Читать книгу "Русский Севастополь"

25 мая 1855 г. союзники начали третью бомбардировку Севастополя, продолжавшуюся в течение пяти суток. Затем последовал шестидневный перерыв, и 5 июня началась четвёртая бомбардировка, продолжавшаяся двое суток.

Состояние артиллерии и боеприпасов сторон на день третьей и четвёртой бомбардировки (май – июнь 1855 г.)

В ходе 4-й бомбардировки огнём артиллерии Камчатский люнет был разрушен до основания, а Волынскому и Селенгинскому редутам были нанесены серьёзные повреждения.

Огнём осадной артиллерии все укрепления передовой позиции были разрушены до основания. Воспользовавшись этим, противник двинул в атаку огромные силы (четыре французские дивизии в первом эшелоне и одна турецкая дивизия в резерве), которым противостояло всего несколько батальонов нашей пехоты.

В жестокой схватке, в ходе которой одни и те же укрепления по несколько раз переходили из рук в руки, союзникам удалось захватить все разрушенные укрепления передовой позиции и выбить оттуда незначительные силы их защитников. Но попытки противника подойти вплотную к Малахову кургану и 2-му бастиону успеха не имели.

Победа досталась союзникам дорогой ценой. Они потеряли 6200 человек. Потери русских войск составили 5500 человек.

В ходе боя за передовые укрепления большую помощь сухопутной артиллерии оказала артиллерия флота. Корабли флота «Владимир», «Крым», «Херсонес», выдвинувшись в Килен-бухту, огнём своей артиллерии нанесли большие потери резервам противника, которые находились в Килен-балке.

На рассвете 5 июня 1855 г. началась новая бомбардировка Севастополя. Наиболее сильный огонь обрушился на укрепления Корабельной стороны и левый фас 4-го бастиона. Также интенсивно с новых французских батарей обстреливались русские корабли на рейде и батареи Северной стороны Севастополя. Скоро передние фасы Малахова кургана и 2-го бастиона получили серьёзные повреждения. Также пострадали куртина и 3-й бастион, половина амбразур была завалена, к вечеру неприятели подбили 16 наших орудий, 17 станков, 71 платформу. За день бомбардировки у нас было 1600 раненых. Всю ночь не прекращался неприятельский мортирный огонь, на Малахов курган и 2-й бастион сыпались бомбы.

На следующий день союзники начали общий штурм Южной стороны. В атаку пошли французские дивизии генералов д′Отмара и Брюне, а на 3-й бастион и Пересыть двинулись английские войска. Впереди штурмующих цепей бежали команды со штурмовыми лестницами, позади двигались сильные колонны. Но неожиданно войска д′Отмара были встречены со 2-го бастиона, куртины и Малахова кургана столь сильным ружейным и картечным огнём, что строй их сразу же расстроился, и солдаты спешно укрылись в каменоломнях. Но вскоре командирам удалось навести порядок в своих частях, и французские батальоны вновь устремились на правый фас 2-го бастиона и на куртину. Несмотря на сильный огонь обороняющихся, неприятелю удалось спуститься в ров, и часть вражеских солдат уже стала подниматься на бруствер куртины, но здесь они нарвались на штыки батальона Суздальского полка. Побросав лестницы, французы в панике побежали и снова укрылись в каменоломнях. Колонна, атаковавшая 2-й бастион, также, не выдержав огня обороняющихся, отступила в Килен-балку. Французы предприняли ещё две попытки штурма 2-го бастиона и куртины, но оба раза были отбиты ружейным и артиллерийским огнём обороны. На случай же рукопашной Хрулев уже подвел резервы ко 2-му бастиону и за куртину.

