Читать книгу "Посейдон и Русалка"

Глава двадцать вторая

После вчерашнего свидания я был на подъеме. Мне хотелось прыгать, бегать по кромке моря и орать от счастья. После долгих дней одиночества счастье не оставило меня на едине с собой. С самого утра как всегда на пляже появился Левончик, который, словно заботливый отец принес мне дежурный хот– дог и кофе с молоком.

– Эй, ара, давай открывай, – стал он громыхать в дверь павильона, – уже утро, а ты все еще спишь. Народ уже хочет видеть тебя на сцене нашего Колизея.

Я приподнялся с топчана и, не открывая глаз, наощупь прошел к двери.

– Приперся ты ара, ни свет, ни заря – Я еще можно сказать, сплю, а он тут ломится.

Я открыл двери и увидел счастливое лицо Левона. Он протянул мне завтрак, улыбнулся, обнажив во рту залежи золота 786 пробы и сказал:

– Кушать ара, подано – садитесь жрать пожалуйста.

Я взял пакет, поставив его на стол и протерев кулаками глаза, спросил:

– А сколько время?

– А время дорогой, уже девять утра. Пляж наполняется зрителями твоего театра. Меня вчера мои коллеги по пляжу на стрелке спрашивали:

– «Где это ты Левончик, нашел такого актера, что все наши клиенты перебрались на твой участок?»

– А я им говорю, что стоя на коленях, молил Бога, чтобы он мне прислал такого аниматора, который заставит народ стоять в очередь за его автографом. И Бог послал мне тебя Шурик.

– Ты дядя Левон, как всегда врешь. Зачем неправду говоришь?

– А что я, по– твоему, должен был сказать? Люди Вахо интересовались тобой. Спрашивали кто такой. Я всегда и всем говорю, что ты бомж.

– А что им от меня надо, – спросил я запихивая в рот хот —дог.

– Что что… У Вахо через три дня юбилей. На его юбилей съедутся все авторитеты со всего бывшего СССР. Будут петь, гулять, пить коньяк, шампанское, кушать шашлык– башлык. И тут на сцену выходишь ты такой красивый в ластах и костюме Бога морей Посейдона и говоришь:– «Я вод границ оберегатель, волную Тихий океан»,

Я кивал головой в такт словам сказанным Левоном, а моя голова была занята совсем другим. Я думал об Алисе. Отодвинув шторку, я выглянул на улицу, стараясь рассмотреть то место, где обычно она стелила свое покрывало. Но, к моему сожалению, её там не было.

– Что Нептун, русалку высматриваешь, – спросил Левон, раскладывая на столе готовые фотографии. – Вот смотри, ты стоишь, а рядом стоит она. Вы прямо как голубки влюбленные! Нептун и русалка сюжет этой песни моя подсказала гитара! Нептун и русалка очень симпатичные ребята…

Я взял в руки фотографию и взглянув на нее, почувствовал, как мое сердце заныло какой– то непонятной болью. Все мои думки были только о ней.

– Ну, прямо как два влюбленных птеродактиля на спине динозавра, – сказал я пошутив.

– А, ара, вижу, ты в нее влюбился.

– Ну, влюбился и что теперь?

– Это ара, хорошо. Я вот уже больше двадцати пяти лет люблю только одну девушку. Это моя Ануш. У меня три дочери. Два внука, обезьянка такой маленький с глазами как фары у Мерседеса! Попугай такой красного цвета, как мундир у охраны её величества Елизаветы. И все это добро я нажил работая простым фотографом.

– Капуцин, – сказал я, напоминая ему про породу.

– Ага, такой капучин, – ответил Левон, – зеленый и хвост такой длинный – длинный. Как зацепится собака, хвостом за карниз и смотрит, смотрит в окно своими фарами, будто что понимает. Чудной такой.

– Не капучин, а капуцин, – поправил его я.

– Эй, ара, мне равнобедренно капучин он или капуцин. Нам фотографам без обезьяны капуцина и попугая ни как нельзя! Народ любит экзотика! А там где есть хоть немного экзотики, там есть стабильный доход!

– Вот ты тоже можно сказать экзотика этого пляжа. Телом ты Шурик, красив как Бог Аполлон. Ласты на ноги наденешь, в руки возьмешь трезубец, красавец ну прямо писанный, – сказал армянин.– Да по тебе все бабы нашего пляжа сохнут. Ты не переживай, придет к тебе твоя Алиса. Вот на – дарю тебе фото, можешь тут на стенку на скотч наклеить и любоваться, сколько твой душе будет угодно. Ей тоже сделал несколько штук, пусть пошлет папе и покажет, какой у него будет зять.

