Читать книгу "Джордж Вашингтон: Да здравствует Америка!"

6
Йорктаун. 19 октября 1781 года. Победа!

Залп! Второй! И еще сразу три!

Английская пехота, уверенно прорвавшаяся за две линии американского ополчения, получила 5 залпов от третьей, где были настоящие ветераны, и поле боя покрылось трупами в красных мундирах. Только что отброшенные страшным ударом лучшей армии мира ополченцы успели перестроиться и открыли частый огонь с флангов. Попытка англичан ударить в штыки не удалась, и они начали отступление, быстро превратившееся в бегство. Это не помогло. Тысяча солдат Мясника Тарлтона была окружена и перебита, когда короткий зимний день 17 января 1781 года был в самом разгаре.

Сражение при Каупенсе сразу же было признано шедевром военной тактики. Бригадный генерал Морган выстроил свои три тысячи солдат в три линии на расстоянии выстрела друг от друга. Когда тысяча англичан и тори полковника Тарлтона прорвали две линии ополченцев, то тут же вступили в бой с третьей линией опытных солдат Континентальной Армии и получили от них непрерывный свинцовый град, выкосивший красные мундиры как несжатое поле в грозу.

Англичане потеряли убитыми 900, а патриоты – 25 солдат, и это была безоговорочная победа.

Английской армии на юге не помог высадившийся в Ричмонде Легион лоялистов Бенедикта Арнольда, который бросился разорять Виргинию. Ее стали успешно бить по частям полки Континентальной Армии, и совсем не давали прохода многочисленные партизанские отряды.

За январской победой при Каупенсе последовало мартовское сражение при Гилфорт-Картхаусе, в котором полторы тысячи солдат и две тысячи ополченцев генерала Грина встретились с двумя тысячами вышколенных солдат генерала Корнуоллиса.

За полтора часа боя красные мундиры прорвали две линии ополченцев и атаковали третью линию ветеранов. Корнуоллис атаковал превосходно, и Грин организованно отступил, просто оставив поле боя врагу. Мы потеряли убитыми и раненными 300, а англичане – 600, то есть четвертую часть всех войск. Победу лорда Корнуоллиса, который никого не победил, в Англии назвали Пирровой, и он отступил на побережье, оставив южные штаты в покое.

Летом 1781 года обе английские армии, поддерживаемые с океана королевским флотом, удерживали только Нью-Йорк на севере и Йорктаун на юге. Вашингтон с помощью нашего Кальпер Ринг убедил Клинтона, что готовится атаковать его на Гудзоне, и Континентальная Армия с французской пехотой Рошамбо скрытно ушли в Северную Каролину. Когда мы обложили Йорктаун с суши, а эскадра Грассе – с моря, Корнуоллис оказался в ловушке. Когда Клинтон понял, что его провели, было уже поздно.

18 сентября 1781 года 10 тысяч американских и шесть тысяч французских солдат начали осаду Йорктауна, удерживаемого 7 тысячами английских солдат. Это было последнее большое сражение Американской революции.

Мы перехватили письмо Клинтона Корнуоллису, сообщавшего, что его флот спешит на помощь, и эскадра Грассе успела выйти навстречу и не дала ему прорваться к Йорктауну.

Когда мы после месяца осады в середине октября перехватили письмо Корнуоллиса Клинтону о том, что его положение отчаянное, Джордж Вашингтон не стал терять ни минуты.

После атаки французами Фузилерского редута Корнуоллис сократил линию обороны перед Йорктауном, ибо соотношение сил было 17 против 8 тысяч в нашу пользу. По приказу Главнокомандующего мы начали строительство укреплений вокруг города. На валах и траншеях с бревнами длиной две тысячи ярдов в полумиле от неприятеля установили пушки, и Вашингтон сделал первый выстрел по врагу. Говорили, что его ядро влетело в окно дома, где собрались на обед высшие английские офицеры, и вдребезги разнесло огромный стол с приборами и блюдами. Батареи англичан ответили, и артиллерийская перестрелка, в которой пушкари Нокса были точнее, продолжалась несколько дней.

