Читать книгу "Сталин: Взгляд со стороны. Опыт сравнительной антологии"

Отпустив генералов-танкистов, Сталин обратился к нам:

– Вы думаете, это вас не касается? Я ведь знаю, что вы тоже любите «улучшать» самолеты и моторы, охотно выполняете всякие безответственные требования, прислушиваетесь к обывательским разговорам. Советчиков много, а спросим с вас.

Он погрозил пальцем:

– Запомните: конструктор должен быть твердым, должен защищать свою машину от безответственных советчиков. Сделать хорошую машину трудно, испортить очень просто. А спрашивать будем с конструктора!

Черновик телеграммы И. В. Сталина к Н. С. Хрущёву

Прочитав нам нотацию, Сталин вышел в соседнюю комнату, принес оттуда зеленую коробку с папиросами «Герцеговина флор», раскрошил табак, закурил свою трубку и перешел к обсуждению других авиационных вопросов.

В частности, он завел разговор о повышении мощности авиационных двигателей и о необходимости в связи с этим повысить качество авиационного бензина. Он требовал увеличить выпуск бензина с октановым числом Б-78 вместо выпускавшегося раньше бензина с октановым числом Б-74.

Октановое число характеризует качество бензина: чем выше октановое число, тем меньше опасность детонации двигателя, а стало быть, можно повысить мощность мотора, не опасаясь его перенапряжения или преждевременного разрушения.

В обсуждении принял участие также нарком нефтяной промышленности И. К. Седин. Он получил категорическое указание о выпуске бензина Б-78 для того, чтобы повысить мощность авиационных двигателей.

Что касается борьбы с эпидемией конструктивных, технологических и всяких других изменений, то вскоре был издан утвержденный в ЦК приказ наркома авиационной промышленности «о технологической дисциплине», предусматривавший суровую кару за необоснованные, легкомысленные изменения конструкции боевой техники²⁷⁰.

В. А. Малышев: 5 января 1042 г.

Опять давно не писал. Всё время ездил по востоку. Налаживал дело с эвакуацией заводов, с организацией производства танков. Сейчас дело идет еще плохо.

Много трудностей. Но уже чувствуется, что дело пойдет. Размах взяли хороший. Люди работают больше чем хорошо. Танки будут и не мало.

19 декабря 1941 г. позвонил в Челябинск т. Сталин и предложил приехать в Москву. Был у него уже несколько раз. Рассказывал ему об уральских заводах. Но т. Сталин не очень-то доволен моими разговорами, потому что танков выпускаем мало.

Сегодня опять вызвали к т. Сталину. Застал у него вооруженцев Устинова, Грабина, Еляна. Обсуждался вопрос об изменении конструкции пушки УСВ.

Тов. Сталин очень ругал вооруженцев и запретил вносить какие бы то ни было изменения в конструкцию пушек и вводить многотипность пушек.

Т. Сталин подчеркнул, что «сейчас всё должно изготовляться по стандарту, серийно. Сейчас важно иметь больше пушек, пускай даже не самых лучших, но хороших».

Я намотал себе на ус этот разговор и здоровую взбучку, которую получили вооруженцы.

10 января 42 г.

Сегодня опять был у т. Сталина. Речь шла о производстве вооружения. Т. Сталин несколько раз подчеркивал, что сейчас надо то оружие, которое хорошо показало себя в боях, производить в массовом количестве, не внося в него никаких изменений.

Затем т. Сталин перешел к оценке немецкой армии и сказал: «Немецкая армия – это по существу армия минометов и танковой артиллерии. Легкая армия. Хваленой немецкой артиллерии что-то не видно. Это – ошибка немцев и они за нее расплатятся.

Далее, немцы сделали вторую ошибку – во время войны начали перевооружать армию, переходить на новые типы самолетов. У них было 10000 пикирующих бомбардировщиков Ю-88. Этими бомбардировщиками они разбили Польшу, Францию, англичан на Крите, били нас, хотя этот самолет и рухлядь. Но этих самолетов у немцев было много. Теперь немцы переходят на новые типы самолетов. Они делают большую ошибку, за которую дорого заплатят».

