Читать книгу "Сталин: Взгляд со стороны. Опыт сравнительной антологии"

Исходя из всего вышесказанного, нельзя с этим согласиться. Вся логика сталинского партийного строительства свидетельствует о том, что уже в 1927 году в его руках сосредоточились все необходимые властные рычаги.

Имея одновременно и идейно-теоретическое прикрытие в лице Бухарина и его соратников, Сталин достаточно быстро сумел ликвидировать последнюю угрозу формирующейся системе единовластия в лице «Новой оппозиции».

Причем главная угроза для Сталина исходила по двум направлениям.

Первое – это организационно-партийные ресурсы Москвы и Ленинграда, так или иначе подконтрольные Каменеву и Зиновьеву. К этому прибавлялись и политические ресурсы Исполкома Коминтерна, хотя они и были относительно невелики.

Второе – это идейная близость лозунгов «Новой оппозиции» ожиданиям партийной массы, особенно в вопросах борьбы с НЭПом и «нэпманами», а также по вопросу о противодействии кулаку в деревне.

Партийная масса буквально генетически ненавидела и абсолютно не принимала хоть сколько-нибудь богатых и успешных хозяев, а потому ей были близки многие теоретические положения и практические предложения Зиновьева и Каменева.

И здесь Сталину пришлось напрягать все силы, привлекать все возможности для борьбы с «Новой оппозицией».

Но генерального секретаря не подвел в этой борьбе ни уже сложившийся, хотя и не окрепший, партийный аппарат, ни правые идеологи в лице бухаринской группы.

«Новая оппозиция» потерпела сокрушительное организационное и идейно-политическое поражение. Столь сокрушительное, что Сталин смог себе позволить формально оставить в руководстве партии недавних противников – Зиновьева и Каменева, как бы продолжая ленинскую традицию идейной терпимости в условиях борьбы за единство партии.

Бывшие враги были сломлены и уже абсолютно не опасны для Сталина и системы его единовластия. Можно констатировать, что сталинская система состоялась как явление, хотя процесс ее формирования далеко не закончился.

Возвращаясь к «правому уклону», стоит отметить, что Бухарин и его соратники попытались идеологически обосновать необходимость иного, по сравнению со сталинским, пути развития страны.

Но у них полностью отсутствовал организационный потенциал, который не могла восполнить ни преданная им и подконтрольная им партийная пресса, ни партийные научные учреждения.

Сторонников там у Бухарина было более чем достаточно, но реально все эти учреждения контролировал сталинский партийный аппарат.

Фактически весь «правый уклон» был бурей в стакане воды, относительно длительной «говорильней», которая была закрыта чисто административно-партийными методами.

Сталин в партии уже был полноправным хозяином, его точка зрения успешно транслировалась на всю партию, партия успешно выполняла любые руководящие сталинские указания.

У партии и страны появился один хозяин, хотя многие этого еще не понимали.

Таким образом, можно сделать обоснованный вывод о том, что система сталинского единовластия хотя и в самом общем, но организационно дееспособном виде сложилась уже в 1927 году.

Позднее шло лишь постепенное усиление и совершенствование этой системы, ее конкретных форм и методов реализации властных полномочий политического лидера.

Сталин фактически уже к этому времени сумел удовлетворить свои властные амбиции. Дальше процесс шел по несколько иной схеме, как по укреплению и совершенствованию системы единовластия Сталина, так и по его безусловному утверждению в качестве главного и единственного политического авторитета, вождя и учителя коммунистической партии, всего советского народа и прогрессивного человечества со «скромным» партийным званием «секретарь ЦК ВКП(б)»[48]48
  Именно так с 1934 г. именовалась партийная должность И. В. Сталина. Система единовластия окончательно утвердилась, и приставка «генеральный» стала не актуальной.


[Закрыть]. Этот титул сохранялся за Сталиным до конца жизни¹⁷⁵.

Н. К. Крупская: Тов. Сталин, должна сказать, что последнее время меня порядком тревожили нотки недооценки колхозного движения… Совхозы важнее колхозов. Колхозы-де в перспективе перерастут в совхозы…

С другой стороны, в связи со стройкой новых городов говорится много несуразицы об отношениях между городом и деревней.