10 октября мы усилили обстрел и нанесли большой урон неприятелю. Одновременно с армией эскадра Грассе атаковала Йорктаун с моря и потопила несколько судов Королевского флота. Именно в этот день мы перехватили письмо Корнуоллиса Клинтону, в котором он писал, что без срочной помощи из Нью-Йорка он не удержит Йорктаун.

Времени терять было нельзя. Вашингтон приказал готовиться к штурму, и стрельба по всем трем английским редутам шла всю ночь и утро, чтобы не дать возможности устранить повреждения. К этому времени новая линия наших укреплений выросла всего в 150 ярдах от обороны противника.

Ночью мы успели провести разведку и выяснили, что в 20 ярдах перед двумя главными английскими редутами, с гарнизонами в сто и сто пятьдесят солдат, были сделаны мощные абатиссы – наклоненные в нашу сторону заостренные колья на валах с глубокими рвами перед батареями. Вечером, когда красные мундиры ужинали, мы атаковали.

В половине седьмого французы начали отвлекающую атаку третьего Фузилерского редута. Пороховой дым от залпов начал быстро затягивать поле боя, на которое опускались октябрьские сумерки.

В полной тишине четыреста солдат с примкнутыми к ружьям штыками во главе с Гамильтоном бросились на правый редут, и столько же французов – на левый. Я с драгунами бежал на фланге, и мы первыми заняли оборону сбоку абатиссы, готовые открыть огонь.

Когда солдаты Гамильтона начали рубить частокол, редут ожил, и мы тут же открыли огонь по врагу почти в упор. Солдаты в нескольких местах прорубились сквозь колья, бросились в ров и, вставая друг другу на плечи, ворвались на английские укрепления, которые мы, лучшие стрелки армии, обстреливали немилосердно, не давая противнику высунуть голову. Вскоре все было кончено, и второй редут слева также успешно взяли французы.

Ночью к нам подвезли пушки, и утром опять началась артиллерийская перестрелка. 17 октября 1871 года лорд Корнуоллис, резиденцию которого перед этим разнесли наши ярда, объявил о капитуляции своей армии. В два часа дня в Йорктауне Континентальная Армия во главе со своим Главнокомандующим приняла в плен 8 тысяч английских солдат с 214 пушками и огромным обозом. Это был триумф, и все мы были счастливы, как никогда.

24 октября у Йорктауна появилась спасательная экспедиция Клинтона, встреченная эскадрой Грассе. Было уже поздно, и она отплыла назад в Нью-Йорк. Континентальная Армия, потеряв за месяц осады и штурм менее ста солдат, спокойно уходила на зимние квартиры поближе к Гудзону, оставив в городе сильный гарнизон.

Вот так воевал Вашингтон в 1781 году!

После взятия оплота англичан на юге, больших сражений в Войне за независимость уже не было. Поняв, наконец, что североамериканские колонии не удержать, Британская империя начала переговоры о мире и 30 ноября 1782 года признала независимость Соединенных Штатов Америки. Королю Георгу, по вине которого за восемь лет было убито тридцать тысяч американцев и столько же англичан, это сошло с рук, и он благополучно досидел на троне до своего естественного конца.

В восторженном состоянии духа 18 апреля 1783 года Вашингтон писал в приказе по Континентальной Армии, в которой перестали гибнуть его боевые товарищи, которым не было цены:

– Главнокомандующий с ликованием в сердце поздравляет с окончанием войны с королем Англии всех офицеров и солдат, особенно тех доблестных и решительных американцев, которые служили на условиях: «сражаться до самого конца военных действий», ибо они составляют главную гордость и славу нашей армии.

Слава тем, кто приложил столько усилий к созданию нашей независимой и свободной страны – убежища для всех гонимых и угнетаемых людей во всем мире!