Был несколько раз на квартире у т. Ворошилова, обедали. Замечательный человек К. Е. Душевный человек!

22 января 1042 г.

Т. Сталин сказал, что танки Т-34 показали свои хорошие качества. У этого танка имеется большой запас мощности, и он везде проходит. Особенно хорошо идет по снегу. Т. Сталин дал указание раздуть выпуск танков Т-34.

24 января 42 г.

Т. Сталин сказал, что танк КВ тяжеловат, малоподвижен и плохо проходим, может воевать только на ровной местности. Дал указание – или повысить мощность дизеля до 800 л. с., или уменьшить толщину брони, уменьшить вес.

Февраль 1042 г.

На днях был с Котиным на даче у т. Сталина. Сперва был разговор о танках КВ. Т. Сталин упрекал нас в том, что мы не дали вовремя отпора предложениям по увеличению веса танка КВ. «Мы делали ошибки, в том числе и я, – сказал т. Сталин, – а вы нас не одернули».

Потом ужинали у т. Сталина и сидели до 8 ч. утра.

Сталинские стимулы образца 1941 г.

Записка Я. П. Берии с пометками И. В. Сталина

В последние дни т. Сталин вызывает к себе каждый день. Он крепко занялся улучшением качества танков.

Сегодня были у т. Сталина, вместе с тт. Зальцманом, Котиным, Морозовым.

Тов. Сталин сказал, что «наши танки превосходят заграничные, в том числе и немецкие, по своим техническим показателям, но уступают им в ходовой части. Особенно танк КВ – он тяжел и малоподвижен.

А сегодня танки должны прежде всего много ходить, делать переходы по 150–200 км, ходить без дорог. Танк КВ этого делать не может.

Мы перетяжелили танк КВ. Я тоже в этом виноват, а вы виноваты в том, что не одернули меня».

«Надо улучшать, модернизировать танки и, особенно, ходовой механизм. Надо иметь в виду, что теперь танкисты менее квалифицированы, и поэтому танки надо делать проще, надежнее, а не рассчитывать на виртуозов.

Надо улучшить видимость наших танков. Вот мы даем вам, танкистам, задачу – улучшить коробку скоростей танков Т-34 и КВ, облегчить вес танка КВ и делать оба танка с хорошей видимостью».

Мы показали т. Сталину макеты двух новых танков, которые полностью решают те пожелания, которые высказал т. Сталин, но т. Сталин ответил: «Новые танки делать пока не будем. Не будем отвлекать конструкторов от задачи улучшать и модернизировать выпускаемые танки. Конечно, конструкторам хочется делать новые машины, каждый конструктор ищет славы. Но надо обождать. К новым машинам вернемся месяца через полтора-два, когда конструктора закончат работу по улучшению существующих танков».

Тут же т. Сталин подписал постановление о награждении 4-х танковых заводов и 1000 чел[овек] работников танковой промышленности.

Беседа с т. Сталиным дала нам, танкистам, очень многое – программу работ на 2–3 месяца.

1 июля 1042 г.

Позвонил по телефону т. Сталин и крепко ругался за то, что не выполняется план по танкам Т-34. Я ответил тов. Сталину, что много трудностей у заводов с людьми и оборудованием и что, хотя план не выполняется, но выпуск танков Т-34 из месяца в месяц растет, но тов. Сталин опять крепко выругал меня и повесил трубку.

Через полчаса позвонил т. Молотов и сказал: «Мы решили освободить Вас от работы Наркома танковой промышленности за невыполнение плана по танкам Т-34 ^и назначили наркомом т. Зальцмана».

Мне, конечно, после двух лет работы по танкам очень и очень тяжело переносить такое решение, но решение ЦК есть закон и направлено к улучшению дела.

3 июля 42 г.