Левон как всегда шутил, а мое сердце наполнялось тревогой. Я сердцем чувствовал, что случилось что—то такое, что требовало моего оперативного вмешательства. Я еще не знал, что черные силы зла сгрудились над моей Алисой и час расплаты за её профессиональную проницательность и хватку уже начал отсчитывать минуты. Полдня расхаживая, словно бомж после похмелья по кромке воды, я орал свой текст голосом ишака, увидевшего свою смерть. Левончик бегал сзади за мной, и пожимал плечами при виде, затыкающих уши пляжных элементов греющихся под солнцем.

– Слушай ара, ты почему сегодня такой? Где твой фирменный стиль!? Ты орешь, будто тебя ржавым ятаганом собрались кастрировать турецкие янычары.

– Нет настроения, – сказал я, опираясь на трезубец, как на посох. Жжет мне тут в груди. Чую сердцем, что с моей Алисой случилась беда.

– Какой беда Шурик? Алиса твой, сейчас дрыхнет в номере гостинице или у своей бабушки и думать не думает, что ты тут выдумываешь в своей голове какие—то страшилки. Выпей вина и все встанет на свои места, – сказал армянин и я, сорвавшись с места с пробуксовкой, пошел к павильону. Поставив возле входа трезубец бога морей, я достал из рундука бутылку вина, которую три дня назад приносил Левон, и, открыв пробку, влил в себя больше половины.

– Будешь? – спросил я, протягивая бутылку Левону.

– Ты что – я на работе, – сказал он и присел рядом под навес.

Я, ничего не говоря, вновь приложился к горлышку и, сделав пару глубоких глотков, понял – вина больше нет.

– Боже мне опять достался алкоголик, – запричитал Левон.– Где вы беретесь на мою голову?

– Не алкоголик, а лицо с тонкой духовной организацией, – сказал я, предчувствуя, как алкоголь уже проник в кровь и начинает будоражить мою нервную систему, погружая ее в состояние полного отторжения окружающей среды.– Я Левон, больше не хочу быть Богом морей! Давай я буду космонавтом, – сказал я армянину.– А хочешь я стану Бетманом или Человеком пауком?

– Где я тебе буду искать скафандр ара!? Ты же знаешь, что это очень дорогая вещь, —сказал Левон и его лицо как—то странно расплылось будто у меня сбилась юстировка объектива. Я взглянул на пляж и заметил, что все отдыхающие на пляже в какой—то миг закружились в вальсе, даже те которые сидели и лежали на топчанах под зонтами. Я, закрыв глаза, провалился в какую—то глубокую яму алкогольного опьянения. Что было после, я уже не видел и не слышал.

Глава двадцать третья

С этого дня события стали развиваться стремительно. Вахо гонимый реваншем мести подключил всю свою криминальную армию в поисках Алисы. Вечером того дня когда я лежал в состоянии не стояния. Баламут прибыл с докладом на яхту «Семирамида». «Торпеды» Вахо, втянули бедного хакера на корму яхты и уже приготовились размять свои кулаки, но смотрящий за городом остановил их, подарив Баламуту свое снисхождение.

– Ну и с какими ты новостями, пожаловал ко мне, – спросил Вахо Сапрыкина.

– Я Вахо, пробил, что это за тетка про которую вел разговор полковник Полозов, —дрожащим голосом сказал Баламут.

– Ну, я слушаю тебя, – сказал Вахо.—Что там сказал этот мусор?

Баламут вытащил ноутбук и, разложив его перед Сочинским, открыл страницу с данными на Алису.

– Лосицкая Алиса Анатольевна, родилась в тысяча девятьсот девяносто первом году в Москве. Окончила высшую школу МВД. Отец Алисы заместитель начальника управления, отдела криминальной полиции МВД. Генерала Лосицкого. Вот фото выпуска, а это её фотография.

– Симпатичная! Ну и что, может эта ментовка эта приехала на море отдохнуть, вот и опекает ее полковник, чтобы с дочкой генерала ничего не случилось, – спросил Вахо.

– А если случится? – спросил Адольф Карлович, смакуя коньяк.

– Ты на что намекаешь?

– Я намекаю на то, что девчонка эта явно прикатила сюда не отдыхать, а в командировку. Иначе не возникла бы подстава, связанная с Марьянкой. Все эти мусорские движения начались накануне твоего юбилея, когда со всей России уже съезжаются авторитетные люди поздравлять тебя.

