Читать книгу "Посейдон и Русалка"

Глава двадцать шестая

– Ты знаешь, ара, я тут уже целый час стою, на самом солнцепеке. Не клюет ни хрена, – сказал мне Левон, вытирая вспотевшую платком лысину.

– Терпи Левон – терпи! Нам нужно делать вид, что мы рыбу ловим.

– Ты ара, совсем глупый!? Какая рыба будет клевать на копченую колбасу.

– Голодная рыба клюнет, на что хочешь. Ты когда кушать хочешь, ты ешь колбасу?

– Ну, ем, – сказал мне Левон.—Я тогда все ем: и сыр и колбасу и даже сало.

– А почему, тогда рыба не будет её кушать? Она же тоже хочет, есть, – ответил я Левону, чтобы отвлечь его, от моего дерзкого плана.

Я не хотел знакомить его с ним. Мне не хотелось думать, что поведав Левону о своих замыслах, я буду до окончания «операции» переживать об утечки информации. И вовсе не потому, что я ему не доверял, а потому, что Левон был пожилым человеком и мог просто не осознано проговориться о том, о чем молодой человек будет молчать даже под пытками.

Улучшив момент, когда охранники Сочинского задремали в шезлонгах, я спустился по трапу к воде и, набрав полную грудь воздуха, нырнул. Еще там, на острове во время моих приключений, чтобы не умереть с голода, я научился ловить рыбу руками, плавая под водой как «Ихтиандр». Но сейчас моей целью была не рыба. Мне нужно было достать то, что было спрятано на дне. Я открыл глаза и стал погружаться туда, куда уходила якорная цепь. Там на дне, среди остатков затонувшего корабля лежали пластиковые канистры, замотанные в сеть и притопленные гантелями. Достав канистру, я оттолкнулся обеими ногами от дна и поплыл вверх. Пронырнув под днищем, я зацепил канистру за якорную цепь, и, высунув голову на поверхность, вновь набрал полную грудь воздуха. Осмотревшись, я вновь опустился. Надо было удивить Левона и убедить его в том, что голодная рыба подобна голодной собаке и ест не только себе подобных, но и копченую колбасу.

Пеленгас вальяжно проплывая мимо меня, попался сразу, будто он был пьяный. Зацепив его под жабры, я вернулся к поверхности и прицепил его на крючок вместо колбасы. Левон отреагировал мгновенно, и добыча понеслась на поверхность. Пронырнув к трапу, я вылез из воды и поднялся на палубу.

– Ну, что Левон, клюет?

– Ты не поверишь ара, я его сделал как щенка собак! Глянь, каков пеленгасик! Красавец! Не пеленгас, а настоящий пеленгасище, килограмма на три потянет! Моя Ануш, из него такой бы уха сварила, пальчики ара, оближешь, – сказал армянин, танцуя по палубе.

– Ничего Левон, завтра отработаем, и потом отведаем ухи из пеленгаса, а может шашлыка из севрюги под коньячок, – сказал ему я, дожидаясь, когда на борт «Семирамиды» вернутся Копченый со Сморчком.– Слушай ара, а может у них на судне кок имеется? Пусть он нам пожарит на вечер рыбки.

– Дело говоришь Шура джан! Пойду, прогуляюсь, посмотрю, есть у них камбуз или нет.

У меня отлегло от сердца. Левон, со счастливым лицом схватив рыбу, поднялся на верхнюю палубу, где загорала охрана. Этим временем пока он заговаривал зубы, я снова спустился по трапу и аккуратно нырнул, чтобы достать, то, что скрывал на дне Черного моря Вахо Сочинский. Проплыв под днищем к якорной цепи я снял канистру и также тихо и незаметно вернулся на трап. Прикрыв её своими брюками, я, как ни в чем небывало проследовал в каюту, чтобы спрятать. Положив канистру в рундук, я включил телевизор и развалился на кровати в ожидании партнера «по бизнесу».

– Ты ара, себе представить не можешь, мы будем скоро кушать жареную рыбу! Я прошел на камбуз и решил этот вопрос за две минуты, – сказал Левон войдя в каюту.—Ты не плохо устроился!

