Читать книгу "Искушение. Любовь. Свобода. Одиночество"

Глава 11. Змей. Откровение

У меня есть краски, Но нет холста,

У меня есть рана, Но нет бинта.

У меня есть братья, Но нет родных,

И есть рука, Но она пуста.

В. Цой

А на Кресте не спекается Кровь,

И гвозди так и не смогли заржаветь.

И как эпилог – все та же Любовь,

А как пролог – все та же Смерть…

К. К. «Красное на Черном».

И вновь мне приснилось Море. Я в тайне надеялся, что если снова увижу Незнакомку, спрошу хотя бы, как ее зовут.

Но я сидел на берегу в полном одиночестве, и вокруг не было ни души.

– Знаю, кого ты ищешь, – услышал я голос Змея позади себя. – Что, нравится она тебе?

– Когда ты нужен, тебя днем с огнем…

– Сегодня нас ожидает важный разговор, – сказал он. – Так что, присаживайся поудобнее и слушай, разговор будет долгим, и тебе понадобится все твое внимание.

Я уселся на круглый валун, лежавший рядом на берегу, и повернулся к Морю. Камень был теплым, а Море, как и всегда в моих снах, чистым и спокойным. Я сидел, повернувшись к Змею спиной. Он осторожно положил мне свою голову на правое плечо и начал нашу беседу.

– Я знаю, ты делаешь успехи в изучении аспектов восприятия, тонкостей осознания и законов, по которым существует Вселенная. Сегодня ты положишь последний камень в фундамент Знания, если ответишь мне на один вопрос. Я знаю, ты сможешь, ты продвинулся по пути Знания дальше, чем кто когда-либо из людей.

Зная, что представляют собой человеческие существа и законы существования Энергии, скажи, имеется ли шанс для человека обрести Бессмертие с сохранением осознания и без разрыва оболочки светящегося кокона? Подумай хорошенько и ответь.

Я задумался. Мой блокнот, в котором я обычно делал важные записи и чертежи, остался лежать в кресле. Змей заметил мою растерянность.

– А ты пиши пальцем на песке. Давай выведем Закон Бессмертия.

Пока я писал, меня осенило. Я воскликнул:

– Неужели, все так просто?

– Нет вещи на свете более простой и в то же время, наиболее сложной. Правильно! Кого Смерть не способна тронуть по определению? Саму себя. И применяя Главный секрет осознания… Всё верно! Ты молодец! Я горжусь тобой! Теперь ты знаешь все, что касается осознания органических существ. Ты заслужил отныне именоваться Мастером. Мастером осознания. Но это уже не столь важно. Важно другое, Мастер.

– Что может быть важнее обладания Знания о Бессмертии? – воскликнул я, не отводя взгляда от начертанных на песке слов.

– Для тебя, поверь мне, есть. Ибо ты…

Змей на этом месте сделал долгую паузу.

– Ибо ты – мой сын…, – его голос театрально дрогнул.

– Я? Твой сын? – слегка опешив, переспросил я.

– Ты не ослышался, сынок.

– Но я думал, мы Друзья…

– А разве отец с сыном не могут быть друзьями?

Для Вечности, для Духа не существует времени, он вне времени, поэтому совершенно неважно, в какой момент времени Вечный Дух рождается в Вечное Существо. Ведь Дух присутствует одновременно во всех временах. И то, что ты рождаешься, не есть ли настоящее Чудо? Только оболочки коконов и души рождаются быстро, а у существа Духовного на Рождение уходят годы мучений и отрешенного постижения сущности бытия. И рождающееся Существо нужно пестовать, подталкивая всякими уловками, иначе человек по природе своей ленив. Я иногда чувствовал себя с тобой нянькой. И время для твоего Рождения было выбрано не случайно. Раньше человек был технически неграмотен, темен, поэтому сотворить это Чудо не представлялось возможным. Позже тоже нельзя. Отупение и деградация, вызванная все тем же развитием технического прогресса. Компьютеры, выполняя всю умственную работу за человека, скоро превратят его мозг в грецкий орех. Поэтому ты родился в идеальное время.