Вызвал т. Сталин. Обсуждали вопрос о плане по производству танков на III кв. Сперва я несколько недоумевал о моей роли на этом совещании и цели моего присутствия. Потом т. Сталин сказал: «Ну, а что же т. Малышев будет делать? Я думаю, пусть он Молотову помогает по танкам, он знает танки, вот пусть и работает по танкам».

Меня это очень обрадовало. Значит, т. Сталин доверяет мне работать по танкам, а я сделаю всё, что могу. Танки я люблю и буду работать не покладая рук²⁷¹.

А. С. Яковлев: Сталин начал с того, что истребителей у нас с каждым днем выпускается всё больше, поэтому нужно подумать о более эффективном их применении.

– Наша истребительная авиация, – сказал он, – разбросана по отдельным фронтам и не может быть использована концентрированно, как ударная сила, для решения самостоятельных задач, как, например, завоевание господства в воздухе на том или другом участке фронта. Пока что наши истребители в основном взаимодействуют с наземными войсками и самостоятельного значения не имеют. Силы истребительной авиации распылены. А что могут дать собранные в кулак и целеустремленно использованные истребители, показало Кубанское воздушное сражение. Пока у нас не хватало истребителей, мы не могли и думать на эту тему, а теперь можно поговорить.

Копии перевода приказа В. фон Рейхенау и сопроводительного письма Л. П. Берии

В. фон Рейхенау и сталинская правка сообщения о его смерти (опубликовано в газете «Известия» 18 января 1942 г.)

Сталин предложил создать несколько специализированных истребительных корпусов, подчиненных Главному командованию, с тем чтобы использовать эти части для массированных ударов против вражеской авиации, для завоевания господства в воздухе на решающих участках фронта. Все присутствующие единодушно согласились с этим предложением.

После оживленного обсуждения были решены также вопросы о количестве формируемых корпусов, о вооружении их теми или иными типами истребителей и о распределении их на основных направлениях фронта.

Почти все кандидатуры командиров корпусов Сталин называл сам, и после короткого обсуждения их деловых характеристик они были утверждены…

При обсуждении других кандидатур состоялся такой любопытный разговор. Речь зашла о назначении командующего одной из воздушных армий. Оказалось, что Сталин лично не знал предложенного кандидата, и он поинтересовался:

– Ну, а как он – справится? Что из себя представляет?

Заместитель главкома генерал Ворожейкин ответил:

– Да, он подходящий человек.

На что Сталин возразил:

– Что значит подходящий? Дело-то он знает?

Тогда Ворожейкин добавил еще несколько общих данных анкетного порядка.

– Я вас спрашиваю: он дело знает?

– Да, товарищ Сталин, он честный человек.

– Бросьте вы эти эпитеты: честный, подходящий. Мало что честный, одной честности недостаточно, дураки тоже честные бывают. Нам важно, чтобы он был не только честным, но чтобы дело знал.

Вслед за этим Сталин высказал несколько общих соображений об организационной работе в армии. Он говорил, что современная война требует от военных руководителей больших организаторских способностей, что крупный военачальник – генерал, командующий фронтом, армией, дивизией – это прежде всего организатор.

– Некоторые наши военные, – говорил Сталин, – любят кружки ставить на картах и передвигать флажки, отмечать продвижение войск, составлять оперативные планы, считая, что этим ограничивается деятельность военного руководителя. А грош цена этим оперативным планам, если не организованы люди и техника. Современный командир должен быть прежде всего организатором людей и боевой техники, и не только организатором, но и смелым новатором, применять новые методы тактики, знать новое оружие. А некоторые, как показал опыт, не любят нового, свежего, непроверенного и со времен Кира Персидского ходят по проторенной дорожке. Сейчас у такого командира ничего не получится. Так воевать сейчас нельзя²⁷².

