Читать книгу "Земля лишних. Прочная нить"

Тем временем соседи наконец отвлеклись от еды, решив сделать перерыв, и закурили. К счастью, вентиляция здесь была очень хорошая и дым сразу куда-то высасывало, так что у себя за столиком мы его не ощущали. Они то и дело поглядывали на Бригитту, я практически не удостоился их внимания благодаря невзрачной одежде. Хорошо, что здесь нет оркестра и танцев, только ненавязчивая музыка, полностью заглушающая голоса из других кабинок.

Нам принесли заказ, официант зажег свечи в подсвечнике, стоявшем на столе, и пригасил свет. Теперь мы сидели в полутьме, а кабинет напротив был освещен более ярко. Я постарался отвлечься от загадки чужой бороды и сосредоточился на торжественном ужине. Что именно там разложено на тарелках – не знаю, никогда не разбирался в этих «женеманжпасисжурах», но все было очень вкусно!

Краем глаза мне все-таки удалось заметить жест, которым «восточный человек» оглаживал бороду. Он проводил указательным и большим пальцами от носа к уголкам рта, потом дальше к подбородку, причем борода уже заканчивалась, а движение все продолжалось. Да, борода у него раньше была явно длиннее, чем сейчас. Бородач продолжал неспешную беседу со своим визави, их диалога мы не слышали. Оп-па! Странный жест: он провел указательным и большим пальцами по щекам, а потом вроде как машинально хотел пропустить бороду через кулак. Где я видел такой жест раньше? Вообще-то… Бригитта, периодически бросавшая короткие взгляды в его сторону, подтвердила мою догадку:

– Странно, у него бородка-эспаньолка, а поглаживает он ее по-мусульмански…

– Ладно, его борода – это его проблемы, давай лучше вернемся к нашему ужину, – я пробую вернуть мысли в нужную сторону.

– Давай! – соглашается Бригитта.

Некоторое время мы отдаем должное искусству поваров данного заведения. Мне с трудом удается работать вилкой как можно медленнее – организм давно напомнил, что с утра ничего не ел, хорошо хоть, что живот не завывает от голода.

После окончания работ над вторым блюдом (порции тут не очень большие, аристократы, блин!) мы решили сделать небольшую паузу перед десертом. Бригитта пошла «попудрить носик», а я пока достал из внутреннего кармана коробочку с серьгами. Почти как в кино, только в фильмах обычно предлагают руку и сердце, но я просто хочу сделать подарок своей спасительнице, без всяких посторонних мыслей, честно-честно!

Моя прекрасная дама вернулась за наш столик, и я спросил:

– Дорогая, вы любите сюрпризы?

Она улыбнулась:

– Только приятные…

– Тогда разреши мне сделать тебе этот маленький сюрприз, вот – в комплект к подвеске, – и я протянул ей коробочку.

Она развязала ленточку, открыла крышку и удивленно подняла брови:

– Надо же, ты запомнил!..

– У меня на цвета хорошая память, надеюсь, камни похожи?

– Да, как будто из одного куска с подвеской сделаны, – она внимательно рассматривает подарок, потом решительно вынимает вдетые в мочки ушей «гвоздики», кладет их в коробочку, надевает новые серьги, затем достает из сумочки небольшое зеркальце и внимательно изучает свое отражение, поворачивая голову в разные стороны. Слабое освещение ей совсем не помеха.

– Ну, как? – несмело интересуюсь я.

– Ты прелесть! – неожиданно отвечает она. – Только можно я тебя потом расцелую, а то здесь неудобно, стол мешает? – улыбается Бригитта.

– Я согласен подождать до конца ужина, – улыбаюсь я в ответ. Подарок принят, одобрен к ношению, и это замечательно!

– Теперь ты можешь даже сделать мне неприличное предложение, разрешаю, – говорит она.

Я поднимаю взгляд к потолку, делаю вид, что мучительно раздумываю, потом выдаю:

– Давай пойдем к шеф-повару, закажем ему салат «Оливье» и попросим заправить его кетчупом!

Она расхохоталась так, что на нас стали удивленно смотреть соседи.

