Читать книгу "Искушение. Любовь. Свобода. Одиночество"

Через несколько дней посланник, вернувшись, сообщил, что Даше было очень приятно, она прочла и порвала письмо, чтоб оно не попало в липкие руки мусоров. Впереди меня ожидало этапирование на севера.

– Конвой!

Прикованные наручниками к одной длинной цепи, в связке, сидя на корточках и держа свободную руку за головой, мы сидели под дулами автоматов. Овчарки надрывались и скалили пасти у самого уха.

– Кто поднимет голову, к тому будут применены спецсредства, дубинки и сапоги, без предупреждения! – кричали откормленные бройлеры из конвоя.

– Голову вниз! По сторонам не смотреть! В вагон по одному! Шаг в сторону – открываем огонь на поражение!

– Романтика…, – подумал я.

Впереди было веселое времечко. Эмиссар тихонько напевал под стук столыпинских колес:

 
Для Нее на восемь лет покинул дом,
Для Нее он все на свете позабыл,
Все равно Она не думала о нем,
А он Любил…
Для Нее закаты все до одного,
Все что были, он Любимой раздарил,
Все равно, Она оставила его,
А он простил…
Воин действует не ради результата.
Он действует ради Безупречности.
И предлагает себя Духу.
 
 
Я вернусь к тебе Дождем,
Утренней метелью за окном,
Серебро горстями брошу
Я к ногам твоим.
Я вернусь к тебе Грозой,
Радугой воскресну над Землей,
Погашу дыханьем Ветра
Свет былой Любви…
Свет былой Любви,
В конце Пути,
Моя Душа к нему летит,
Холод сковал тело мое в сотню цепей.
Как простой солдат,
В чужом краю Удачу я искал свою.
Как я был глуп,
Скажет мне Смерть,
Скажет тебе…
 

Глава 13. Глава змия искусителя

И взял я книжку из руки Ангела

И съел ее; и она в устах моих была сладка как мед; Когда же съел ее, то горько стало во чреве моем

(Откровение 10:10)

– Что я должен рассказать людям? Что будет в этой Главе Змия?

– Устраивайся поудобней и слушай.

– Вознамерился Создатель сотворить Рай, где торжество Природы и Любви, где разные формы жизни красотой своей и разнообразием выражают Его Бесконечную Мудрость. Он намеревался создать его не для Себя, ибо для Себя у Него не было никаких желаний. Он намеревался создать его для Своего Сына, но проявив в Сыне Свой Дух и Свое Восприятие. Для воплощения Своего Божественного Замысла, Он сотворил Планету и она должна была стать Колыбелью для Божественного Рождения.

Из черной космической бездны Планета выглядела голубой, ибо Родиться должен был Сын, мальчик. Он сотворил бы ее розовой, если б это была Дочь. Но Дочерью, О, по Мудрости Своей, сотворил Природу на этой планете. И назвал Он ее Природой, ибо она должна была присутствовать При Родах Сына. И была Его Дочь Совершенна и Красива, и не было такой Красавицы во всей Вселенной. Сотворенное специально для Нее Солнце освещало и согревало Ее, дожди проливали, а разные времена года всегда по-разному украшали Ее Красоту. Пришло время, и заселил Создатель на Планету племя виноградарей, чтоб обжили Землю, подготовили Планету к Рождению Наследника, Сына Творца. И чтоб созрело у них праздничное вино. Прошло время, поспели виноградные грозди, и вот настала пора сбора урожая. За тысячу лет до Рождения Сына посылает он на Землю вестника-пророка Мойшу, чтоб возвестил о Приходе Наследника Земли.

Но пророк подумал: «Если скажу всем, что Наследник это я, то встану во главе народа и сам приберу к рукам Землю, буду властвовать и разделять».

Подумал так Мойша и сделал. Пришел он к правителям той земли, где жил, и заявил, что он Мойша, ни много ни мало Наследник Земли, что ему Создатель обетовал Землю. Разгневались правители и народы и прогнали Мойшу пророка из города и страны. И сказал тогда Мойша народу своему:

– Вы – Богом избранный народ, идите за мной. Создатель – Отец мой и Он обетовал нам Землю.