С. В. Девятов, Ю.В. Сигачёв, А.Н. Шефов: В начале 1940-х генсек стал анонимным соавтором Корнейчука. Расскажем об этом поподробнее. С 24 по 27 августа 1942 года «Правда» печатала «Фронт» – новую пьесу украинского драматурга. Ее сюжет заключается в конфликте между ретроградом командующим фронтом генерал-лейтенантом Горловым и молодым образованным генералом Огневым. Герой Гражданской войны Горлов почивает на лаврах, учиться ничему не желает. Огнев, напротив, способен к совершенствованию. Он видит недостатки командующего фронтом, не согласен с его решениями. Разработанный Огневым альтернативный план наступательной операции утверждается Сталиным. После успеха операции Верховный назначает Огнева на место Горлова.

Тимошенко, усмотревший в образе Горлова намек на себя, 28 августа шлет Верховному телеграмму-кляузу: «Тов. Сталину. Опубликованная в печати пьеса тов. Корнейчука “Фронт” заслуживает особого внимания. Эта пьеса вредит нам целыми веками, ее нужно изъять, автора привлечь к ответственности. Виновных в связи с этим следует разобрать».

Не знал бедняга, что Сталин редактировал пьесу и кое-что вписал в текст сам. Например, такой пассаж: «Много еще у нас некультурных командиров, не понимающих современной войны, и в этом наша беда. Войну нельзя выиграть одной лишь храбростью. Чтобы выиграть войну, кроме храбрости нужно еще умение воевать, умение воевать по-современному. Опыт Гражданской войны для этого недостаточен». Вождь-драматург почти полностью написал монолог члена военного совета фронта: «Сталин говорит, что нужно смелее выдвигать на руководящие должности молодых, талантливых полководцев… Надо бить самовлюбленных невежд, бить в кровь, вдребезги и поскорее заменить их другими, новыми, молодыми, талантливыми людьми, иначе можно загубить наше великое дело…»

С ответом маршалу Верховный не замедлил. «28 авг. Маршалу Тимошенко. Вашу телеграмму о пьесе Корнейчука “Фронт” получил. В оценке пьесы Вы не правы. Пьеса будет иметь большое воспитательное значение для Красной Армии и ее комсостава.

Пьеса правильно отмечает недостатки Красной Армии, и было бы неправильно закрывать глаза на эти недостатки. Нужно иметь мужество признать недостатки и принять меры к их ликвидации. Это единственный путь улучшения и усовершенствования Красной Армии».

Свой ответ и жалобу Тимошенко вождь переслал Корнейчуку. Тот, воспользовавшись случаем, благодарил и жаловался на недоброжелателей, ища защиты на будущее у земного божества-покровителя:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Сердечно благодарю Вас за внимание. Прочитал телеграмму и Ваш ответ. Насколько я понял, тов. Тимошенко требует, чтобы меня судили за пьесу. Это еще не так страшно, так как неизвестные “благородные” читатели дают мне клятвенное обещание по телефону, что обязательно поломают мне кости. Живу надеждой, что они не набросятся на меня все вместе, а поодиночке. С божьей помощью выдержу. Запорожский дух еще не погас.

С глубоким уважением, Александр Корнейчук».

По сталинскому велению пьесу поставили в нескольких театрах, сняли по ней фильм, в центральных и фронтовых газетах напечатали благожелательные рецензии. Беседуя со своими военачальниками, Верховный выпытывал их мнение. Попался еще один ничего не подозревавший о драматургических талантах вождя – Конев. На вопрос Сталина он простодушно ответил: «Очень плохое… Когда командующего фронтом шельмуют, высмеивают в произведении, напечатанном в “Правде”, это уже имеет не частное значение, речь идет не о ком-то одном, это бросает тень на всех», – за что тут же получил выговор: «Ничего вы не понимаете. Это политический вопрос, политическая необходимость. В этой пьесе идет борьба с отжившим, устарелым, с теми, кто тянет нас назад. Это хорошая пьеса, в ней правильно поставлен вопрос». Конев, продолжая откровенничать – дескать, в пьесе много неправды, – начал оправдываться: «Я не защищаю Горлова, я скорей из людей, которых подразумевают под Огневым, но в пьесе мне всё это не нравится». «Ну да, вы Огнев! – поставил на место генерал-полковника Верховный. – Вы не Огнев, вы зазнались… Вы, военные, вы всё понимаете, вы всё знаете, а мы, гражданские, не понимаем. Мы лучше вас это понимаем, что надо и что не надо».

