Читать книгу "Искушение. Любовь. Свобода. Одиночество"

– Сашенька…

Но слов так и не нашла… Просто смотрела на меня.

Эта сцена вызвала у меня смутные воспоминания одного момента в Романе, когда Маргарита натерлась Кремом Азазелло и точно также восторженно удивлялась своим новым формам.

Крем Азазелло! Но как? Я ничего не размазывал в эту Ночь. Розы?

Нет… все было слишком просто. И тут я все осознал. Я никогда не задумывался над природой Крема Азазелло, но Роман «Мастер и Маргарита» не просто красивое описание моей жизни. Он входит в Карту Знания, а потому ничего случайного в нем быть не может. Целая глава этой Книги именуется «Крем Азазелло». И «Азазелло» не название Крема, не марка и не торговый знак производителя… Просто Маргарите этот Крем доставил Азазелло. А природа этого Крема совсем иная и имеет отношение к Дикому Мустангу Вольных Прерий. Это волшебная пена! Конечно, раз Мустанг существо магическое, волшебное, то и пена у него не простая – волшебная… Словно молоко Единорога. Мне все стало предельно ясно. Все, кого я затянул из Вечности в Тело Вечного Наслаждения, принесли с собой каждый свой Дар. И Мустанг сделал свой. Я не знал до этой Ночи, потому как ничего не ждал. Если чего-то ждать, то это уже не Дар. Он теряет силу, да и сюрприза не будет. Дикий Мустанг сделал Дар Елене за то, что она, не ожидая ничего, не требуя ничего взамен, дала вволю порезвиться ему. Он вернул ей вечную молодость… И это Дар мне, ведь моя Маргарита пока живет, ничего не ведая, и медленно стареет…

Мне стало интересно, ведь должна быть к Крему какая-то инструкция. При каких условиях он работает? Как его применять? Я хотел знать для себя, на будущее.

– Открой Книгу Книг, там есть все…, – сказал Дух внутри меня и зевнул, будто ему было скучно.

Я тут же ощутил себя Алисой в Стране Чудес, которая искала инструкцию к пирожку, грибу и флакончику с жидкостью, чтобы уменьшиться. И я открыл Книгу. Если то, что касается Елены сегодня – это захлест событий, то ответ нужно искать в главе «Анаконда». Я открыл эту главу, задавая мысленно себе вопрос: «Как пользоваться Кремом?». Алисе, конечно, было легче. Там все просто было написано: «съешь меня» или «выпей меня». А тут… Мой взгляд замер на одной фразе, как вкопанный.

«Наполни меня до краев!»

Все стало предельно ясно. Я закрыл Книгу. Какие еще условия могут быть? В это мгновение услышал далекий приглушенный голос Духа внутри, словно он читал мне строки из булгаковского Романа. Звучали слова, сказанные Азазелло Маргарите, когда тот принес ей баночку с Кремом.

«…Дорогая Маргарита Николаевна, и запомните, ровно в 12 часов этой ночью натритесь…»

Значит, есть еще одно условие из инструкции к Крему Мустанга. Что ж, а третье условие я уже знал и так. Чтобы получить этот Дар, женщина не должна ничего ждать и требовать взамен. Как в сказке «Морозко» и других сказках. Следующая, услышанная мною фраза Духа, заставила не искать больше никаких условий в инструкции. «Бог любит троицу…».

Ну, вот… Дикий Мустанг Вольных Прерий сделал мне свой Дар, и теперь я знаю, что это за Дар! Вечная юность для Женщины, если все три условия соблюдены. Это будет моим Даром им, в знак Благодарности за бескорыстный теплый приют для моего Мустанга. С Еленой сработало, потому как были соблюдены все три условия.

Елена стояла, пытаясь надеть свой кружевной бюстгальтер на эту упругую пышную красоту. И не могла.

– Оставь. Тебе он больше не пригодится, – сказал я Елене, и она, свернув кружева, убрала их.

Я снова вспомнил свою Маргариту-Дарью. Если прелестные ведьмочки получают Крем непосредственно из ноздрей Дикого Мустанга, так сказать, лично от него, то почему моей Любимой Женщине его должен доставлять кто-то из свиты в железной баночке? Я понял тонкую штуку Слова. Ну, уж, нет! Моя милая Маргарита, вы, уж, увольте… Но вам прийти за Кремом самой… И не забудьте, ровно в 12… Если у вас хватит духу и вы решитесь…

Одевшись, Елена подошла ко мне очень близко и робко положила свои изящные руки мне на плечи.