И повел Мойша свой народ в пустыню. Разгневался тогда Создатель за то, что Мойша предал Творца и обманул. Разгневался и на народ, который ему поверил и пошел следом за Мойшей, и сделал так, что Мойша заблудился в пустыне на всю свою оставшуюся жизнь, а жизни той оставалось еще 40 лет…

В пути некоторые из тех, кто пошел за ним, подозревали Мойшу в обмане, роптали.

– Если ты – Сын Творца, а мы твой народ, дал ли тебе для нас Отец Небесный какие-либо заповеди?

Но у Мойши никаких заповедей не было. И ушел он на гору синайскую подумать, как выкрутиться из этого щекотливого положения, ведь народ требовал заповедей. Так сидел он на горе, смотрел вниз и думал, что ему предпринять, но ничего ему Создатель не давал, а кроме камней вокруг ничего не было.

Но и тут выкрутился хитрый Мойша. Увидел он с горы, что люди забыли о нем, ликуют и пируют внизу, и предаются блуду и Наслаждению, а жена его отдается кому ни попадя. Схватил он камень и стал спускаться с горы, чтоб наказать жену. Народ издали заметил Мойшу с камнем. Подойдя чуть ближе, Мойша бросил камень на землю. И спросили его:

– Принес ли ты заповеди от Бога?

И ответил им Мойша:

– Ах вы, бесноватые! Вместо того, чтоб стоять на коленях и молиться, ожидая меня, вы начали предаваться разврату! Конечно, Бог дал мне заповеди, начертанные на камнях, но я, увидев вас, решил, что вы недостойны их и разбил сии скрижали.

Так Мойша взял на себя право решать за Создателя, кто достоин, а кто нет получить от Него заповеди, возвысив, тем самым, себя над Самим Творцом, ну и выкрутившись из положения заодно. Народ печально повесил головы.

Кто-то из толпы крикнул:

– А не помнишь ли ты, что было начертано на тех скрижалиях? Ведь ты один видел их…

– Да, да, что начертано? – подхватили из толпы.

Мойша взглянул на свою жену, которая отдавалась кому-то, предаваясь плотским утехам, когда он был на горе. С горы то ему все было видно.

– Что-то припоминаю…, – сказал он. – Вроде, там было, что если жена твоя предастся блуду, побей ее камнями…

И Мойша, подняв увесистый булыжник, швырнул его в девушку. Пролетев несколько ярдов, он раскроил ей череп. Народ начал поднимать камни и швырять в бедную женщину, превращая божье творение в кровавое месиво.

Когда с женщиной было покончено, из толпы к Мойше шагнул его друг.

– Мойша, скажи, вот моя жена говорит, что я немытый, и тело мое смердит сильнее, чем у скота. Поэтому она давно спит со скотом и скот заменяет ей мужчину. А где же нам мыться в пустыне? Ты не помнишь, в скрижалиях ничего не было на этот счет?

Мойша, не раздумывая, поднял с земли увесистый булыжник.

– Где жена твоя, человек?

И град камней обрушился на голову другой бедной девушке.

Так Мойша вспомнил две заповеди, начертанные на данных Создателем скрижалиях.

– Собирайтесь в путь, – сказал он народу своему, вытирая рукавом кровавую кашу со лба. – Нас ждет Земля обетованная. А я, если что еще вспомню из заповедей, скажу.

И народ двинулся в путь, длиною в мойшину жизнь. Бедуины, жители пустыни, часто спасались от голода, когда тучи саранчи закрывали солнце и покрывали толстым слоем землю. Богатая белком, саранча спасала заблудившихся в пустыне людей, становясь питательной пищей и человеку и верблюдам. Она все время выручала и Мойшу с его народом. Манна небесная! Халява! – кричали радостно они на все лады, набивая животы питательной белковой кашей.

Так прошло сорок лет их блужданий в пустыне. Мойша, уже будучи старым и немощным, перед самой кончиной увидел на горизонте камни.

– Вот Земля обетованная! – воскликнул он, упал и умер, так и не вступив на нее. Это была земля, где издревле жил другой народ и с которым идет война за этот клочок не самой лучшей земли уже три тысячи лет. Война идет до сих пор.