– Ну… не настолько же… неприличное… – сумела она выговорить, когда закончила смеяться. – Мсье знает толк в извращениях…

Десертом мы занимались, весело болтая ни о чем. Соседи напротив уже закончили разговор, человек в богатом костюме попрощался и ушел, остался только непонятный бородач. Он сидел, не торопясь потягивая какой-то напиток из высокого бокала, и задумчиво смотрел в стену перед собой.

Наши «милые посиделки» наконец подошли к финалу (честное слово, общество Бригитты мне очень дорого и очень нравится слушать, как она смеется, но я очень уж устал с дороги, и будет невежливо заснуть, уткнувшись носом в тарелку). Подлетевший к столику по мановению руки официант представил счет, отнюдь не поразивший итоговой суммой, поэтому мне удалось сохранить видимость состоятельного человека, не выгребая из карманов завалявшуюся там мелочь. Сосед успел расплатиться до нас и ушел на несколько минут раньше. Ну и ладно, пусть и дальше поглаживает свою куцую бороденку каким хочет способом, а мы поедем домой, не то усну прямо за рулем, поздно уже, темнеет.

Мы с Бригиттой под руку не спеша двинулись в сторону стоянки за углом, где был припаркован мой джип. Вдруг нам навстречу из-за угла быстро вышел тот самый «бородач», он начал поднимать руку… время стало растягиваться, как жевательная резинка…

Он медленно-медленно поднимает руку с зажатым в ней небольшим пистолетом, на стволе которого хорошо виден глушитель…

Я делаю шаг в сторону, пытаясь закрыть своей спиной Бригитту…

На его лицо падает луч света от ажурного фонаря, висящего на стене ресторана, и тут я вспоминаю, где я его видел, это же… не может быть!.. Лис!!!

Из отверстия глушителя два раза вырываются небольшие облачка дыма, меня два раза колотит в грудь здоровенная кувалда, я падаю назад…

Во лбу у Лиса неожиданно появляется «третий глаз», его ноги подкашиваются, и он мешком оседает на землю…

Ко мне склоняется Бригитта, в руке у нее маленький пистолет, из ствола которого еще идет дымок, расстегнутая сумочка валяется на земле…

К нам подбегает охранник ресторана, я чувствую, что по боку и животу что-то течет, пытаюсь сделать вдох, в грудь как будто втыкаются раскаленные иглы, и свет гаснет…

* * *

Я открыл глаза и увидел над собой белый потолок. «Прямо как в кино», – мелькнула мысль. Хотел приподняться из лежачего положения, но понял, что самостоятельно этого сделать пока не могу по причине сильной боли где-то в ребрах с левой стороны груди, причем никаких дырок в рубашке и крови заметно не было. Приглушенно матюкнувшись, я опустился обратно на диванчик. И вообще, где это я?

В комнату заглянула встревоженная Бригитта, наверное, услышала мои нецензурные комментарии.

– Ругаешься, значит, жив, – комментирует она. – У меня дежавю какое-то.

– У меня тоже, – соглашаюсь я. – А сразу у двоих могут быть одинаковые глюки?

– Я о таком еще не слышала. И вообще, я из-за тебя чуть не поседела, алкаш несчастный!..

О чем это она? А… я принюхался и все понял – в комнате разило спиртным. Вот гадство, капец моей заветной фляжке, где я хранил коньяк «на случай простуды». Продырявленная куртка висела на спинке стула, ее с меня сняли, пока я был без сознания. Да, пинжак с кармана́ми теперь сначала в чистку, а потом в починку отдавать…

Бригитта прерывает мои размышления:

– Ты что, каждый раз в ресторан бронежилет надеваешь?

– Нет, только когда иду на свидание с красивой женщиной. И это не бронежилет, а куртка такая, там слои кевлара в подкладке. Этот гад мне фляжку прострелил, я торопился и забыл ее из кармана выложить… А где это мы?

– В служебном помещении ресторана, врача уже вызвали, скоро приедет. Полиция сейчас на улице этого короткобородого фотографирует.

– Ты его?..

– Да, но проблем не будет. У меня разрешение на пистолет есть, у него никаких бумаг на оружие не было, и пистолет с глушителем, что тут само по себе криминал. А чего он на тебя бросился?