Вашингтон отказался от предложения группы офицеров стать королем Джорджем Первым и сделал это с негодованием. Он напомнил им, что даже у великого Кромвеля с его военным парламентом из божьих воинов и лучших людей Англии ничего не вышло. Армия предназначена для войны, и государством она управлять не может. Сейчас мы все понимаем, как он был прав. Наш гениальный вождь всегда имел очень верный взгляд на происходящее.

5 сентября 1783 года в Париже был подписан общий европейско-американский мирный договор, который через три месяца был ратифицирован Конгрессом и 12 мая 1784 года вступил в законную силу. Война за независимость была признана справедливой и освободительной, в ней родилась американская нация и США стали символом политической свободы во всем мире.

Континентальная Армия волновалась, получив жалованье обесцененными до пяти процентов долларами и больше ничего, и всех пугало нищее будущее, рисовавшееся в полном тумане. Главнокомандующий погасил готовый начаться мятеж. Он успокоил офицеров, имевших необеспеченные военные обязательства Конгресса. Пока необеспеченные. Он понимал, что военные не справятся с управлением страной, состоящей из независимых штатов со своими интересами, и вся американская революция пойдет прахом. Его слова, сказанные возбужденным офицерам, услышала вся страна:

– Заклинаю вас во имя нашей общей родины: если вы цените свою честь, если вы уважаете права человечества и заботитесь о престиже Америки – не утопите в крови нашу возрастающую мощь.

С самого начала Американской революции Вашингтон оценивал США и свои действия с позиции мирового общественного мнения. Стать Джорджем Первым, игрушкой в руках банкиров и финансистов – скупщиков военных обязательств Конгресса, за бесценок продававшимися офицерами и солдатами распущенной Континентальной Армии, не имевших средств к существованию – этого еще не хватало! Всю войну Вашингтон предлагал, а Конгресс обсуждал и утверждал его предложения. Иначе бы он превратился в ничто, и тогда в США не было бы никакой официальной власти. Он, чья личная храбрость была блестяща и общеизвестна, сам вел переговоры со всеми тринадцатью штатами, воздействуя на них честностью и правдой. Главнокомандующий слышал облетевшие всю Европу слова российской императрицы Екатерины Второй о Георге Третьем, которому она отказала в посылке войск для подавления мятежа в североамериканских колониях и объявила вооруженный нейтралитет: «В дурных руках все становится дурным». Он знал, что о нем так не скажут никогда.

Мало сформировать армию и победить. Нужна настоящая центральная власть, а Конгресс был только ее бледным провидением. Джордж Вашингтон не только участвовал в войне – он ее выстраивал, чтобы победить. Так же он хотел выстраивать и наступивший мир. Война за независимость США, продолжавшаяся с 19 апреля 1775 по 3 сентября 1783 года закончилась, но строительство нового, невиданного на земле мира только начиналось. Вашингтон хотел в нем участвовать, но еще больше он хотел в Маунт-Вернон.

18 октября 1783 года вышел прощальный приказ нашего Главнокомандующего по Континентальной Армии:

– Необычные вмешательства Провидения в наше слабое положение мы все видели своими глазами. Беспримерная настойчивость армии США, претерпевшей столько страданий и бед в течение восьми долгих лет, была немногим меньше настоящего чуда.

Вашингтон на торжественном обеде попрощался с офицерами и принял предложение возглавить общество ветеранов Цинцинната – для того, чтобы не дать превратить его в военный орден.

Получив от Конгресса компенсацию своих расходов за 8 лет, которые он служил без жалованья, Вашингтон вернулся в свой любимый Маунт-Вернон со словами:

– Окончив дело, возложенное на меня обществом, я ухожу с великого театра действия и навсегда покидаю общественную жизнь.

Не тут-то было.

7
Лето 1787 года. Конституция. Да здравствует всемирное убежище для всех угнетенных!

– Наконец драма окончена. Вечером накануне Рождества в двери этого дома вошел человек на девять лет старше, чем тот, который его покинул. Я думаю провести остаток своих дней в обществе преданных, хороших людей и в проявлении домашних добродетелей. Жизнь земледельца самая очаровательная. Я могу смотреть на все в своем уединении и идти по дороге частной жизни с истинно успокоенным сердцем. Не завидуя никому, я решил быть довольным всеми и буду тихо спускаться по потоку жизни до тех пор, пока не усну вечным сном возле моих предков.