Так Создатель наказал за предательство Мойшу и народ его, ведь Мойша предал Творца, предал свою миссию, возложенную на него, за что получил у Создателя прозвище Иуды, а народ, поверивший Иуде, был назван иудеями.

Так появился в Вечности Первый Иуда, предавший Бога Отца.

За это Создатель наказал иудеев, запретив им строить храмы и обращаться к Нему из храмов. Он лишь разрешил им иметь скинию, переносную палатку для молитв. Но Мойша за 40 лет «вспомнил» много заповедей, позволявших игнорировать запреты Создателя. И тогда царь иудеев, хитрый Соломон, которого иудеи называли мудрым, решил обойти этот Запрет. Он захотел построить себе дворец. Обратившись к народу иудейскому, он провозгласил строительство храма. И народ понес деньги на храм. Собралось столько, что даже крыша дворца была из чистого золота, каждый гвоздь был из золота высшей пробы. А золотой купол храма был украшен снаружи шестиконечными звездами из драгоценных каменьев.

Соломон сам лично спроектировал храм-дворец. Он сделал его неприступным, наподобие крепости. И выполнял этот золотой храм функции банка и государственной казны. Там, среди драгоценностей, жил сам Соломон. И существовала в то время Великая Римская Империя. Она была сильна и могущественна и жила в битвах и Наслаждении. Разгневался на иудеев Создатель, что те нарушили Его Запрет и все-таки построили храм, и указал на него римлянам. Пришли римские воины и разорили, разобрали на части и переплавили золото. И на это золото возвели себе Великий Колизей, оставив иудеям от их храма лишь одну глиняную стенку.

И стала эта стена стеною, где плакали иудеи, сожалея о таком количестве золота, которое у них забрали римляне. Чтоб все народы, кто видел этот плач у стены, пожалели иудеев и, если не наказали обидчиков, то хоть вернули золото. Давно уж нет того золота, от Колизея осталась лишь одна стенка, ставшая руинами. А иудеи все плачут до сих пор, уже без малого три тысячи лет. Они плачут не о духовных, нематериальных ценностях, они плачут не по Вечной Любви, не за страдания и смерть. Им жалко тот храм, на который Создатель Своего Разрешения не давал, но который был из чистого золота с шестиконечными звездами из драгоценных каменьев.

На этом месте Змей замолчал, а затем сказал:

– Ну, я отвлекся. Вернемся к тому месту, когда Создатель послал пророка, и тот решил, что назовет Наследником себя, и виноградари прогнали его из Египта. Прошло с того момента больше тысячи лет, то есть пришло время, которого так ждал Отец Небесный, которого так ждала Природа. Время Рождения на Планете Сына Творца, Наследника Земли.

Но виноградари, узнав об этом, подумали:

– Если убьем Наследника, то сами унаследуем Землю.

Виноградарям самим понравилась эта прекрасная планета, им было, что терять.

И Родился Сын. И зажглась в небе Вифлеемская звезда.

– Вот Сын Мой Единородный, в Нем Мое Благоволение! – воскликнул радостно счастливый Отец.

– Подожди, – прервал я рассказ Змея. – Так это же Притча о виноградарях. Ее рассказывал сам Христос.

– Не торопись, это только начало, он не рассказал все до конца. Неужели ты думаешь, что Создатель не настолько Мудр, чтоб оставить все как есть, и что какие-то виноградари Его перехитрили?

– Так что же было дальше, отец?

– А ты сам, как думаешь, сынок?

– Ну, я размышлял об этом и думаю, что затем должен прийти Сам Создатель…

– Ход мысли верный.

Так вот, решили виноградари убить Сына, так и сделали. Он учил их доброте, и толпа учеников всегда ходила за ним. Но, нашелся один ученик, Иуда Искариот, который за вознаграждение в 30 серебряников предал Сына.

Так, в Вечности появился Второй Иуда, предавший Бога Сына.

Поймали Сына виноградари и начали издеваться над ним. Они истязали его, били, сплели из колючего терна ему венец и смеялись над ним. И народ Мойшин был среди истязателей. Затем, прибили его, еле живого, к Кресту, пробив запястья и ступни гвоздями. Воткнули острое копье под ребра и напоили уксусом, когда он просил пить.

Распятому, ударами палок поломали ему кости на ногах.