Поэтому я ужасно рада Вашему выступлению на конференции аграрников-марксистов. Правы Вы.

Крепко жму руку. Привет!

Н. Крупская.

29 декабря 1929 г.¹⁷⁶

О. В. Хлевнюк[49]49
  Хлевнюк О. В. (род. в 1959 г.) – советский и российский историк, доктор исторических наук.


[Закрыть]: Сталин оказался победителем не только благодаря своей жестокости, решительности и коварству, но и потому что «правые», особенно Бухарин, допустили ряд тяжелейших политических ошибок. Роковую роль в судьбе «правых» сыграли, в частности, тайные встречи Бухарина с лидерами разгромленной оппозиции Г. Я. Сокольниковым и Л. Б. Каменевым. Нелепые попытки Бухарина заручиться поддержкой старых оппозиционеров в борьбе со Сталиным вызвали колоссальный политический скандал в начале 1929 г. Как показывают новые документы, Сталин в полной мере использовал этот факт, фактически сделав его центральным пунктом обвинения против «правых». Разногласия принципиального характера (о сталинских аппаратных махинациях, о пределах чрезвычайной политики и стратегии экономического развития), в которых позиции Сталина были далеко не надежными и крепкими, фактически отошли на второй план. Для дискредитации «правых» факт бухаринских переговоров имел решающее значение. Именно этот факт, а не продолжающиеся споры вокруг чрезвычайной политики и сталинских интриг, был однозначно «криминальным» в глазах большинства Политбюро и членов ЦК. Произведенная Сталиным подмена сути разногласий, фактическое сведение их к проблеме «сепаратных переговоров» с оппозиционерами явилась важным условием его победы над «правыми» на пленуме ЦК ВКП(б) в апреле 1929 г.

Весь ход интриг и столкновений в Политбюро и партийном аппарате, длившихся почти два года, вполне подтверждает мнение историков о том, что Сталин победил в роли сторонника золотой середины, производившего выгодное впечатление на других администраторов своей прагматичностью, «спокойным тоном, тихим голосом». Кроме того, есть основания полагать, что некоторых членов Политбюро Сталин принудил к лояльности, используя шантаж. Так, среди бумаг Орджоникидзе, который занимал тогда пост председателя ЦКК, сохранились полученные в декабре 1928 г. и марте 1929 г. материалы из архивов царской полиции, которые свидетельствовали о том, что Калинин и Рудзутак, находясь под арестом, дали откровенные показания, на основании которых полиция произвела аресты в подпольных революционных организациях. Подобные материалы вполне могли быть достаточным основанием для исключения обоих из партии и даже ареста. Тот факт, что эти документы всплыли на поверхность именно на этапе решающего столкновения с «правыми», вряд ли можно считать случайным.

В общем, победа Сталина была результатом длительных интриг и политических маневров, переплетения объективных и субъективных обстоятельств. Сам Сталин, отдавший немало сил этой борьбе, явно не считал, что его преимущества обеспечены изначально одним лишь положением в партийной иерархии. Он справедливо опасался любых случайностей, осознавая их значительную, часто преобладающую роль в верхушечном политическом противостоянии, особенно в таких партиях, как большевистская. Поражение было столь же вероятным, как и победа. Осознание такой вероятности было важным преимуществом Сталина в конце 1920-х годов. Ее игнорирование – слабость современных представлений о «закономерной» поступи сталинской «модернизации».

Переиграв своих оппонентов в политических интригах, Сталин превратился в лидера Политбюро. Ему уже не противостоял никто их тех советских руководителей первого круга, которые начинали борьбу за ленинское наследие. Соответственно резко ослабли позиции «рядовых» членов Политбюро и ЦК ВКП(б), лишенных возможности маневрирования между различными центрами влияния. Прежний баланс сил в высших эшелонах власти был разрушен. Однако позиции самого Сталина в этот период вряд ли можно считать абсолютно прочными. Его политическое будущее зависело от способности предложить и реализовать определенный политический курс. Этот курс в течение 1928–1929 годов трансформировался в планы форсированной индустриализации, практику массового принудительного объединения крестьян в колхозы и разжигания «классовой борьбы»¹⁷⁷.