Закончив говорить, Вашингтон полюбовался Потомаком, прекрасным в любое время года, и сел в кресло рядом с Мартой. После дневных трудов и забот они пили чай на террасе своего дома, наслаждаясь осенним теплом и покоем, которого не знали с 1776 года. Сегодня был редкий день без гостей, и супруги отдыхали душой и телом.

За левым флигелем у конюшни послышался шум, и через минуту на террасе появился старый боевой товарищ Александр Гамильтон. Он церемонно поздоровался с Мартой, пожал руку Вашингтону и с удовольствием сел с ними рядом. Терраса была устроена вдоль всего дома, и вид с нее на широкую реку внизу был просто изумителен.

– В Америке творится черт знает что, и это кончится плохо, – Александр, как и в бытность адъютантом Вашингтона, был по-прежнему пылок. – Везде хаос и анархия, и каждый штат тянет одеяло на себя. Куда ни кинь – везде злоупотребления и беззаконие, почти всегда безнаказанные. Конгресс не может оплатить свои военные обязательства. Солдаты и офицеры, оставшись без средств к существованию, продают их за три процента от стоимости. Обещанную землю ветеранам не дают, кругом недовольство, безработица и дороговизна.

– Джефферсон недавно заявил, что «древо свободы необходимо освежать кровью патриотов и тиранов», – это, мол, «для него естественное удобрение», – спокойно ответил Вашингтон. – Действительно все так плохо?

– Хуже некуда. Штатам как воздух нужна верховная власть. Мы превращаемся из Соединенных в Разъединенные Штаты Америки. Наш союз подпоясан веревкой из песка, в нем всяк дудит в свою дуду.

– Конгресс имел власть, пока у него была наша Континентальная Армия. Теперь ее нет, и союз может распасться.

– Они в Филадельфии даже обратились к Генриху Прусскому с предложением стать конституционным королем США, но он отказался.

– Я не думаю, что мы сможем долго просуществовать как нация, не установив твердой власти над страной. Пока это тень власти. Постановления Конгресса штаты выполняют плохо, и это не удивительно, ибо в колониях никогда не было единого высшего органа.

Собеседники говорили еще долго, и Марта подала ужин прямо на террасу. Гамильтон пробыл в гостях три дня и, прощаясь, прямо сказал, что Америке в дни мира, как и в дни войны, нужен вождь, сильный и решительный. Вашингтон промолчал. Все должно идти естественным путем, иначе тринадцать штатов верховную власть не примут. И тогда все эти девять лет войны и десятки тысяч погибших были зря.

Вашингтон сидел на террасе и читал письма соратников, приходившие со всей Америки. Читал и видел, что время верховной власти для нее еще не пришло.

Это время пришло весной 1787 года, когда Британская империя опять атаковала Америку. Атаковала не армией вышколенных солдат в красных мундирах, а армией товаров и изделий по очень низким ценам.

По всей стране стали закрываться фабрики, заводы, мастерские, продукция которых перестала продаваться. В штатах вспыхнула невиданная ранее безработица. Доллар еще более обесценился, и недовольство народа выплеснулось в восстание бывшего капитана Континентальной Армии Шейса, подавленного, когда он с товарищами пытался взять Арсенал.

Англия делала все, чтобы североамериканские колонии сами вернулись в метрополию. В Европе заговорили о конце США и незыблемости мирового монархического строя. Вашингтон все видел и с горечью писал Ноксу: «Уединившись от света, откровенно признаюсь, что я не чувствую себя равнодушным зрителем. С высот, на которых стояли, мы спускаемся в мрачную долину смятения».