– Аве, Аве… – молил Сын Отца. – Зачем Ты оставил меня?

И мучился Сын три часа. Три часа лилась его невинная Кровь на Землю и… в чашу, которую держал один из учеников, Иосиф Аримафейский, у ног его. И умер Сын, воскликнув, перед тем как испустить дух:

– В руки Твои предаю Дух свой!

И сделалась тьма над Ершалаимом… Ибо за Духом его пришел Сам Антихрист.

И собрались тогда двенадцать виноградарей из учеников его, понимавшие, зачем приходил Сын и кем он был.

– Что мы скажем тому, кто спросит?

– Скажем, что Создатель подарил нам Землю, ибо Любит нас. А в доказательство своей Любви к нам, отдал нам на растерзание Своего Любимого Единственного Сына, в знак того, что больше не будет никаких Наследников, что Земля отныне принадлежит виноградарям навеки.

И сказал второй ученик:

– Мы со времен Адама приносим жертвы Создателю. Почему Он не может нам, в знак Любви, принести Свою Жертву, к примеру, Своего Единственного Сына?

– Так что мы будем делать дальше с телом жертвы? – спросил третий ученик.

– А то, что должны сделать с любой жертвой, когда принимаем ее – вкусить кусочек другой. Вкусив часть тела Наследника, мы сами становимся Наследниками.

– Тем более, он сам говорил нам: «Ешьте тело мое, как хлеб, и пейте кровь мою как вино», – сказал четвертый ученик.

Сказано-сделано.

Принесли чашу, полную Крови Сына и пустили ее по кругу. И пили все, кроме одного. Это была Мария Магдалена. Она не вынесла вида окровавленных ртов и убежав, долго плакала у Креста в одиночестве.

– Марию Учитель любил как-то по другому, ее надо изгнать – сказал один из учеников. Она не из нашего круга, а лучше – убьем ее.

– Марии и так не поверят, она женщина, скажем, обезумела от горя.

– Мойша женщинам вообще слова не давал, а говорят, она свое Евангелие пишет. Евангелие от Марии.

– Марию мы убьем, но не сами. Пусть ее убьет народ. По закону Мойши.

– Верно, верно, Марию мы убьем, и Евангелие ее уничтожим.

– А что мы скажем другим виноградарям, которым не досталось его крови?

– Дадим им вина и хлеба. Пусть едят хлеб, будто едят плоть его, и пьют вино, будто пьют кровь его. Таким образом, и они станут причастны к убийству Сына. Пусть это будет Причастие к этой нашей тайне. Ведь его крови все равно на всех не хватило бы…

– А давайте, скажем всем, что видели его, живого и здорового, в своем теле?

– Но ведь над телом-то мы здорово поглумились. Оно изуродовано…

– Да, поглумились, да, изуродовали, а Создатель слепил его снова и раны все исцелил. Кто их богов, знает то?..

И один засомневался:

– Да, нет… Ну не может такого быть, отдал нам Сына, чтоб мы его растерзали, а потом Сам его и залечил? И где же он тогда сейчас?

– Фома ты неверующий! Не веришь, что так может быть. А сейчас, он, живой и здоровый… вознесся! Вот! Вознесся… Полетел на небо, и живет сейчас на небе. В Рай полетел, виноградарям, которые поверят нам, местечко в Раю нагревать.

Чур, ключи от Рая будут у меня!

Да подожди ты с ключами! Да, точно, мы будем раздавать вино и хлеб за пожертвования. Чем больше виноградарей захотят после смерти на облако, в Рай, тем больше пожертвований нам принесут.

– Верно! Верно! – замахали головами ученики. Появилась реальная возможность не работать, и, открыть целую индустрию.

– А давайте делать причастными к Убийству Сына едва родившихся младенцев. И пусть платят за них родители! Можно поить их кровью из ложечки…

И бизнес пошел в гору. Множество виноградарей захотели посетить святую землю, которую Создатель «обетовал» Мойше, вкусить там плоти и крови Сына и посмотреть и потрогать те камни, на которые лилась невинная Кровь Сына Творца, Наследника Рая на Земле.