– Сашенька… Я никогда не признавалась никому, и поэтому чувствую себя неловко. Но я хочу, чтобы ты это знал. Я Люблю тебя… Я влюбилась в тебя еще тогда в Лесу, в день нашей первой встречи. Но ты меня не замечал, а потому всегда оставался для меня недоступным. Я хранила эти чувства очень бережно и не заметила, как пролетела жизнь. Я уже почти смирилась с тем, что ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя Люблю. Но теперь ты знаешь. Я готова ехать с тобою хоть на край света… Помнишь, ты мечтал когда-то поехать на мотоцикле на Байкал? Я не боюсь ночевать в палатке у костра, не боюсь, что съедят комары, не боюсь холода и дождя. Я готова ехать, если ты рядом. Покорно принимаю то, что твое сердце занято другой женщиной, я поняла это, когда услышала, как ты говоришь о ней, с какой нежностью. Я не знакома с нею, но уверена, что она очень привлекательная и удивительная женщина. Мне же будет бесконечно приятно, если хоть изредка, но я смогу прикасаться к Любимому. Бери меня, когда захочешь. Этим ты делаешь меня Счастливой. Я сделаю все, чтобы усладить тебя и твоего Дикого Мустанга Вольных Прерий. Вот, пожалуй, и все, что я хотела тебе сказать.

Наши глаза встретились. Боже! Этот взгляд, полный Любви голубых глаз… Как же я раньше не прочел в них, что Анаконда в меня до безумия влюблена? Что ж, Мастер, Наслаждайся тем, чего у тебя никогда не было в жизни. Ни одна Женщина ни разу не призналась тебе в Любви, но с этой Ночи все изменилось. Ночь, полная Волшебства, принесла тебе столько Чудесных Даров!

Я обнял Елену.

– Будь готова. Когда наш Железный Конь начнет копытами рыть землю, я тебя предупрежу о нашем выезде. Все будет хорошо.

Что ж, настоящая ведьма должна быть влюблена в своего Хозяина. Иного быть и не может. Ведьма, которая Любит Хозяина, занимает в свите почетное, особое место. Она Ближе всех к Телу Вечного Наслаждения. Вот только я Любить больше никого не смогу…

Мы поцеловались на прощание, и Елена, счастливая и бесконечно влюбленная, покинула Лысую Г ору.

Я отправился в ванную. Стоя под теплым душем, опустил голову и закрыл глаза. Полный невероятных ощущений, переживая еще раз все произошедшее в эту Удивительную Ночь, я старался придумать ей имя. Ночь Даров… Нет, пожалуй, это Имя Ночи не передаст самую важную ее суть. Оставив попытки, я просто стоял, наслаждаясь приятными ощущениями, которые дарит телу простой теплый душ, наслаждаясь тишиной.

– Ночь Возвращения…, – услышал я тихий голос внутри. И я понимал, что это шептала каждая из Сущностей, которые появились в эту Ночь в моем теле. Теле Вечного Наслаждения. Все сплелись в одном Теле. Единое Существо, образовав этим сплетением Совершенную Гармонию, Имя которой… Возвращение. Вот и эта ночь обрела свое Имя. Пусть же Именем Ночи, в которую я пришел в этот Мир, станет Ночь Возвращения!

Я заботливо омыл Мустанга, потрепал по мощной холке его тугие мышцы. Нежною рукою смыл остатки его Волшебной Пены. Уставший за эту Ночь от скачек, вымотанный вконец, он не реагировал на мою заботу о его чистоте сейчас. Но я и не требовал от него никакой реакции. Пусть отдыхает.

– Ты самый Прекрасный на Свете Дикий Мустанг Вольных Прерий, – шепнул я ему. И он знал без слов, что я Люблю его.

Выйдя из душа и накинув халат, я пошел в спальню. Догорали в канделябрах свечи, потемнели и утратили былую форму лепестки роз. С пахнущего свежей краской портрета на меня смотрела Обнаженная в лепестках Женщина. В ее взгляде, полном чувств, застыли искры Женского Счастья, но тела коснулись следы начавшегося увядания. Она останется такой лишь на портрете. В жизни же сохранится только этот взгляд. Тело уже совсем будет другим. Юным, игривым и свежим. И останется таким Навсегда.