Две колонны дивизии Брюне бросились на Малахов курган и батарею Жерве. Но сильным ружейным и картечным огнём колонна, атаковавшая Малахов курган, была отброшена и обращена в бегство. Вскоре эта колонна предприняла вторую попытку штурма, но снова была отброшена. Две тысячи солдат бригады Ниоля, несмотря на сильный огонь обороны, ворвались на почти не имевшую рва батарею Жерве, подавили сопротивление батальона (300 человек) Полтавского полка, но были остановлены огнём правого фаса Малахова кургана и шести полевых орудий, установленных за ретраншементом. Но около двух батальонов неприятельских солдат на плечах отступавших полтавцев ворвались в поселок на скате Малахова кургана и засели в домиках. Хрулев приказал 5-й роте Севского полка под командой штабс-капитана Островского выбить оттуда неприятеля. Наши солдаты бросились к домикам, из которых французы открыли сильный огонь. Собравшиеся остатки Полтавского батальона устремились за севцами. Начался жестокий рукопашный бой, в котором русские солдаты показали не только свое мужество, но и способность действовать самостоятельно в рассыпном строю. Французы отчаянно сопротивлялись. Каждый домик приходилось брать приступом. Русские солдаты влезали на крыши, разбирали их и бросали камни на головы засевших в домиках французов, врывались в двери и окна и штыками выбивали оттуда неприятеля. Из 138 солдат 5-й роты Севского полка в живых осталось только 33 человека, но русские солдаты выполнили приказ и очистили от французов весь поселок, захватили в плен 9 офицеров и около сотни солдат. Тем временем подоспело подкрепление – шесть рот Якутского полка, которые и довершили разгром неприятельских отрядов. Брюне, также получив подкрепление, ещё три раза пытался занять батарею Жерве, но все три раза французы были отбиты картечным и ружейным огнём.

Три английские колонны несколько раз пытались штурмовать 3-й бастион на Пересыпи, но неудачно. Англичане хорошо подготовились к штурму: впереди колонн шли стрелки и команды с лестницами, фашинами и набитыми шерстью мешками. Но обороняющиеся открыли сильный картечный и ружейный огонь и не пустили неприятеля дальше засеки, а затем вынудили его, бросив все свое инженерное имущество, обратиться в бегство.

К 7 часам утра, 6 июня, все атаки на оборонительную линию были отражены.

Потери русских войск в ходе штурма составили 5445 человек, французских – около 5000 человек, английских – 1728 человек. У французов было убито два генерала – Мейран и Брюне, ранены генералы Лафон и Лоране. У англичан убит генерал Дж. Кампбел, ранены генералы Джонс, Броун и Эйр.

Хоть и с большим опозданием, но неприятельские командующие все же поняли, что Севастополь открытой силой им не взять, что надо последовательно и до конца вести постепенную атаку крепости, приблизив траншеи вплотную к оборонительной линии; необходимо усилить осадную артиллерию; надо перекрыть доступ в Килен-бухту русских пароходов, поддерживающих огнём оборонительную линию.

На Зелёной горе англичане закончили 4-ю параллель, затем устроили 5-ю, во 2-й и 3-й параллелях построили батареи № 15 и № 16, на Воронцовской горке достроили 4-ю параллель и начали строить 5-ю в 280 м от 3-го бастиона, в 4-й параллели построили батарею № 17, а между 3-й и 4-й параллелями – батареи № 18 и № 19. Французы продолжили свою 5-ю параллель напротив Малахова кургана до Докового оврага, укрепились в каменоломнях и вывели траншею до Килен-балки. Затем французы построили 6-ю параллель напротив 2-го бастиона и куртины между ним и Малаховым курганом. К 28 июня передовые траншеи французов отстояли от Малахова кургана на 230 м, от 2-го бастиона и куртины – на 310 м, на скатах Кривой Пятки были построены семь новых батарей (№ 23–27, 29, 30) для обстрела Малахова кургана, 2-го и 3-го бастионов, на Килен-балочной высоте – пять новых батарей (№ 21, 22, 28, 31, 32) для обстрела рейда, 1-го и 2-го бастионов и Малахова кургана. К 5 августа французские траншеи подступили уже на 90 м ко 2-му бастиону.