– Кто его знает, сам не пойму, может быть, перепутал с кем-то или на твои «бриллианты» позарился.

Я решил пока не высказывать своих предположений, особенно здесь. Мало ли какие тут из стен уши растут.

– Хорошо стреляете, миссис Бонд!

Она улыбнулась, наклонившись ко мне, тихо поправила:

– Мисс Бонд… – и погладила меня по щеке.

Косметика возле глаз у нее чуть-чуть расплылась – она что, плакала? Но сейчас Бригитта старается не показывать своей обеспокоенности. Главное, что живой остался.

В другой комнате послышались голоса, и вошел пожилой мужчина, явно врач. Почему я так решил? А кто еще может ходить по ресторанам с чемоданчиком?

– Как вы себя чувствуете? – обратился он ко мне.

– Жив, и это хорошо. Ребра вот только очень болят… И сердце как-то не так… не знаю, как объяснить.

– Ясно, давайте вас сейчас осмотрю, давление измерю, укол поставлю, снимайте рубашку, не торопитесь…

После осмотра выяснилось, что куртка вместе с фляжкой спасли мне жизнь. А еще говорят, что «алкоголь убивает»… В малых дозах, оказывается, может и жизнь спасти, особенно при наружном применении. Но синячина получился чуть ли не в половину груди. Врач поставил мне пару каких-то уколов и сразу велел ехать в больницу, нужно сделать рентген и кардиограмму. Заглянувшие в комнату полицейские посмотрели на мое бледное, мокрое от пота лицо, поговорили с врачом и согласились перенести беседу с потерпевшим, то есть со мной, на утро. Записали данные с айдишки, адрес и попросили завтра до обеда не уходить из дома. Шутники, блин…

Бригитте пришлось везти меня в больницу, где мне сделали рентген, сняли кардиограмму и наложили повязку на травмированные ребра. Еще выдали таблеток обезболивающего, чтобы не выть ночью, если станет совсем уж хреново, и сказали несколько дней подряд приходить на осмотр и перевязку, но все равно потом довольно долго придется ходить с корсетом, пока ребра не зарастут. Кардиограмма тоже вызвала вопросы (сердечный ритм шел «не с той стороны», объяснения о давних занятиях спортом не помогли), поэтому мне настоятельно рекомендовали лежать дома и соблюдать режим, если станет хуже – ехать в больницу или вызывать врача.

Накинув пропахшую коньяком куртку, я добрел до машины, мужественно стараясь не слишком сильно опираться на руку Бригитты. За рулем, естественно, сидела она, мне даже шевелиться было больно, несмотря на уколы. Весьма медленно мы подъехали к дому, где я кое-как вылез из машины, которую Бригитта тут же отогнала на стоянку.

Войдя в свой номер, я, скрипя зубами, снял рубашку, умылся одной рукой, погасил свет и со скрипом улегся на кровать, даже позабыв запереть входную дверь. «Ничего себе отметили приезд…» – успел подумать я и вырубился.

* * *

«Башне

Странник серьезно пострадал в перестрелке с неустановленным лицом. Травмы исключают возможность длительных поездок в ближайшее время. Нападавший убит на месте.

Рапунцель».

«Рапунцели

Обеспечьте безопасность Странника. Выполнение им полученного ранее задания – по возможности. Дальнейшие указания для него лично будут через два дня.

Башня».

16 число 10 месяца 23 года. Порто-Франко

Начало дня получилось довольно хмурым. Повернув голову, я увидел на стуле рядом с кроватью болеутоляющие таблетки, стеклянный кувшин с водой и стакан возле него. Еще там лежала записка: «Как проснешься, приходи – будем завтракать». Под рукой внезапно зашевелилось что-то пушистое и теплое, замурчавшее после нескольких поглаживаний. «Наверное, Бригитта заходила, ну и Васька вместе с ней заскочил», – догадался я. Выпив полстакана воды, я поднялся и поплелся умываться и делать прочие дела. Во рту после таблеток и уколов было невкусно, мягко говоря, но чистка зубов несколько улучшила ситуацию. Посмотрев на себя в зеркало, я не увидел там ничего хорошего, ну и ладно. Все равно люди должны прибыть только послезавтра, за пару дней отлежусь. Кое-как одевшись, я позвал Ваську, и мы с ним пошли к Бригитте – завтрак никто не отменял.