Е.А. Осокина[50]50
  Осокина Е.А. (род. в 1959 г.) – советский и российский историк, доктор исторических наук, с 2012 г. профессор Университета Южной Каролины (США).


[Закрыть]: В сентябре 1930 года в одном из писем Молотову Сталин попытался объяснить падение темпов производства, прорывы и провалы, катастрофическую «текучесть» рабочих, которые переживала промышленность. Неужели из-за плохого продовольственного снабжения? Но разве в прошлом году лучше снабжали? – недоумевал он. Не знаю, что ответил ему Молотов. Но мой ответ был бы: «Да. В 1929 году, хотя и было плохо, но лучше, чем в 1930-м». Предшествующие два года представляли лишь прелюдию к вакханалии, которая началась в 1930 году и продолжалась до конца первой пятилетки. В этот год был нанесен сокрушительный удар по частнику и рынку периода нэпа. Наркомторг был преобразован в Наркомат снабжения, что как бы символизировало конец торговли периода нэпа и начало эры централизованного распределения.

1930-й стал первым годом, когда продовольственное снабжение стало серьезно волновать Сталина: пагубные последствия кризиса сказались на производстве. Вопрос о рабочем снабжении часто ставился на повестку дня Политбюро. По словам самого Сталина, к концу 1930 года снабжение рабочих являлось одним из самых «боевых вопросов», а Наркомторг – «самым сложным наркоматом». Осенью 1930 года Сталин сам возглавил комиссию по рабочему снабжению вместо С. И. Сырцова, которым был недоволен.

Главной причиной резкого ухудшения продовольственного снабжения в 1930 году являлась насильственная коллективизация, начавшаяся осенью 1929 года. Она и стала последним аккордом в развале рынка и броском к голоду. Причины коллективизации хорошо показаны в современной историографии. Планы заготовок предшествующих лет не выполнялись. Репрессии во время заготовительных кампаний влекли уменьшение посевных площадей и истребление скота. Несмотря на сокращение сельскохозяйственного производства, план заготовок на 1929/30 год был увеличен – индустрии нужно было сырье и машины, рабочим – продовольствие. Очередной кризис заготовок был, таким образом, предсказуем. Перспектива вновь преодолевать сопротивление крестьян с тем, чтобы в итоге прийти к новому сокращению сельскохозяйственного производства, не устраивала сталинское руководство. Начав коллективизацию, Политбюро стремилось к тому, чтобы крестьяне, оставаясь производителями продукции, перестали быть ее собственниками. Новый собственник – колхозы, полностью зависимые от государства, должны были исправно сдавать продукцию в государственные закрома в соответствии с планом и по ценам, которые диктовало государство. Только то, что оставалось после выполнения планов заготовок, создания семенных и резервных фондов, распределялось между колхозниками.

Три процесса разворачивались в деревне осенью – зимой 1929/30 года: конфискация продукции в ходе заготовок, насильственное обобществление земли, скота и инвентаря, которые передавались в распоряжение создаваемых колхозов, репрессии против кулаков и середнячества. Крик, плач и стон стояли в крестьянстве. Первая волна коллективизации и репрессий продолжалась до весны 1930 года – половина крестьянского населения была загнана в колхозы. Затем, с публикацией статьи Сталина «Головокружение от успехов», последовала пауза, дабы дать крестьянам спокойно провести весеннюю посевную. Но с осени 1930 года коллективизация и раскулачивание развернулись с новой силой. К 1933 году основные аграрные районы были коллективизированы. В целом процесс был объявлен завершенным к 1936 году, когда 90 % хозяйств и 94 % посевных площадей были объединены в колхозы. Но ударный кулак коллективизации пришелся на 1930–1932 годы.

