Читать книгу "Русский Севастополь"

Только через полмесяца – 30 ноября его прибуксировали к достроечной набережной Лазаревского адмиралтейства.

«В корпусе насчитали 63 пробоины, из них 54 приходились на правый борт. Очевидно, береговая артиллерия, бившая в правый борт, проявила значительно большее усердие, чем корабли флота»[50]50
  Мельников Р.М. Крейсер «Очаков». С. 172.


[Закрыть].

Ремонт «Очакова» (25 марта 1907 г. переименован в «Кагул») затянулся на три года. Ремонт крейсера обошелся в копеечку и «съел» деньги на модернизацию броненосца типа «Екатерина II». Таким образом, из-за желания начальства «пострелять» Черноморский флот лишился мощного линейного корабля с 12/40-дм артиллерией.

29 октября 1914 г. к Севастополю подошёл германский линейный крейсер «Гебен».

В 6 ч. 28 мин. 29 октября все береговые батареи Севастопольской крепости, кроме № 3 и № 24, по собственной инициативе первыми открыли огонь по «Гебену». Наиболее эффективно стреляла 10-дюймовая батарея № 16. Всего она выпустила 33 тротиловые бомбы в течение 17 минут.

В самом начале боя при подготовке ко второму залпу произошел разрыв 4-й пушки. Семь человек прислуги были убиты или умерли от ран, 12 человек получили ранения. Тело орудия № 96 разорвало на части, станок и поворотная рама приведены в негодность. Возникший рядом пожар был быстро потушен. Забегая вперед, скажу, что в ноябре 1914 г. взамен с Главного артиллерийского полигона в Севастополь выслали 10-дюймовую пушку № 54.

Через 2 минуты крейсер открыл ответный огонь по береговым батареям с дистанции 7800 м. Затем «Гебен» перенес огонь на суда, стоящие в порту, на арсенал и военный порт (12 км), ведя огонь залпами артиллерией крупного и среднего калибра. Всего было выпущено 47 снарядов 280-мм и 12 снарядов 150-мм. «Гебен» следовал зигзагообразным курсом. После десятого залпа он получил три попадания снарядами крупного калибра около кормовой дымовой трубы. Однако, несмотря на множество осколков, повреждения на верхней палубе оказались незначительными. Один из осколков перебил трубку в одном из котлов, и тот выбыл из строя.

Снаряды «Гебена» легли большей частью на Севастопольский рейд, причем осколки разрывающихся снарядов попадали на корабли, в том числе и на заградители. Один из снарядов попал в морской госпиталь, убив и ранив несколько больных. Два снаряда попали в береговые батареи, не причинив им вреда.

В записях минных станций отмечено, что за время с 6 ч. 35 мин. до 6 ч. 40 мин. «Гебен» маневрировал на крепостном заграждении, так как станции определенно отметили в этот период ряд замыканий на двух магистралях, что совпадает с наблюденным путём следования «Гебена», то есть минные заграждения были приведены в боевое положение буквально через несколько секунд, как по ним прошли «Гебен» с миноносцами. Подрыв «Гебена» даже на одной мине неизбежно привел бы к его расстрелу береговыми батареями. Севастопольская крепость одна, без флота, сумела бы уничтожить противника, если бы не преступные действия адмирала Эбергарда.

Почему же не было включено минное заграждение? Это одна из нераскрытых тайн ХХ века!

Этот позорный эпизод русские моряки окрестили «Севастопольской побудкой».

К началу войны в крепости 1 класса Севастополе имелось более 300 орудий, из них 189 на береговых батареях, сведенных в крепостной артиллерийский полк[51]51
  Более подробно вооружение Севкрепости приведено в Приложении.


[Закрыть].