Периодически опираясь на стенку, мне удалось дойти до нужной двери. Я постучал, услышал «Войдите!», открыл дверь, впереди успел проскочить Васька. Бригитта махнула мне рукой из кухни, куда я и направился вслед за котом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила хозяйка.

– А как себя обычно чувствуют после двух пуль в мягкий бронежилет… Особенно если стреляли практически вплотную?.. Болит все…

– Ясно. Тогда поешь хоть немного, чего-нибудь.

«Чем-нибудь» оказался кусок омлета весьма приличных размеров, который я все-таки одолел после десятиминутной борьбы. Но травяного чая выпил пару больших кружек, это чуть улучшило ситуацию, осталось всего лишь добраться до подходящего уютного места, залечь там и не шевелиться как можно дольше. Только вот будущий визит полиции не давал покоя.

– Бригитта, что полиции будем рассказывать?

– Что было, то и расскажем. Мы сидели в ресторане, ужинали, этот бандит сидел напротив. Он увидел, как ты подарил мне что-то, решил, что «это» – очень ценное, и решил поживиться.

– Так он мог нас потом подкараулить, зачем ему прямо возле ресторана нападать было и стрелять сразу?

– Он мог быть без машины, мы бы уехали, ищи нас потом по всему городу, – ответила она.

– Ладно, так и будем рассказывать. Интересно, свидетели есть, что он первым стрелять начал?

– Я тогда оглянулась по сторонам – никого не заметила, только после моего выстрела охранник из ресторана выбежал, он там внутри у входа сидит, сразу его и не увидишь.

– Спасибо, хозяюшка, все было очень вкусно. Однако пойду-ка я на воздухе посижу, а то сейчас припрутся блюстители закона, не фиг им знать о нашем совместном завтраке…

* * *

На крытой веранде, протянувшейся вдоль фасада гостиницы, стояла довольно удобная скамейка со спинкой. На ней я и расположился, погреться на утреннем солнце. Бригитта из личных запасов выдала надувную подушку, поэтому сидеть было весьма комфортно, а после приема двух обезболивающих таблеток самочувствие почти пришло в норму. Через некоторое время на другом краю скамейки присела и сама хозяйка, кот тоже решил к нам присоединиться. Так мы и сидели втроем на лавочке, когда к дому подъехал «Дефендер» с надписью «PFPD» и эмблемой Ордена на боку. Двери открылись, и из джипа одновременно вылезли два весьма колоритных персонажа. Один из них был высоким и худым, другой – коротышкой в очках и с висячими усами. Они подошли к нам, и высокий спросил:

– Миссис Смит? Мистер Добрин?

– Да, это мы.

Тогда высокий представился сам и назвал своего спутника:

– Мы из полиции Порто-Франко, я Уильям Винкль, а это – мистер Рокко.

Мы с Бригиттой переглянулись и, не сдержавшись, засмеялись практически одновременно. (Ну да, а мы тогда – Баденов и Фатале.)

Орденцы тоже переглянулись, потом высокий улыбнулся и сказал:

– Вижу, вы хорошо помните старые мультфильмы. Мы уже привыкли к приколам по этому поводу, и нам этот сериал тоже нравится.

– А Бориса и Наташу еще не встречали? – спросил я у него.

– Вместе еще нет, только по отдельности, и фамилии у них были другие, – отшутился он.

Обстановка немного разрядилась, и мы прошли в дом, не давать же показания на улице.

Когда мы вошли в дом и уселись вокруг стола на кухне, Винкль начал:

– Мистер Добрин, что вы можете нам рассказать про обстоятельства вчерашнего происшествия?

– Вчера вечером мы с миссис Смит пошли в ресторан, хотели поужинать вместе. В кабинете через проход от нас сидели двое мужчин. Один из них ушел раньше, второй задержался. После ужина мы расплатились, вышли из ресторана и направились в сторону стоянки, к машине. Внезапно из-за угла вышел этот… как его назвать…

– Покушавшийся, – уточняет Винкль. Да, в отличие от своего мультяшного «однофамильца», он весьма хорошо соображает, с ним нужно держать ухо востро, заметно, что внимательно ловит каждое мое слово.