Укрепили свои позиции и русские. На Корабельной стороне поставили 64 новых орудия, из которых 28 было полупудовыми мортирами для поражения навесным огнём ближайших французских траншей. На Пересыпи установили 14 новых орудий, на Городской стороне – 16. Из этого количества 27 орудий предназначались для борьбы с осадными батареями, остальные – для обороны при штурме. Чтобы предотвратить возможность прорыва союзного флота на рейд адмирал Нахимов усилил береговую оборону постройкой новых батарей. На мысе между Константиновкой и Михайловской батареей была построена батарея на 30 орудий (Нахимовская), между Михайловской и № 4 батареями – на 4 орудия, и батарея № 28 на 10 орудий. К 5 августа оборонительная линия русских усилилась постройкой новых батарей.

На обоих флангах оборонительной линии были сформированы подвижные мортирные батареи, которые могли передвигаться с одного укрепления на другое по мере необходимости, чтобы в нужных пунктах сосредотачивать навесной огонь. Каждая передвижная батарея состояла из 10 мортир полупудового и 8-фунтового калибра.

Однако превосходство в огневой мощи было на стороне союзников. Осажденные несли большие потери – свыше 17 тысяч человек в мае; 11 тысяч в июне; 8,5 тысячи в июле. 28 июня на Корниловском бастионе неприятельской пулей был смертельно ранен адмирал Нахимов, который был фактическим руководителем обороны Севастополя. На следующий день Павел Степанович Нахимов скончался.

К началу августа 1855 г. в составе осадной артиллерии союзников насчитывалось 700 орудий. 638 из них предназначались непосредственно для борьбы с нашей артиллерией и для разрушения укреплений линии обороны; 56 орудий выделялись для обстрела города, рейда и Северной стороны; 6 орудий предназначались для отражения возможных вылазок. В составе 638 орудий было 205 мортир крупного калибра.

В составе артиллерии обороны сухопутного фронта Южной стороны насчитывалось всего 1259 орудий. Из них 586 орудия составляли противобатарейную артиллерию, в составе которой было всего 69 мортир, и 673 орудия составляли противоштурмовую артиллерию.

Перед рассветом, 5 августа 1855 г., осадная артиллерия противника начала бомбардировку Севастополя, которая не прекращалась в течение 21 суток. 5–8 и 24–26 августа артобстрел был особенно силен. За время обстрела с 5 по 23 августа в Севастополе было убито и ранено 12,5 тысяч человек, и 7,5 тысяч за три дня (24–26 августа). И опять большая часть потерь пришлась на пехотные резервы, переправленные на Южную сторону в ожидании штурма.

К утру 27 августа севастопольский гарнизон насчитывал в 96 батальонах пехоты и трёх дружинах Курского ополчения около 41 тысячи человек, в стрелковом и саперных батальонах – до 1,5 тысяч человек, артиллеристов у орудий осталось около 6,2 тысяч человек (из которых 4 тысячи моряков). Всего насчитывалось 49 тысяч человек. На Корабельной стороне войска под командованием генерала Хрулева насчитывали 23,3 тысячи человек, на Городской стороне под командованием генерала Семякина находилось 17,2 тысячи человек.

Противник несколько раз устраивал ложные тревоги, заставляя защитников города готовиться к отражению штурма. Это в какой-то мере притупило бдительность русских.

Утром 27 августа французским войскам удалось скрытно сосредоточиться в передовых траншеях, расположенных в 50—100 шагах от русских укреплений. В 11 час. 30 минут бомбардировка Севастополя почти прекратилась, но наши войска на оборонительной линии и не ожидали, что за этим может последовать штурм, так как уже привыкли к обманным действиям неприятеля, вызывавшего таким образом скопление русских войск в укреплениях и открывающего по ним огонь. Используя кратковременное затишье, защитники Севастополя принялись за обед. Как бы подтверждая мысль о невозможности штурма, неприятель около 12 часов снова открыл сильный огонь из всех орудий. Но ровно в полдень огонь прекратился. Над Севастополем воцарилась тишина. И совершенно неожиданно раздался крик: «Штурм!» А вслед за ним другой, чуждый: «Vive l’Empereur!» – и на брустверах и в амбразурах появились французы.