А Землю виноградари разделили между собою и понесли весть по всей Земле, что Планету им Создатель подарил. Но даже разделить Землю виноградари толком не смогли. Кто-то оставался недоволен, как пролегли границы. Порезали они Дочь на части, повесили заборы и колючую проволоку под током, выкопали глубокие рвы. А защиту этих границ, с оружием в руках, они сделали своим священным делом и долгом перед другими виноградарями.

Появились танки и пушки, затем несущие смерть ракеты. Кровь виноградарей постоянно лилась в междоусобных стычках и льется до сих пор. На Земле никогда не прекращалась война. Самые ушлые из виноградарей придумали атомную бомбу. И уже ядерная угроза нависла над Планетой, угрожая жизни Дочери Создателя Природе. Ядерные отходы стало некуда девать, их начали топить в океане и заполнять ими естественные природные гроты под Землей и подземные озера.

И стали виноградари активно плодиться и размножаться, ибо сильной становилась та сторона, где людей было больше. И однажды виноградари нашли нефть, Кровь Дочери Природы. Сразу же они объявили находку своим национальным достоянием. И присосались к венам и артериям Дочери Создателя виноградари. Богатыми и сытыми становились те виноградари, кто высосал крови больше. И, чтобы прокормить увеличивающееся племя виноградарей, понадобилось больше нефти. Тогда к воинам за землю и границы прибавились войны за нефть. В то же время виноградари начали строить Вавилонскую башню, глобальную систему жизни, общую для всех.

Государственность и законы, а также финансовые системы стали несущими опорами этой башни. Всевозможные структуры были призваны укрепить ее всепрорастающий фундамент. Едва ослабевал какой-то кирпич в кладке этой башни, как мгновенно его укрепляли множества новоиспеченных структур. И росла сия Вавилонская башня все выше и выше…

Одновременно с этим по всей Земле открылись филиалы тех храмов, где ели и пили плоть и кров Сына, Наследника. И устраивали иногда даже праздники виноградари, когда долго не ели, не пили вина, а потом наступал день. И жрали мясо и пили кровь, запивая все это вином и водкой. Пир рабов в доме убитого ими Хозяина.

И провозгласили виноградари:

«Виноградарь-вершина эволюции!», «Виноградарь – Хозяин Земли!», «Виноградарь – Хозяин Природы!»

Я попытался, было, возразить Змею:

– Так виноградари верят…

Но Змей сразу пресек мою попытку, разъяснив все нюансы в вопросах веры.

– Во-первых, – начал он, – они вольны верить во что угодно. Свобода выбора в Раю, помнишь? А во-вторых, давай определим само понятие «вера». Существует Знание, когда ты можешь сказать: «Я знаю, что это так». А что тогда есть вера? Это когда ты говоришь: «Я думаю, что так должно быть».

Правильно? Так значит, ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ, что если убить и сожрать Наследника Рая, можно, без сомнения, не только присвоить Землю, уготованную под Рай, но еще и надеяться на Жизнь Вечную? И думать при этом, что ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ.

А ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ?

Верят они… Воистину, нет предела человеческой глупости и наглости. Раньше я думал, что «земля обетованная», когда Создатель никому ничего не обещал, это вершина ушлости, на какую способны человеки. Но тут они перешли все пределы терпения Создателя. Это представить легче, если рассматривать данную ситуацию в меньших масштабах. Представь себе такую картину. Ты – отец семейства. Захотел построить своему ребенку, сынишке дом. Построил. Стены и крыша готовы, коммуникации подведены.

Ты заселяешь в этот неготовый дом бригаду гастарбайтеров, чтоб они сделали к вселению сына твоего ремонт, поклеили обои и т. д. Приходит момент, когда нужно дать рабочим последние наставления. Ты посылаешь своего прораба. Но прораб, увидев дом, решил сказать гастарбайтерам, что это он должен вселиться, что он и есть сын, наследник дома. Гастарбайтеры прогнали прораба: «Иди, бомжуй!» – сказали ему они. Когда пришел момент заселиться твоему сыну, они решили его убить, а дом разделить между собой. И так и сделали. Ты послал сына въехать в дом, где гастарбайтеры его зверски убили и сварили из него плов. Как ты будешь реагировать на это? Ведь это ТЫ его послал туда.