– Да, покушавшийся. Он сразу, не говоря ни слова, поднял пистолет и начал стрелять в меня. К счастью, он попал в металлическую фляжку, а потом пуля застряла в подкладке куртки.

– Что у вас за куртка такая?

– Там подкладка, усиленная кевларом, купил как-то по случаю, давно уже. Мне успели рассказать, что криминальная обстановка в городе ухудшилась, но я не думал, что настолько, если честно. Надел просто потому, что у меня нет приличного костюма, а не потому, что боялся нападения.

– Вы когда-нибудь до этого видели нападавшего или встречались с ним?

– Нет, никогда. – Тут я почти не соврал, полной уверенности в том, что это именно Лис, у меня не было. А если это он, то как ему удалось «воскреснуть»? Хорошо, что они детектор лжи с собой не приволокли…

– Как вы думаете, почему он на вас напал?

– Возможно, увидел украшения на миссис Смит, решил, что они дорогие…

– А сколько они стоят?

– Точно не помню, но не больше четырех сотен экю, это же не бриллианты в платиновой оправе. Но там было довольно темно, может, поэтому он и ошибся.

– Миссис Смит, давно у вас этот пистолет?

– Да, уже несколько лет. У меня есть на него разрешение, все официально зарегистрировано.

– Мы это уже проверили. Как вам удалось практически мгновенно среагировать? Большинство людей, скорее всего, застыли бы столбом.

– В молодости я занималась карате и самообороной, видимо, подготовка какая-то осталась. А стрелять тренировалась уже здесь, периодически ходила в тир, там и научили.

– Слишком хорошо научили, нам допрашивать теперь некого, кроме вас, – выразил неудовольствие Винкль.

– А наших показаний для следствия недостаточно? – спросила Бригитта.

– Могу сказать вам по большому секрету: все происшедшее есть в записях камер наружного наблюдения, – ответил молчавший до этого Рокко.

– Но там же нет никаких камер!..

– Есть, их скрытно установили при недавнем ремонте наружной облицовки, и посетители о них не знают. Наверное, поэтому он и решил напасть именно там – решил, что если нет свидетелей, то все концы в воду. Мы просмотрели записи, все хорошо видно: он покинул ресторан перед вами, подождал за углом, затем вышел и начал стрелять. Миссис Смит выстрелила уже после него. Поэтому наше заключение – самооборона, нападавший убит на месте. Сейчас мы пытаемся выяснить его личность. Вы точно с ним не встречались раньше?

– Нет, я бы запомнил, фамилию я могу забыть, а вот лицо – редко. И в ресторане мы не общались, он сидел за столиком недалеко от нас, но никаких жестов или реплик с его стороны не было. Мы даже не слышали, на каком языке он разговаривал – в ресторане все время играла музыка.

– А с кем он ужинал, вы не запомнили?

– Нет, его собеседника ни я, ни миссис Смит раньше не встречали. Мужчина как мужчина. Мы как-то их столиком не интересовались, сами понимаете.

– Почему вы с миссис Смит решили пойти именно в этот ресторан?

Ответила Бригитта:

– Я неоднократно бывала в нем до этого, мне понравилась их кухня, и там очень уютно. К тому же есть возможность заранее сделать заказ по телефону. И насколько я знаю – раньше там подобных случаев не происходило.

– Спасибо, теперь понятно. К ним подходил кто-нибудь еще?

– Нет, мы пришли позже, при нас они сидели только вдвоем, кроме официанта, к их столику никто не приближался, разве что кто-то проходил мимо через центральный проход. Они сидели там, что-то обсуждали, по крайней мере так казалось со стороны.

Наша беседа продолжалась довольно долго. Вопросы часто повторялись, в измененном виде, но это было понятно – их интересовало, не могли ли мы пересекаться с этим бородатым где-нибудь и когда-нибудь раньше. Что-то они по нему накопали, только ведь нам фиг расскажут, «тайна следствия», и все тут…

Наконец у них закончился весь запас вопросов, они попросили нас до конца недели не покидать города, а Бригитте предстояло завтра заглянуть в полицейский участок и забрать причитающиеся ей трофеи – ранее действовавшие правила никто не отменял. На том мы с ними и распрощались.