На Малаховом кургане по недосмотру начальства восемь пушек, остававшихся исправными после бомбардировки, оказались заряжены ядрами, а не картечью, и артиллеристы не смогли поразить наступающих французов.

К моменту штурма на Малаховом кургане оказалось всего 2,5 тысячи человек. Они вступили в отчаянную рукопашную схватку с французами. На выручку вскоре подошли Ладожский, Азовский и Одесский полки. Но все усилия выбить с Малахова кургана французов оказались тщетными. Был ранен генерал Хрулев, командовавший войсками на Корабельной, ранены начальник 9-й дивизии генерал Лысенко и начальник 12-й дивизии генерал Мартинау, начальник 15-й дивизии генерал Юферов погиб от вражеского штыка. Потеряв своих командиров, остатки русских полков продолжали отчаянный бой, не сходя с места. Но, несмотря на мужество русских солдат, Малахов курган остался за французами. На всех же остальных участках обороны штурм был отбит.

Бесспорно, Малахов курган имел важное значение для обороны города, но Севастополь можно было защищать и без него (вспомним 1942 г.). Тем не менее Горчаков отдал приказ покинуть город.

27 августа русские потеряли убитыми и ранеными 5 генералов, 419 офицеров, 12 488 нижних чинов, то есть 26,5 % состава всего гарнизона. На арсеналах, складах и укреплениях было брошено, потоплено и заклепано 3839 орудий.

У союзников, по их данным, потери составили около 10 тысяч человек (7576 французов и 2451 англичан).

Заранее готовясь к отступлению, Горчаков приказал построить большой, длиной в 960 м, мост, соединяющий Северную и Южную стороны Севастополя. Постройка моста была завершена к 15 августа. А 27 августа в 7 часов вечера через мост началось отступление русских войск. В 8 часов утра 28 августа переправа была закончена, и мост разобран.

Союзники не пытались атаковать отходившие войска. Севастополь горел, русские взрывали батареи и пороховые погреба. Союзникам достались лишь развалины Южной стороны.

Завершая рассказ об осаде Севастополя, стоит несколько слов сказать о применении союзниками нарезных орудий.

В 1855 г. под Севастополь были доставлены первые французские Гюделиста и английские нарезные пушки Ланкастера.

Чугунные пушки капитана Гюделиста были созданы во Франции в 1853–1854 гг. Они имели два коротких прилива эллипсовидной формы. Нарезка закругленной формы, постоянной крутизны.

30-фн (165-мм) и 18-фн (137-мм) пушки Гюделиста так называемой «временной системы» имели относительный заряд 1/7,5 и начальную скорость 347 м/с. Один ряд приливов плохо центрировал снаряд. В итоге меткость оставляла желать лучшего. Имело место заклинивание снарядов. Под Севастополем пушки Гюделиста не сделали ни одного выстрела.

В 1851 г. в Англии были спроектированы нарезные пушки системы Ланкастера. Их канал имел эллиптическую форму, подобно мячу для регби. Канал был скручен немного вдоль своей оси. Нарезы делали в канале ¼ оборота, длина их хода 51 клб. Дальность стрельбы проектная 3600–5500 м.

Осенью 1855 г. под Севастополем англичане применили четыре 8-дм (203-мм) пушки Ланкастера. В октябре 1855 г. пушки Ланкастера вели огонь вдоль Воронцовской дороги и Кален-балки.

Однако 5 ноября 1855 г. три 8-дм пушки Ланкастера разорвались и далее не использовались.

Как видим, нарезные орудия не сыграли существенной роли при осаде Севастополя, но они интересны как первый опыт применения нарезных орудий в бою.

Русские пароходо-фрегаты к 27 августа не утратили боеспособность и могли попытаться ночью прорваться в безопасное место, например, в Днепро-Бугский лиман. Тем не менее командование отдало приказ затопить все пароходы в севастопольских бухтах.