– Там Копченый, не появился, – спросил я Левона.– Нам пора готовить реквизит к завтрашнему выступлению.

– Нет, я никого не видел, – ответил он, и, так же как и я, лег на кровать.—Жара, черт бы её побрал!

– Я ара, в бешенстве, —сказал я своему партнеру.– Терпеть не могу лежать без дела и ждать, ждать, ждать. Телефон где—то потерял.

– Отсюда ара, все равно тебе звонить некуда, до ближайшей вышки километров двадцать будет. Завтра отработаем и по домам. Меня, наверное, уже Алиса ищет.

Звук пришвартовавшегося катера заставил меня отвлечься от разговора, и я вышел из каюты. Пройдя на палубу, я увидел, как Копченый и Сморчок выгружают долгожданный реквизит.

– Ну что «Посейдон», «Копченый», исполнил твой заказ, – сказал Вахо, подойдя сзади.—Он купил тебе целых шесть баб. Будешь исполнять на бис «Кан—кан». Сумеешь!?

– Я вообще —то неплохой моторист, а не шоумен, – ответил я ему и в этот миг увидел, как из катера на яхту стала подниматься девушка. Эту студентку я бы узнал из миллиона. Её шелковистые светло—русые волосы лежали на плечах крупными локонами. Я хотел было прокричать, но вовремя захлопнул свою «варежку». Алиса, увидев меня, подала мне знак, медленно прикрыв глаза, как это делал Штирлиц во время встречи со своей женой в ресторане «Элефант». Нервная дрожь пробила меня с ног до головы, и я почувствовал, как внутри меня просыпается страшный и беспощадный зверь.

– Видал «Нептун», мои торпеды, ментовку какую прищучили! Приехала меня на кичу определять, – сказал Вахо.

– Куда её босс, – спросил Копченый Сочинского.

– Куда – куда, запри пока в каюту. Завтра, когда братва соберется на яхте, порезвимся от души. Для меня московская ментовка, это самый дорогой гость на моем юбилее. Журналисты потом по телевизору покажут встречу вора в законе с представителем московского уголовного розыска.

– А это что за телка, – спросил я Сочинского, стараясь не показывать своего интереса, чтобы не раскрыть себя.

– Папашка у этой бабы московский ментовский генерал! Мои парни вычислили её и пробили по базе МВД, – сказал Вахо, и ушел на верхнюю палубу.

Я помог «Копченому» разгрузить реквизит и вместе с Левоном перенес это все к нам в каюту.

– Левончик, ради бога только молчи. Молчи! Ничего не говори и делай вид, что ты не знаешь эту девушку.

– Шура джан, что тут происходит?

– Все будет, как пишет умная книга, – сказал я Левону, абсолютно не понимая своих слов. Мысли о том, как спасти Алису и как сбежать с яхты, стали роиться в моей голове как роятся пчелы в летний день. Мне казалось, что голова моя просто лопнет от переизбытка всевозможных идей и вариантов. У меня не было ни оружия, ни физической силы как у Арнольда Шварценеггера. Я не был тем титановым «Терминатором», наделенным атомным сердцем и электронными мозгами. Я был простым русским мужиком из крови и плоти.

– Что будем делать ара, – спросил Левон, дребезжащим от страха голосом.

– Будем спасать мир, как это делают все национальные герои, – ответил я, стараясь не выдавать своего волнение.

– Ты, ара, сошел с ума! Тут кругом одни бандиты! У них оружия столько – мама не горюй!!!

– Главное оружие Левон, это не пистолет и не пулемет! Это мозг человека, – сказал я, стараясь его успокоить.

– Мозг хорош ара, тогда, когда он есть в голове, а если его нет, то это ничем не компенсировать. Я умываю руки. Я старый армянин: у меня аритмия, подагра, ожирение и даже отдышка. Я до армии Шура, даже писался в кровать. Я жалкое ничтожество, я боюсь и не могу даже выйти из каюты. Я до сих пор от грозы прячусь в домашнем шифоньере.

Я видел, что Левон действительно боится. Его можно было понять: жена Ануш, три дочери, которых надо было выдать замуж и мечта купить зеленый «Ягуар» не давали его внутренней силе раскрыться, как этого требовала ситуация.