И. В. Сталин, А. Н. Поскрёбышев и П. П. Постышев

Коллективизация разрубила гордиев узел хлебозаготовок. Хлебный вопрос разрешился в интересах индустриализации В результате коллективизации заготовки зерновых в начале 1930-х годов увеличились, что обеспечило зерновой экспорт и гарантировало кусок хлеба рабочим. Дешевый черный хлеб был единственным продуктом в государственном снабжении, который относительно стабильно выдавался городскому населению. Успешное «хлебовы-колачивание» в кампанию 1929/30 года позволило увеличить нормы снабжения хлебом и подтянуть к нормам Москвы и Ленинграда рабочих других промышленных центров! Но экспорт и дешевый рабочий паек обеспечивались за счет голода миллионов крестьян.

Плачевных последствий коллективизации, как кратковременных, так и долговременных, не перечесть. Урожаи резко упали. Поголовье скота сократилось. Короткое изобилие мяса на рынке и крестьянских столах – в деревнях резали скот и птицу, не желая отдавать их в колхозы, сменилось многолетней мясо-молочной и жировой проблемой. Преуспевавшие крестьянские хозяйства были ограблены: часть имущества ушла в колхозы, часть – лично тем, кто участвовал в грабеже. Сотни тысяч семей сосланы на спецпоселения. Крестьянство превратилось в население второго сорта. После того как конкретного хозяина заменил коллективный собственник – колхоз, обобществленное имущество быстро пришло в негодность. Государство почти даром изымало львиную долю произведенной продукции – отсутствие материальных стимулов к труду в колхозах сделало дефицит продовольствия в СССР постоянным¹⁷⁸.

И. В. Сталин: Конечно, у Советской власти было в недавнем прошлом маленькое недоразумение с колхозницами. Дело шло о корове. Но теперь дело с коровой устроено, и недоразумение отпало. (Продолжительные аплодисменты.) Мы добились того, что у большинства колхозников уже имеется по корове на двор. Пройдут еще год-два – и вы не найдете ни одного колхозника, у которого не было бы своей коровы. Уж мы, большевики, постараемся, чтобы все колхозники имели у нас по корове. (Продолжительные аплодисменты.)¹⁷⁹

Э. Дурачинский[51]51
  Дурачинский Эугениуш (род. в 1931 г.) – польский историк, профессор.


[Закрыть]: Принудительная коллективизация 1929–1930 годов чуть не привела к гражданской войне. В 1930 году ОГПУ зафиксировало 13 754 массовых крестьянских выступления, в которых участвовало в общей сложности 2,5 млн человек. Громадных масштабов достигло пассивное сопротивление крестьян, вылившееся в массовый забой скота. По различным подсчетам, поголовье лошадей, крупного рогатого скота, овец, свиней в 1929–1932 годы сократилось не менее чем вдвое. Власти ответили репрессиями. Сталин привел в действие свой главный инструмент террора – ОГПУ. Были расстреляны тысячи крестьян, сотни тысяч отправлены в концентрационные лагеря и так называемые специальные поселения¹⁸⁰.

В.М. Бережков[52]52
  Бережков В.М. (1916–1998) – в 1940–1941 гг. первый секретарь посольства СССР в Германии, в 1941–1945 гг. советник наркомата иностранных дел СССР, затем на журналистской и дипломатической работе, с 1992 г. профессор Калифорнийского университета (США).


[Закрыть]: Пригласив Черчилля к себе на квартиру, Сталин оказал ему исключительное внимание…

Среди других тем был затронут и вопрос о коллективизации в Советском Союзе.

– Скажите, – поинтересовался Черчилль, – напряжение нынешней войны столь же тяжело для вас лично, как и бремя политики коллективизации?