Двое суток противник не решался войти в объятый пламенем оставленный город: повсюду раздавались оглушительные взрывы. Покидая Южную сторону, русские взорвали пороховые погреба, склады и батареи. 28 августа в два часа дня взлетела на воздух Павловская батарея.

После оставления Южной стороны Севастополя активные боевые действия в Крыму уже не велись. Лишь в ноябре 1855 г. русский отряд под командованием полковника И.Д. Оклобжио в Байдарской долине успешно атаковал лагерь французов в сёлах Бага (ныне Ново-Бобровка) и Уркуста (Передовое).

1 сентября 1855 г. союзники открыли огонь по Северной стороне Севастополя. Русские артиллеристы повели частую и удачную стрельбу по позициям противника на Южной стороне. 3 сентября им удалось взорвать пороховой склад. Врыв был такой силы, что в главной квартире англичан вылетели из окон стёкла, погиб 71 человек, из них 6 офицеров, 183 человека были ранены. Канонада с обеих сторон не прекращалась. Французам даже пришлось замуровывать в домах окна, выходящие на Северную сторону, чтобы в них не влетали бомбы.

Союзники назначили комиссию для описания имущества и ценностей, оставшихся на Южной стороне Севастополя. Французы, а особенно англичане, стали отправлять из Севастополя захваченные трофеи. Только англичане вывезли 875 чугунных орудий, из них 93 негодных для стрельбы, и 89 медных пушек, в том числе 40 мортир и 24 единорога. Французы захватили 88 медных орудий, позже сардинцы переправили в Геную ещё 18 русских пушек. Но в основном солдаты союзных армий занимались грабежом и «будучи в бездействии… предались пьянству, подобно тому, как во время пребывания в Варне и Галлиполи», – писал корреспондент «Таймс»[28]28
  Известия из Крыма // Одесский вестник. 1855. 18 октября.


[Закрыть].

Уже 170 лет отечественные историки считают, что мирный договор, подписанный в Париже в марте 1856 г., был позором для России. Причем самым унизительным было запрещение России иметь военный флот на Чёрном море. Формально на бумаге всё выглядело благопристойно – на Россию и Турцию налагались вроде бы одинаковые ограничения.

Оба государства должны были ограничить свои военно-морские силы на Чёрном море шестью судами водоизмещением до 800 тонн и четырьмя судами водоизмещением до 200 тонн, и не должны иметь морских арсеналов на Чёрном море. Для турок это было пустой формальностью, ведь в целом на султанский флот не накладывалось никаких ограничений. И при необходимости весь турецкий флот за сутки мог проследовать из Мраморного моря в Чёрное. Россия же фактически лишалась с таким трудом созданного флота.

Мало того, в статье XIII Парижского трактата говорилось: «Турецкий султан и император всероссийский обязуются не заводить и не оставлять на сих [т. е. черноморских. – А.Ш.] берегах никакого военно-морского арсенала».

Таким образом, статья XIII ставила крест на Севастополе, как на военно-морской базе, так и как на крепости.

Глава 7. Севастополь после Крымской войны

В июле – августе 1856 г. союзные войска покинули Южную сторону Севастополя. Прибывший на Южную сторону русский офицер писал:

«Увидя Севастополь вблизи, мы его не узнали: Николаевского, Александровского и Павловского фортов – нет! Город почернел от пожаров и безжизнен. При виде этого огромного кладбища, при воспоминании всего происходившего тут, сделалось так грустно, что невольно выступили слезы… Тяжело было смотреть на запустение приюта моряков, где ещё недавно было столько жизни и отваги»[29]29
  Морской сборник. 1856. № 10. С. 19, 20.


[Закрыть].

Графская пристань была сильно разрушена. На площади за ней лежали одни развалины: на месте Екатерининского дворца интервенты поставили кабак. Офицерский клуб, дома Нахимова, Истомина и почти все другие на Екатерининской улице разрушены. Адмиралтейская башня оказалась целой, но городские часы с неё были сняты и поставлены в главной квартире французских войск, а затем увезены.