Только когда их машина отъехала от гостиницы, я почувствовал, как взмокла рубашка на спине.

– Бригитта, я нормально выглядел?

– Ну, какое-то волнение было, но все выглядело довольно естественно для обычного человека, не привыкшего, что в него стреляют на выходе из ресторана, – усмехнулась она.

– Мисс Терминатор, можно попросить вас отвезти меня на перевязку в больницу?

– Я что, похожа на ржавую железяку? – она сделала вид, что хочет обидеться.

– Нет, я хотел сказать, что у тебя рука не дрожит, когда стреляешь, – поспешно ответил я.

– Когда стреляю, у меня ничего не дрожит! – гордо ответила она.

Тут я не удержался и посмотрел на ее бюст. Она перехватила мой взгляд, чуть покраснела, потом не удержалась, фыркнула и добавила:

– Конечно, все зависит от калибра оружия. И вообще, хватит изрекать глупые шуточки, собирайся, поедем тебя врачам сдавать, для опытов!

* * *

В больнице мне обработали синяки какой-то мазью, изготовленной в здешней аптеке, и сказали, что очень повезло – стреляли из пистолета небольшого калибра, пули были без сердечников, иначе легко бы не отделался. Ну, как «легко» – трещины в ребрах, здоровенный синячина, и сердечные ритмы показывают (по их мнению), что меня чуть не хватила кондрашка. Хотя, если бы калибр был побольше – я сейчас валялся бы на больничной койке, чуть живой. Поэтому грех на судьбу жаловаться, если честно. Как выздоровлю – нужно будет новую фляжку купить и засунуть в карман, пусть лежит…

Мне дали флакон с очень сильно пахнущим содержимым, каких-то таблеток разного цвета, величины и назначения и сказали приходить через пару дней, завтра и послезавтра можно обработать синяки и дома, если кто поможет. А что, я совсем не против, не люблю в больницы ходить, попрошу Бригитту, надеюсь, не откажется. Опять предупредили – сильно напрягаться нельзя, восстановление может занять длительное время. Ага, еще бюллетень мне выпишите или освобождение от уроков в школе. Ладно, разберемся как-нибудь, пора уже ехать отсюда, а то залечат еще до абсолютной потери сознания.

В машине Бригитта сказала мне:

– Я сообщила начальству, что ты пострадал в перестрелке. Мне приказали обеспечивать твою безопасность и всячески содействовать выполнению полученного раньше задания. Ты в курсе, что длительные поездки тебе сейчас противопоказаны?

– О поездках и так понятно – даже до больницы с трудом в нормальном сиденье доезжаю, ребра от тряски болеть начинают…

– Вот-вот, так что этот «мокрый сезон» тебе придется пожить здесь, заодно и восстановишься нормально. Как я поняла, самолет за тобой высылать вряд ли будут, погода постепенно ухудшается.

– Не выгонишь с квартиры, если на зимовку останусь?

Она пристально посмотрела на меня, затем вдруг потянулась ко мне, нежно поцеловала и сказала, смотря прямо в глаза:

– Попробуй сам догадаться…

Домой мы возвращались молча. Звучала какая-то музыка, я даже не пытался вспомнить, что именно, а весьма старательно изображал глубокую задумчивость. Бригитта бросала на меня загадочные взгляды и улыбалась. Да чего тут догадываться – «попал»! Надеюсь, она учтет мое нынешнее болезненное состояние и в ближайшее время не будет слишком наседать с просьбами помочь ей по хозяйству (шучу, конечно).

На обратном пути она сделала остановку у магазинчика, где дополнительно закупила продуктов на пару дней, а потом мы доехали до гостиницы под веселую музыку из таких далеких земных восьмидесятых, все еще звучавшую в машине.