– Тебе надо понюхать коксу, – сказал я, и, вытащив канистру из рундука, показал ему.

– Это что?

– Это Левон, кокаин! Этого количества хватит, чтобы получить пожизненное заключение, если эту штуку обнаружит полиция.

– Ты шутишь!? – спросил Левон почти шепотом.—Ты где взял?

– Ничуть, – ответил я, – ты думаешь, почему они его держат там, на дне, внутри ржавой посудины?

– А, что там на дне, – спросил Левончик, прикрывая рот ладонью. —Там прямо под нами!?

– Там ара, его целая тонна. В этой канистре всего пять килограмм, а там таких канистр штук двести. Если на горизонте появятся полицейские, то достаточно Сочинскому отплыть отсюда на сто метров, и никакая полиция мира не докажет, что это его товар.

– А как они потом найдут его, – спросил Левон.

– ГЛОНАС! Навигационная система приведет яхту на нужное место с точностью до сантиметра, – сказал я Левону.

– Что ты говоришь! —удивился он.– Вай, вай, вай! Я ара, еще больше стал бояться. Меня уже всего трясет от страха, будто я не я, а огромная порция заливного из желатина.

Я достал из коробки одну из резиновых дам и развернул её на полу. Она лежала, словно змеиная кожа, из которой час назад вылезла змея. Её тело было испещрено морщинами, которые придавали женским формам жуткий старческий вид.

– Эй, ара, что ты будешь делать, – спросил армянин, с удивлением наблюдая за процессом. – Ради бога только не при мне, я этого просто не выдержу!

– Это Левон, будет химическая бомба, – сказал я ему с такой уверенностью, что армянин стал понемногу приходить в себя.

Я подсоединил баллон с гелием и слегка накачал это резинотехническое творение сексуальной промышленности. Дева расправилась от морщин, принимая аппетитные формы и словно дирижабль, стала подниматься к потолку каюты.

– Ха—ха—ха, – засмеялся армянин, – это же настоящая летающая баба – дирижабль! А если её на метлу посадить, она же будет похожа на ведьму, как моя теща! А может мы ара, их всех надуем и улетим отсюда, как на воздушном шаре?

– Нет Левончик, не улетим! Нам надо спасти Алису, а уже потом думать, как улететь или уплыть.

– Боже, как мне страшно, – сказал армянин.– Я всего боюсь!

В этот миг в дверь каюты кто—то постучал. Я открыл двери. На пороге стоял стюарт. На подносе стояло два блюда, прикрытые серебряными крышками, хлеб, фрукты и бутылочка виски «Джек Дениэл».

– Ваш, пеленгас господа готов! Босс приказал обслужить вас, как самых дорогих гостей.

Стюарт, поставил на стол поднос и расставил блюда с жареной рыбой, картофелем фри с зеленым горошком.

– А пивка часом не можешь принести, – спросил я.– Пиво люблю!

Стюарт открыл холодильник и показал, что на нижней полке стоят банки с пивом.

– Видал ара, каков сервис? Поужинаем и пойдем на рыбалку. Вернее ты пойдешь ловить, а я буду тут с силиконовыми бабами «развлекаться».

Мне хотелось, чтобы ни кто меня не видел и не знал, что я вообще делаю. План пришел спонтанно. Его дерзость была примитивно гениальна. Если полиция знала о наркотиках, значит, планируется захват всего этого «сходняка». А воры явно зная о захвате очистили «Семирамиду», как операционную.– Слышь, а что там за баба такая, – спросил я официанта.

– Я не в курсе, – ответил он, собираясь уходить.– Босс категорически запрещает общаться с гостями, на любые темы.

– Слушай, а ты будешь её кормить?

– Пока еще не было указаний – а что, – спросил стюарт.

– Баба симпатичная, хотел пригласить на вечеринку, – сказал я.

– А что эта не подходит, – спросил официант, показав на надутую резиновую бабу, которая висела под потолком.

– Ты если бы знал ара, что этот человек целый год на необитаемом острове провел с такой надувной бабой, ты бы не так смеялся, – сказал Левон. – Ему сейчас настоящую хочется, а ты…

– А, а, а – ну так бы и сказал, – сказал стюарт. —Я, как буду ужин разносить, потом вам скажу в какой она каюте.