Присутствовавший при выволочке более опытный «придворный» Жуков кое-как выкрутился, сославшись на то, что пьесу еще не читал. Вскоре Сталин потребовал от членов военных советов фронтов направить ему донесения с мнением всех высших генералов о пьесе Корнейчука. Там тоже нашлись простодушные. Булганин спешно донес слова командующего артиллерией Западного фронта: «Я бы не знаю что сделал с этим писателем… Я бы с ним разделался за такую пьесу». Говорят, что только заступничество Конева спасло генерала от неприятностей.

Никак генералы не могли уразуметь, что за свои просчеты в кампаниях этой войны вождь отвечать не собирался. Ответственность за них он по обыкновению перекладывал на других. Так было в начале войны с командующим Западным фронтом Павловым и его заместителями. Так будет и впредь.

Что же касается зрителей и читателей, то тут сталинские расчеты оказались верными. Они в массе своей согласились с данной в пьесе трактовкой причин поражений Красной армии. Сталин в очередной раз вывел себя из-под критики, хотя именно он расставлял героев гражданской войны по командным постам²⁷³.

Ю.А. Горьков: И. В. Сталин был человеком упрямым и подозрительным, он неторопливо вырабатывал мнение о какой-либо проблеме и очень не любил менять его. Приведу как пример ситуацию на Юго-Западном фронте. В начале сентября 1941 года у Военного совета фронта выбора не осталось: нужно было отводить войска на левый берег Днепра и сдавать немцам Киев. 15 сентября на имя Верховного Главнокомандующего ушла соответствующая телеграмма за подписями М.П. Кирпоноса, М.А. Бурмистенко и Е.П. Рыкова. И. В. Сталин категорически запретил сдавать Киев. Он упорно стоял на своем до тех пор, пока вокруг города не замкнулось кольцо окружения. В результате наши войска потерпели самое крупное поражение за всю Великую Отечественную войну. Наши безвозвратные потери в Киевской стратегической операции составили 616304 человека.

Напрашивается аналогия: точно так же запрещал Гитлер отход от Сталинграда своей 6-й армии. Видимо, мышление всех на свете диктаторов очень похоже: они считают, что одной их могучей воли достаточно для того, чтобы превращать в победы заведомые поражения. Да и методы давления на непослушных подданных близки. Гитлер после поражения под Москвой искал виновных, снимая с должностей одних генералов и заменяя их другими, будто от этого что-то зависит в случае утери стратегической инициативы. И. В. Сталин после Киева тоже не мудрил долго. С поста начальника Генштаба был снят Г. К. Жуков, потерял свой пост командующего Северо-Западным направлением К. Е. Ворошилов. Должности командующих фронтами потеряли генерал-полковник Кузнецов, генерал-лейтенанты Козлов и Ефремов.

Верховному в то время особенно нравились генералы, отличавшиеся грубостью, а иногда и крепкими кулаками, которые они охотно пускали в ход. Думаю, в этом нет ничего удивительного. В дни, когда поражение следовало за поражением, крикуны и «дантисты» (так в старой Русской армии называли сторонников физической расправы с провинившимися солдатами) производили впечатление на штатских политиков своим воинственным поведением. Типичным представителем этой породы был генерал-лейтенант А. И. Ерёменко.