В Центральном военно-морском архиве я нашел интересные документы о поставках на Черноморский флот большого числа химических снарядов. Так, к 25 ноября 1916 г. в штатном боекомплекте русских дредноутов положено было иметь на одну 305/52-мм пушку – 400 выстрелов, из которых 20 со шрапнелью и 37 с «удушающим снарядом». Часть «удушающих» снарядов была заказана в центральной части России, а 300 «удушающих» 305-мм снарядов изготовлены в Севастополе из практических (учебных) снарядов. Кроме того, Севастопольский морской завод из практических снарядов изготовил 4000 «удушающих» 120-мм снарядов и 3000 таких же снарядов для 152/45-мм пушек Канэ.

В Петрограде для Черноморского флота было изготовлено 4000 «удушающих» снарядов для 102/60-мм пушек эскадренных миноносцев. Кроме того, на Черноморский флот поступило большое число 305-, 203-, 152-, 120– и 101,2-мм шрапнельных снарядов, произведенных в России, США и Японии. Никогда ранее шрапнель не входила в боекомплект русских корабельных орудий крупного и среднего калибра.

Понятно, что стрелять шрапнелью, а тем более химическими снарядами, по морским целям бессмысленно. Они предназначались исключительно для стрельбы по берегу. Поэтому нетрудно представить себе план операции. Русские корабли должны были буквально забросать укрепления Босфора химическими снарядами. Замолчавшие батареи захватывались десантом. А по подходящим полевым частям турок корабли должны были открыть огонь шрапнелью.

А вот в Военно-историческом архиве я нашел не менее интересный документ, датированный январем 1917 г. Там говорилось о создании «Тяжёлой артиллерийской бригады специального боевого назначения». Материальная часть бригады должна быть взята из Севастопольской крепости. Причем бралось все подчистую. Оставались лишь 11/35-дюймовые пушки, имевшие плохие станки, и древние 9-дюймовые пушки обр. 1867 г. Таким образом, Севастопольская крепость должна была быть полностью разоружена.

Куда должна была направиться бригада, в документе не говорится. Но есть фраза, что снятие вооружения Севастопольской крепости должно произойти «в случае полного владения Чёрным морем».

Легко догадаться, что в 1917 г. хотели повторить план операции 1897 г., то есть Проливы подлежали быстрому захвату, а затем на их берегах планировалось установить мощные береговые батареи. А предназначались эти батареи для стрельбы не по туркам и немцам, а по англичанам и французам, если бы они сунулись в Проливы. Увы, Февральская революция и разложение личного состава армии и флота сорвали эту операцию.

Глава 12. Башенные батареи

Крепостная комиссия при ГУГШ под председательством генерал-майора Ю.Н. Данилова на заседаниях в начале 1911 г. в первую очередь требовала усиления береговой обороны, которую уже в ближайшее пятилетие намечали довести до высокой степени готовности.

Главную приморскую позицию крепости предполагалось расширить на север – до устья реки Бельбек и на юго-запад – до Стрелецкой бухты. На её флангах должны были установить четыре 12-дюймовые пушки в броневых башнях и двенадцать 10-дюймовых пушек. Кроме того, чтобы лишить возможности бомбардировать крепость с юга, через высоты Херсонесского (Гераклейского) полуострова, планировалось организовать Дополнительный приморский фронт между мысом Херсонес и Балаклавский бухтой. Для вооружения этого фронта требовалось сорок 9-дюймовых мортир, которые из-за малой дальности стрельбы снимались с вооружения Главного приморского фронта.

Сухопутную оборону было решено ограничить небольшими бетонными укреплениями у самих батарей, предоставив оборону с суши сухопутным войскам.

12-дюймовые батареи предполагалось строить на южном фланге Главной боевой позиции в районе Стрелецкой бухты (группа батарей на основе батареи № 15 для 4 – 12-дм, 8 – 10-дм, 4 – 48-линейных (122-мм) и 4 – 3-дм орудий) и на северном фланге Приморской позиции у устья реки Бельбек (группа батарей на основе батареи № 16 для 4 – 12-дм, 4 – 10-дм, 4 – 6-дм и 4 – 3-дм орудий). Там где наиболее выгодно можно было бы использовать большую дальность стрельбы для оттеснения бомбардирующего неприятельского флота.