Стюарт ушел. Я налил по сто грамм виски, и мы с Левоном с превеликим удовольствием пригубили этого пеленгаса, который еще пару часов назад беспечно плавал в водах Черного моря. Только мы успели поужинать, как в каюту снова постучали. Я растаял. Я думал, это снова пожаловал официант, чтобы слить мне информацию в какой каюте Алиса, но на пороге стоял гангстер по кличке «Сморчок».

– Там это, Вахо, на корму в натуре просил шевелить булками на репетицию. Просил показать, какими мансами – сеансами вы будете авторитетов веселить.

Тут его взгляд уперся в висящую под потолком бабу, которая прилипла к нему, словно воздушный шар. Её сиськи были похожи на боеголовки ракет и радовали глаз сосками из красной резины.

– Ха, нехило бляха медная… Че, так десяток таких баб и можно по миру по воздуху путешествовать.

– Ну что Левон, идем – босс требует.

– Я так полежать хотел после сытного ужина, а тут вставай, иди, показывай, там шоу, – сказал Левон зевая.

– Скажи боссу, сейчас придем, – сказал я Сморчку.

Сморчок еще раз глянул на резиновую шалаву, и, заржав как конь, ушел вперед нас.

Я достал, реквизит и надел на себя ласты, зеленую бороду и корону бога морей «Посейдона». Взяв в руки трезубец, я предстал в таком виде перед Левоном.

– Ну как я тебе? Похож я на Посейдона!?

– Ты Шура, красив как бог, – ответил Левон. —Тебе ара, только в кино сниматься. Ты настоящий Марлон Брандо.

– Какой Брандо?

– Артист такой американский был, когда я еще в первый класс ходил, – ответил Левон.

Мы вышли из каюты. Я как жаба пошлепал по палубе в ластах, опираясь на трезубец, словно дед мороз на свой чудодейственный посох. Левон следом за мной тянул за шнурок бабу, которая силиконовыми ягодицами терлась о потолок. Тут на ум мне пришла сцена, и я представил себя таким водяным Дон Кихотом, которого сопровождал его верный оруженосец Санчо Пансо.

Вахо увидев меня, залился гомерическим смехом.

– Это! Это, лучшее, что я видел в своей жизни! Ой, братва, держи меня семеро – пятеро меня не удержат! Глянь Шаман, что чудят эти залетные фраера! Это же надо! А баба как дирижабль по воздуху летит!!!

Тут я заметил Алису. Она сидела в шезлонге, а её лицо выражало какое—то странное состояние. Меня словно шилом кольнуло прямо в сердце. Я понял, это Купидон опять меня избрал в качестве своей цели, для пристрелки новых стрел. Нужно было что—то такое выкинуть, чтобы бандиты утратили бдительность, и я стал декламировать.

– Я вод границ оберегатель, и обитателей её! Не потерплю я посягательств на водно – царствие моё!!! Рукой сжимаю я трезубец. Волную спящий океан, и не люблю, кто лезет в воду – забыв о том, что в стельку пьян! Ты, подойди ко мне красотка, – обратился я к Алисе, стараясь завести публику, – ты подходи – да не скупись! Взгляни на эту гладь, морскую – смотри какая, живопись! Пришел братва я к вам сегодня – Нептун великий – бог морей! Беру сегодня я немного каких—то тысячу рублей!

– Слышь ты – «водяной»!!! Ну, ты со «штукой» явно запыжил не по детски? – спросил Шаман, доставая тысячерублевую купюру.

– Ну, хорошо, пусть будет не тысяча, пусть будет всего пятьсот рублей. Так и буду петь.

– Ты Шаман – жмот! Ты опять бабки экономишь? Я людей оторвал от дела, пригласил на юбилей, чтобы братву порадовать, а ты бабло зажилил.

Вахо поднялся, и, достав из кейса две пачки по пятьсот рублей, подал мне и Левону. От такой неожиданности армянин забыл про то, что держит за шнурок надутую бабу и упустил её. Силиконовый муляж взмыл в небо. На какое—то время все оторопели. Реквизит улетал в небо и еще мгновение, и ветер подхватит и понесет его над планетой.

