Книга: Ланарк. Жизнь в четырех книгах - Аласдер Грей

Книга начинается с того, что мы попадаем в Ад. То есть, сначала история не кажется Адом: некий молодой человек ищет себя, знакомится с людьми, пытается стать писателем и завести отношения. Мне даже нравилось. Не подумайте, у меня не было изначально заниженных ожиданий для этой книги, наоборот!

Но потом сюжет начал растягиваться, и я поняла — меня затянуло в преисподнюю глубиной в 700 страниц.

Знаете, если книга держится на каком-то персонаже, как на центральной оси, этот персонаж должен как минимум быть достойным внимания. Я не говорю, что нам нужен ангел во плоти — «День опричника» или «Бойцовский клуб» это подтверждают. Но ничего выдающегося в Ланарке нет.

Я пробиралась через его злоключения в загробном мире, читала историю его взросления на Земле и всё пыталась понять: почему история этого эмоционально незрелого мизогина должна быть мне интересна? До меня так и не дошло. Ланарк не растёт как персонаж, не меняется даже после смерти или рождения сына. Он позволяет сюжету и другим героям нести себя (или, скорее, пинать) и старательно ноет в процессе.

Эта книга — беззубая и затянутая графомания. Я крайне редко использую это слово, потому что уважаю труд авторов. Но, когда я дошла до эпилога, поняла — иначе и не скажешь.

Это не постмодернизм. Не «интеллектуальная проза» (терпеть не могу это выражение). Это скучный, невероятно затянутый текст, переполненный жестокими фантазиями автора. «Уловка-22» — это описание Ада на земле. Перек и Фостер Уоллес — это постмодерн. Куда отнести Ланарка я даже не знаю.

Я бы могла ещё четыре рецензии подряд рассказывать вам, почему мне не понравился «Ланарк» (у меня достаточно заметок). Но я же не Аласдер Грэй. И не могу так издеваться над читательницами.

Один круг ада из десяти.

Мне кажется, “Ланарк” это прежде всего как раз такая книга - псевдоглубокая, искусственно усложненная, но в целом довольно банальная. Просто изощренная и необычная в достаточной степени, чтобы хайпануть на тех, кто падок до всего такого. Не то, чтобы она совсем плохая, но её сильно портит именно желание автора, как говорится, высказаться. И высказаться даже не в том смысле, что выразить себя, написать книгу о себе - у нас тут ни много ни мало высказывание политическое и в этом, как мне кажется, основная проблема.

До определенного момента кажется, что “Ланарк” это своего рода метафорическая автобиография - довольно душная и самоуничижительная, при этом нарциссическая, и всё таки не лишенная любопытных сторон - но потом намёки автора и его политические убеждения (на мой взгляд, не самые приятные) становятся всё прозрачнее и очевиднее, а в конце книги он просто влетает в политоту, как говорится, с двух ног и, уже не особо манкируя пространными метафорами, начинает буквально с трибуны ораторствовать. Не от своего лица, конечно, а от лица некоего собирательного карикатурного политического оппонента, вложив ему в уста какую-то гипертрофированную ахинею - очень зрелый и оригинальный приём, что сказать.

Автор собственной персоной при этом в повествовании тоже появляется, видимо, посчитав, что если он несколько раз самоиронично обернётся в воздухе вокруг себя и уничижительно станцует перед читателем джигу, собственноручно перечислив референсы, которые можно было встретить в тексте, то книга от этого перестанет быть нудной претенциозной банальщиной. А если и после этого ещё кто-то из глупеньких читателей что-то не понял, то в конце книги находится длинное интервью с автором, в котором всё ещё дополнительно разжёвано.

В общем, мне кажется, до второго Кафки, Сартра или Гессе автору далековато даже с учётом того, что он не пытается в тёмную заигрывать их переосмыслением, а флиртует в открытую. А в сравнении, к примеру, с Иэном Бэнксом он наоборот слишком очевиден, претенциозен и навязчив в своих глюках.

Не зря издатель предлагал ему разделить истории Тоу и Ланарка: получилось бы 2 книги из 2 томов. Первую и вторую части бы читали все, они бы принесли успех. Третья и четвёртая остались бы на суд заумников и были бы тихо забыты. Не зря Грей отказался: и понял он, что это хорошо.

Твое выживание как персонажа и мое как автора зависит от того, удастся ли нам заманить в наш печатный мир живого человека и удерживать его там достаточно долго, чтобы похитить энергию воображения — она и дает нам жизнь.

Ланарк по своему банален и оригинален. Автор много читал, поэтому для сотрясания воздуха он воспользовался кладезями мировой литературы, вложив в уста героев монологи-плагиаты. А действительно, зачем плодить сущности? Грандиозная антиутопия, в которой объясняется, что как бы хорошо всё ни выглядело, общество пожирает само себя. Эта философия (читай, болтовня полкниги) - суть Ланарка, то, что должно было увидеть учителю литературы.