Ужин прошел в «теплой, дружественной обстановке», нам удалось поговорить о многом и ни о чем конкретно. Чувствительных для нас обоих тем в разговоре постарались избежать. А потом я на прощание погладил сидевшего рядом кота и пошел в свой номер – нужно было ложиться спать, завтра будет насыщенный день.

17 число 10 месяца 23 года. Порто-Франко

Сегодня предстоит выполнить несколько задач, к тому же сделать это придется «невзирая…» и «вопреки…». По уговору с Бригиттой я пошел к ней завтракать в десять часов утра.

– Как себя чувствуешь? – спросила она, едва я вошел.

– Лучше, чем вчера, но хуже, чем хотелось бы, – ответил я. – Повозишь меня сегодня по делам? А то я сам руль крутить пока не могу одной рукой.

– Ну вот, еще по каким-то делам собрался ехать. Тебе что в больнице сказали? Лежи и не дергайся ни по каким пусть и особо важным делам недели две минимум. А то свалишься и будешь потом лежать гораздо дольше.

Я не нашел ничего лучше, чем продекламировать стихотворение, запомнившееся во время просмотра фильма о тетке-морпехе:

 
Не слышал я о жалости
в природе дикой,
Не плачут звери о своей судьбе.
Ведь птичка мелкая, на снег упав,
застыв от стужи лютой,
Не испытает жалости к себе[22]22
  D. H. Lawrence, «Self-Pity» («Жалость к себе»), вольный перевод автора.


[Закрыть].
 

– Я не планирую на сегодня ничего трудного и продолжительного: посетим пару радиолавок, это ненадолго, потом съездим на площадку, куда приедет наше пополнение, которое прибывает сегодня через Ворота на Базе «Россия». Там я с ними поговорю кое о чем, а затем домой поедем. Кстати, тебе можно будет просто меня оттуда забрать попозже, чтобы не сидеть там все это время, – озвучил я программу на сегодня.

– Что с тобой поделаешь… Садись завтракать, «птичка», – сказала Бригитта, грустно улыбаясь.

– Я не птичка, а страшный дикий зверь, – пришлось отшутиться мне.

– У меня есть большой опыт дрессировки крупных хищников, – парировала она.

Да, ей палец в рот не клади… Хорошо, не буду ее дразнить.

– Как позавтракаем, перевязку мне сделаешь?

– А как же, для хорошего человека даже самой вонючей мази не жалко!

Вот такая она, моя прекрасная телохранительница…

* * *

Летняя жара уже закончилась, поэтому ездить по делам можно было хоть весь день, не опасаясь получить тепловой удар. Лавки и магазинчики работали без перерыва, поэтому круиз по ним закончился довольно быстро.

Итоги получились интересные. Если за результат принимать закупку товара (сканеров) – то нулевые. Абсолютно. Ни в одной из «радиолавок» сканеров не оказалось. Ответы торговцев звучали примерно одинаково: «Да, были в продаже, иногда их брали. Недавно, буквально с неделю назад, скупили все, хотели узнать, когда еще будут поставки. Кто скупил всю кучу? Ну, это коммерческая тайна… А, господин хочет купить вот этот прибор? Да, очень дешево, сезон кончается, почти даром отдаем, всего каких-то сто экю… Забрал такой представительный джентльмен, с небольшой бородкой, купил все, не торгуясь, увез сразу. А почему вы интересуетесь? Понятно, конкурент в бизнесе, опередил, не повезло, бывает…»

Получается, что неизвестный «коммерсант» скупил все сканеры, попавшиеся на глаза. Интересно, куда он их собирался девать? Если предположить, что неизвестный, скупивший все девайсы, более-менее подходящие для контроля эфирной обстановки, и стрелявший в нас «бородач» (очень похожий на Лиса) – одно и то же лицо, то картинка складывается такая: боевики решили заняться радиоразведкой и радиоперехватом на более высоком уровне. А обученные специалисты у них уже появились или еще нет? Хотя посадить «слухачей» и записывать переговоры – в принципе, дело нехитрое. Еще вопрос: успел он отправить купленное по назначению или нет?