– О нет, – ответил «отец народов», – политика коллективизации была ужасной борьбой…

– Я так и думал. Ведь вам пришлось иметь дело не с горсткой аристократов и помещиков, а с миллионами мелких хозяев…

– Десять миллионов, – воскликнул Сталин, возведя руки. – Это было страшно. И длилось четыре года. Но это было абсолютно необходимо для России, чтобы избежать голода и обеспечить деревню тракторами…

Названная Сталиным цифра репрессированных крестьян в период коллективизации примерно совпадает с той, которая в последнее время упоминалась в советской прессе. Если признать, что около половины изгнанных с насиженных мест после скитаний по стране пошли в колхозы либо на промышленные стройки, то погибли или были ликвидированы около пяти миллионов, что недалеко от шести миллионов, на которых сходится большинство исследований. Надо иметь в виду, что речь идет о наиболее трудолюбивых, умелых и способных землепашцах и скотоводах, имевших крепкие хозяйства, а потому энергично сопротивлявшихся экспроприации, за что и лишены были жизни. Понятно, что, понеся такие огромные потери, наша страна до сих пор не может выбраться из кризиса сельского хозяйства. Деревня, насыщенная тракторами, но лишенная подлинного хозяина земли, не в состоянии прокормить население…

– Что же, они все были кулаками? – спросил Черчилль.

– Да, – ответил Сталин и, немного помолчав, повторил: – Это было ужасно тяжело, но необходимо…

– И что же с ними произошло?

– Да что, – как бы отмахнулся вождь. – Многие из них согласились пойти с нами. Некоторым дали обрабатывать землю в районе Томска или Иркутска и дальше на Севере. Но там они не прижились. Их невзлюбили местные жители. В конце концов их же батраки расправились с ними.

Конечно же, не местные жители и не батраки, а специальные отряды Народного комиссариата внутренних дел ликвидировали несчастных крестьян – жертв насильственной коллективизации. Поверил ли Черчилль сталинской версии? Он ничего ему не возразил. А в своих мемуарах лишь отметил, что, выслушав объяснение Сталина, содрогнулся при мысли о миллионах мужчин, женщин и детей, погибших в леденящих просторах Сибири…¹⁸¹

И. В. Сталин: Социализм – дело хорошее. Счастливая социалистическая жизнь – дело, бесспорно, хорошее. Но всё это – дело будущего. Главный вопрос теперь не в том, чего мы добьемся в будущем. Главный вопрос в том, чего мы уже добились в настоящем. Крестьянство стало на колхозный путь. Это очень хорошо. Но чего оно добилось на этом пути? Чего мы добились осязательно, идя по колхозному пути?

Мы добились того, что помогли миллионным массам бедняков войти в колхозы. Мы добились того, что, войдя в колхозы и пользуясь там лучшей землей и лучшими орудиями производства, миллионные массы бедняков поднялись до уровня середняков. Мы добились того, что миллионные массы бедняков, жившие раньше впроголодь, стали теперь в колхозах середняками, стали людьми обеспеченными. Мы добились того, что подорвали расслоение крестьян на бедняков и кулаков, разбили кулаков и помогли беднякам стать хозяевами своего труда внутри колхозов, стать середняками¹⁸².

Э. Дурачинский: В мае 1930 года Ленинградский экспериментальный завод выпустил первую тонну советского алюминия, а в июне началось строительство алюминиевого завода в Волхове. Тогда же, в июне, на построенном при помощи американцев заводе в Сталинграде начался выпуск тракторов. В апреле 1931 года завершилось строительство начатой в 1927 году Туркестано-Сибирской железной дороги (Турксиб), протяженностью более 1400 км. 25 августа 1931 года газеты сообщили, что по объему добычи нефти СССР вышел на второе место в мире. В октябре того же года в Харькове был пущен новый тракторостроительный завод, а в Москве закончена реконструкция автомобильного завода. 1 января 1932 года в Нижнем Новгороде с конвейера завода, построенного при помощи американцев, сошел первый советский «Форд» – НАЗ-АА (после изменения названия города на Горький – ГАЗ-АА). 31 января вступила в строй первая доменная печь Магнитогорского металлургического комбината. В октябре – крупная гидроэлектростанция на Днепре (ДнепроГЭС). Такие новости не могли не радовать многих жителей СССР (возможно, большинство) и не укреплять их уверенности в том, что под руководством Сталина Советский Союз превратится в промышленную державу¹⁸³.