Нам, простым читателям, ближе приземлённые перипетии. В детстве героя это всё есть: поиск точек соприкосновения с обществом, первая (вторая, пятая...) любовь, друзья и враги, проблемы с учёбой и начальством. Следовательно, там всё нравится, потому что всё просто и понятно. Что же касается эфемерного Унтанка... Всё не так примитивно. Повествование напоминает неразмешанный кисель: вязкое от "мыслей(!)" о политике и цивилизации; мутное от аллегорий, маскирующихся под фантастическую составляющую; искажённое во времени и пространстве, как взгляд через студенистый комочек. Больше всего цепляет последнее. "Интеркалендарная зона" скрадывает всю жизнь героя: вот он встретил свою любовь, через пару недель у него уже сын, месяц - и Ланарк старик. Что это за фантасмагоричное Чистилище (хотя по второй части должно бы назвать это Адом)?

Отдельного внимания заслуживают персонажи.

Боюсь, читатель из более здравого века сочтет мою историю белибердой, а персонажей — гротескно-легкомысленными паразитами, как в произведениях миссис Радклифф, Толкина или Мервина Пика.

Пика я обожаю, к Толкину отношусь спокойно, о Радклифф не слышала. По-моему, герои Грея на их героев не похожи совершенно. Разве только тем, что они действительно легкомысленные паразиты в обществе, где занятость населения возникает не от необходимости в их труде, а в важности занять умы, пресечь свободомыслие. Каждый воплощает собой какие-то недостатки, кто-то пытается сделать мир лучше - общество. Возьмём, например, Оракула (понравился он мне): человек так усиленно игнорировал реальность, что та стала игнорировать его и не показывать "лишние" элементы. Слепота от невнимания превратилась в физическую слепоту. И так ли уж неважно, какого цвета автобус тебя вёз сегодня утром?

И самое забавное, что мне не понравился герой, сюжет, перегруженность умными речами, хронологическая муть, но в итоге-то... Замечательно!

Кстати, мне сильно повезло, что Тоу был художником. Нет, я не за то, что лампочки рисовать нет смысла, дали б мне лампочку — такое б зверство вместо лампочки нарисовал б, лампочку с оскалом… Но весь ход его мыслей горячо поддерживаю. Стрёмно становится лишь тогда, когда понимаешь, что всё-таки по большей части ты сам как раз такому и следуешь, а Тоу… Тоу кончил плохо… Сам автор говорит, что почти всё произведение (ну, эти две части) писал с себя, но позволил герою неистовствовать в тех вещах, где сам некогда приходил к компромиссам с окружающим миром, и это позволило ему выжить, а не утонуть в полубреду без гроша в кармане. Огромная благодарность автору за то, что не отпустил Тоу сладкой жизни и не прикончил роман приторным хэппи-эндом. Вышло непревзойдённо правдиво, и о таком человеке, о котором мне хотелось бы читать, а не о всяких там Ванечках-встанечках-Никитах-Багровых внуках, коими пухнет русская литература.

Но как я его понимаю, чорт! И дело не только в сходстве суждений и характеров. Я понимаю его как человека с экземой в принципе, ибо и меня из-за экземы долбали соседи, вынуждая чувствовать себя недочеловеком каким-то, изгоем общества по внешнему, далеко не приметному признаку, и уж тем более заведомо никому не вредящему. Понимаю его одновременную неприязнь и тягу к компаниям, в которые собираются его друзья-приятели. Да уж, попадись мне живой Тоу, непременно бы его полюбил.

Что касается обрамления… ну, института здоровья и пребывания Ланарка в Унтанке… оно попросту не такое сильное. Если я буду советовать кому прочитать эту книгу, то непременно с указанием определённых частей, а не всю. Впрочем, есть ещё светлое место в романе — где герой встречается с автором. Автор! Какой же ты хороший автор! Ты не пощадил себя, и скорей изничтожил, чем приукрасил! Перед нами обрюзгший старик, подвластный воле времени, тенденций и т. п. Даже в некоторой степени — воле персонажей. Ланарк бежит своего автора, честно предупредившего его, что «хорошо» не будет. Не будет в том смысле, в котором приемлет Ланарк, вот Тоу бы такая жизнь вкатила. Ланарку чужд Тоу, несмотря на то, что он был Тоу — как он, однако, резко и непонимающе судит о том, что Тоу не умел наслаждаться, — да что он знает вообще, ничем не занятый, об упоении работой, своим делом, которое по душе, да все эти терзания, о том как, где и что нарисовать — уже наслаждение! Тоу расписал церковь, а чего достигла серость в лице Ланарка? Экстракт обыденности жизни: пару раз перепихнуться, водрузив рядом с собой далёкую от себя и непонятную женщину, истерящую всякий раз без повода, и сбежавшую вместе с сыном, чуть ли не из утробы начавшим рассуждать, к человеку, более близкому ей по складу и понятиям — я одобряю это её решение, но не совершенно глупое стремление Ланарка из кожи вылезти, чтобы быть рядом с ней.

Могу ещё сравнить оригинальность построения романа с композицией «Облачного атласа»: если в «Атласе» всё было как нельзя более связано, и смысл был в самой связи, и ни одна история не уступала другой, то здесь середина просто затмевает края. И не нужно было делить на две части рассказ о Тоу, там, в сущности, нет логической границы. Это просто рассказ в рассказе, не более того. Поэтому части о Тоу — безапелляционно в излюбленные произведения, а всё остальное даже до десятки, увы, не дотягивает.