В 1913 г., когда 10-дюймовая (№ 16) и 120-мм (№ 24) батареи Северной группы были уже закончены постройкой, на возвышенности Алькадар (один из западных отрогов Мекензиевых гор), примерно в 1,5 км восточнее устья реки Бельбек, началось строительство 12-дюймовой башенной батареи № 26.

Революция 1917 г. и последовавшие за ней иностранная интервенция и Гражданская война прервала постройку 26-й и 25-й батарей на 8 лет.

Береговая батарея № 35 окончательно вошла в строй осенью 1935 г. В том же году батарею осмотрел Сталин.

К этому времени батарея № 26 была переименована в № 30.

Для вооружения 30-й батареи из Ленинграда доставили четыре 12/52-дм пушки, из них № 142, 145 и 148 были СА. А вот № 149 в начале 1923 г. с готовностью 95 % хранилась на заводе «Большевик»[52]52
  Архив народного хозяйства. Ф. 2029. Оп. 4. Д. 1982.


[Закрыть] и принадлежал к МА, то есть к морской артиллерии.

Для унификации орудий в батарее № 30 в стволе № 149 удлинили камору, и он стал СА.

Угол возвышения установок 35°. ПУАО система Гейслера. Дальномеры: один 6-метровый стереоскопический и один 10-метровый стереоскопический системы Цейса

Боекомплект: 305-мм фугасных снарядов обр. 1911 г. японского изготовления длиной 4,5 клб – 586; 305-мм бронебойных снарядов – 214.

К середине 1934 г. был завершен монтаж внутреннего оборудования, инженерных коммуникаций и произведен пробный отстрел обеих орудийных башен и первой очереди системы управления стрельбой «Баррикада». Батарея формально вступила в строй, хотя различные доделки и исправления на ней производились ещё не менее шести лет.

Глава 13. Экономическая и культурная жизнь Севастополя

В 1862 г. в Севастополе проживало около 5 тысяч человек, то есть в 10 раз меньше, чем до войны. А к 1867 г. численность населения удвоилась и достигла 10 074 человек. Севастопольцы, потерявшие недвижимость в ходе Крымской войны, получили компенсацию.

На площади у Артиллерийской бухты открылся рынок, постепенно появлялись различные торговые и ремесленных заведения.

Первые пассажирские и грузовые перевозки через Севастопольский порт пароходы РОПиТа начали осуществлять уже в мае 1857 г. Одной из первых заработала линия от Одессы до Керчи с заходом в Евпаторию, Севастополь, Ялту и Феодосию, по которой пароходы ходили три раза в месяц.

29 марта 1875 г. в Севастополе официально был открыт коммерческий экспортный порт. Там разгружались сельскохозяйственные машины, уголь, хлопок, гранит, красители, фармацевтическая продукция, изделия из фарфора, фаянса, стекла, стройматериалы, ткани, музыкальные инструменты, галантерейные товары. Грузы принимала железная дорога для дальнейшей доставки в города Тавриды и далее. В разные уголки России уходили составы с товарами, импортируемые из Турции, Греции, Италии, Франции, Англии, Америки, Египта и Мальты.

В 1878 г. из-за границы прибыло 273 судна, а отошло 279. Стоимость отправленных за границу грузов составила 9 199 390 рублей. В 1894 г. из-за границы прибыло 413 судов, отошло 406, стоимость грузоперевозок – 22 266 990 рублей. То есть за 16 лет объём товарооборота увеличился в 2,5 раза.

Экстренное вооружение Севастопольской крепости и увеличение судового состава Черноморского флота привело к тому, что Александр III повелел перенести экспортный торговый флот из Севастополя в Феодосию.

Новой экономической альтернативой стало курортное строительство. В 1890-е гг. в Севастополе работали 14 гостиниц, грязелечебница (в Песчаной бухте), несколько купален и пансионатов (Омега, Песочная бухта, Учкуевка). В первый же год работы в 1895 г. в грязелечебнице доктора Шмидта проходили оздоровление более ста человек.