– Теперь я понимаю, отец, зачем ты со мною столько возился и почему открыл мне тайну бессмертия…

– Отнюдь. Секрет Бессмертия подходит всем остальным человеческим существам, но, если для них это дело выбора, то для тебя это Судьба. У тебя такого выбора никогда не было. За тебя Право на Бессмертие оплатил один человек.

Я опешил, не ожидая такого поворота событий, и спросил:

– Кто же это?

– Иисус Христос.

– Не шути так, – меня начали одолевать странные догадки, будто что-то невысказанное, какая-то тайна довлела надо мною дамокловым мечом.

– А я и не шучу. Теперь слушай внимательно. Весь секрет заключается в правилах, по которым создано Мироздание. В книге Бытия, в Сотворении намекается на семь дней Творения. Это лишь абстракция, дни Сотворения – лишь этапы, и все было на самом деле немного иначе. Итак, вот тот последний камень в фундамент твоего Знания.

Вначале не было ничего, ноль, зеро, Абсолют. Абсолют содержал в себе все противоположности. И Любовь, и Ненависть были слеплены вместе, давая в сумме ноль. Абсолютный ноль, не имевший никаких качеств, ибо противоположности не давали проявиться друг другу. Только одно качество существовало в Абсолюте всегда. Мысль. Мысли Тупость никак не мешала проявляться. И Мысль думала в Пустоте целую Вечность и придумала все противоположности, в том числе Страдание и Наслаждение. Она создала мир своим описанием в словах.

«Вначале было Слово» – это верно. Затем Мысль захотела Наслаждаться Вечно. Первым шагом к осуществлению Намерения Наслаждаться стало расщепление Абсолюта на две стихии, Наслаждающуюся и Наслаждающую. Первая часть, получившаяся в результате Деления, это Сила, Дух, Мысль. Она получила качества Вечное и Бесконечное. Она могла мыслить и занимала собою все бесконечное пространство, но своего «я» не имела. Это Наслаждающая часть.

Ее «я» должно было стать частью Наслаждающейся и было помещено в другую часть, получившуюся в результате первичного расщепления Абсолюта, но гораздо позже. Время – необходимая прослойка, разделявшая обе части и не дававшая соединиться частям вновь. Другая получившаяся часть унаследовала противоположные качества. В противовес Бесконечному Вечному Духу, Силе, Разуму, отщепилась подчинявшаяся Времени, Конечная, ограниченная, размером с точку, бессильная и глупая Материя.

Но границы Материи не являются границами для Духа, Силы, Разума, бесконечного по определению. Разумная Сила пронзала эту точку насквозь, она начала растягивать эту точку Материи. Так возник Большой Взрыв. Растянув материю до размеров нынешней материальной вселенной, разумно управляя каждым атомом материи, Силой были созданы планеты и жизнь на них. А также, среди жизни, обладающие копией «я» пустоцветы, их «я» были созданы что называется, «по образу и подобию» того «Я», которое должно будет Наслаждаться Вечно. «Я» Духа должно было поместиться в одно из тел. И вот Тело должно было иметь тоже определенные качества, которых в пустоцветах не было.

Чтобы получить то или иное качество, необходимо расщепить изначальное на две противоположности, одной из которых является это качество, и отделить их друг от друга прослойкой времени. Так, чтобы получить качество Наслаждаться Вечно, Сила расщепила изначальное гипотетическое тело на две противоположности, сразу родив двоих и разделив их прослойкой в 2000 лет – на «Наслаждаться Вечно» и на «Временно Страдать». Но «Я» у Духа только одно, поэтому вначале было создано тело временного страдания, смертное по качеству, которое страдало и умирало, тело Христа. Затем в момент смерти Христа «Я» Духа переносилось в Тело Вечного Наслаждения, тело Антихриста. В тебя, сынок. Хотя можно сказать, что Христос воистину воскрес. Воскрес в тебе. Тела его давно нет, только осознание «я», его восприятие.

– Вот это новость…. – я был в шоке.

Змей продолжал:

– Вспомни 1996 год, сынок. Помнишь, откуда у тебя этот шрам на запястье?

Я взглянул на свое правое запястье. Его украшал глубокий шрам, напоминавший стигмат от огромного гвоздя.

– Это тебе на память. Вспомни, как это было, – настаивал на своем Змей.

Вспоминать не хотелось. Это было самое страшное из моих путешествий.