Выстрел грянул неожиданно. Картечь оторвала кукле голову и она, словно дохлая утка упала на палубу. В воздухе повисла гробовая тишина. Пауза длилась пару секунд, которые растянулись в вечность.

Вахо упал в шезлонг и вновь залился смехом.

– Копченый ты явный придурок… Ты зачем реквизиту отстрелил голову?

– Ну, так улетела бы, – ответил Копченый. – Лови её потом по всему миру.

– Да и хрен с ней, пусть бы летела.

Я смотрел на это сумасшествие, а моя голова была занята спасением Алисы. Я не верил своему работодателю. Не верил в его благие намерения и эти обстоятельства толкали меня на гражданский подвиг.

– Вахо, а что теперь делать, комплект нарушен. Кан – кан танцевать теперь придется впятером. Ну, если вшестером, то можно взять Левона на подтанцовку.

Сочинский глянул на Алису и, обнажив золотой фонд своего рта, улыбаясь, сказал:

– А мы нашу гостью, попросим заменить погибшую. Вы как барышня, непротив, сплясать кан – кан перед авторитетами России или покажете нам стриптиз на шесте?

Алиса, словно отошла от сна. Она поняла, что выступление в качестве танцовщицы это единственный шанс пообщаться со мной без посторонних глаз и ушей.

– Развлекать басоту, удел лагерных петухов, – сказала Алиса, добавляя в свою речь нотку полицейского гонора. Её слова, словно пощечина, хлестко прозвучала над гладью Черного моря, и щелкнули Сочинского по его достоинству. Было видно, что её слова зацепили сочинского авторитета, и он вспылил:

– Слушай ты, овца мусорская, я захочу, ты не только плясать будешь, но и петь – как Алла Пугачева! А не будешь – то уже сегодня, пойдешь рыбу и крабов кормить!

Я глядя на Алису подморгнул ей. Увидев мой сигнал, девушка, слегка поломавшись, сказала:

– Что только сплясать кан– кан и всё!? А может песню какую спеть!? Я на караоке умею!

– Можешь еще спеть – «наша служба и опасна и трудна. И на первый взгляд как будто не видна», – сказал Вахо с ноткой иронии и засмеялся.

Разобравшись с Алисой, Сочинский взял со столика бокал с виски, и, обратив свой взор на меня, сказал:

– Так Нептун, в общем, идея мне нравится, – сказал мне Вахо. —Завтра на яхте будет человек двадцать —тридцать авторитетов со всей России. Люди в криминальном мире очень известные и достойные. У каждого за плечами по паре ходок на зону. Я устраиваю в честь юбилея маленькое шоу с выходом «Нептуна» и этой вот «Русалки». Поэтому постарайся сделать так, чтобы нам всем понравилось. Да, забирай эту бешеную ментовку и репетируй с ней, чтобы от зубов отскакивало, – сказал Вахо и осушил бокал. – Копченый, – обратился он к своей «торпеде», – глаз не спускать с этой москвички.

– Я понял босс, – ответил Копченый, и передернул затвор помпового ружья.

– Дурак, – сказал Вахо. – Она что тебе медведь что ли?

Я понял, что миссия демонстрации наших театрально—артистических возможностей подошла к концу. Время двигалось к вечеру и у нас оставалось не столько много времени, чтобы решить подготовится к завтрашнему дню.

– Мы можем идти, – спросил я, снимая с ног ласты.– Нужно приготовить реквизит, да отдохнуть перед дебютом.

Сочинский посмотрел на меня задумчивым взглядом. Он махнул рукой в знак согласия, и напоследок сказал:

– Давай «Нептунчик», забирай свое потешное войско и эту генеральскую дочку – иди, репетируй.

Алиса, повинуясь воле хозяина яхты, послушно проследовала за нами в каюту. Как только дверь в каюту за моей спиной захлопнулась, Алиса с разворота отвесила мне сочную оплеуху, что я не успел даже отреагировать.

– Зачем ты обманывал меня!?