Как этот человек управлял вверенными ему войсками, видно из телеграммы, которую член Военного совета его армии Гапенко (кстати, в прошлом секретарь ЦК Компартии Белоруссии) послал на имя И. В. Сталина:

«Ерёменко, не спросив ни о чем (Гапенко только что прибыл с передовой и пришел к Ерёменко для совместной выработки приказа о наступлении. – Ю.Г.), начал упрекать Военный совет в трусости и предательстве Родины. На мое замечание, что бросать такие тяжелые обвинения не следует, Ерёменко бросился на меня с кулаками и несколько раз ударил по лицу, угрожая расстрелом. Я заявил – расстрелять он может, но унижать достоинство коммуниста, депутата Верховного совета он не имеет права. Тогда Ерёменко вынул маузер, но вмешательство Ефремова помешало ему произвести выстрел. Тогда он стал угрожать Ефремову. На протяжении всей этой безобразной сцены Ерёменко истерически выкрикивал ругательства. Несколько остыв, Ерёменко стал хвастать, что он, якобы с одобрения Сталина, избил нескольких командиров, а одному разбил голову…»

Можно сказать, что Верховный выразил одобрение своему выдвиженцу, так как телеграмму с жалобой на него прислал для принятия мер… ему же. Правда, увлечение И. В. Сталина подобными командирами быстро прошло. Бывало, он обвинял некоторых командующих в нетребовательности, в неумении «подтягивать» своих подчиненных (особенно это касалось генералов Ефремова и И.Е. Петрова). До сего дня много толков вызывает крайне жесткий приказ № 227 от ²3 августа 1942 года, получивший название «Ни шагу назад». По этому приказу на фронтах создавались штрафные офицерские батальоны, куда попадали офицеры, отданные за провинности под суд военного трибунала. Им определяли меру наказания, которую Военные советы фронтов заменяли направлением в штрафбат. Эти батальоны бросали на самые тяжелые участки.

Жестокость И. В. Сталина давно вошла в поговорку. Кнут был его рабочим инструментом. Например, снимая с поста командующего фронтом, он не вызывал его в Кремль, не разбирался с ним лично. В лучшем случае во фронтовое управление приходила шифротелеграмма о снятии. Но, как правило, обходились без нее. Еще раз повторю: Верховный был мудр, мудр по-своему, по-диктаторски. Он прекрасно знал: где власть, там и обиды. Снятым командующим никто не сочувствовал, ибо на своих постах они сами обижали людей. И. В. Сталин поощрял их за жесткий стиль управления и тем самым одновременно изолировал от подчиненных. Снимая таких командующих, он как бы восстанавливал справедливость и создавал у солдат и офицеров иллюзию существования наверху доброго и справедливого хозяина, который всё видит и во всем со временем разберется.

Увы, разбирался он не всегда. Произвол творил в 62-й армии под Сталинградом генерал-лейтенант В. И. Чуйков, расстреливавший офицеров без согласования с Военным советом Сталинградского фронта. Приговоры трибунал выносил задним числом, навешивая казненным 58-ю политическую статью – измена Родине. Это означало, что и семьи этих людей подвергнутся репрессиям. А ведь среди расстрелянных были подлинные герои. Но разбираться в «художествах» Чуйкова пришлось через много лет после войны, когда и кости «справедливого хозяина» давно в земле сгнили.

Теперь, через полвека после Великой Отечественной, трудно, а порой и невозможно сказать, оправданы ли были жестокие меры, которые Ставка предпринимала в начальный период войны. Конечно, с академической точки зрения легко рассуждать о бесчеловечных приказах, обрекавших тысячи людей на верную смерть. Но ведь и ситуация на фронтах была тогда крайне тяжелой. И всё же детей, как это делали немцы в период объявленной Гитлером тотальной войны, мы на фронт не посылали. Более того, после перелома Ставка заняла решительную позицию: воевать без лишних потерь! Например, после проверки группой работников Генштаба деятельности управлений Западного фронта в апреле 1944 года командующий фронтом генерал армии Соколовский был снят Верховным с занимаемой должности. Причина – 62326 убитых за период с 12 октября 1943 года. В 1945 году сводки о потерях доставлялись в Генштаб каждые десять дней. И. В. Сталин просматривал их лично.