Кровь, Крест… Море крови. А затем Тьма Египетская… и холод. Мне казалось тогда, что я побывал в морге. Лежал, в темноте, не шелохнувшись. Пахло кровью…

– Ты был там, сынок. Ты пролежал в той пещере почти три дня, пока «я» Христа привыкало к своему новому телу или пока ты привыкал к своему новому «я». Да, сын. Смерть Христа не была напрасной лишь для одного в этом мире. Для Антихриста. Для тебя, сын мой. И ты оплатил эту цену своими крестными страданиями, своею Кровию оплатил.

Пользуйся Свободой! И ты уже не тот Христос, каким был 2000 лет назад. Ты изменился. Поздравляю с Воскрешением!

Меня это взбесило.

– Заткнись! Я не он. Не называй меня больше так! Мой отец – ты! Ты меня воспитал…

– Конечно, это не ты, его память умерла с ним, в тебе лишь его «я». Хотя даже неизвестно, чье это «я» в большей степени. Ну и что, что он пользовался им первый. Он делал это лишь мгновение, по сравнению с Вечностью, которой будешь пользоваться этим «я» ты. А тебя я, сын, никому не отдам, и больше не буду называть тебя Вторым Пришествием, пусть прошлое хоронит своих мертвецов.

Прах к праху. Ты – Пришествие Антихриста, Естество, очищенное Кровью Христа от прежних страданий и боли, от всего смертного и глупого. А тому, кто прошлое помянет – глаз вон.

Вспылив, я быстро успокоился.

– А зря я на него ополчился, хоть он и наврал, по незнанию, людям, наобещав им Рай после смерти.

– Позволь… Никакого вранья не было, – начат оправдывать Христа Змей. К примеру, цитирую:

«Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и Сущему во Еробе живот даровав».

Разберем этот постулат.

Он оплатил своею смертию, свое, сынок, бессмертие. А раз у вас «я» одно на двоих, то считай, что твое бессмертие. Не сказано же конкретно, чье бессмертие он оплатил и чью смерть он попрал своею смертию.

Поэтому, точнее было бы сказать:

«Христос воскресе в Антихристе из мертвых, своею смертию смерть его поправ…» Далее, «Сущее во Гробе» – это Дух в Теле Вечного Наслаждения. Живот – это Жизнь. И что у нас получается?

«Христос воскресе в Антихристе из мертвых, своею смертию смерть его поправ и Духу в Теле жизнь вечную даровав». И где тут вранье?

Просто люди натянули и это одеяло на себя, украли, решив, что они Сущее во Гробе. Но, сколько ни говори, «халва» во рту слаще не станет.

Пустоцветам ничего не светит. Пусть продолжают тешить себя. Сила решит кому живот, а кому кладбище.

Я хохотал.

– Ты чего смеешься? – спросил Змей, когда я перестал смеяться.

– Просто я представил важные лица священнослужителей, поющих с умным видом, сей правдивый церковный тропарь.

– Просто в жизни вы никогда не смогли бы встретиться с Христом глаза в глаза, у вас «я» одно на двоих. Поэтому ты встречался сам с собой в теле сновидения, когда пытался забрать Христа с собою в этот мир. Но это было технически невозможно осуществить. Поэтому смерть Христа – не прихоть Духа и не слабость, и тем более, не акт Любви к людям. Его смерть – осознанная Духом необходимость, чтоб получить для своего «я» качества бессмертия и наслаждения, похоронив в теле Христа страдание и смерть. Другими словами, Дух убил Христа как акт Любви к самому себе, ради себя, ради воплощенного Духа в теле, ради Тумана, ради Наслаждения.

– А почему он убил его так кроваво? Нельзя было сделать это по-тихому? Безболезненно. Зачем было устраивать это кровавое шоу?

– А это еще один подарок, сделанный самому себе в твоем лице. Ведь, за смерть Христа, однажды, с людей может и спросить его брат, Антихрист… Конечно, вы были кое в чем не согласны друг с другом, он тебя ненавидел, он даже хотел убить тебя… Но ты его искренне любил, он был твоим братом, а люди его убили… Так что расчищай Землю под Рай и не заботься о морали. Ты все счета оплатил и закрыл. Кстати сказать, желание убить брата и ненависть к брату ушли, умерли вместе с Христом, как ненужное тебе качество.