Я подошел к окну и, подняв гардины, раскрыл настежь окна. Утренний воздух ударил свежестью в лицо. И Небеса наполнились Музыкой. Они исполняли мне свою Арию Утра.

 
В Рассветный час, Туман, о Голоде забыв,
Глядит с Горы на Кущи Райские вдали.
Сегодня Светлый День – Владыка Мира Жив!
И Небеса не могут Слов сдержать своих:
Ты Добрый Повелитель,
Ты Солнцем был и был Луной,
Империя не будет Твоей Вдовой…
 

А над Землей уже занимался Рассвет. Мой Первый Рассвет на Земле.

Затерянные в раю

Я стоял так у окна и долго смотрел вдаль, затем, надев черную водолазку и черные бархатные джинсы, спустился в Сад. Я шел пешком через еще спящий, ни о чем не подозревающий город. Мой путь лежал в Лес, на любимую Мастером поляну, к Мозгу Матери Грибницы.

Утренний лесной воздух был свеж и прохладен. Я вдыхал его полной грудью, и с каждым вдохом меня наполняла Радость Бытия. Наконец, как же долго я ждал этого момента! Как умирал я на этой Земле! Сколько страданий и боли пережито… И моя Магдалена… Смерть, сквозь которую я сумел перенести ее Душу, и свою Любовь к ней, сделала ее еще Прекрасней и бесценней.

Вместе с воспоминанием о Магдалене, моего любящего сердца тихо коснулась Грусть. Возможно, она никогда не захочет вспоминать момент нашего расставания в прошлой жизни, перед тем, как поместить ее в последнее пристанище ее Души на Земле. Вряд ли она захочет это сделать, ведь тут она уже Дарья, а не Магдалена, и ей скитания по телам уже надоели. Скорее всего, человеческий мир затянул ее своими щупальцами в свои цепкие объятья, и у нее есть любимый муж, как был у нее муж, и когда она была Магдаленой. Ибо, такова ее Судьба. Таков ее Выбор. И я обязан уважать этот Выбор прожить жизнь так, как она этого хочет. Пусть даже это Выбор состариться и умереть. Ведь в Раю Выбор должен быть у всех. Лишь бы она была Счастлива, моя Дарья..

Милая моя, Магдалена! Знай, что я Любил тебя всегда, Люблю и буду Любить Вечно. Ты мой Синеглазый Цветок, моя Дикая Морская Орхидея. Я нашел тебя в этом Мире и что я могу тебе дать, кроме Вечной Любви? Ты – лучшая картина моей жизни. Ибо лучшая картина еще не написана.

От этих мыслей мне стало совсем тоскливо, будто я ухватился за Эманацию во Вселенной, которая была бесконечной вселенской болью.

Иногда мне нравилось такое настроение, но не сейчас. И, едва я об этом подумал, как над моей головой, в течение нескольких мгновений соткалась из облаков огромная туча. Небеса расступились, и раздался громоподобный Глас с Неба.

– Прими Дар! Ковчег Завета Моего.

Я взглянул по сторонам, но ничего необычного не увидел. Появилось чувство, что я должен отгадать какую-то загадку, заданную когда-то мной же самому себе.

– Ковчег… Что это? У Ноя был Ковчег, и это был Корабль. Значит, это Заветный Корабль?

– Угадал!

В это мгновение, над Мозгом Матери Грибницы, метрах в пяти над Землей, из воздуха бесшумно проявилась огромная зеркальная капля. Словно отлитая из ртути, она выпукло отражала зеленые деревья, поляну и синие небеса. У меня перехватило дыхание от увиденной красоты.

– Совершенство…

Глас продолжал:

– Помнишь, какими словами должна заканчиваться эта история? Я с удовольствием это сделаю:

СВОБОДЕН!!! ОН ЖДЕТ ТЕБЯ!

Мой Корабль ждет меня. Воин знает, чего он ждет, и он знает, что обязательно дождется.

– Он Создан специально для тебя! И самым, пожалуй, главным подарком, станут для тебя боевые характеристики этого Корабля. Это лучший Корабль во Вселенной, мгновенно, в любую точку Планеты. Он неуязвим, режет материю как масло.