Город считался курортным благодаря мягкости климата и лечебным свойства морской воды. К оздоровительным процедурам относились водные, воздушные, песочные, солнечные и грязевые ванны. Лучшие купальни были на Приморском бульваре и в Хрустальной бухте, где вода была прозрачна и чиста. Вход в купальню стоил 10 копеек.

13 июля 1897 г. территория Лазаревского адмиралтейства была передана в пользование Морскому ведомству. Историки связывают это с возрождением Черноморского флота. Вторая же и, на взгляд автора, основная причина – «особенности» русского капитализма.

В 1870—1890-х гг. в казну берётся самый мощный артиллерийский Обуховский завод. Происходит национализация всех наиболее важных железных дорог в России. Для примера скажу, что если стоимость крейсера, построенного в России на казённой верфи, взять за единицу, то зарубежная верфь строила его за 0,7 и даже за 0,5 цены. А вот частные российские верфи строили по цене 1,5–2,0.

В 1874 г. численность населения Севастополя достигла 15 213 человек. К концу XIX века в Севастопольском градоначальстве, по данным переписи 1897 г., проживало 57 455 человек.

Начали отстраиваться отдалённые от центра районы, для предпринимателей Севастопольская городская управа организовала аукционеры, на которых можно было приобрести городскую землю небольшими участками. Все сведения публиковались на страницах «Крымского вестника». Так, например, 10 октября 1889 г. сообщалось, что «18 октября в 12 часов дня, будут произведены торги на продажу городских мест под застройку домов в Корабельной слободке вблизи Малахова Кургана».

2 августа 1881 г. в Севастополе ввели в строй водопровод. Однако воды по-прежнему не хватало.

Правилами пользования водой запрещалось из городских кранов поить лошадей и другой скот, стирать бельё, мыть экипажи и поливать улицы. Предприимчивые горожане в бочонках разносили и продавали воду, в связи с чем городская управа с 1 января 1886 г. установила для них правила регистрации и уплаты за разрешение 2 рубля в год. Плата за трёхведерный бочонок воды была определена в 3 копейки.

Позже Севастопольская управа вложила средства в устройство нового водопровода с расширением сети, который начал работать в 1894 г., но водой снабжалось только 18 % домов, и в общей сложности на одного человека подавалось 1,5 ведра воды в сутки.

30 августа 1885 г. состоялось торжественное открытие и освящение Приморского бульвара, построенного на равелинах Николаевской батареи, взорванной в 1855 г.

В 1898 г. в Севастополе началось трамвайное сообщение.

5 октября 1897 г. было открыто пароходное сообщение между Графской пристанью и Павловским мыском через каждые 15 минут от 6 часов утра до 9 часов вечера. Между Северной стороной и Артиллерийской бухтой пароходное сообщение через каждый час от рассвета до 6 часов вечера.

В 1889–1891 гг. в Севастополе проводились работы по устройству телефонной сети. В сентябре 1891 г. городская телефонная станция была сдана в эксплуатацию. В 1903 г. установили телефонное сообщение между Севастополем и Ялтой, в 1905 г. – с Симферополем.

Лишь с проведением в город Лозово-Севастопольской железной дороги, открытием коммерческого порта, постепенным восстановлением Черноморского флота начинается заметный прирост населения. К концу XIX века в Севастопольском градоначальстве, по данным переписи 1897 г., проживало 57 455 человек, в том числе приверженцев Русской православной церкви – 46 393 человека (80,7 %), Римско-католической церкви – 3233 человека (5,6 %), лютеранства – 1015 человек (1,7 %), иудаизма – 3930 человек (6,8 %), караимизма – 830 человек (1,4 %), ислама – 1293 человека (2,3 %).

Обратим внимание, в статистике населения Севастополя нет малороссов (термин «украинец» использовала только кучка националистов). Галиция входила тогда в состав Австро-Венгерской империи. А язык полещуков и полтавское наречие понимали и понимают без переводчика все русские люди, включая меня. Так что небольшая прослойка людей, приехавших в Севастополь из малороссийских губерний, считали себя русскими и шли в разряд «православные».