– Вот почему я его так сильно Люблю, сам не зная почему.

– Твоя Вечная Любовь ко Христу – это наивысшая награда ему за его жертву Духу.

Все становилось на свои места, я осознал, что сделал для меня Христос, умерев тогда на Кресте. А человечество виновно все же в его смерти. Оно имело свободу выбора всегда, и убивали Христа простые люди. Убивали и пили его невинную Кровь, хотя могли этого и не делать.

Змей замолчал, и мы сидели некоторое время молча. Очевидно, он давал мне возможность поразмышлять над услышанным, осознать всю глобальность произошедшего со дня Сотворения Мира. Я захотел задать Змею вопрос.

– Отец, а что из себя представляет Время? Какова его структура, как получилось его создать?

– Для начала необходимо дать точное определение Вечности.

ВЕЧНОСТЬ – НЕ ЕСТЬ БЕСКОНЕЧНО ДЛЯЩЕЕСЯ ВРЕМЯ.

ВЕЧНОСТЬ – ЭТО ОТСУТСТВИЕ КАКОГО-ЛИБО ДВИЖЕНИЯ ВРЕМЕНИ ВООБЩЕ.

ВЕЧНОСТЬ – ЭТО СОСТОЯНИЕ ПОКОЯ.

– Вот, значит, что означает булгаковская фраза, что Мастер не заслужил Свет, он заслужил Покой. Он заслужил Вечность?

– Именно. Состояние Покоя вообще характерно для Абсолюта, там все уравновешенно.

И просто так что-либо создать без уравновешивающей его структуры невозможно, в том числе и Время. Материю уравновешивает Дух, и материя подчиняется законам времени. А Мысль в свою очередь подчиняется времени, которое движется в обратную сторону, то есть Антивремени.

Чтобы понять, как это работает, представь себе такую модель. Закрой глаза и представь себе вазу, обычную белую вазу. И вдруг она взрывается на куски, разлетается на черепки, затем черепки рассыпаются на еще более мелкие крошки, а крошки на песчинки. Представил? А когда все это происходит, падая на землю, черепки поднимают облачка пыли. А теперь, словно это записано на кинопленку, прокрути распад вазы в обратную сторону. Из пыли появляются песчинки, они соединяются в крошки, крошки в черепки, и, в конце концов, все это соединяется в вазу. А теперь представь, как этот обратный процесс увидят микробы, живущие в обычном линейном времени среди пыли.

Для них движение крошек и песчинок не будет иметь никакого смысла. Они будут видеть лишь хаос. Некоторым из микробов повезет – они станут свидетелями соединения отдельных крошек в черепок. И, возможно, начнут поклоняться этому черепку, усматривая вмешательство высших сил. Они скажут: «Это Божий Дар нам, микробам, ведь 40 микробов в течение 1700 лет несли по песчинке, и, о, чудо, не возникло ни одного противоречия в стыках меж песчинками, каждая из них лишь дополняла общую картину. Это Библия!» И начнут поклоняться этому одному черепку и возводить храмы.

А микробов, принесших эти песчинки, объявят святыми пророками отцами.

«Это Бог их вел!» – скажут они. Им даже в голову не придет, что создание этого черепка – лишь неотвратимый, неизбежный процесс распада Целого, прокрученный в обратную сторону. В создании вазы из песчинок нет никакого чуда, ибо это не Акт Творения, а лишь Обратное Разрушение. А микробы вовсе не несли по песчинке, просто каждый из них случайно прилип…

Поэтому в написании Библии «участвовали» такие разношерстные особи из разных социальных слоев общества, от царя до цирюльника. Случайные люди. А сила отталкивания черепков друг от друга запретила микробам рассматривать другие черепки. «И не будет у тебя других черепков, кроме этого», «Кто прибавит к черепку песчинку или отнимет, у того отнимется язык».