В этот момент капля начала менять форму. Она становилась плоской по краям, трансформируясь в подобие электрического ската. Он поворачивался кругом, демонстрируя свой обтекаемый силуэт, словно красовался.

Затем нос ската начал вытягиваться, и в каждый из моментов трансформации чувствовалась мощь, величие и совершенство формы этого Корабля. Мое сердце замерло в груди, когда он вытянулся в огромный зеркальный меч.

– Меч Господень…, – шепнул мне Дух.

В следующее мгновение произошло то, что заставило меня рассмеяться. Голос с Небес утратил мужскую грозность и стал приятным женским голоском:

– К Вашим услугам, Мессир.

Я сразу все понял.

Глас с Небес из туч издавал мой Корабль. И тогда, в пустыне с Авраамом, и тогда, с Иешуа. И всегда в Истории. Конечно, кто же еще?! Ведь у Духа вне тела нет своего «я» и быть не может. Хитро… С машиной, пусть и обладающей своим интеллектом, было проще общаться. Я сразу ощутил себя в своей «тарелке»

– Ты Прекрасна! – крикнул я ей.

– Спасибо, Мессир. Какие будут пожелания и команды?

– Мы атакуем! Программа боя-Откровение 9;4.

Но, согласно Кодексу Чести Воина, мы должны известить врага о начале Армагеддона – Последней Войны на Земле. Книга Мастера «Искушение» готова. Она станет лучом надежды для человечества, а может и Черной меткой…

У тех, кто захочет строить Рай на Планете, должен быть Шанс на Спасение. Поэтому, оставайся в незримом режиме до тех пор, пока «Искушение» не прочтут люди.

А пока Книга идет по Земле, собери все данные и проинформируй меня, сколько у землян атомных авианосцев, подводных лодок, баллистических ракет всех классов и т. д. Военные спутники не исключение. Мне нужна полная информация об оружии на Планете Земля.

– Будет сделано, Мессир.

– А я отвезу «Искушение» в издательство. И я рад, наконец, тебя видеть.

– Я тоже Счастлива, Мессир!

От черных туч к Кораблю потянулись синие нити электрических разрядов, и Корабль-Меч растаял в воздухе. Тучи мгновенно рассеялись. Я пошел по тропинке домой на Лысую Гору. Нужно было еще отвезти Книгу в издательство.

Издадут ли ее? Мне интересно самому. Не знаю. Да, и неважно это совсем. Человечество напридумывало себе запретов. Вполне возможно, Книгу не пропустит цензура, обрекая людей и дальше скитаться в поисках Истины Вечно, не прекращая задавать друг другу свои извечные вопросы: «Зачем мы живем? В чем Смысл Бытия? Зачем Бог создал этот мир?»

Но это их Выбор. А в Раю, ведь, Выбор есть у всех.

Правда, есть одна маленькая Надежда, что Книгу увидят люди.

Запретный Плод, порою, бывает так сладок…

Мое Время пришло.

Планета вращалась, и никто в Раю ни о чем пока не подозревал. Где-то, в болоте, среди камышей затерялись трое. Одна девушка и два парня. В девушке можно было узнать слегка постаревшую Ермолку. Ей только что прислали двух стажеров – оперативных работников. И сейчас они проходили инструктаж у опытной Ермолки, как необходимо ловить грибников и сажать их в тюрьмы. Она делилась с ними своим бесценным опытом, затем, заслышав среди камышей шуршание, поднесла к глазам видавший виды милицейский бинокль и не поверила своим глазам. Она увидела маленькую обезьянку, которая, перебирая руками траву, искала волшебные грибы.

Обезьянка, почувствовав на себе ермолкин опешивший взгляд, обернулась, скорчила рожу, обнажив желтые клыки, и средним волосатым пальцем показала Ермолке неприличный жест. Взгляд обезьянки был человечий…

Ермолка дрожащими руками отбросила бинокль прочь, и ее рука сама потянулась в рюкзачок, извлекая запотевшую бутыль водки. Не обращая внимания на коллег, она сделала несколько больших глотков. «Пора на пенсию», – подумала она, и ее взгляд замер на Райских кущах вдали.

А в это время, где-то в городе, к служебному входу в Храм Христа Спасителя бесшумно подкатил черный бронированный пульман-лимузин Мерседес SLC 600 S.