– Да я хотел плевать на этих мусоров, – сказал вор и закурил сигару.—Юбилей отпразднуем на туристическом лайнере в нейтральных водах, а там все ментовские подставы не имеют никакой законной силы. Там территория моя личная, а значит наша – воровская.

– А что делать с дочкой генерала, – спросил Шаман.– Может прикрыться ей, на всякий случай пока мы кокс раскидаем. Так на всякий случай. Потом отпустим, когда гости разъедутся.

– А что, это идея хорошая! В деле она или нет, а нейтрализовав её, мы обретаем уверенность в завтрашнем дне. А что там с этими артистами. Я же просил тебя Шаман найти мне матросика, который спасся с моего лайнера. Он же где—то тут в городе на пляже ошивается. По отелям пробейте.

– А что его искать, братва говорит, он у Левона подрабатывает. Они его уже неделю пасут.

– У Левона? Что старый армянин Левон, еще фотографирует? Я его помню. Он меня фотал на выпускном вечере. Он тогда еще молодой был. Да, время идет, – сказал Вахо, отпивая коньяк. А ты что стоишь хакер? Налей себе выпить, – сказал Сочинский обращаясь к Баламуту. – Ты моим парням скинь инфу по этой ментовке из белокаменной, а сам ее со своего ящика удали. Не дай бог тебя просекут с твоим компом. Я тогда тебя заверну в персидский ковер и упокою с миром на дне морском. Это я тебе могу обещать.

От слов сказанных вором в законе, Баламута даже тряхнуло. Он знал, что если Сочинский сказал, то никакие силы не смогут изменить его решения. Он одним махом заглотил коньяк и дрожащим голосом проблеял:

– Все сделаю – как надо.

– Шаман, дай этому хакеру штуку баксов. Я обещал ему, – сказал Сочинский, блаженно выпуская дым.

– Ему и пяти сотен хватит, – ответил смотрящий за воровским общаком Шаман, стараясь сэкономить воровские деньги.

– Я, Шаман, обещал ему штуку баксов! А коли ты, в наш базар влез со своей пятихаткой, то и заплати ему от себя, еще пятьсот зеленых. Чтобы ты знал, что слово вора, это не слово мента, который клянется погонами и продажной «честью» офицера. Вор он и в Африке вор. А хороший мент это тот мент, который на дне моря кормит крабов.

Окружавшие Вахо мужики засмеялись от такой шутки.

Вахо, затушил окурок сигары и, допив коньяк, встал с дивана. Подойдя к Шаману, он тихо на ухо ему сказал:

– Москвичку привезешь на «Семирамиду». Хочу с ней сфотаться когда юбилей будет, чтобы папашку её слегка по нервировать. Актеришку этого и Левона тоже доставишь на яхту. Пусть репетируют представление. Мне на день рождения хороший конферансье нужен, чтобы не стыдно было перед авторитетами. Да Копченому и Зяме денег дай на фейерверки, пусть закупят побольше всяких, чтобы салют из космоса было видно. Пусть знает Президент, что в Сочи не только олимпиады проходят, но и воровские сходняки, – сказал Вахо и, засмеявшись, спустился в каюту.

Увидев, что вор уединился, Баламут выдохнул воздух, который он держал в себе. Улыбнувшись Шаману, он напомнил о своем присутствии. Шаман, достав деньги, отсчитал полторы тысячи долларов и подал их хакеру.

– Запомни Баламут, кабы не Вахо, то получил бы ты всего пятьсот баксов.

– Ты Шаман, жаден до безумия! Я не милостыню прошу, а получаю деньги за работу. Если хочешь, то сам сиди под ментовкой и парь свои уши, пока тебя полицаи на цугундер не нахлобучат. А если не получается, то лучше заплати тому кто в этом деле профи, – сказал Баламут, улыбаясь.

Глава двадцать четвертая

Что произошло со мной, пока я лежал в павильоне пьяный, я так и не понял. Очнулся в жутко душном помещении. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в каком—то жутком месте, где тускло, светит одинокая лампочка, а мое тело подпрыгивает на ухабах. Я сперва подумал, что это гроб, но после ознакомления я понял – это был багажник машины. Рядом со мной со связанными руками лежал Левон. Его рот был заткнут тряпкой и я понял, что нас кто—то похитил и теперь нашей жизни угрожает опасность. Я набрался сил, и, приблизившись при помощи колебательных движений к Левону, вцепился зубами в кляп, которым был, заткнут его рот. Армянин открыл влажные от слез глаза и одобрительно кивнул. Потянув за тряпку, я вытащил её и тихо спросил:

– Это где мы?