Раздел III. Севастополь в революции и Гражданской войне

Глава 1. Февральская революция в Севастополе

Рассказ о событиях в Севастополе я начну с участия адмирала Колчака в заговоре против своего государя.

«В 1916 г., незадолго до февральского переворота, тифлисский городской голова А.И. Хатисов встречался в Тифлисе с великим князем Николаем Николаевичем и предлагал последнему вступить на престол после свержения Императора, которое должно произойти в самое ближайшее время. При этом Хатисов заверил великого князя, что адмирал Колчак полностью на их стороне и готов предоставить для этих целей силы своего флота. В то же время на встречу с великим князем Николаем Николаевичем в Тифлис приезжал другой великий князь Николай Михайлович и тоже уговаривал своего родственника поддержать заговор против Царя, ссылаясь опять-таки на лояльность черноморского флота. В этой связи интересно, что в воспоминаниях Юсупова Колчак и Николай Михайлович тоже действуют в одной связке. Сразу же после февраля, стало известно о плане, по которому Черноморский флот должен был перейти в Батум и там, и по всему побережью, произвести демонстрацию в пользу Николая Николаевича, и доставить его через Одессу на Румынский фронт и объявить Императором, а герцога Лейхтенбергского – наследником. Таким образом, упоминаний о причастности Колчака к заговору против Императора Николая II столь много, что их трудно считать просто совпадениями»[53]53
  http://www.pokaianie.ru/article/from_reader/read/9769


[Закрыть].

Добавлю, что с 11 ноября 1916 г. по 17 февраля 1917 г. в Крыму на излечении болезни почек находился начальник штаба армии М.В. Алексеев. Два раза он встречался с Колчаком официально и несколько раз неофициально. Я не уверен, что почки в военное время можно было лечить и в Могилеве, и трёхмесячное пребывание Алексеева в Крыму было связано с планами «южного» переворота.

В Севастополь к Колчаку приезжал один из главарей масонско заговора московский городской голова и по совместительству руководитель Земгора Михаил Васильевич Челноков.

Командующий Черноморским флотом вице-адмирал А.В. Колчак получил первое известие о беспорядках в Петрограде на эскадренном миноносце 25 февраля в Батуме, где он находился по приглашению Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Шифрованная телеграмма за подписью начальника Генштаба Ставки капитана 1-го ранга А.П. Капниста гласила: «В Петрограде произошли крупные беспорядки, город в руках мятежников, гарнизон перешёл на их сторону». Адмирал немедленно направил секретное приказание коменданту Севастопольской крепости перекрыть почтовое и телеграфное сообщение Крыма с прочей Россией, а телеграммы и почту передавать только в штаб командующего флотом.

Однако вскоре Колчаку доложили, что информация просачивается из радиопередач германского и австрийского радио. Пришлось немедленно восстанавливать связь с Центром.

Фактический начальник штаба Черноморского флота капитан 1-го ранга М.И. Смирнов вспоминал: «Опубликование первых известий не произвело заметного влияния на команды и на рабочих. Служба шла нормальным порядком, нигде никаких нарушений не происходило. Это явилось новым доказательством того, что революционной подготовки в районе Черного моря не было».

Колчак распорядился об освобождении из тюрем политзаключенных, роспуске полиции, жандармского корпуса и формировании городской милиции. Был опубликован приказ Петроградского совета № 1 и дублирующий его приказ военного и морского министра А.И. Гучкова, которые отменили звание «нижние чины», ограничения гражданских прав солдат и матросов (например, запрет ездить внутри трамвая, а также в 1-м и 2-м классах поездов, курить на улицах, посещать буфеты), титулование офицеров. Смягчалась кара за дисциплинарные проступки.

В воскресенье 5 марта военные власти провели в Севастополе парад войск гарнизона, морских частей и учащихся города, посмотреть на который на площадь Нахимова вышла большая часть севастопольцев.