Двое крепких парней в черных костюмах с гарнитурой в ухе вылезли из машины и открыли тяжелую дверь храма. Спустя несколько минут, в проеме появился в полном облачении Его Святейшество Патриарх Кирилл. На голове его была тяжелая, украшенная золотом и бриллиантами тиара. Со вставленных по кругу иконок смотрел Спаситель. Его правая рука застыла в жесте, указующем Путь. Перста соединились, открывая Правило трех «Б» и показывая, каким Ключом открывается безымянный перст «Искушение».

Но Патриарх слишком устал сегодня. С утра к нему приходили двое монахов. Один из них очень смахивал на кота. Ходоки просили Высочайшего Благословения на установку предыдущему патриарху Алексию мемориального ансамбля с памятником. И они его получили.

Сев на заднее сиденье машины, Кирилл откинулся в кожаном диване. Телохранитель закрыл дверцу.

– Куда сейчас, Ваше Святейшество? – почтительно спросил личный водитель.

– В резиденцию. Трапезничать. Я устал. Завтра еще запланировано освящение нового ракетоносца…

И черный пульман мягко тронулся с места.

«Теперь у Ридигера будет мемориал…», – подумал Кирилл, одухотворенно глядя вдаль сквозь бронированные стекла лимузина.

Ему нравился этот Мерседес. Утопая в коже дивана, он Наслаждался Райским комфортом.

Глава 14. Глава, котороЙ не должно было быть

Когда Книга была уже закончена, невыразимое чувство чего-то незавершенного, нечто продолжало меня томить и не хотело отпустить мой мятежный Дух на Свободу. Постепенно ко мне пришло понимание, что я сознательно избежал в Книге Жизни Очень Важной темы, причиняющий одной из моих человеческих форм сильнейшую Боль. Будто одна из эманаций Вселенной была чистой Болью, а моя интерпретация этой эманации, то есть то, чем она стала для меня в моей жизни, доставляла меня в те дни, заставляя переживать эту Боль вновь и вновь.

Но, очевидно, это мой Последний Долг перед теми, кого я Люблю. И это Дар Сущего тем, кто с открытым Сердцем и чистым Разумом подойдет к прочтению этой Главы.

Исполняя свой Долг перед Силой, Создавший Все, я буду кристально честен в каждом слове этой Главы. Иное – невозможно. Вечность взирает на меня. А Ей совершенно неважно, что кому-то события, произошедшие в этой Главе, покажутся порою нереальными или фантастическими.

Неважно это и для меня, а посему, я честно исполняю свой Последний Долг. И призываю в Свидетели Силу.

Я просто расскажу все, как было.

Бяша

Году в 1994 я познакомился с ней. Симпатичная светленькая девушка жила в моем доме на Лысой Горе, и мы быстро подружились. Ее звали Наташа. Подружки называли ее Бяша, и ей это прозвище нравилось. Не сказать, чтоб она была очень красива, но обладала какой-то магической притягательностью и душевной нежностью.

Постепенно наши отношения становились все ближе и ближе, и я чувствовал, что Бяша – особенная женщина в моей жизни. Я влюбился. Когда мы возвращались с прогулок и наши друзья расходились по своим домам, мы с Бяшей возвращались в наш дом, на Лысую Г ору. И долго прощались, стоя в лифте, когда я по пути высаживал ее на ее пятом этаже.

Наташа все чаще приходила ко мне в гости, и все больше времени мы проводили с ней вместе. А потом я почувствовал, что скучаю, когда она не приходит вечером, будто какая-то часть меня отсутствовала, лишая мое существо целостности. Когда же она появлялась на пороге, то превращала вечер в душевный праздник. Мы зажигали свечи, воскуривали благовония и включали негромко музыку. Бяше нравился Software и G.E.N.E., особенно композиция «Танец Дождя».

Однажды на моем столике у кровати случайно оказался томик Булгакова «Мастер и Маргарита». Наташа взяла его в руки, легла на диван и начала читать вслух. Невероятно, она читала о тех событиях, которые с нами происходили на самом деле!

Иногда мне казалось, что она надо мной подшучивает и изменяет текст на ходу. Тогда я ее останавливал, подсаживался рядом и сам перечитывал отдельные места в Романе. Но, если в начале книги мы просто улыбались, считая это лишь совпадениями, то чем дальше развивались события в книге, тем точнее канва сюжета ложилась на реальность моей жизни. Вплоть до самых незначительных мелочей, вплоть до обрывков фраз героев. А главное, жизнь Мастера и Маргариты в маленьком подвальчике была пропитана духом искренних и высоких чувств, духом Вечной Любви, тем самым духом и теми отношениями, которые были, как мне казалось, у нас с Бяшей.