Р.А. Медведев: Только с 1928 по 1933 год были построены 1500 крупных предприятий и заложены основы таких отраслей промышленности, каких не знала царская Россия: станкостроения, автомобилестроения, тракторостроения, химической и авиационной промышленности. Налажено производство мощных турбин и генераторов, качественных сталей, ферросплавов, синтетического каучука, азота, искусственного волокна и др. Введены в строй тысячи километров новых железных дорог и каналов. На бывших национальных окраинах России – в Средней Азии и Закавказье, Казахстане, Татарии, Бурят-Монголии созданы крупные очаги промышленности. Возрос промышленный потенциал Урала, Сибири и Дальнего Востока, где начала возникать вторая топливно-металлургическая база промышленности. Создана оборонная промышленность. По всей стране возникли сотни новых городов и рабочих поселков. В громадную работу, связанную с созданием современной промышленности, вложил немалые усилия и Сталин. Однако и здесь он поступал нередко не как мудрый государственный деятель, а как прожектер и волюнтарист, создавая для страны и партии дополнительные трудности.

Так, например, пятилетний план 1928/29-1932/33 годов был составлен в двух вариантах – «отправном» и «оптимальном», причем отправной план примерно на 20 процентов уступал оптимальному. Уже в первые два года пятилетки стало ясно, что для выполнения оптимального плана нет условий. Западные кредиты были слишком малы. Экспортные ресурсы СССР недостаточны. Из-за мирового экономического кризиса цены на сырье на западных рынках резко упали. Каждую машину приходилось оплачивать в 2–2,5 раза большим количеством сырья и материалов, чем предполагалось. К тому же уменьшилось валовое производство сельского хозяйства. Если раньше считалось, что производство сельскохозяйственной продукции станет расти, и накопления из этой отрасли можно будет широко использовать при создании промышленности, то теперь приходилось пересматривать расчеты. Голодающая деревня к концу первой пятилетки мало чем могла помочь развитию промышленности.

Поэтому, несмотря на огромные усилия, старт первой пятилетки был не слишком успешным. В 1929 году, например, производство чугуна и стали увеличилось только на 600–800 тысяч тонн, тракторов выпустили лишь 3,3 тысячи. Медленнее, чем планировалось, возрастало производство продукции легкой и пищевой промышленности. Плохо работал железнодорожный транспорт. Возникла необходимость снизить многие задания и контрольные цифры пятилетнего плана, ориентируясь на его отправной вариант. Однако Сталин настоял, напротив, на значительном увеличении многих заданий.

«Работа ЦК… – говорил он на XVI съезде ВКП(б) в июне 1930 года, – шла, главным образом, по линии исправления и уточнения пятилетнего плана в смысле увеличения темпов и сокращения сроков…

По черной металлургии: пятилетний план предусматривает доведение производства чугуна в последний год пятилетки до 10 миллионов тонн; решение же ЦК находит эту норму недостаточной и считает, что производство чугуна в последний год пятилетки должно быть поднято до 17 миллионов тонн.

По тракторостроению: пятилетний план предусматривает доведение производства тракторов в последний год пятилетки до 55 тысяч штук; решение же ЦК находит это задание недостаточным и считает, что производство тракторов в последний год пятилетки должно быть поднято до 170 тысяч штук.

То же самое нужно сказать об автостроении, где вместо производства 100 тысяч штук автомобилей (грузовых и легковых) в последний год пятилетки, предусмотренных пятилетним планом, решено поднять производство автомобилей ДО 200 тысяч штук.

То же самое имеет место в отношении цветной металлургии, где наметки пятилетнего плана увеличены более чем на 100 %, и сельхозмашиностроения, где наметки пятилетнего плана также увеличены более чем на 100 %.

Я уже не говорю о строительстве комбайнов, которое не было вовсе учтено в пятилетием плане, и производство которых должно быть доведено в последний год пятилетки минимум до 40 тысяч штук».