Перед парадом епископ Сильвестр отслужил молебен «во здравие богохранимой державы Российской, народного правительства, Верховного Главнокомандующего и всего российского воинства».

После парада официальные лица отправились на обед к военному генерал-губернатору контр-адмиралу М.М. Веселкину, а для горожан на Историческом бульваре и на Большой Морской улице у здания Городской думы были организованы митинги.

В 2 часа дня митинг состоялся и во флотском экипаже, на котором перед собравшимися матросами, солдатами и портовыми рабочими выступил командующий Черноморским флотом адмирал Колчак.

После митинга Колчак отправился в городскую думу, где шло обсуждение вопроса о разоружении полиции и жандармерии. Думцы решили распустить полицию и организовать народную милицию, а также ввести для поддержания порядка флотские патрули.

Но и левые не дремали. 4 марта в казармах Севастопольского флотского полуэкипажа был сформирован временный военный исполнительный комитет. 6 марта в Народном доме, располагавшемся на Базарной площади у Артиллерийской бухты, при большом скоплении народа состоялись выборы в Городской исполнительный комитет. В него вошли 19 человек (от Городской думы – 3, от населения – 3, от рабочих – 6, от гарнизона – 3, от флота – 4 человека). Одновременно был создан Центральный военный исполнительный комитет (ЦВИК) из 10 рабочих, 23 матросов, 12 солдат и 6 кондукторов[54]54
  Кондукторы – в русском военном флоте ближайшие помощники офицеров-специалистов. На больших кораблях имелись кондукторы: старший боцман, рулевой, сигнальный, телеграфный, артиллерийский, минный, машинный, кочегарный, старший фельдшер и др.


[Закрыть]. ЦВИК находился под контролем командующего флотом.

На следующий день, 7 марта, по инициативе офицеров флота и гарнизона был сформирован Офицерский временный исполнительный комитет, в который вошли девять человек. В этот же день заявили о своем объединении Совет солдатских и Совет рабочих депутатов.

5 марта 1917 г. архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (князь Абашидзе) обратился с посланием к своей пастве, в котором призвал «забыть все распри, раздоры, ссоры, споры и недоразумения», и «не щадя своей жизни и во всем усердно и добросовестно, не за страх, а за совесть, без ропота и лицемерия» повиноваться Временному правительству.

8 марта 1917 г. главный священник Черноморского флота Георгий Спасский направил председателю Государственной думы Родзянко телеграмму, в которой от имени духовенства Черноморского флота и гарнизона Севастополя просил «принять наш привет и поздравление с завершением великого государственного переворота».

19 апреля 1917 г. симферопольское духовенство привело к присяге Временному правительству гражданское население и гарнизон Севастополя. Аналогичные мероприятия прошли и в остальных городах Крыма.

Весной 1917 г. в ряде городов прошли шумные Праздники Свободы, в которых принимали участие тысячи крымчан. Только в одной Ялте в торжествах по случаю падения самодержавия приняло участие более 10 тыс. человек.

22 марта на совместном заседании ЦВИКа, Городского исполнительного комитета, Совета солдатских и рабочих депутатов и городской думы был образован Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов. В этот совет вошло 163 депутата, председателем его избрали прикомандированного к 35-му авиационному отряду Севастопольской военно-авиационной школы старшего унтер-офицера Константина Васильевича Сафонова, состоявшего в партии эсеров.

Пока в Севастополе и в Крыму был относительный порядок, и не пролилось ещё ни капли крови. Для сравнения, в базах Балтийского флота Гельсингфорсе и Кронштадте уже были убиты десятки морских офицеров, а пьяные матросы чинили насилия и над обывателями.