Офицеры осмотрели руины Морской библиотеки. «Мы нашли её, – с грустью писал офицер, – обгорелою и в развалинах: мраморные статуи, барельефы и сфинксы – увезены; пьедесталы же мраморные, которых не могли унести, – разбиты»[30]30
  Морской сборник. 1856. № 10. С. 20.


[Закрыть].

Уходя из города, англичане разрушили занятые ими здания и погрузили на корабли всё, что представляло собой какую-либо ценность, в том числе даже мраморные ступени парадной лестницы Морской библиотеки.

По настоянию канцлера Горчакова в 1864 г. официально была упразднена Севастопольская крепость. Орудия вывезли в Николаев и Керчь, артиллерийские роты расформировали. Была упразднена должность военного губернатора, а Севастополь вошёл в состав Таврической губернии. Первоначально Севастополь включили в состав Симферопольского, а затем Ялтинского уездов.

В феврале 1856 г. генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич предложил Александру II «учредить на Чёрном море в самых больших размерах частное Пароходное общество на акциях, которое содержало бы постоянно сколь возможно большее число самых больших пароходов, построенных с таким расчётом, чтобы, когда понадобится, правительство могло нанять или купить их для перевозки десанта и обращения в боевые суда».

Правительство заявило о приобретении 6670 из 20 тысяч акций (первоначально уставный капитал составлял 6 млн рублей), на 2,1 млн рублей.

Первым директором «Русского общества пароходства и торговли» (РОПиТ) был назначен контр-адмирал Николай Андреевич Аркас.

Уже в начале 1857 г. Н.А. Аркас оформил покупку за границей 10 готовых пароходов, к концу того же года было куплено уже 18 пароходов. Остановлюсь на трёх из них: пароходах «Юнона», «Церера» и «Паллада». Их водоизмещение составляло 1340 т. Пароходы предназначались для работы на дальних зарубежных линиях, в первую очередь до Константинополя и Марселя. 17 мая 1857 г. начались пробные рейсы РОПиТа.

Через Севастопольский порт суда проходили в другие порты Чёрного и Азовского морей, в частности, в Таганрог под загрузку пшеницей.

Одной из важнейших задач, стоявших перед РОПиТом, было создание собственной судостроительной и судоремонтной базы. Правление РОПиТа обратилось к правительству с ходатайством о передаче ему территории Лазаревского адмиралтейства. 24 марта 1858 г. император Александр II утвердил проект по возведению для РОПиТа эллинга в Севастополе. Правительство дало разрешение на безвозмездную аренду территории адмиралтейства с использованием имеющегося камня и фундамента для постройки мастерских.

Однако лишь в 1869 г. на севастопольском заводе РОПиТа было построено первое судно – железная шхуна «Первенец» водоизмещением 700 т. Мощность машины 40/160 номинальных/индикаторных лошадиных сил. Шхуна предназначалась для вывоза из Мариуполя антрацита.

Севастопольский порт оживал медленно. Продолжительное время заходить в порт можно было только днём, так как инкерманские створные маяки были восстановлены лишь в июле 1859 г.

Существенно мешали судоходству в Севастопольской бухте и 92 судна, затопленных в 1854–1855 гг. Первым 18 июля 1859 г. был поднят пароход «Грозный», а последнее судно подняли через 10 лет.

По распоряжению Морского министерства от 19 февраля 1860 г. Севастопольский порт был отнесён к портам второго разряда. Если в главных портах полагались главные командиры, то в портах второго разряда, в том числе в Севастополе, «начальники станций».

Увы, военного флота на Чёрном море по-прежнему не было. Однако, на взгляд автора, бедой и позором России был не Парижский мир, а назначение князя А.М. Горчакова на пост министра иностранных дел Российской империи.

Да-да, тот самый Горчаков, учившийся вместе с Пушкиным в лицее. Тогда, в 1871 г., ему посвящал стихи Тютчев, в 70-х гг. ХХ века Пикуль написал «Битву великих канцлеров», да и позже вышло несколько книг, посвященных Горчакову. Ему и сейчас, в XXI веке, поставили несколько памятников, а в 2003 г. в Москве открыта станция метро «Улица Горчакова».