Такого рода авантюризм в планировании встретил серьезные и обоснованные возражения и беспартийных специалистов, и многих большевиков-хозяйствен-ников. Сталин не пожелал считаться с их доводами. Однако репрессии и угрозы не привели к ускорению темпов развития промышленности. В 1930 году планировалось увеличить ее продукцию на 31–32 процента – фактический прирост 22 процента. На 1931 год было принято обязательство увеличить промышленное производство на 45 процентов – фактический рост 20 процентов. В 1932 году он снизился до 15 процентов, а в 1933 году – до 5 процентов. Уже в 1932 году был снят лозунг «За 17 миллионов тонн чугуна», значительно сокращены планы развития черной и цветной металлургии и машиностроения.

Тем не менее в январе 1933 года Сталин объявил, что первый пятилетний план выполнен досрочно – за 4 года и 3 месяца, и что уже в 1932 году промышленное производство достигло контрольных цифр, намеченных на 1933 год.

Началась шумная пропагандистская кампания. С ее помощью Сталин хотел замаскировать тяжелое положение, которое сложилось в стране, особенно из-за острого дефицита продовольствия и голода в основных сельскохозяйственных районах.

Конечно, промышленность сделала за годы первой пятилетки заметный шаг вперед. Однако это продвижение было отнюдь не столь значительным и быстрым, как об этом было объявлено на январском Пленуме ЦК ВКП(б). Приведенные Сталиным цифры были основаны на сознательной фальсификации¹⁸⁴.

И. В. Сталин: Что требуется для того, чтобы выполнить контрольные цифры, чтобы дать прирост продукции в 45 %, чтобы добиться выполнения пятилетки не в 4, а по основным и решающим отраслям в 3 года?

Для этого требуются два основных условия.

Во-первых, чтобы были реальные или, как у нас выражаются, «объективные» возможности для этого.

Во-вторых, чтобы было желание и уменье руководить нашими предприятиями таким образом, чтобы эти возможности были претворены в жизнь…

Есть ли у нас правильное хозяйственное руководство фабриками, заводами, шахтами? Всё ли тут обстоит благополучно?

К сожалению, не всё тут обстоит благополучно. И мы как большевики должны это сказать прямо и открыто.

Что значит руководить производством? У нас не всегда смотрят по-большевистски на вопрос о руководстве предприятиями. У нас нередко думают, что руководить – это значит подписывать бумаги, приказы. Это печально, но это факт. Иногда невольно вспоминаешь помпадуров Щедрина. Помните, как помпадурша поучала молодого помпадура: не ломай голову над наукой, не вникай в дело, пусть другие занимаются этим, не твое это дело – твое дело подписывать бумаги. Надо признать, к стыду нашему, что и среди нас, большевиков, есть немало таких, которые руководят путем подписывания бумаг. А вот чтобы вникать в дело, овладеть техникой, стать хозяином дела, на этот счет – ни-ни.

Как могло случиться, что мы, большевики, проделавшие три революции, вышедшие с победой из жестокой гражданской войны, разрешившие крупнейшую задачу создания современной промышленности, повернувшие крестьянство на путь социализма, – как могло случиться, что в деле руководства производством мы пасуем перед бумажкой?

Причина тут заключается в том, что подписывать бумагу легче, чем руководить производством. И вот многие хозяйственники пошли по этой линии наименьшего сопротивления. Есть тут и наша вина, вина центра. Лет десять назад был дан лозунг: «Так как коммунисты технику производства еще как следует не понимают, так как им нужно еще учиться управлять хозяйством, то пусть старые техники и инженеры, специалисты ведут производство, а вы, коммунисты, не вмешивайтесь в технику дела, но, не вмешиваясь, изучайте технику, изучайте науку управления производством не покладая рук, чтобы потом стать вместе с преданными нам специалистами настоящими руководителями производства, настоящими хозяевами дела». Таков был лозунг. А что вышло на деле? Вторую часть этой формулы отбросили, ибо учиться труднее, чем подписывать бумаги, а первую часть формулы опошлили, истолковав невмешательство как отказ от изучения техники производства. Получилась чепуха, вредная и опасная чепуха, от которой чем скорее освободимся, тем лучше.