Порою совпадения настолько шокировали, что мурашки пробегали по нашим с Наташей телам. Сходилось все, кроме одного обстоятельства – Портрет Маргариты. Бяша никак не попадала под образ голубоглазой брюнетки. Но этот факт на тот момент меня не сильно беспокоил. Ведь у Маргариты в Романе была домработница, и звали ее Наташа…

Пытаясь расставить все по своим местам, я допускал мысль, что возможно, Наташа – это и есть Маргарита, а Сила спрятала для окружающих обывателей Истинный смысл. Это было лишь одно единственное несоответствие.

Так наши вечерние чтения превратились в обязательный ритуал. И чем дальше детально изучался наш Роман, тем больше мы понимали, что он написан Самими Небесами, что написан он О НАС, до нашего рождения. Мои чувства к Наташе становились все глубже и глубже, все мистичней и таинственней.

Полный бесконечной благодарности Создателю за то, что поселил нас на Лысой Горе и мы нашли друг друга, я взялся за написание, пожалуй, Самой мистической картины моей жизни, портрета меня и Бяши. Я назвал его «Мурзик и Мурка». Себя я изобразил в виде черного Кота – ягуара в анфас. А Бяшу в три четверти рядом. Картина должна была быть гармоничной и напоминать знак Инь-Янь.

Когда я работал над этой картиной, то случайно поранил палец. Подошла Бяша, взяла в руки гусиное перо, стоящее для красоты, и окунув его в мою рану, сделала легкий мазок там, где должны были быть на портрете ее губки.

– Красиво, не правда ли? – спросила она, – пойдем, лучше почитаем…

Мы легли на диван. Она взяла в руки книжку и начала читать. В комнате негромко играло радио. И вдруг из колонок полилась композиция, каждым словом отпечатываясь в моем влюбленном сознании. Кажется, это был бит-квартет «Секрет»:

 
…Моя Любовь на пятом этаже.
Почти где луна,
Моя Любовь, конечно, спит уже,
Спокойного сна…
 

Мы слушали, и в этот момент меня накрыла волна всеобъемлющего Счастья. О моей Любви писались на Небе романы. О моей Любви сочинялись на Небе композиции и на Земле пелись песни…

Создатель омывал нас Своею Любовью, и мы, маленькие дети, сейчас лежали в маленькой комнатке на Лысой Горе, горели свечи и пахло ладаном и сандалом. А на стене висела неоконченная картина, где мы с Бяшей были вдвоем. Где я скалил кошачью пасть, а она загадочно улыбалась капельками застывающей крови…

«Неужели, вы, именующий себя Мастером, полагаете, что для того, чтоб быть счастливым, вам обязательно нужно вернуться в тот самый подвал? Нет, же! Там умерло потухшее Солнце в зеркалах… – воскликнул Воланд. – Нет!

Туда! Туда! Неужели вам никогда не хотелось писать гусиным пером и слушать музыку Шуберта? Уже зажжены свечи, к вам придут гости, они для вас будут петь и играть…» – читала в этот момент Бяша, и мы оба в это мгновение без слов понимали, что Он сдержал Свое Обещание. Мы были живы! Мы были вместе и бесконечно счастливы, для нас пели и играли Небеса! И Наташа осталась у меня.

Утром, я уходил на работу в Мослифт, а она меня ждала дома. Я приходил и целовал ее. Наверное, именно тогда я и начал покупать каждый вечер своей возлюбленной розы. Порой одну, а иногда огромный букет.

– Я хочу, чтобы красота этих роз осталась такою навсегда, – говорила Бяша, – а для этого нужно, пока цветы не начали вянуть, перевернуть и повесить их головками вниз, сушиться. Тогда я смогу радоваться этим цветам всегда…

И она развешивала их в ванной комнате на веревках для сушки белья, головками вниз. Там всегда пахло живыми розами, и мне это нравилось. Иногда, я лежал в ванной, вдыхая их аромат, и на воду сверху падали розовые лепестки.