Князь В.А. Оболенский, побывавший в Севастополе в конце марта 1917 г., по этому поводу писал: «Особенно поразил меня вид Севастополя: солдаты и матросы, подтянутые и чистые, мерно отбивающие шаг в строю и отчётливо козыряющие офицерам вне строя. После того, что привык видеть в Петербурге – после этих распоясанных гимнастерок, сдвинутых на затылок шапок, всевозможной распущенности и хамства, так быстро сменивших в частях Петербургского гарнизона утраченную военную дисциплину, севастопольский “революционный порядок” казался каким-то чудом. И невольно в это чудо хотелось верить и верилось»[55]55
  Цит. по: Алтабаева Е.Б. Смутное время: Севастополь в 1917–1920 гг. Севастополь: Телескоп, 2004. С. 10.


[Закрыть].

В марте до Севастополя дошли приказы военного и морского министров, отменявшие звание «нижние чины», титулование офицеров, ограничения гражданских прав солдат и матросов. Согласно приказу Колчака с 8 марта нижние чины освобождались от наказаний, наложенных по суду. В апреле по флоту и Морскому ведомству отменили ношение погон, вензелей на фуражках и т. п. Необязательным стало и отдание воинской чести вне строя.

Первый звонок по трагедии Крыма прозвучал 25 марта, когда в Симферополе в торжественной обстановке открылся съезд мусульман Крыма. На съезде был создан Крымский мусульманский исполнительный комитет (КМИК), в состав которого вошли Челеби Челебиев (избран также комиссаром духовного правления и Таврическим муфтием), Джафар Сайдамет, А. Озенбашлы, С. Меметов и другие, в основном члены национальных татарских партий крайне левого, и к тому же сепаратистского, направления.

16 апреля Колчак издал приказ о переименовании кораблей Черноморского флота, названных в честь российских царей. Так, линкор «Екатерина II» был переименован в «Свободную Россию», строящиеся линейные корабли «Император Александр III» – в «Волю», «Император Николай I» – в «Демократию»; авиатранспорты «Император Александр I» и «Император Николай I» получили соответственно названия «Республиканец» и «Авиатор».

Броненосцу «Пантелеймон» и крейсеру «Кагул» 31 марта вернули их «революционные» названия «Потёмкин-Таврический» и «Очаков». Но затем матросам броненосца фамилия светлейшего князя показалась недостаточно революционной, и они ещё раз переименовали свой корабль, на этот раз в «Борец за свободу».

К началу 1917 г. Крым административно входил в состав Таврической губернии. В Симферополе вице-губернатор князь Сергей Горчаков тихо уступил место назначенцу Временного правительства Якову Тарасовичу Харченко. До этого Харченко был коллежским советником и председателем Таврической губернской управы.

Однако уже 27 марта Временное правительство за «правые взгляды и казнокрадство» заменило Харченко И.И. Богдановым. Последний был одним из руководителей партии кадетов в Крыму и председателем Таврической земской управы. В Симеизе ему принадлежали две роскошные виллы – «Малый Богдан» и «Большой Богдан».

Опорой комиссара были комитеты общественной безопасности (общественные комитеты), возглавляемые в основном функционерами либеральных движений. Самостоятельной властной роли комитеты не играли. Сохранились как органы управления городские думы и управы, губернское и уездные земства (решение Временного правительства о создании волостных земств фактически не было реализовано).

6 марта состоялись выборы в Севастопольский Совет. 8 марта на заседании объединённого комитета депутатов от офицеров армии и флота, солдат и матросов, ратников морского ополчения было решено создать Севастопольский военно-исполнительный комитет.

Аналогичные комитеты создавались на кораблях, в каждой береговой части и в полку. Их задачами было: «1) поддержание дисциплины в частях; 2) заботы о продовольствии и обмундировании; 3) заботы о просвещении людей. Никакими оперативными и боевыми вопросами комитеты не имели права заниматься». Колчак утвердил принятое решение.

В марте – апреле Советы возникли во всех городах Крыма, причем Советы рабочих и Советы солдатских депутатов при этом объединялись.

Любопытно распределение депутатов в городских думах Крыма в апреле 1917 г.

Не менее интересны распоряжения местных Советов в начале марта: Феодосийский совет, указав «на серьёзность момента», призвал население «никаких демонстраций не устраивать».