Равнодушным созерцателем бед своей родины Вашингтон, конечно, никогда не был. Отцы и патриоты Америки предложили провести в Филадельфии Конвент, который должен будет утвердить Конституцию Соединенных Штатов Америки. Когда об этом спросили Вашингтона, он ответил:

– Я страдаю неизмеримо сильнее, чем могу это выразить, из-за тех беспорядков, которые начались в нашем государстве. Пусть же бразды правления находятся в твердых руках. Нам нужно правительство, при котором наша жизнь, права и имущество были бы в полной безопасности, или мы должны быть готовы к худшему. Нужно принять решение. Если вы не сделаете этого, все убедятся в том, что здание построено плохо и нуждается в подпорке.

Вашингтон был избран председателем Конституционного Конвента. Его членами стали пятьдесят пять самых известных в Америке людей, из которых тридцать служили офицерами в Континентальной Армии под началом нашего Главнокомандующего. Конвент из этих решительных людей дела открылся в Филадельфии 25 мая. Я был на некоторых обсуждениях, которые, что и говорить, были жаркими. Вашингтон обсуждал с Джефферсоном, Гамильтоном, Медисоном и другими героями американской революции главное:

– Составляя союз, мы, вероятно, имели слишком хорошее мнение о человеческой природе. Опыт учит нас, что без вмешательства принудительной власти, люди не принимают и не исполняют мер, наиболее рассчитанных для их счастья. С такой высоты, которую мы достигли, упасть так низко – большое оскорбление.

– Наша конфедерация сегодня – просто добровольный союз штатов, которые ее рекомендательные решения часто не замечают и не выполняют.

– Милосердный Господь! Отчего это у человека столько непостоянства в его поведении и такой недостаток веры? Вчера мы проливали нашу кровь, чтобы получить наше государство, которое и создали. Теперь мы вынимаем оружие, чтобы его ниспровергнуть. Это до такой степени неправдоподобно, что я не могу этому верить и думаю, что это сон.

– Едва сформировавшаяся нация, которую вы привели к независимости, хочет, чтобы вы установили ей форму правления.

– Республика? На севере нет собственников, на юге только плантаторы-землевладельцы. Наша демократия встретит серьезное противодействие.

– Мы отменим устаревшее наследственное право и майорат, церковь тоже не может быть государственной. Избирательное право получат все граждане, и это будет настоящее равенство при сменяемой верховной власти.

– Если мы создадим в США гражданское устройство, политическую организацию, правительственную власть и общественное мнение – вы увидите, как Америка тут же станет расширяться во все стороны. Это будет великая держава, и мы не должны ошибиться при ее основании.

17 сентября 1787 года проект Конституции США получили все штаты, и к июню 1788 года она была ратифицирована. Соединенные Штаты Америки были объявлены республикой во главе с президентом – главнокомандующим вооруженными силами. Ему подчинялись Государственный Департамент по иностранным делам, Военное и Финансовое министерства. Законодательная власть принадлежала Конгрессу из Палаты представителей и Сената, судебная – Верховному Суду.

На торжественном собрании Конвента Вашингтон заявил, что только что принятая Конституция дала миру два великих начала. Было создано центральное правительство, независимое от штатов, и четко определены взаимоотношения трех ветвей власти. Страна создавала органы управления и готовилась к выборам своего первого президента, а Вашингтон вернулся в свой любимый Маунт-Вернон, где погрузился в хозяйственные заботы.

Когда к нему дошли вести о том, что Гамильтон и Джефферсон основали федеральную и республиканскую партии, Вашингтон спокойно сказал, что «влияние на дела – не есть еще управление ими». Совсем скоро ему предстояло вплотную столкнуться с несколькими политическими группами влияния на избранного Президента США. Вашингтон сумел не только удержаться посредине, но и стать над ними всеми, ибо у него была только одна цель – благо Америки.

Осенью 1788 года к США, впервые установившей республиканское правление, было приковано внимание всего мира – получится у нее или нет.

У Америки получилось. Потому что у нее был Джордж Вашингтон.

8
1789–1797. Что такое интересы США?