Но что еще больнее, гастарбайтеры пили кровь твоего невинного сынишки и сделали причастными к убийству остальных, даже детей. Даже те, кто сам не убивал, кричали: «Убей!» Кто-то предал, кто-то осудил… это все неважно, важно, что сына твоего убили. Важно, что его больше нет…

И дом гастарбайтеры поделили меж собою, объявив, что ты им его сам подарил, а сына отдал на стол, чтоб отпраздновали этот подарок, и в знак того, что больше наследников у жилья нет и не будет. Что эту жертву ты принес гастарбайтерам в знак своей любви к ним. И въехали гастарбайтеры в комнаты, и начали плодиться, и гадить, и воевать меж собой за квадратные метры, и снова гадить. А потом они нашли в погребе запасы. И в трубах газ. И в кране воду. И объявили гастарбайтеры сразу это своим национальным достоянием.

И начали продавать его в комнаты, которые располагались не над погребом, и где не было труб с газом и кранов с водой. А фекалии свои гастарбайтеры закапывали сначала в цветочные горшки, а потом туда, откуда забирали запасы. В опустошенные погреба, и топили в водных резервуарах, говоря друг другу:

– Гадьте! Тот, кто построил этот дом, возведет нам после смерти еще один, не чета этому!

– Ты что бы тогда сделал, отец убиенного гастарбайтерами сына?

Вопрос, который задал мне Змей, вызывал в душе бурю эмоций и негодования. Действительно, что бы я сделал? Сжег бы дом?…

– Убил бы их всех, до последнего… – сказал я, – и… сжег бы дом.

– А как же рыбки в аквариумах и цветы на подоконниках? Справедливо бы было уничтожить все эти невинные формы жизни? Всех этих зверушек и птиц, которые должны были будить твоего сына утренним пением?

Аналогия была чудовищной, но, как ни грустно признать, верной. Точнее и нельзя было бы сказать.

– А что бы ты сделал, отец? – спросил я Змея, – как бы сам поступил с ними?

– А я бы вырастил второго своего сына средь волчьей стаи гастарбайтеров. И воспитал бы его справедливым, чистым, искренним. И девушку бы ему справил. И Вечную Любовь им подарил. А пока бы он рос, он видел бы изнутри всю грязь, но оставался бы сам чист. И вырастил бы из него воина. А однажды он бы у меня спросил:

– Отец, а ты сам как бы поступил с гастарбайтерами-виноградарями, убившими моего брата?

– Ты – Воин! – ответил бы я ему… и дал бы Меч.

А в память об убитом старшем сыне я поместил бы его дух и восприятие «я» в младшего сына-воина. Чтоб старший видел его глазами. Думаешь, дрогнула бы рука у последнего?

– Нет, отец, не дрогнула бы. Скажи, а зачем люди едят плоть и пьют Кровь моего брата?

– А ты сам, сделай маленькое отступление, хоть эта глава и моя, включи сюда рассказ об одной своей подруге, ему будет тут самое место.

– Это какой?

– Снежане.

– Хорошо, расскажу.

И я написал:

История о Снежане.

Есть у меня подруга, Снежана. Красивая стройная девушка с объемной пышной грудью, но набожная… Воспитана была так.

Вот вышла она замуж и была счастлива в браке, но детей не было у них с мужем. И посоветовали ей набожные родственники поехать на могилку святой Матроне Московской помолиться, а по молитвам благополучно забеременеть. На Даниловском кладбище, недалеко от могилки старицы, похоронен мой дядя, скульптор и художник Андрей Туманов, потомок русских князей с Кавказа. Вот и отправились мы со Снежаной вместе на кладбище. Я – навестить дядю, а она – попросить старицу Матрону о скорой беременности.

Приехали. У дяди на могилке никого, а к святой очередь от самых ворот. Снежана покорно накинула платочек и смиренно встала в конец колонны паломников. Пока я дышал свежим воздухом, бродил по старому кладбищу, разглядывая позеленевшие древние надгробия, очередь Снежаны подошла, и мы скоро встретились среди могил. Ее огромные глаза от ужаса стали еще огромнее и прекраснее.

– Поехали отсюда…, – шепнула она, оглядываясь по сторонам.

– Что случилось-то? Все хорошо? – поинтересовался я у подруги.

– Я в шоке…

И вот что поведала мне Снежана.