Понятно, чтобы развеять такой грандиозный миф о «железном канцлере», должны быть достаточно веские основания.

Для начала об атаке крепости Кинбурн французскими броненосцами в октябре 1855 г. Это был хотя и сравнительно небольшой, но успех союзного флота. Однако Россия могла обратить этот бой в свою грандиозную стратегическую победу.

Кинбурнский эпизод сделал устаревшими все деревянные флоты мира, казематные многоэтажные береговые форты, а также всю корабельную и береговую гладкоствольную артиллерию.

Правда, не все генералы и адмиралы это поняли, и в США, Англии и России пытались увеличить бронепробиваемость береговых и корабельных гладкоствольных орудий, увеличивая их калибр до 12 дюймов (305 мм), 15 дюймов (380 мм) и даже 20 дюймов (580 мм). Увы, все эти гладкоствольные монстры уступали в бронепробиваемости, дальности стрельбы и меткости нарезным пушкам куда меньших калибров.

Таким образом, все ведущие морские державы в 1855–1860 гг. были выведены на общую стартовую позицию. Им всем с нуля пришлось начинать строительство броненосных судов, строить береговые батареи принципиально новых типов и вводить нарезные орудия.

Благодаря Кинбурну и Парижскому миру Россия на Чёрном море избавилась от небоеспособных деревянных кораблей, гладкоствольных пушек и казематных батарей.

В 1854–1855 гг. русские моряки сами затопили корабли Черноморского флота. Обидно, да! Но зато этим они сэкономили казне миллионы рублей. В Крымскую войну все корабли Балтийского флота уцелели. Но после появления в 1855 г. броненосных судов они потеряли всякое значение для линейного боя и не годились для крейсерства. Но большинство балтийских парусных кораблей было исключено из состава флота лишь в 1863 г. Часть из них оснастили паровыми машинами, и они ещё 10–15 лет коптили небо, не имея никакого боевого значения. Винтовые корабли «Цесаревич», «Николай I» и «Синоп» исключены в 1874 г., а «Ретвизан» – аж в 1880 г. Увы, никому из наших морских историков не пришло в голову выяснить, кому и зачем потребовалось держать в строю эти деревянные корыта.

Ну, взорвали русские в 1855 г. многоярусные казематированные Павловскую и Александровскую батареи, а аналогичные батареи Северной стороны – Константиновская и Михайловская – остались целыми и невредимыми. Да что толку? После Крымской войны их использовали как склады и технические помещения. Так же было и с казематными батареями Кронштадта – «Чумной форт» и др.

Казалось бы, немедленно нужно было строить корабли и возводить береговые батареи на Чёрном море. Но тут насмерть встал наш «железный канцлер», уговоривший царя Александра II скрупулёзнейшим образом выполнять все статьи Парижского трактата и дождаться, пока он путём писания сотен посланий, циркуляров и депеш добьётся, чтобы Англия и Франция сами по доброй воле отменили позорные статьи Парижского договора.

Возвращаясь к статьям Парижского договора, замечу, что они были сравнительно мягки, в отдельных случаях расплывчаты. Не было предусмотрено никакого контроля на местах за исполнением статей договора. Попробуем сравнить Версальский и Парижский договоры. По Версальскому договору Германии было запрещено иметь танки, самолёты, зенитные пушки, тяжёлую артиллерию, подводные лодки и т. п. Ей разрешили построить шесть броненосцев береговой обороны водоизмещением до 10 тысяч тонн.

По всей Германии колесили всяческие контрольные комиссии. Англия и Франция бдительно следили за выполнением статей Версальского договора. Тем не менее немцы ухитрились, используя различные приёмы, создать лучшие в мире танки, самолёты, подводные лодки, зенитную и тяжёлую артиллерию. В день, когда Гитлер денонсировал ограничения Версальского договора, у Германии уже была первоклассная армия. Кстати, вместо броненосцев береговой обороны немцы построили «карманные мониторы» водоизмещением 16 тысяч тонн с огромной дальностью плавания.