Разумеется, дело не в том, что он стал гуманнее относиться к людям. Их, как известно, он считал винтиками государственной машины. Просто впереди брезжил свет Победы, надо было думать о восстановлении разрушенного войной хозяйства. Стиль же работы Ставки был таков: заранее просчитывать варианты, видеть перспективу, принимать все возможные меры к достижению поставленных целей²⁷⁴.

А. С. Яковлев: Потом нарком поставил вопрос о запуске в серийное производство туполевского фронтового пикирующего бомбардировщика ТУ-2, который успешно прошел государственные испытания.

– Пускать в серию новую машину сейчас, во время войны, – это авантюра, – сказал Сталин. – Вот через некоторое время подтянемся с количеством по другим самолетам, тогда и к этому вопросу вернемся.

Мы продолжали настаивать на необходимости запуска ТУ-2, так как по своим боевым качествам он был выше ПЕ-2 и ИЛ-4. Но Сталин был непреклонен.

– В принципе я – за, но пока подождем.

(Действительно, к вопросу о производстве ТУ-2 позже, когда наше военное положение стало еще лучше, вернулись, и в 1944 году самолеты ТУ-2 начали появляться на фронте.)

Затем Сталин заговорил о выпуске истребителей ЯК-9 с тяжелыми пушками калибра 37 миллиметров. Эта машина в опытном экземпляре прошла государственные испытания. Сталин сильно ругал нас за то, что еще не налажен серийный выпуск машин.

Он потребовал также выпуска самолета ЯК-9Д с дальностью полета 1400 километров, который в опытном образце тоже прошел испытания. Об этом военные уже доложили правительству, но серийный выпуск машины задерживался.

Нам предложили срочно представить проект решения Государственного комитета обороны о серийном выпуске в самые сжатые сроки истребителей ЯК-9Т с 37-миллиметровыми пушками и истребителей ЯК-9Д увеличенной дальности.

Дальность полета истребителей, в частности ЛА-5 и ЯК-9, стала предметом разговора при обсуждении в ЦК любого авиационного вопроса. О чем бы ни говорили, непременно в конце концов переходили на дальность. Объяснялось это тем, что Верховное главнокомандование планировало крупное наступление летом 1943 года, и быстрое продвижение наземных войск необходимо было прикрывать с воздуха истребителями. Мы не могли вслед за сухопутными войсками, теснящими и отгоняющими врага, сразу строить аэродромы, поэтому увеличение дальности стало проблемой номер один²⁷⁵.

С. В. Девятов, Ю. В. Сигачёв, А. Н. Шефов: Верховный главнокомандующий (а в дни войны Сталин не только фактически, но и формально сосредоточил в своих руках все мыслимые полномочия) гордился победой у города, носящего его имя. Помимо всего прочего, эта победа заслоняла в памяти советских людей неудачи весенне-летней кампании 1942 года, вину за которые Верховный не хотел возлагать на себя. Ведь именно он, воодушевленный провалом блицкрига и поражением вермахта под Москвой, требовал от своих генералов нанести удары на всех фронтах и разгромить противника. «Надо наступать. Заставить немцев израсходовать свои резервы еще до весны… – поучал их Сталин в Ставке ВГК 5 января 1942 года. – Главный удар нанести по группе “Центр”. Разгром осуществить силами левого крыла Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов путем двустороннего охвата с последующим окружением и уничтожением главных сил в районе Ржева, Вязьмы и Смоленска. Войска Юго-Западного и Южного фронтов – разгромить группу армий “Юг” и освободить Донбасс. Кавказский фронт во взаимодействии с Черноморским флотом – освободить Крым».

Г. И. Кулик и сталинские методы «воспитания» комсостава РККА

Однако, как оказалось, ни войск, ни техники для осуществления этих приказаний не хватило. Настойчивые требования наступать на всех фронтах стали крупным стратегическим просчетом Верховного.

