи и записки, которые он продиктовал в конце 1922 и начале 1923 года. Однако в более узком смысле под «Завещанием» Ленина имеют в виду лишь несколько писем, в которых Владимир Ильич говорит о работе ЦК и дает персональные характеристики некоторым членам ЦК.

Основная часть ленинского «Завещания», в том числе персональные характеристики членов ЦК, не была обнародована. Не обсуждал очередной, XII съезд партии и вопроса о перемещении Сталина с поста генсека. Состав ЦК был увеличен, однако среди 17 новых членов и 13 кандидатов в члены ЦК не было ни одного рабочего или крестьянина, на чем настаивал Ленин, – всё это были руководители крупных советских и партийных учреждений. Почему на съезде не было зачитано обращенное к нему письмо Ленина? Здесь не было умысла. Запечатанные сургучной печатью и строго секретные документы мог вскрыть лишь сам Ленин, а он был парализован и лишился речи. Н. Крупская могла вскрыть эти письма только после смерти Ленина. Таким образом, создалась ситуация, не предусмотренная Владимиром Ильичём.

Почему Ленин ограничился характеристикой только шести членов ЦК и ничего не сказал об А. Рыкове, М. Калинине и других? Думаю, Ленин ясно представлял себе, что в случае его смерти именно эти шесть человек составят ядро партийного руководства, борьба внутри которого и таила в себе угрозу раскола партии. Особенностью ленинского документа было то, что он указал не только на положительные качества лидеров ЦК, но и на их существенные недостатки. В своем письме Ленин предлагал освободить Сталина от поста генерального секретаря, но не подвергал сомнению возможность и необходимость сохранения Сталина в руководстве. Отсюда и употребление слова «переместить», а не «сместить». Ленин не предложил также никакой новой кандидатуры на пост генсека¹⁶³.

Р. Такер: Наверняка план Ленина удался бы, если здоровье позволило бы изложить суть дела перед судом партийного съезда. Но ко времени открытия съезда в середине апреля Ленин полностью утратил способность к активной деятельности. И бумаги с рекомендациями, касавшимися смещения Сталина с занимаемой должности, были вскрыты только спустя некоторое время после смерти Ленина, в январе 1924 года.

Хотя паралич и смерть Ленина явились для Сталина политическим спасением, нет никаких свидетельств, что Сталин что-то предпринимал, чтобы ускорить подобный исход. Это нужно особо подчеркнуть в связи с подозрением, высказанным позднее Троцким. Как он писал, на заседании Политбюро в конце февраля 1923 года Сталин в присутствии Каменева, Зиновьева и самого Троцкого сообщил, что его (Сталина) внезапно позвал к себе Ленин и попросил яду. На замечание Троцкого, что доктор Гетье (домашний врач Ленина и Троцкого) не отказался от надежды на выздоровление Ленина, Сталин ответил: «Я высказал ему всё это… Но он не желает слушать никаких доводов. Старик мучается и хочет иметь яд под рукой. Он использует его только в том случае, если убедится, что положение безнадежно». По словам Троцкого, голосования не проводилось, но присутствовавшие на заседании разошлись с четким пониманием того, что просьбу Ленину они не вправе даже обсуждать. Троцкий добавил, что может ошибиться в некоторых деталях эпизода, но не в том, что он имел место.

Вероятно, Троцкий перепутал даты, ибо, как видно из записей Фотиевой, единственными официальными лицами, с которыми Ленин встречался после 23 декабря 1922 года, были три личных секретаря и врачи. Кроме того, вставал естественный вопрос о том, почему Троцкий так долго молчал об инциденте, выставлявшем в зловещем свете его главного противника. Но независимо от ответа на данный вопрос ясно одно: откровенная фальсификация исторических событий противоречила характеру Троцкого. Кроме того, нет ничего невероятного в том, что Ленин, опасаясь длительного периода паралича, который мог предшествовать смерти, попросил яду, и именно у Сталина, уполномоченного партией следить за соблюдением больным предписанного врачами режима. Бесполезно гадать, действительно ли Ленин, как заявляет Троцкий, видел в Сталине единственного человека, который мог согласиться выполнить просьбу о яде. Если он и обращался к Сталину с подобной просьбой, то это могло произойти или до 13 декабря, или же в тот самый день, когда они встретились в последний раз. Ничем не подтверждается и гипотеза Троцкого о том, что Сталин, возможно, на свой страх и риск взялся исполнить просьбу Ленина. Поступить таким образом после обсуждения проблемы с остальными членами Политбюро, которые как один высказались против, было бы слишком рискованно в политическом отношении (если бы об этом узнали). К тому же у Сталина в то время было меньше оснований опасаться выпадов Ленина, чем в начале марта. Помимо возможного влияния других сдерживавших факторов, Сталин не принадлежал к людям, готовым пойти на подобный риск¹⁶⁴.

Р.А. Медведев: Характерной чертой Ленина было полное отсутствие каких-либо личных мотивов во внутрипартийной борьбе. Ему было совершенно чуждо чувство мести, даже обиды. Главное для него было – убедить в своей правоте партию, рабочих, а по возможности, и своих оппонентов. И когда удавалось достичь согласия во взглядах, всякая резкость исчезала, сменяясь доброжелательностью, вниманием и дружеской поддержкой. Это можно видеть на примере отношений Ленина и Троцкого в 1912–1913 и 1917–1919 годах. Известно, с какой резкостью обрушился Ленин на Зиновьева и Каменева в октябре 1917 года, когда эти члены большевистского ЦК выступили против вооруженного восстания. Но сразу же после победы Октябрьской революции, когда Зиновьев и Каменев признали свою ошибку, они заняли видные посты в органах Советской власти.

Примеров такого отношения Ленина к недавним оппозиционерам можно привести много. Так, в 1921 году на X съезде партии Ленин говорил, что в резолюции о единстве признаны заслуги «рабочей оппозиции» в борьбе с бюрократизмом, и предложил включить ее лидера А. Г. Шляпникова в состав ЦК. «Когда в ЦК, – говорил Ленин, – включается товарищ из “рабочей оппозиции”, это есть выражение товарищеского доверия… это есть проявление высшего доверия, больше которого в партии не может быть».

«Как особое задание Контрольной комиссии, – писал Ленин в октябре 1920 года в проекте постановления Политбюро, – рекомендовать внимательно-индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям так называемой оппозиции, потерпевшим психологический кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере. Надо постараться успокоить их, объяснить им дело товарищески, подыскать им (без способа приказывания) подходящую к их психологическим особенностям работу, дать в этом пункте советы и указания Оргбюро Цека и т. и.».