Сама жизнь не раз сигнализировала нам о неблагополучии в этом деле. Шахтинское дело было первым серьезным сигналом. Шахтинское дело показало, что у парторганизаций и профсоюзов не хватило революционной бдительности. Оно показало, что наши хозяйственники безобразно отстали в техническом отношении, что некоторые старые инженеры и техники, работая бесконтрольно, легче скатываются на путь вредительства, тем более что их непрерывно донимают «предложениями» враги из-за границы.

Второй сигнал – судебный процесс «Промпартии». Конечно, в основе вредительства лежит классовая борьба. Конечно, классовый враг бешено сопротивляется социалистическому наступлению. Но одного этого для объяснения такого пышного расцвета вредительства – мало.

Как могло случиться, что вредительство приняло такие широкие размеры? Кто виноват в этом? Мы в этом виноваты. Если бы мы дело руководства хозяйством поставили иначе, если бы мы гораздо раньше перешли к изучению техники дела, к овладению техникой, если бы мы почаще и толково вмешивались в руководство хозяйством, – вредителям не удалось бы так много навредить¹⁸⁵.

Р. Такер: Самым печально известным вмешательством Сталина в научную жизнь стала оказанная им поддержка выскочке-растениеводу Трофиму Лысенко с его «сенсационными» проектами, способными якобы обеспечить процветание сельского хозяйства, – проектами, которые в конечном счете провалились. Одобрил Сталин и поход Лысенко на генетику, в чем тот и преуспел. Не имея специального биологического образования, выходец из деревни, Лысенко знал старые крестьянские приемы и обладал даром саморекламы. В 1929 году он объявил, что с помощью «яровизации» (замачивание и охлаждение семян) можно существенным образом повысить урожайность, особенно озимой пшеницы.

Процесс массовой коллективизации, за которой последовали кризис и голод, вызвал у советской прессы горячее желание привлечь внимание к новостям, внушающим надежду на решение продовольственной проблемы, и в начале [19130-х годов Лысенко обрел известность. Его поддержал всемирно известный лидер советской биологии и агрономии академик Николай Вавилов, возглавлявший в то время Всесоюзную академию сельскохозяйственных наук имени Ленина и Институт генетики. В то время от науки постоянно требовали практических результатов, и в 1931 году Вавилов отправил в Одессу, где тогда работал Лысенко, множество посылок с различными сортами семян для их проверки путем «яровизации». Примерно тогда же Лысенко обрел бесценного сообщника в лице философа-приспособленца по имени Исай Презент, который и вооружил его теоретической платформой для развития так называемой «прогрессивной биологии», по сути, представлявшей собой сформулированную Ламарком концепцию наследования благоприобретенных качеств. Лысенко также назвал ее «творческим дарвинизмом», а позже в знак признательности умершему в 1935 году русскому селекционеру Ивану Мичурину – «мичуринским дарвинизмом».

Экспериментальная «яровизация» ни к каким положительным результатам не привела, и некоторые ведущие ученые стали критиковать Лысенко, поскольку его взгляды противоречили элементарным принципам генетики. Когда Вавилов попытался в мягкой форме остановить своего протеже, это лишь разгневало последнего. Затем в жизни Лысенко наступил перелом. В феврале 1935 года, то есть через несколько недель после убийства Кирова и начала тихого террора, он получил возможность выступить на кремлевской встрече колхозников-ударников с советскими руководителями. В числе руководителей был Сталин. Для начала разрекламировав свои «достижения», Лысенко заговорил о классовой войне «на фронте яровизации», в ходе которой его оппоненты, дескать, действуют как вредители. Когда Лысенко продолжил свои рассуждения, Сталин не смог сдержать себя. Он встал со своего места в президиуме, зааплодировал и воскликнул: «Браво, товарищ Лысенко, браво!». С этого момента молодой шарлатан стал фаворитом Сталина. Сталин не только оказался восприимчивым к лысенковской лести и испытывал удовольствие от явного желания Лысенко помочь начавшемуся террору. Сталина, должно быть, привлекала и практическая направленность работ Лысенко. Уж очень нужен был «народный академик» (именно так окрестила пресса Лысенко), человек, обещавший добиться больших практических результатов в сельском хозяйстве¹⁸⁶.