Впрочем, не хватало сил и средств и Гитлеру. Фюрер перенес главные операции лета 1942 года на юг, туда, где их никак не ожидал Сталин, приказавший сосредоточить войска на московском направлении. Наступление вермахта было успешным. Части 1-й танковой армии генерал-оберста Клейста прорвались на Кавказ и захватили Майкоп. К Сталинграду продвигалась 6-я полевая армия под командованием тогда еще генерала танковых войск Паулюса. С 17 июля бои развернулись на дальних подступах к городу.

В этих условиях Сталин издал приказ № 227, подписав его в качестве наркома обороны. В приказе вождь в очередной раз возложил вину на других. «Паникеры», «трусы», «неумные люди на фронте», утешающие себя разговорами об избытке ресурсов, объявлялись виновниками поражений Красной армии. Меры, предложенные наркомом, вновь, как и в начале войны, были репрессивными: к расстрелам на месте и заградительным отрядам добавились штрафные роты и батальоны. Правда, на этот раз нарком не стал пугать красноармейцев репрессиями против их родственников. Бойцы и командиры и так должны были помнить приказ № 270 от 16 августа 1941 года. Согласно этому приказу, члены семей сдавшихся в плен лишались государственного пособия и помощи. Сведения для руководства страны о том, как реагировал личный состав Красной армии на приказ № 227, регулярно собирали армейские и фронтовые особые отделы НКВД²⁷⁶.

И. В. Сталин: Летом 1942 года, воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, немцы перебросили все свои резервы, в том числе и войска своих союзников, на советско-германский фронт и сосредоточили на юго-западном направлении большое количество войск.

Товарищ Сталин своевременно разгадал план германского командования, пытавшегося создать впечатление, будто главной, а не подсобной целью летнего наступления немецких войск является занятие нефтяных районов Грозного и Баку. На самом деле главная цель состояла в том, указывал товарищ Сталин, чтобы обойти Москву с востока, отрезать ее от волжского и уральского тыла и потом ударить на Москву и тем самым кончить войну в 1942 году.

По приказу Верховного главнокомандующего т. Сталина советские войска преградили врагу пути на север, в тыл Москве. В середине июля 1942 года немцы начали наступление на Сталинград, рассчитывая овладеть городом с ходу, разорвать советский фронт и продолжать продвижение вдоль Волги на север, в обход Москвы. Товарищ Сталин приказал оборонять Сталинград во что бы то ни стало²⁷⁷.

В.М. Молотов: Сталин – сложная очень фигура. Просто личной симпатии недостаточно. Это хорошо, конечно, без этого и нельзя написать то, что надо, но у него большие особенности, требующие понимания эпохи, обстановки. И все-таки только как военного вы его не можете показать. Главное в нем – политик. Такую роль он играл в политике страны, в истории²⁷⁸.

Постановление ГКО

Н. Верт: Последний аспект эволюции в идеологической и политической сфере, привлекший в то время всеобщее внимание, заключался в очевидном отмежевании советского руководства от идеи мировой революции и в упразднении Коминтерна – основного орудия подрывной политической деятельности СССР, единодушно осуждавшегося в предвоенные годы международным сообществом. 15 мая 1943 года Сталин распустил эту организацию, которая, как он объяснил, «выполнила свою миссию». Этот акт был призван лишить почвы утверждения фашистской пропаганды о стремлении Москвы вмешиваться в жизнь других государств и даже большевизировать их, объединяя различные течения движения Сопротивления в оккупированных странах. Несколько месяцев спустя революционная песня «Интернационал», с 1917 года служившая гимном СССР, была заменена гимном во славу Родины и Сталина. Распуская Коминтерн, Сталин, конечно, уступал давлению, оказываемому на него союзниками, но вместе с тем он уже думал о послевоенной перспективе и стремился устранить с пути европейских компартий, во многих странах, стоявших перед реальной перспективой прихода к власти, препятствие, которым могло бы стать всякое обвинение в том, что они являются агентами Москвы.