– Ну, стою я средь бабушек, тихонько общаемся, они о своих бедах рассказывают, я им о своей поведала.

– Поможет старица, – говорят.

– Проси, а пакетик для землицы-то, взяла чай? – спрашивает одна и так незаметно показывает скомканный целлофановый кулек.

– Для чего? – поинтересовалась я.

В это время вдоль очереди проходила невысокая пожилая женщина.

По ее размашистой походке было сразу заметно; она работала здесь, поддерживая порядок на могилках.

– Женщины! Братья и сестры! – обратилась она к очереди паломников. Те сразу притихли, – с собою песок с могилки святой не берите, ешьте на месте…

Я чувствовала, что чего-то недопонимаю, но решила не спрашивать, чтоб не показаться невежей.

Настала и моя очередь подойти к могилке, передо мною оставалось лишь несколько человек. Я заметила, как каждая женщина, подходя к могилке святой, целовала надгробный крест и, становясь на колени, что-то ела прямо с могильного холмика. Некоторые запивали предусмотрительно взятой с собою святой водичкой из бутылочки. Возвращаясь назад и проходя мимо меня, они что-то жевали, шамкая беззубыми ртами. Подошла и я.

Рядом женщина запихивала в рот комья земли с могилки одной рукой, а другой, незаметно для окружающих, щедро наполняла свой кулек.

Я приложилась к кресту и услышала сзади:

Ешь землю, земелька-то хорошая, жирная… благотворная, творит чудеса, вмиг забеременеешь…

Обернувшись, я увидела такой взгляд толпы, что поняла: если не съем, меня саму тут съедят. Я склонилась над холмиком, а вокруг меня обступили бабушки с мертвыми глазами.

– Жри землю, сука! – неслось со всех сторон, – жри землю…

Я сделала вид, что ем, прикрыв ладошкой рот и деру оттуда вдоль жаждущей чудес голодной толпы. Больше всего меня поразила глубокая яма в центре холмика и с краев. Очевидно, паломники выели эту яму. Я шла, сгорая от стыда, вдоль толпы, и, лицом к лицу столкнулась с той женщиной, смотрительницей кладбища.

Та кому-то в очереди громко объясняла, в ее глазах чувствовалась безысходность.

Мы уже устали. Все идут и идут. Едят и едят. За день выедают такую яму, что нам ночами приходится таскать со старой части кладбища песок и досыпать. Когда по два, когда по три возика досыпаем. Уже и самой Матроны тут нет, а все едят и едят…

Я, услышав это, остановилась.

– Как нет? Как это нет тут Матроны? – спросила я.

Женщина посмотрела на меня с такой тоской… Страшная догадка замерла на пороге моего сознания.

Знаешь, Саш, мне даже страшно об этом подумать, но одно радует, Матрону успели перенести в надежное место. Поехали домой, я устала.

– И что, родила твоя подруга? – спросил Змей, когда я закончил писать.

– Родила сына. Назвали в честь Ильи пророка.

– Вот видишь, человечество ущербно до такой степени, что не способно воспринимать веру ни умом, ни Сердцем. Они могут чувствовать благодать только кишкой. Им просто необходимо что-то съесть, чтоб приобщиться святых тайн. Духовное они постигают через кишку. Растолченные частицы мощей – это слишком ценный для них деликатес. И находятся эти мощи, обычно, в недоступных для обывателей веры местах, иногда, закованы в драгоценные металлы, помещены в пуленепробиваемые раки. И все равно, за ними глаз да глаз нужен. Съедят…

В каждом храме есть свои «суповые» наборы. Посмотришь, и смех и грех… Вон копчик, вот крестец, вот гнилой кусочек ребра… Но в этих костях нет Силы. Подобное притягивает подобное. Вот и тянется один без пяти минут прах к другому праху. Кости воина же найти практически невозможно. А костей человека Знания не может обнаружить никто и никогда.

Глядя же на поступки человеческие, нисколько не удивляешься, что Сына Первенца съели. Если кладбищенской землей довольствуются с безымянных могильников, аж, за ушами пищит, то не удивительно, что где-то вспыхнула холера, где-то бубонная чума, а где то давно забытая подруга

Эбола… А уж Наследника Самого сожрать… Если он еще живой на Кресте висел, умирая, а чаша уже наполнялась его Кровию. Принять жертву Духа, испытать благодать, укрепить веру – для всего этого у человека есть особый орган. И это не Сердце, не Душа, и даже не Разум. Это толстая и прямая кишка.