Значит, пора Русской армии переходить на другие, более современные радиостанции, чтобы обмен в эфире было сложнее перехватить и прослушать. Ох, чувствую, не обрадуется начальство таким новостям…

* * *

Мы дождались, пока машины с грузом и людьми въедут на площадку, а затем Бригитта уехала по своим делам. Я подошел к уже стоявшему возле прибывших машин знакомому по выезду к Амазонке саперу (или взрывотехнику, как его лучше называть сейчас – не знаю), который сейчас тоже был одет «по гражданке»:

– Ну что, готов к работе?

– Как пионер – всегда готов! – отшутился тот.

– С «сюрпризами» приходилось иметь дело? Тебя предупредили, что примерно может там оказаться?

– Иногда, мне они не часто попадались, – ответил егерь. – Инструктаж провели, теперь «Будем искать!», как сказал главный герой в старом фильме.

– Лучше бы там ничего не оказалось, – выразил я вслух свои мысли.

– Если не найдем, то будет два варианта: либо «закладка» есть, но плохо искали, либо ее там нет.

– А если найдем?

– Тогда придется осматривать все еще раз, – ответил сапер. – Вдруг что-то пропустили. В таком деле лучше лишний раз осмотреть, чем лопухнуться на мелочи.

– Ну да, это же «классика» – что-то спрятать практически на виду, все радуются, что нашли пакость, а на самом деле это отвлекающая от основной закладки приманка.

– Об этом и говорю, – подтвердил он.

Так, от камуфлированного «уазика» с дополнительной «нахлобучкой» во всю длину крыши в нашу сторону уже направляются двое военных, пора начинать работу…

Груз сопровождали два молодых лейтенанта, одетых еще в «староземельную» форму, фамилии которых я не запомнил, ехали они в одной из машин сопровождения. В «таблетке» был только водитель. Когда открыли дверь, сразу стало ясно почему: салон почти до потолка был забит ящиками и коробками. Чтобы не болталось, все это было переложено вставками из пенопласта. М-да, хорошо, что не мне все это вытаскивать и разбирать. Левую руку я почти все время держал в перевязи – чтобы не болели мышцы груди при резких движениях. На вопрос: «Что у вас с рукой?» – отшутился фразой из фильма: «Ерунда, бандитская пуля!..» Судя по расширившимся глазам, моего юмора они не поняли. Ну да, вообще-то это была не совсем шутка…

Машину отогнали в самый дальний угол площадки, и народ занялся разборкой груза. Дело продвигалось медленно, потому что содержимое салона сортировали по разновидностям и раскладывали по отдельным кучкам.

Понятно, что больше всего внимания уделялось запечатанным коробкам и ящикам. Но осматривать их стали только после того, как специалист излазил весь салон, заглянул под каждую накладку. Разгруженный «уазик» загнали на эстакаду, где водитель вместе с автотехником осмотрели всю ходовую часть и все темные уголки. Не нашли ничего подозрительного, необычных «наростов» на металле не оказалось.

Когда машину согнали вниз, я подошел поближе.

– Ну что, все нормально?

– Осмотрели все снаружи и внутри, посторонних предметов не обнаружено, – ответил взрывотехник.

– Давай подумаем, где еще не искали? – предложил я.

– Под накладкой на крыше, например, – ответил водитель, стоявший рядом.

– Она с завода такая пришла?

– Да, там краска еще заводская, не тронута.

– Тогда будем считать, что там ничего постороннего нет. На заводе не могли знать, что она именно сюда пойдет.

Я стоял сбоку и смотрел на спецмашину. Что еще может быть?

– Слушай, у тебя в баках сетки в горловинах стоят?

– Да, сам поставил, сразу, еще когда машину только получил, за несколько дней до перегона сюда. До этого их там не было.

– Крышки баков на замки не запираются?

– Нет… – побледнел как стенка водитель. Ну да, кататься верхом на бомбе – развлечение для экстремалов.

– Я все понял, – эксперт сразу просек, что я имею в виду, и стал очень бережно свинчивать крышку с правого бака. Сняв ее, он осторожно заглянул внутрь, подсвечивая себе фонариком.

– Сетка просто вынимается, ничем не прикручена? – спросил он.

– Там внутри горловины петелька, за нее потихоньку можно вытащить, сетка чуть в распор стоит, чтобы на ходу не болталась.