Керченский совет: «Никаких выступлений, никаких митингов. От всего этого нужно воздержаться, когда от работы, от нашей энергии, зависит окончательный успех революционного движения».

Как видим, весной 1917 г. Советы были надежной опорой Временного правительства.

10 мая съезд Советов Таврической губернии, где доминировали меньшевики, окончательно определил тактику Советов на период до Учредительного собрания. Одна из его резолюций, написанная целиком в духе позиции соглашательства, принятая ЦК РСДРП (меньшевиков), гласила: «Считая, что интересы революции в России диктуют в некоторых случаях, в целях установления и закрепления демократического строя, согласованности действий пролетариата, крестьянства и демократически настроенной буржуазии, съезд признает, что тактика Советов рабочих и солдатских депутатов должна вести не к возбуждению классового антагонизма, а к выяснению классового самосознания пролетариата».

Лидеры севастопольских эсеров С.О. Бяльницкий-Бируля и меньшевиков Н.Л. Канторов распустили слух, что якобы в Крым в гости к брату Дмитрию едет Владимир Ильич Ленин. И как по команде крымские СМИ начали разоблачать «германского шпиона Ленина».

На Симферопольском Совете Бируля внес предложение вынести резолюцию о запрете Ленину приезжать в Крым. Большинством голосов резолюция Бирули была принята.

За аналогичную резолюцию в Севастопольском Совете проголосовало 342 человека, против – 20 и 47 человек воздержались.

Евпаторийский совет постановил не допускать Ленина в Евпаторию, а если приедет, арестовать и выслать.

Керченский Совет постановил Ленину приехать разрешить, но если будет выступать, арестовать.

Надо ли говорить, что Ленину и в голову не приходило в столь напряженной обстановке покидать Петроград и ехать в Крым.

Итак, в Крыму имело место полное засилье меньшевиков и эсеров. Так, к июню 1917 г. только в Севастополе в партии эсеров состояло 27 тыс. человек.

В апреле 1917 г. состоялось первое организационное собрание большевиков Севастопольской крепости. Был созван горком РСДРП(б). Его членами стали: А. Калич, И. Назукин – матрос-подводник, И. Ржанников – большевик с 1903 г., С. Сапронов – матрос, участник революционного движения на Балтике в 1912 г. Дмитрий Ильич Ульянов вошел в агитационную группу горкома.

Однако постепенно в Крыму стали проявляться признаки революционного брожения. Так, в апреле 1917 г. 52-й Виленский пехотный полк отказался отправляться из Феодосии на фронт. С большим трудом его все-таки отправили.

Севастопольский Совет с санкции Колчака послал военный корабль к острову Березань, где в марте 1906 г. были расстреляны лейтенант Шмидт и другие руководители восстания на крейсера «Очаков». 16 апреля 1917 г. их останки нашли, а 8 мая доставили в Севастополь.

На перезахоронении несли портреты лейтенанта Шмидта и лозунги типа «Победа над Германией – путь к братству народов». В шоу активно участвовал сын лейтенанта прапорщик Евгений Шмидт. Ему Керенский присвоил приставку к фамилии – Шмидт-Очаковский. До этого подобные приставки давали только русские императоры. Евгений Петрович стал весьма популярен на юге России. Он постоянно разъезжал по митингам и выступал с речами. Но, увы, он «поставил не на ту лошадку» и пошел служить к Деникину, а затем уехал в эмиграцию. И в Добрармии, и в эмиграции со Шмидтом-Очаковским никто не желал иметь дела.

А в Новороссии народ гадал: куда делась столь знаменитая личность? И пошли по городам и селам «дети лейтенанта Шмидта».

16 мая 1917 г. военный министр Керенский прибыл в Одессу. В этот день в знаменитом Одесском оперном театре состоялся многолюдный митинг. В едином порыве аудитория встала, когда в ложе показался Керенский с красной лентой через плечо. Почти час несмолкающие аплодисменты не давали ему раскрыть рот. Керенский раскланивался и бросал в зал алые розы из огромной охапки, услужливо поданной кем-то из сопровождающих.