В январе 1789 года Джордж Вашингтон единогласно был избран первым Президентом Соединенных Штатов Америки. 16 апреля он на восемь лет опять покинул Маунт-Вернон, и я сохранил его слова, сказанные в этот день при отъезде с легкой грустью:

– Сегодня в десять часов утра я простился с Маунт-Верноном, частной жизнью и домашним счастьем. С сердцем, подавленным самыми грустными чувствами, которые я не могу выразить, я отправился служить отечеству в Нью-Йорк, повинуясь его призыву, но с крайне малой надеждой отвечать его ожиданиям.

Он всегда был правдив, наш Джордж Вашингтон, и этим привлекал к себе сердца миллионов людей. Его поездка в Нью-Йорк, которому еще два года предстояло быть столицей США, прежде чем передать этот титул Филадельфии на десять лет, была триумфальной. Вся Америка выходила ему навстречу, радуясь своему выбору и надеясь на эту великую скалу, способную защитить их от всех невзгод. Триумфальные арки и море цветов были на его пути ежедневно, и он писал с дороги 30 апреля генералу Ноксу, которого назначил военным министром:

– Весь мой путь к посту государственного управления будет сопровождаться чувствами, которые испытывает осужденный на казнь. Мне очень тяжело на склоне моей жизни, полностью проведенной среди общественных забот, оставить мирный кров, чтобы окунуться в океан затруднений без политического умения и без тех талантов, которые необходимы для того, чтобы держать бразды правления.

На сборе своих сотрудников Вашингтон заявил, что нам всем придется заниматься созданием прецедентов государственного управления появившейся на карте мира первой республики:

– В нашем движении к политическому счастью я иду непроторенной дорогой. Задача президента – идти впереди событий и создавать их.

У первого президента США было огромное количество обязанностей. Вашингтон сразу же столкнулся с борьбой федеральной и республиканской партий, возглавляемых министром финансов Александром Гамильтоном и государственным секретарем Томасом Джефферсоном. Автор «Декларации независимости» считал власть необходимостью, злом против зла, и старался ее если не обессилить, то хотя бы ослабить. Создатель финансовой системы США делал все для того, чтобы страна управлялась из одного сильного центра. Вашингтон очень спокойно и выдержанно находился между ними, и деятельность президента была очень плодотворной. Его выдающийся ум не принимал ни чьих убеждений и всегда придерживался своих собственных, которые проверял фактами. Он легко проникал в самую суть вещей. Обсудив дело, Вашингтон его решительно исполнял, абсолютно недоступный чужому влиянию. Мы все знали и помнили эти его слова:

– Если бы какая-либо власть на земле могла, и верховная власть над землей согласилась бы воздвигнуть знамя непогрешимости политических убеждений, – я первый поспешил бы стать под этим знаменем. Однако до сих пор я нахожу благоразумным руководствоваться прямодушием в действиях и внимательным изучением вещей. Я буду придерживаться этих правил, пока мне суждено бодрствовать.

Твердой рукой Вашингтон наводил порядок в взбудораженной многолетней войной стране. Он встал на сторону Гамильтона, который создал Национальный банк США, со словами:

– Министр честолюбив, но это похвальное честолюбие, которое побуждает человека усовершенствовать все, что только оказывается в его руках. У него очень верное суждение при первом же брошенном взгляде на вещи.

Национальный банк в десять миллионов долларов, размещенных в двухстах пятидесяти тысячах акций, был создан по образцу английского, но с американскими особенностями. Все могли купить их в кредит за четверть стоимости серебром или же за три четверти стоимости военными сертификатами Конгресса, которые стали шестипроцентным государственным займом.

США признали все долги Конгресса, сделанные с 1776 года, и это мгновенно оживило экономику. К концу первого четырехлетнего срока президентства Вашингтона Америка полностью оправилась от разрухи и хаоса и семимильными шагами двинулась вперед по дороге прогресса. В 1793 году Президент подвел предварительные итоги многолетней войны за свободу:

– Сила Американской революции столько же поразительна, как и ее величие. Какой ей предстоит предел – известно только Великому Распорядителю Судеб и Событий. Веруя в Его премудрость и милосердие, мы должны с полным спокойствием предоставить Ему этот исход, не тревожа себя желанием проникнуть в то, что выше человеческого разума.