Но для воина подобный запрет – лишь вызов. Он задается сразу вопросом «почему», и, изучая другие черепки, делает открытие, что подобными «дарами» Вселенная усеяна. Затем находит, что выпуклости на одном черепке точно соответствует вогнутостям на другом, и он стыкует черепки. Обычные микробы заняты собой и в свою мимолетность жизни не задумываются о том, в каком мире живут, какие законы управляют Вселенной и Временем. Для них движение крошек и пыли не имеет никакого смысла. Лишь единицы смогли увидеть, что все черепки, осколки всех знаний движутся в одном направлении. Они назвали это движение Намерением. И лишь ты один, сумев рассмотреть фрагмент, составленный из нескольких знаний – черепков, определил конечную цель их движения.

«Это будет Ваза», – сказал ты. Это неимоверно сложная задача, так как ваза нематериальна, это части Знания, Мысли, Духа, раскиданные по Вселенной силой Взрыва. Вот мы и подошли к понятию Времени. Когда Рождалась Вселенная, Мысль придумала Слово и словами создала описание этого мира и Тела в нем, а также той Любви, которую Телу Вечного Наслаждения должен был дарить мир, создавая Наслаждения. Затем, описание мира взорвалось на части, разлетевшись осколками Знания по Вселенной. Затем, мысленный процесс распада Знания был прокручен в обратную сторону, создавая Обратное Время или Антивремя.

ВАКУУМ АНТИВРЕМЕНИ МЫСЛИ ВЫЗВАЛ НА ДРУГОМ КОНЦЕ АБСОЛЮТА ДАВЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ МАТЕРИИ.

И Время и Антивремя пребывают в одной Вселенной вместе, уравновешивая друг друга. Сила Большого Взрыва материи продолжает растягивать Вселенную, космос расширяется, звезды и галактики удаляются друг от друга, и, одновременно, черепки собираются в Целое. В Конечную Картину Мироздания. Но конец этого растяжения материи также неизбежен, как и сборка вазы в одно целое. Время существует лишь пока собирается в одно целое ваза, Мысль. Как только ваза будет собрана воедино, Время перестанет существовать. Во Вселенной воцарит состояние Покоя. Вечность накроет нас…

«И смерть уже никогда не коснется их. И живые позавидуют мертвым».

Речь идет о тех, кто, намереваясь умереть, научились лишь страдать. Им придется страдать Вечно. Те, кто научился Наслаждаться, им придется Наслаждаться Вечно… Черепкам осталось совсем немного, уже даже видно, что это будет за ваза.

– Это Конец Света?

– Кому как… На этот раз Дух не посылает пророков, он приходит в этот Мир Сам, как Ангел Смерти, чтоб Спасти тех, кто его услышит и сможет понять и, чтобы выбрать Себе Свиту, найти Друзей, чтобы Наслаждаться вместе. Вечно.

Волны величественно дышали, нежно лаская прибрежные валуны. После недолгой паузы Змей продолжил.

– А, знаешь, сынок, ведь ты у меня третий сын.

– Был еще кто-то помимо Христа?

– Ты не путай Христа, свое антитело со своими братьями, давшими тебе напрямую нужные Духу качества. «Я» Христа было слишком сильно, когда ты его получил, и если бы ни твои братья, то вместо Пришествия Антихриста на Землю, мы бы сейчас получили Второе Пришествие Христа. Вас у меня три сына, три Черных Ангела. Можно сказать, что воплощение в тело Духа – такой фундаментальный процесс, что в Вечности одновременно появляются сразу трое, словно три зверя в одном, трехглавое существо. Прежде, чем проявиться в этом Мире навсегда, Дух совершает два вдоха, озаренные двумя вспышками жизни.

Перед твоим духовным Рождением было появление двух твоих братьев. Первый – Брюс Ли, он был нужен для того, чтобы придать рождающемуся существу дух война-бойца, способного нанести свой смертельный удар из самого безысходного положения, когда кажется, что бой проигран.

Он также придал тебе любовь к аскетизму самурая.

– Вот откуда однажды у меня появилась потребность приобрести себе черное кимоно и медитировать потом на природе в одиночестве.

– Ты выглядел в нем восхитительно…. – заметил Змей не без иронии. Ли провел много боев, но проиграл лишь два, Цою и тебе, Туман. Второй твой брат, средний, Виктор Цой, Черный Ангел музыки и печального характера воина.