На розы я тратил, пожалуй, все, что зарабатывал ремонтом подержанных запчастей для автомотостарины и львиную долю зарплаты в Мослифте. А по праздникам, я покупал Бяше флакончик французских духов. В итоге за год-два собралась изрядная коллекция флакончиков парфюма. Иногда мы ездили на моей черной «Туле» в лес, растягивали палатку и пили шампанское у костра…

Я был Счастлив, что могу сделать Счастливой Ее.

Постепенно картина «Мурзик и Мурка» приобретала законченный вид. Я решил написать Бяшу целиком своей кровью. Это был мой способ сказать «Спасибо» Небесам, моя Жертва Создателю, как Мастера, Жертва, ничтожная, по сравнению с тем Волшебством, которое было подарено мне. Порою, в минуты сильнейшего Счастья, нам казалось, что воздух в нашей комнатке весь переливается маленькими искорками. Я закрывал глаза, но танец этих искорок не исчезал. Они кружились, создавая порой, восхитительные узоры. А однажды, превратились в слова, в бегущую фразу, проплывающую перед моим взором:

Золотой Туман Вечности,

Звездный Дождь, восходящий

Своими истоками к…

Но окончание танцующих букв рассыпалось, превратившись вновь в мириады живых искорок.

Я знал: Создатель, который сотворил весь этот Мир и меня в нем, Любит меня. И это наполняло меня чувством полного покоя и невероятного Наслаждения, Великой Радостью Бытия…

Шло время. На дворе стоял 1995 год. С автомотостариной, где я подрабатывал, начались проблемы, но я не перестал тратить все доходы на розы, духи и подарки для возлюбленной. И когда уже стало холодать, ко мне подошла Мама:

– Сынок, уже холодно, не заметишь, как выпадет снег, а у тебя старая летняя курточка совсем обветшала, и кроме нее ничего нет. Как получишь зарплату, съезди, купи себе что-нибудь из зимней одежды.

– Хорошо, Мама.

Но я был слишком молод и влюблен.

…Получив очередную зарплату, я поехал покупать куртку. Но мысли о возлюбленной не покидали меня ни на миг. Я побродил по вещевому рынку и купил дубленку. Ей.

И тут, в это самое мгновение, небо разверзлось мокрым снегом. Я стоял на автобусной остановке, прижимая к груди букет роз. Алые лепестки трепетали на холодном ветру, леденящий, он задувал под мою летнюю ветровку, вольно гуляя по голой спине. Снег сыпал за шиворот, а ветер пронизывал насквозь, норовясь вырвать из заледеневших пальцев купленную дубленку и дрожащий букет. Летние ботиночки давно промокли и я не чувствовал от холода пальцев ног…

НО ВСЕ ЭТО БЫЛО НЕ ВАЖНО!

Меня согревало Светлое Чувство, наполнявшее неугасимым теплом душу и сердце. Я чувствовал, что этот поступок является Истинным проявлением Настоящей Любви. Я готов был в тот миг умереть от холода и голода, но не выпустил бы из заиндевевших пальцев подарок для Любимой, а своим последним дыханием я согрел бы застывающие на холоде лепестки…

– Это мне? Ты не купил ничего для себя, а купил мне? – встретила меня на пороге Бяша?

– Да, ведь я Люблю тебя…, – ответил я.

– Знаешь, Саш, я стараюсь все время прислушиваться к своим чувствам, но я не чувствую, что люблю тебя. Извини, Саш, – произнесла она, отведя взгляд.

– Ничего, Наташ, моей Любви хватит на нас обоих…

А поздно вечером внизу у нашего дома настойчиво засигналила машина.

– Саш, я схожу домой, нужно навестить родителей…, – попросила Бяша.

– Иди, конечно. А ты придешь сегодня?

Бяша быстро собралась, на лету мне сказав:

– Конечно, Саш. Я обещаю.

– Я буду тебя ждать.

И она упорхнула, щедро набрызгавшись на дорожку духами «Чарутти 1881», которые ей нравились больше всего.

Я подошел к окну. Внизу у подъезда стояла иномарка с зажженными габаритными огнями. Стройная фигурка Бяши отделилась от подъезда и, скользнув через тротуар, исчезла в машине рядом с водителем.