Постараемся исполнить предназначенное нам в той мере, чтобы нас одобряли и разум и совесть.

Второе президентство опять единогласно избранного президентом Вашингтона сразу началось с большой проблемы. В Европе началась англо-французская война, и многие сгоряча требовали помочь нашему недавнему союзнику. Президент спокойно заявил, что Америке хватит воевать, и напомнил, что девяносто процентов всех наших товаров идет в Британскую империю. Это сразу же остудило многие горячие головы. Вашингтон очень толково объяснил, что вмешиваться в европейские распри нельзя и что поддержка Франции – это банкротство Америки. Страна задумалась и поняла, что ее Отец прав, как всегда. Все слушали Вашингтона, который умел объяснять людям проблему так, что все с ним соглашались.

– Мы должны быть в мире со всеми народами и ни от кого не зависеть. Мы должны соблюдать наши обязательства относительно всех и всем приносить пользу торговлей. В этом наши возможности и наше право! Пусть все знают, что мы ведем собственную американскую политику и живем самостоятельно, а не по указке других.

Я уверен, что если наша страна проживет в мире со всеми еще лет двадцать, она будет в состоянии выступить в защиту всякого правого дела – настолько возрастет ее мощь.

И опять он оказался прав, этот удивительный человек. До конца XVIII века тоннаж американского торгового флота увеличился с двухсот тысяч до миллиона тонн, а вывоз товаров вырос втрое и достиг пятидесяти миллионов долларов.

В 1794 году Вашингтон, решив проблему с самовольными производителями виски на продажу по всей Америке, на собрании сотрудников своей администрации сказал:

– Если мы не можем убедить народ, что его опасения безосновательны, надо ему уступить в известной степени – если от этого не пострадает общественное благополучие.

За несколько лет до этого Конгресс и Президент по инициативе будущих президентов Медисона и Джефферсона приняли Билль о правах к Конституции. В США были законодательно утверждены права человека и гражданина – свобода слова, религии, прессы, собраний, петиций. Право иметь оружие получили все американцы, были запрещены несудебные обыски и аресты, введен суд присяжных. Устанавливать государственную религию в США было запрещено.

Джордж Вашингтон всегда знал, что делал, и видел на много лет вперед. За восемь лет президентства он трижды объехал Америку и смело мог на всю страну произнести:

– США сделали большие успехи. Труд и простота нравов начинают входить в обычай. Спокойствие водворилось в народе, благосклонно относящемся к центральному правительству. Это можно считать залогом его прочности.

Земледелец и ремесленник легко находят сбыт для своих продуктов и изделий, торговец продает товары. Ежедневный опыт оправдывает все действия правительства Соединенных Штатов, оно становится все более и более популярным.

Все так и было. Вашингтон заложил твердые основы федеральной власти, и страна быстро развивалась в полном соответствии с его предсказаниями – в благополучии и спокойствии. Президент показал, что его власть была создана для противоборства с хаосом и анархией и укрепления страны. С его легкой руки никакой анархии не было и в его администрации. Мы, его товарищи, навсегда запомнили и передали молодым эти его слова:

– До тех пор, пока я буду иметь честь управлять общественными делами, я никогда не допущу в какой-либо важной должности ни одного лица, политические взгляды которого не находятся в согласии с общими действиями правительства. Это будет нечто вроде политического самоубийства в таком свободном правительстве, как наше.

Вашингтон заложил первый камень в основание Капитолия в новой столице США, названной в его честь, и категорически отказался от переизбрания на третий срок. В 1797 году он передал верховную власть новому президенту Джону Адамсу, которого через четыре года сменил Томас Джефферсон, и уехал в Маунт-Вернон. Это был гений, рожденный управлять. Во имя свободы он боролся и с королем, и с непониманием. Джордж Вашингтон начал Американскую революцию и закончил ее.