Это временное воплощение духовной сущности, ее предтеча, которая служит для придания нужных качеств конечной форме. Просто эти качества невозможно получить сразу за одно воплощение. Схема процесса такова: сначала Дух воплощается в одно тело и воспитывает его, затем, когда нужное качество получено, тело безболезненно усыпляется, а Дух существа переносится во второе тело. Там вырабатывается другое качество, необходимое конечной форме. Затем усыпляется и второе отработанное тело. И тогда Дух переносится в третье, последнее тело.

В это мгновение я услышал песню Эмиссара. Он пел голосом Цоя:

 
Доброе утро, Последний Герой,
Доброе утро, тебе и таким как ты.
Доброе утро, Последний Г ерой,
Здравствуй, Последний Г ерой.
 

Помнишь, я говорил тебе, что в смерти нет для человека ничего доблестного? И лишь к воинам она добра и нежна? Это Обещание Силы. Оба тела были безболезненно усыплены и их осознания перенесены аккуратнейшим образом. У Брюса Ли болела голова, и он, напившись снотворных таблеток, заснул навсегда, тихо и без боли. А Виктор, выпив снотворного, уснул за рулем. И так и не проснулся. Смерть была добра к моим сыновьям, моим Черным Ангелам. Эмиссар тихо пропел:

 
А потом придет Она…
Собирайся, скажет, пошли,
Отдай земле тело.
Ну, а тело недопело чуть-чуть,
Ну, а телу недодали Любви…
Странное дело…
 

Но самым интересным их свойством является то, что их сны – предтеча следующего их воплощения. Они в своих снах видели себя, действующими в следующем теле. Порою сами не осознавали, откуда берутся их странные сны. А засыпая навсегда, когда приходила «она», их сны обретали жизнь. Они навсегда просыпаются в своем сне. К примеру, Брюсу снилось, что он играет на гитаре и поет. Уснув навсегда Брюсом, он проснулся Виктором. А Цою снился ты. И его творчество отражало его странные сны, и было посвящено тебе.

Вспомни, хотя бы песню «Саша» или «Нам с тобой»…

– Значит, Цой жив?

– Жив, сынок. Дух возвещал об этом на всех заборах, нашептывая писакам, Дух пытался сказать об этом тебе. Эмиссар тихо напевал:

 
…И придет уже Навсегда.
А он придет и приведет за собой весну,
И рассеет серых туч войска,
А когда мы все посмотрим в глаза его,
На нас из глаз его посмотрит Тоска…
 

Единственным условием, – продолжал Змей, – является то, что вы не должны встретиться в мире друг с другом. Это смерть для всего тройственного Существа, и, возможно, смерть всей Вселенной. Поэтому был момент, когда я понервничал, когда ты поехал на концерт Цоя в Лужники. Виктор свою задачу к тому моменту на Земле выполнил. Мы смогли тебя остановить лишь в двадцати метрах от него и отвернуть твою голову, чтоб вы не встретились друг с другом лицом к лицу.

Я вспомнил тот момент, когда впервые в жизни увидел своими глазами настоящий японский мотоцикл. Я шел от метро в толпе фанатов и зрителей концерта к входу в Лужники. Толпа ринулась вперед с криками, что Цой выходит из автобуса. Я видел уже автобус издали и уже переходил дорогу, идущую вокруг комплекса, когда мне путь преградил желто-голубой Сузуки Катана. Я остановился.

Следующая мысль, пришедшая мне в голову, была примерно такая: «Концерт Цоя же не последний, съезжу на следующий, успею еще его увидеть, а вот японский мотоцикл рассмотреть может больше не удастся…»

И я не пошел. Это был Последний концерт Виктора Цоя. Теперь все становилось понятно.

– Тогда пришлось задействовать союзные силы Вселенной, ее жизнь была под угрозой.

Сказав это, Змей снова замолчал. Его голова лежала на моем плече, глаза, как всегда были закрыты, и мне даже показалось на мгновение, что он заснул.

Действительно, мне предстояло многое обдумать, о многом поразмышлять. Сегодня я обрел Отца и двух братьев. И третий, мой Антибрат, братом быть от этого не перестал. Я искренне Любил их всех, всю мою духовную семью. Я уже думал, что это все новости на эту ночь, но Змей вдруг заговорил снова.

