Читать книгу "Джордж Вашингтон: Да здравствует Америка!"

9
17 сентября 1796 года. Завещание Америке

Джордж Вашингтон был единственным человеком в Америке, который не боялся поступать правильно в любой ситуации. С молодых лет он подавал большие надежды, любил путешествия, исследование новых земель, имел деятельную натуру. Ему нравились приключения и опасности, что означает в человеке великую личность. Он говорил, что имеет большую физическую силу, непреклонную волю и сильный дух:

– Утверждаю, что обладаю достаточно крепким телосложением и могу переносить самые суровые испытания. У меня также достаточно решимости, и я горжусь этим, потому что могу предпринять все, на что может осмелиться человек.

Вашингтон был Главнокомандующим Континентальной Армии и при этом равным всем. Он никогда не просил ничего для себя, но только для общественной пользы и не ожесточился даже после бесконечной войны:

– Пусть ваши сердца всегда останутся открыты для несчастий и страданий других. Пусть ваша рука дает, сообразуясь с вашим кошельком. Не все просящие заслуживают милосердия, но все достойны подаяния, чтобы не пострадал неимущий.

Вашингтон говорил, что слабость убеждений порождает слабость действий. Это было не для него. Определив, что желание независимости Америки справедливо, он стал ее добиваться в течение десяти лет войны и десяти лет мира. Препятствия, заблуждения, неудача, вражда, клевета, измены, вызывавшие отвращение, бездействие общества – все это он испытал не раз, но его вера в победу не поколебалась:

– Я не могу не надеяться и не верить, что здравый смысл народа не преодолел бы все наши нынешние препятствия. Я не могу даже думать, чтобы Провидение делало бы столько из-за ничего.

Великий Властелин Вселенной вел нас слишком долго и слишком далеко по пути счастья и славы, чтобы оставить посреди дороги. Вследствие нашего безумия и дурных поступков мы можем иногда заблуждаться. Но я уверен, что мы всегда вернемся на правый путь прежде, чем успеем заблудиться.

Во главе с Вашингтоном мы завоевали независимость и настоящую свободу, права человека, создали первую в мире демократическую республику, опровергнув устойчивое мнение, что монархические режимы вечны. Он отошел от дел только тогда, когда утвердил в Америке сильную справедливую власть:

– Мои действия всегда управлялись желанием довести вновь созданные учреждения до полной зрелости и точности и поднять мое Отечество на ту степень политического знания, при котором для государства возможно самоуправление.

Золотые слова! Прощаясь с Америкой 17 сентября 1796 года, Отец Страны сказал:

– Главным правилом в нашем поведении по отношению к другим странам должно быть одно: повсеместно расширять наши торговые отношения с ними и избегать всяких политических союзов. В Европе существует множество противоречивых интересов, которые не имеют к нам никакого отношения. Она всегда будет находиться в состоянии внутреннего противоборства, и было бы ошибкой дать ей вовлечь нас в свою бесконечную вражду.

Уезжая в Маунт-Вернон из Филадельфии, Первый президент США грустно, но твердо сказал:

– Уверенный в доброте моего отечества и проникнутый к нему пылкой любовью, я заранее радуюсь уединению, в котором укроюсь с надеждой безмятежно пользоваться вместе с моими согражданами сладостными благодеяниями мудрых законов под властью свободного правительства. Это было любимой целью моих желаний.

Видеть, как из земли появляются молодые побеги, – должно быть для каждого дороже, чем пустая слава от побед на поле брани, опустошающих чужие земли.

Впереди Америки на белом коне…

Зловещая минута перед битвой наконец закончилась. Вдруг загремели орудия, и пороховой дым медленно и неотвратимо стал затягивать стоявшее в зените солнце. Шеренги противников сблизились и по всему двухмильному фронту открыли огонь. В обеих линиях падали и падали солдаты. В сражении участвовали сорок тысяч человек, и очевидцы рассказывали, что к концу этого жаркого летнего дня даже воздух на поле боя полностью пропитался кровью.

Вой, выстрелы, лязг оружия, грохот пушек слились в невообразимый рев. Орудия Нокса били точнее, чем батареи королевских артиллерийских полков, и Корнуоллис, стараясь избежать больших потерь, отдал приказ наступать.

Гессенцы, прикрытые с фланга лоялистами, мерным шагом пошли вперед. Получив в лоб убойный залповый огонь от пятишеренговых полков Нью-Гемпшира и Коннектикута, наемники замялись и остановились, открыв ответную стрельбу. Королевская линейная пехота останавливаться не стала, и бреши в ее первых шеренгах тут же заполнялись солдатами из задних рядов. Слоистый дым волнами клубился над стонавшей от ударов ядер землей, постепенно красневшей от пролитой на нее крови.

Корнуоллис ввел в бой вторую линию, и Гвардейская пехота, убыстряя ход, двинулась вперед. Страшным штыковым ударом она опрокинула стоявшие перед ней полки Род-Айленда и Нью-Йорка.

Вашингтон немедленно ввел в бой знаменитые своей стойкостью полки Мериленда, и они стеной встали на месте прорыва, успешно на время остановив врага. Казалось, целую вечность шла эта ужасная резня, какой давно не видели опытные воины. Сражение сделалось всеобщим, и у Корнуоллиса больше не было резервов.

Вашингтон с лицом из камня, видя, как падают мерилендцы, не умевшие отступать, дождался, не смотря ни на что, самого нужного момента.

– Вперед! В атаку!

Генерал поднял коня на дыбы, и он, захватив под копыта огромное поле под холмом, чудовищным скоком ринулся вперед и бурей полетел на прорвавшуюся бригаду. Его великолепные виргинские ветераны не отставали от него ни на шаг, и над содрогнувшимся полем раздался завораживающий стук копыт. Вся Континентальная Армия увидела, как стальной таран обрушился на уже готовых снести ее с лица земли гвардейцев, и во главе этого молота летел огромный всадник на известном всем белом коне, и земля дрожала под ним.

Казалось, демоны смерти налетели на демонов войны, разлетевшихся в разные стороны от страшных ударов. Над державшимися из последних сил рядами патриотов раздался восторженный рев. Возликовали израненные воины и бросились в атаку, и полк Массачусетса прикрыл собой оставшихся в живых мерилендских героев. Валили вперед полки за полками и слева и справа, и бешено прямо в лоб английских дивизий ударили бригады Пенсильвании, Нью-Джерси и Делавэра. Отчаянную контратаку королевских рейнджеров встретили ополченцы Джорджии и обеих Каролин и погнали их вспять.

Всеобщая битва превратилась в грандиозную резню, и в ней наступил перелом. Англичане и их наемники, на которых упал ужас, начали отступать, а потом побежали. Казалось, огромное звериное стадо спасается от степного пожара, и повсюду летели в грязь пышные королевские знамена.

Везде лежали груды человеческих и лошадиных трупов, и обезумевшие кони с пустыми седлами метались по полю битвы. Багровый диск уходившего за горизонт солнца скрыли пороховые тучи. В атаку на коронованную сволочь всего мира летела республиканская Америка, и ее было не остановить!

Я уверен, что на памятнике Отцу Америки будут начертаны слова:

«Джордж Вашингтон, первый на войне, первый в мире и первый в сердцах своих сограждан».

Этот гений полностью подтвердил девиз своего рода:

Exitus acta probat.

Дело венчает результат.

Как сейчас я вижу этот бой и нашего Главнокомандующего, летящего в атаку впереди на белом коне…