– В чем я тебя обманул, – спросил я, теряясь в догадках.

– В том, что выдавал, себя не за того, – ответила Алиса.

– А ты типа святая, – ответил я ей. —Ты, же вроде студентка философского факультета! Карнеги читаем, не так ли…

Левон, достал из кармана носовой платок, вытер лысину от пота и тихо спросил:

– Эй, ребята, я вам часом не мешаю?

– Нет, – в унисон ответили мы с Алисой, и вновь приступили к выяснению отношений.

– Ну, вы ругайтесь, а я тогда пойду рыбу, что ли половлю, – сказал Левон, и, протиснувшись между нами, вышел из каюты.– Может еще пару пеленгасов изловлю…

Какие—то секунды мы с Алиской молча смотрели друг на друга. В это мгновение я почувствовал, как по моим кишкам прокатились воздушные шарики. Было такое ощущение, как будто внутри меня кто—то открыл бутылку с минеральной водой, и она прямо закипела от исходящих газов. Впервые за всю свою жизнь я ощутил совсем необычное и иное чувство, чем то, которое связывало меня с Валькой и с Люсьеной. Мне вдруг захотелось обнять Алису. Мне захотелось прижать её к своей груди и никуда больше не отпускать. Мне вдруг захотелось даже умереть вместе с ней, и эти ощущения придавали необычайное и ничем несравнимое блаженство.

– «Боже, да я влюбился в неё!» – подумал я и почувствовал, что хочу её всем своим телом всей своей сущностью. Что в те минуты испытывала Алиса, я не знал. Она смотрела на меня доверчивыми серо—голубыми глазами и, судя по её глубокому дыханию, она также возжелала меня. С неистовой страстью Алиска впилась в мои губы, и я растаял, как пломбир под лучами солнца. Эти ощущения были настолько страстными, яркими и настолько возбуждающими, что все мои мысли были подавлены каким—то гормоном. Я крепко обнял девушку и почувствовал, что мне хочется прямо вдавить её в себя, чтобы слиться с ней воедино, как сливаются два куска пластилина перемешанные рукой юного творца.

– Я люблю тебя, – прошептал я и, задыхаясь от волнения, оторвался от её губ.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Алиса. Она продолжала покрывать мои губы короткими, но беспредельно приятными поцелуями, и я умирал от закипающей страсти.

В тот самый миг, когда я, нащупав защелку, хотел закрыть в каюту двери, с наружи послышались посторонние звуки. В каюту без стука ввалился «Копченый» держа в руках любимое помповое ружье. В сотую долю секунды я успел оттолкнуть её в сторону, чтобы не вызвать подозрения.

– Ну что, голубки воркуем, – спросил «Копченый». —Не успели уединиться, как уже на ля —мур потянуло!?

– Не воркуем, а репетируем, – ответил я и, схватив Алису за руку, страстно прижал её, как это делают профессиональные танцоры. —Не видишь, танго разучиваем!?

– Ну—ну, – ответил гангстер.– Репетируйте – танго! А почему этот армянин с вами не репетирует?

– А потому, что у него другая роль в этой пьесе. Мы ему надувать силиконовых теток доверили, – ответил я ему и, воспроизведя губами, ритмы аргентинского танго, закружил Алису в танце прямо перед носом «Копченого». Алиса поняла меня с полуслова и быстро вошла в роль. Она профессионально двигала всем телом, порой беря на себя роль ведущего. В те секунды меня еще больше покорила её динамика, и её страстные телодвижения, которые заставляли мое сердце биться в утроенном ритме.

– А ничего – можете, – сказал «Копченый» и, насвистывая какую—то блатную мелодию удалился.

– Я искала тебя, – тихо сказала мне Алиса, целуя в губы.

– Я тоже соскучился, – ответил я, прижимая девушку к себе.

Вдруг, в душе что—то щелкнуло, и я сказал Алисе, переводя свою сущность в режим реалий.

– Нам надо подготовиться к приему гостей.

Алиса, как бы пришла в себя и, поправив спадший на лицо локон пшеничных волос, сказала:

– Прости Сашенька, я немного вышла за пределы своих принципов.