– Знаешь, есть еще один важный момент, касающийся Христа и тебя. У вас на двоих не только одно «я», но и матрица Судьбы у вас одинаковая, примерно. Помнишь Алису в Зазеркалье? Там описывается, как работают ваши судьбы. Помнишь, у Королевы болел палец и текла кровь, она взяла иглу и уколола себя. Кровь и боль тут же исчезли. Или как нужно есть зазеркальные пироги. Вначале ты его съешь, а уж затем только разрежь. Помнишь?

– Припоминаю, но не улавливаю, о чем ты…

– Сейчас поймешь. Раз у вас с Христом одна матрица судьбы, значит, все, что пережил и испытал он, зеркально должен испытать и ты. Пусть иглы, которыми ты набирал скорость восприятия – это гвозди Христа. Стальные, они так и не смогли заржаветь. Затем Смерть – одна на двоих, ты ее испытал с момента, когда он умер на Кресте, передав тебе Дух свой. Пришлось даже затемнить небо над твоей головой, чтоб ты не увидел с Креста эту страшную картину Ершалаима. Затем Казнь. Вот Казни у тебя пока не было. И Суд. Суда тоже не было. И предательства Иуды не было. Но ты воин, сынок. Я в тебя верю.

– Подожди, отец, я чувствую, что ты чего-то недоговариваешь…

– Не волнуйся, Дух пошлет тебе Иуду и Понтия Пилата. Просто у Христа вначале было предательство, затем Суд, затем гвозди и Смерть. А у тебя зазеркальный порядок. Вначале гвозди, затем Смерть, потом предательство и лишь потом Казнь и в последнюю очередь Суд.

– Понимаю, отец.

– Не расстраивайся, наоборот, какое это Наслаждение – участвовать в битве Силы! Я лишь могу пожелать тебе быть безупречным.

– Спасибо, отец, – ответил я не без грусти.

Змей убрал свою голову с моего плеча и пополз к воде.

Я сидел, глядя, как он исчезает в морской пучине. Я понял, что наш разговор на сегодня окончен.

Меня разбудил звонок по телефону. Звонил мой старый знакомый Андрей Чичиков. По его голосу я понял, что ему очень плохо.

– Сань, выручай, умираю. Я знаю, у тебя есть немного героина, выручи, я заеду завтра утром, в 11 утра…

– Заезжай, – сказал я безучастно. Но он не вешал трубку. Я услышал, как он, думая что ее положил, кому-то сказал: «Завтра, в 11 утра…»

Мне было как-то все равно, у меня оставалась маленькая горошинка. Я использовал его когда-то, когда варил свой Ускоритель. С ним я набирал такую скорость восприятия, что порой слышал, как трещат мои зубы. Выйти из таких скоростных перегрузок без взрыва мозга было бы нереально. И на этот случай у меня лежала горошинка антидота. Теперь она была мне не нужна, я знал о Вселенной все.

Я повесил трубку, встал и прошелся по комнате.

Девушки на картинах как-то на этот раз смотрели на меня с грустью и тоской. Я заснул в кресле и снов в эту ночь больше не видел.

Первые лучи утреннего солнца еще не коснулись пыльных крыш Ершалаима. Древний город спал, и ночной ветер, пришедший из пустыни, напоил воздух прохладой, растекаясь по узким ершалаимским улочкам.

Несмотря на столь ранний час, Марии не спалось. Необъяснимая тоска томила ее влюбленное сердце. Накинув на худенькие плечи тонкую синюю тунику, девушка вышла во внутренний дворик. Ночь и раннее утро были теми редкими минутами, когда ей хотелось выходить во двор. Ершалаим, с его вечным суетливым движением и духотой, был невыносим. Гораздо спокойнее Мария чувствовала себя в Магдале, с ее размеренностью и провинциальной простотой. Да и воздуха там было больше. Мария никогда бы не покинула Магдалу, и ни за что не пришла бы сюда, если бы не ее возлюбленный. За Иисусом она была готова идти хоть на край света. Они были вместе, но откуда появились эти непонятные предчувствия, когда в последнее время она вглядывалась своими красивыми голубыми глазами в столь любимые и дорогие черты своего возлюбленного.