Представить только, преподобный Серафим Саровский, вот кто действительно вызывает уважение. Его жизнь – подвиг, подвиг не ради виноградарей, не ради себя или церкви. Свой подвиг он совершал ради Духа. Покинув гнилое человеческое общество, он удалился в лес и выбрал себе в общение медведя, с которым делил хлеб. В лесу он построил свой маленький собственный Рай. Люди звали его к себе, но он отказался. Тогда они убили Серафима, забив его до смерти топорами. Дьявол, и тот уважал старца. А теперь, люди стоят в очереди, считая, что если прикоснуться к его мощам, а лучше, чего-нибудь съесть или выпить, их жизнь от этого изменится, они, будто бы сами совершат все эти подвиги ради Духа, которые совершал Серафим. Съели чего-нибудь и получили благодать. Просто, удобно. Не нужно совершать подвиг столпничества, стоя на камне в лесу и день и ночь, не нужно носить тяжелые вериги и уходить босиком в скиты. Достаточно приобрести у церкви маслице, настоянное на мощах старца, или водичку из того источника, который преподобный по камушку выложил в лесу, и набить кишку, и вот уже вроде как ты сам совершил подвиг ради Духа. И можно дальше беззаботно жить и гадить, убивая эту Планету. Обыватели веры. Кишкоблуды.

Змей сделал долгую паузу, очевидно, вспоминая старца. Затем задумчиво произнес:

– Я часто видел этого человека, идущего по Лесу и несущего за плечами свою холщовую котомку, наполненную камнями. Так он нес свой Крест. Я жил в его маленьком Раю, и мы часто разговаривали с ним, я являлся ему и в образе птички, прилетавшей ему на ладонь и в образе медведя, даже в образе Божьей Матери Девы Марии, и всякий раз поражался чистоте его Сердца и Силе его Духа.

Жаль, я не мог явиться к нему в своем истинном об линии. Он не принял бы Змея… – произнес Змей с нескрываемой тоской. – Мне нравилось общаться с ним. А однажды, виноградари, взяв топоры, пришли к старцу, чтоб его ограбить.

Они думали, что в его мешке что-то ценное, но когда убили Серафима и развязали мешок, нашли в нем лишь одни камни.

Змей немного помолчал, а затем добавил:

– Если бы они знали, что такое Дух, то поняли бы, что в тех камнях была Сила.

Но вернемся к нашим виноградарям. Мы отвлеклись на том, что они, решив завладеть Землей, убили и сожрали Сына Создателя.

Но Творец наш Мудр. И заранее, раньше всех времен, создал Он Змия, древнего, как Мир, и искушающего всю Вселенную. То есть меня.

А Кто мне Создатель, как не Отец родной? Вот позвал Он меня и говорит:

Змие, сына, есть Планета у Меня, Самая Прекрасная во всей Вселенной. Для Рая создана Мною. Но виноградари-рабы распоясались совсем, считают Планету своею, Сына Моего растерзали, убили и Кровь его выпили, а сейчас расплодились по всей Земле.

Моя Дочь, Природа, возопит ко Мне от боли. Умирает она… Дарю Планету тебе, Змие, сынок. Знаю, твои четыре всадника вмиг решат все проблемы. Но, есть одно маленькое НО…

– Я так и знал, Отец, что без подвоха Ты не обойдешься. Мне хватит той истории с яблоком, когда Ты все, в итоге, свалил на меня.

– Каюсь, сын и хочу исправить. Есть у Меня Второй Сын сейчас на Земле. Хороший парень, ему сейчас едва 18 исполнилось.

О Землю разбился, чуть жив, переломан весь. Земля – Дом его. Вырасти и воспитай его. Пусть он будет нашим сыном. И пусть он будет достоин Рая на Земле. Воспитай из него воина, который остановит орду виноградарей и вернет Раю Планету. Медлить боле нельзя, семь миллиардов виноградарей и плодятся еще. И скоро выпьют они всю Кровь Дочери Природы – нефть.