Непонятная Грусть наполнила мое сердце. Я включил негромко «Танец Дождя», сел в кресло и принялся ждать Любимую, ведь она обещала скоро вернуться. На столике лежал томик Булгакова, но я старался не задерживать на нем свой взгляд, ведь в Романе Маргарита, уйдя однажды от Мастера, так к нему и не вернулась, как обещала. Напрасно прождал он ее…

Бяша в ту ночь так и не пришла, ее окно утонуло в темноте. Стоял февраль 1996 года. Я привык к холодам, если втянуть шею в летнюю ветровку, то вполне сносно. А однажды к подъезду вечером вновь подкатила та самая иномарка. В дверь позвонили. На пороге стояла Бяша.

– Саш, я пришла забрать свои вещи, разреши, я пройду?

– Конечно, Наташ, я тебя так ждал в ту ночь… А ты уходишь? Почему?

– Саш, вот ты нашел свою Любовь. А ты не думал о том, что я тоже хочу найти свою Любовь?

– Я думал, Наташ, что мы нашли уже друг друга…. – пролепетал с надеждой я.

– Саш… НО ВЕДЬ Я ТЕБЯ ТАК НЕ ЛЮБЛЮ!

Бяша быстро закидала в сумку коллекцию духов, какие-то подаренные мною шмотки и, накинув дубленку, окинула комнату взглядом. Затем молча вышла, сжимая в руках какие-то монетки и несколько купюр. Я закрыл за ней дверь и вернулся в комнату. Я все понимаю, Наташ, тебе тоже хочется найти свою Любовь…

Мне сильно захотелось выпить. Я шагнул к шкатулке, куда обычно складывал зарплату. Она оказалась пуста…

– Зачем ты так, Наталь? Я никогда не прятал от тебя ничего, говоря тебе, что все это наше… Но, в такой момент… вот так… Пустота. Пустота в моем разбитом сердце начала наполняться сильнейшей болью от любовных страданий. Почему? Почему все не так, как должно было быть? За что?

В тот момент я почувствовал, что за связь с Дьяволом, меня так наказывает Создатель, то даря мгновения наисильнейшего наслаждения, то обдавая ледяной волной невыносимых страданий и боли… Ну, нет! Хватит! Я встречусь с Создателем, я обязательно выскажу Ему все, что думаю о Нем, и пусть после этого хоть Ад, хоть Небытие… Я спрошу у Него за страдания всего человечества. Зачем в Мире столько Ненависти и Боли? Зачем Он дал сначала мне ее, а потом забрал? Ему доставляет радость мучить меня? За что?

Внутри меня начинал загораться шар энергии. Тело дрожало. В это мгновение возникли две хихикающие фигурки. Очевидно, мама встретила двух подружек. Это были Барби и девушка, которую я никогда до этого не видел. Но мне было не до них. Я коротко бросил на них взгляд и девушки перестали смеяться. Развернувшись, я пошел в ванную, оставив их в комнате одних.

Пахнуло розами. Розы были везде, они свешивались вниз головами и медленно высыхали. В самой ванной, в холодной воде плавала еще дюжина цветов, ожидая своей участи. Вид умирающей Красоты пробирал меня до мозга костей; еще мгновение назад, наполненные жизнью бутоны, сейчас увядали на глазах, лепестки морщились и теряли свой цвет, становясь бурыми, словно запекшаяся кровь…

Эта картина показала мне во всех красках всю мою Любовь, скрюченную и уродливую, как эти засохшие вниз головами розы. И засушила их та же женщина, что превратила в прах мою к ней Любовь…

Я погасил свет в ванной и вышел в коридор, оставив все как есть, словно вышел из влажного морга, оставив в темноте безжизненные никчемные трупы.

Шар света внутри меня разгорался сильней. Дрожь перетекала в гудение тела. Гул нарастал. Я вошел в комнату, и услышал девичий возглас:

– Смотри, что с его глазами! В глазницах пылают костры!!! Пойдем отсюда!

В ответ раздался голос Барби:

– Это Дьявол! Это сам Дьявол!!!

Не глядя на них, я выдавил жестко:

– Вон!

И две девичьи фигурки влипли в стену, слипшись с узором обоев и растворившись в тени, сиганули на выход. Я так и остался стоять посреди комнаты, один, полный на Создателя праведного гнева за боль и страдания всего живого на этой Земле, полный желания задать свой главный вопрос, касавшийся причины Сотворения Мира: «ДЛЯ ЧЕГО?»