«Зачем ему все это было нужно? – не понимала Мария. – Уехать, уйти прочь из Ершалаима, присоединиться к каравану торговцев, идущему в Индию. Или уйти с пилигримами на север, куда угодно…»

В Ершалаиме становилось невыносимо. Можно было бы вернуться в Магдалу, в родительский дом, но куда же денешься ото всех этих идущих по пятам учеников: бывших неисправимых мытарей и немытых рыбаков, вечно пропитанных запахом рыбы? Куда деться от толп страждущих, больных и калек, покрытых кровоточащими язвами прокаженных, обмотанных в грязное тряпье нищих, струпьями источающими невыносимый запах… Такой трупный запах был, пожалуй, у того разложившегося покойника, которого (додуматься!) положили прямо на их обеденный стол, внеся его через разобранную для этого крышу их с Иисусом семейного гнездышка. Уйти из города, уйти из страны, поселиться на берегу моря и прожить оставшиеся годы или дни вдвоем. Вдвоем во всем белом свете…

Сегодня она обязательно поговорит с ним, когда он вернется. Почему он не идет? Он ушел еще днем, накануне сказал, что хочет встретиться с учениками, но не вернулся домой, ни вечером, ни ночью. Марию охватила тревога, и чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, она решила заняться делами и перемыть собранный накануне виноград.

В это мгновение на улице послышались шаги. Держа в руке спелую гроздь, стройная фигурка Марии метнулась к двери ограды. Предчувствие ее не подвело. На пороге дворика стоял Христос. Он поднял на нее уставшие глаза, подошел к девушке и ласково обнял.

– Любимый…, – едва промолвила она и прижалась к нему всем своим существом.

– Ну, ну… ты не спишь…, – сказал Иисус, успокаивая девушку.

– Я не могу заснуть, если тебя нет рядом, – ответила она.

— Собирал учеников, – задумчиво вымолвил он, глядя уставшими грустными глазами поверх Марии куда-то вдаль. – Знаешь, в последнее время я чувствую, что устал. Все чаще вспоминаю свое давнее видение.

– Помнишь, я рассказывал тебе о незнакомце, встреченном мною в пустыне? Не могу забыть нашу с ним беседу. Мне все больше кажется, что он был прав…

– Ты так долго находился в пустыне без воды, мало ли что могло тебе привидеться. Не думай об этом, – попыталась успокоить его Мария.

– Да, нет же, нет! Все складывается так, так он и предсказал. Я чувствую сердцем, все скоро должно закончиться. Вчера вечером мы собирались с учениками. Сидели вместе за столом, и я сделал так, как мне советовал незнакомец из пустыни. Я предложил им взять вино вместо моей крови и хлеб вместо плоти. Но, боюсь, что предначертанного не изменить… Я заглядывал в душу каждому из присутствующих за столом, когда вдруг осознал: ничего не спасти. Люди, как звери, когда власть над миром дана… И власть уже запустила свои корявые длани в их души.

– Ты пугаешь меня, любимый, – промолвила Мария и прижалась еще крепче к его груди. – Молчи, молчи, Любовь моя!

И Мария, оторвав от грозди виноградинку, поднесла ее к губам Иисуса. Он ее взял, но продолжал говорить, хотя его голос зазвучал нежнее и тише:

– Он предлагал мне вещи, о которых я, к своему стыду, даже не слышал. Говорил, что он мой брат по духу, и. знаешь, мне кажется, он говорил искренне. Звал присоединиться к нему в его путешествиях по миру…

– Ты не согласился…

– Любовь моя, Мария, куда же я без тебя? – ответил Христос, и лицо его посветлело. – Куда же я без своей Любимой? Какое счастье я мог бы испытать, не будь тебя рядом? Что вообще все красоты и блага мира, если не с кем их разделить? Ради кого совершать все подвиги духа, кому дарить добытую со дна моря жемчужину? Пусть даже маленькую. Кому приносить по утрам сорванные цветы? Пусть и полевые ромашки…

И обняв ладонями прекрасное лицо Марии, он нежно поцеловал девушку в полуоткрытые алые губы.

Кровь волной прилила к ее лицу и Мария тихо прошептала:

– Я Люблю тебя…

Он обнял ее еще крепче, и новый поцелуй разделил на двоих кисло-сладкий вкус винограда на губах.