– Завтра здесь будет не юбилей Сочинского, на посту смотрящего; завтра здесь будет открыта настоящая наркобиржа. Под яхтой на дне моря лежит почти тонна кокаина.

– А ты откуда знаешь, – спросила Алиса.

Я выглянул на палубу и, убедившись, что в коридоре никого нет, закрыл каюту на защелку. Открыв рундук, я вытащил пластиковую канистру и показал Алисе.

– Что это – спросила она.

– Чистый колумбийский кокаин! Бандиты знают, что завтра возможен захват судна.

– Не будет, – сказала Алиса. Яхта находится в нейтральных водах. Чтобы её досмотреть, нужны санкции ИНТЕРПОЛА или она вдруг неожиданно должна изменить курс и войти в воды России. Нам надо захватить судно и направить в сторону берега.

– Как ты себе это представляешь?

– Я не знаю – сказала Алиса, пуская слезы бессилия. —Я, даже не смогу завести её, а тем более управлять этой громадиной.

– Доверься мне детка, хоть это не Рио– де —Жанейро, а гораздо хуже, но все же это лучше чем Нью Васюки, сказал я. —Я хоть не сын лейтенанта Шмидта, но этой посудиной смогу справиться.

Лицо Алисы просветлело. Она вытерла слезы и, улыбнувшись, спросила:

– Каким образом?

– Мы всех усыпим, – сказал я с каким—то гусарским залихватством и полной уверенностью в своих силах.

– Ты что хочешь усыпить десятки человек, – спросила Алиса, считая, что я тронулся умом. – У тебя что – поехала крыша?

Но я не был безумцем. Я знал, что делаю и был уверен в том, что я смогу расправится с этой бандой наркоторговцев.

– У меня работают мозги, – ответил я, пряча кокаин в рундук.– Нам нужно заставить нюхать кокаин всей бандой. До их полной отключки, как это было в фильме Тарантино «Криминальное чтиво». Компот из алкоголя и наркотика это поистине гремучая смесь.

– Ты Шурик, ку—ку, – спросила Алиса, сомневаясь в моих возможностях.

– Слушай меня, Алиска и делай так, как пишут «Веселые картинки». У нас есть сильное оружие – это кокаин. Если мы засыплем в каждую силиконовую тетку по пол килограмма и надуем это творение эротического бизнеса гелием, то мы получим пять настоящих химических бомб, огромной разрушительной силы.

– Ну—ка, ну—ка с этого момента поподробнее, – сказала Алиса, делая заинтересованное лицо.—Что—то в этом есть такое, что я как сотрудник аналитического отдела управления МВД даже не рассматривала в стратегии моего отдела.

– Ты Алиса, представь себе надутый шарик, который вдруг начал испускать из себя воздух. Что он делает?

– Что – что он со свистом начинает летать по всей комнате, – ответила Алиса. – Эффект реактивной тяги описанный еще Циолковским.

– А представь себе: вместо шарика пять силиконовых теток, летающих по залу на бреющем полете, которые, словно «кукурузники» распыляют над головами наркодиллеров кокаиновый снег. Братва, как нанюхается, – мама не горюй! У них просто сорвет крышу! А пока они будут балдеть, яхта стремительно пойдет в сторону берега. Тут до территориальных вод всего две, три мили, – сказал я, раскрывая Алисе свой план нейтрализации банды.

Алиса смотрела на меня глазами полными удивления. Мои познания в области управления судном, в области реактивного движения и оперативно диверсионной деятельности, я вызвал в её душе настоящий восторг. Такой восторг обычно вызывает в сердце девушки, подкативший на белом коне принц, с просьбой подковать его Росинанта.

– Ты Шурик, гений, – сказала Алиса и, обняв, впилась в мои губы с удвоенной силой.

Тут я понял, что детские игры в казаков – разбойников плавно переходят в игры взрослые, насыщенные опасными приключениями и я почувствовал как в моей душе проснулся боец.

– Над этой яхтой, двадцать четыре часа в сутки висит квадракоптер, который сливает в ГУВД её местоположение. Нам нужно выиграть всего двадцать минут времени, – сказала Алиса.—Ты мой герой и я верю в тебя.

Она нежно поцеловала меня в щеку.