Александр II и его министры, запуганные Англией, стали скрупулезно выполнять все статьи Парижского мира, даже при том, что Турция нарушила несколько его статей.

Ни Александр II, ни хваленый канцлер Горчаков не понимали в полном объеме, что уже к 1857 г. ситуация в Европе кардинальным образом изменилась. Император Франции Наполеон III страстно желал территориальных приобретений в Европе и нуждался в союзе с Российской империей. В Европе произошла серия войн. В 1859 г. Франция и Сардинское королевство начали войну против Австрийской империи. В 1866 г. Пруссия и Италия воюют против Австрийской империи. В 1867 г. Франция осуществляет интервенцию в Италии и вводит войска в Папскую область.

Назревал серьёзный конфликт между Францией и Пруссией за господство над мелкими германскими государствами. Австрия также стремилась восстановить там свою власть, в значительной степени утерянную в 1866 г.

Ни Наполеон III, ни дважды побитая (в 1859 г. и в 1866 г.) Австрия никогда не пошли бы на войну из-за нарушения статей Парижского мира. Ну что бы было, если бы Россия заложила в Николаеве шесть разрешенных договором корветов. Но из-за ошибок кораблестроителей водоизмещение корветов оказалось бы не 800 тонн, а 4000 тонн, а в бронированных казематах корветов размещалось бы от четырёх до восьми 15-дюймовых гладких пушек Александровского завода, а в конце 60-х гг. их бы заменили на 9-дюймовые пушки обр. 1867 г., как на балтийских мониторах. Такие броненосцы легко замаскировать под корветы, поставить ложный рангоут, и с дистанции в несколько километров они вполне могли выглядеть как 800-тонные корветы.

Кстати, прусский канцлер Бисмарк в беседе tete-a-tete сказал Горчакову, что вместо громких стенаний об отмене статей Парижского договора лучше тихо начать строить броненосцы в Николаеве.

Да что броненосцы, русское правительство не делало даже того, что было разрешено договором. Например, железные дороги на юге России строились очень медленно. Так, железная дорога Москва – Лозовая – Севастополь вошла в строй лишь в 1875 г., да и то до 1880 г. её пропускная способность была низка. А ведь именно по железной дороге самые тяжёлые береговые и корпусные орудия, мины, минные катера, и главное, сухопутные силы, могли быть за 3–5 суток переброшены из Петербурга в Одессу и Севастополь. Гораздо быстрее поезда стали ходить в торговые порты – в Одессу (1867 г.), Таганрог (1869 г.) и Ростов-на-Дону (1869 г.).

До 1871 г. Севастополь оставался фактически безоружным. В городе с начала 60-х гг. XIX века стояли гарнизоном два пехотных полка 13-й пехотной дивизии и 13-я артиллерийская бригада. С 1865 г. в Севастополе тайно началась заготовка компонентов подводных мин, был организован склад Керченской крепостной артиллерии (78 970 пудов пороха и 143 467 снарядов).

Для строительства и ремонта зданий и сооружений Военного ведомства была создана Симферопольская инженерная дистанция, управление которой находилось в Севастополе.

31 октября 1870 г. канцлер Горчаков отправил всем державам, подписавшим Парижский мир, циркуляр, где говорилось, что Россия «не может далее считать себя связанной обязательствами трактата 18/30 марта 1856 г., поскольку они ограничивают её верховные права в Чёрном море».

Не пора ли нашим историкам честно сказать, что не знаменитый циркуляр Горчакова в 1870 г. отменил статьи Парижского мира, а разгром Франции, устроенный тем же Бисмарком.

Но вот Россия лишилась оков Парижского мира, Тютчев и иные поэты стали писать оды Горчакову. Аплодисменты «бумажному канцлеру» раздавались и слева, и справа. А на Чёрном море у России не было ни одного полноценного боевого корабля. Не было и верфей, пригодных для постройки современных судов.