– Нас похитили люди Вахо, – ответил Левон, выплевывая остатки ниток.

– Нас везут убивать? – Спросил я, не представляя, кому я перешел дорогу, чтобы меня нужно было за что —то убить.

– Вряд ли, – ответил Левон. —Ты, ара джан спал, когда приехали гопники Сочинского. Они связали нас и ничего не говоря, запихнули в багажник машины. Я только слышал, что они говорили про какого – то артиста. Это, наверное, ты Шурик!? Ты же у нас знаменитый на все побережье артист.

– А почему нас тогда связали? Что нельзя было по– человечески пригласить? Напоить вином или коньячком под шашлычок.

– А потому, что ты кричал, что русские не сдаются! Пел: «врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады ни кто не желает». Потом ты заехал одному из них по роже и заорал: « Я супостаты Родину мать нашу не продаю!». Вот они и связали нас, чтобы мы не дергались и не орали.

– Боже, что я такое выпил, – спросил я Левона.

– Я не знаю. Бутылка эта давно в доме валялась. Выкинуть было жалко, вот тебе принес. Видно вино было очень хорошее и старинное.

Машина остановилась. Через мгновение багажник открылся и белый солнечный свет больно ударил по глазам.

– Глянь Копченый, голубки лежат как смиренно, – сказал один голос.– Словно жмурики!

Чьи—то сильные руки вытащили меня из багажника и поставили на ноги. Осмотревшись, я увидел пирс, уходящий в море с пришвартованными к нему моторными лодками и яхтами. Следом за мной вытащили на свет божий и Левона. Он осмотрелся и тихо сказал:

– О, да мы в Адлере.

– Ну, да в Адлере, – ответил Копченый.– Поплывем, сейчас к Вахо, он ждет вас на своей «Семирамиде».

– Убьете, – спросил я, любопытствуя, – или бить будете?

– Нет, премию выпишем, – ответил бандит ростом поменьше Копченого и гангстеры засмеялись.

В голове мелькнула мысль откупиться, но тут же эта идея была пресечена внутренним голосом, видя как тот, разрезает ножиком скотч, которым были связаны и руки и ноги.

– А не боишься, что убежим, – спросил я осматриваясь.

– А беги! Если тебе деньги не нужны, то можешь прямо сейчас в море сигануть. Вахо, вас на свой юбилей нанял. Ара будет конферансье, ну типа Петросяна, ну, а ты Посейдоном будешь. Будешь Бог морей! Мы слышали, у тебя это хорошо это получается! Через два дня будет праздник. Хозяин приказал доставить вас для репетирования. Сам Вахо будет режиссёром вашего театра. Он обожает всякие постановки.

– А что нельзя было просто попросить, – спросил Левон. – Ануш моя будет беспокоиться, что я пропал. Пойдет в полицию жаловаться. Полиция на камеры наблюдения посмотрит, найдет вашу машину и будет Сочинскому очередной геморрой.

– Ты ара джан, не переживай! Вахо твоей Ануш, уже аванс передал! Твоя жена, как три тысячи долларов увидела, так сразу по магазинам пошла, – сказал Копченый, разрезая скотч, которым были связаны ноги армянина.

Нас с Левоном, словно дорогих гостей посадили в катер, следом погрузили мой театральный реквизит. Мотор лодки взревел, и мы понеслись по водной глади в сторону нейтральных вод, где на рейде стояла яхта Сочинского – «Семирамида». Пограничники в дела вора в законе не лезли. Его яхта ходила под греческим флагом, приграничных вод не нарушала, а моторная лодка, курсировавшая от берега к яхте, была оговорена международным договором о мореплавании и пограничном контроле. Пограничный катер появился мгновенно и в рупор послышались до боли знакомые слова:

– Стоп машина. Суши весла!

Копченый заглушил мотор и заложил катер в дрейф.

– Без паники господа, – сказал он и помахал пограничникам. —У нас все в порядке!

– Лови конец, – проорали с пограничного «перехватчика» и солдат в зеленом берете бросил капроновый фал. Коротышка схватил его и, привязав к лодке, подал рукой сигнал. Бандитская моторка, подтянутая погранцами, пришвартовалась к борту дозорного катера.

– Куда путь держишь, Копченый, – спросил старший лейтенант.

– На яхту к боссу плыву, продукты везу и актеров большого оперного и малого академического театра.

– До нас дошла информация, что послезавтра Вахо гуляет, – спросил офицер.– Менты нам приказ дали в случае входа в пограничные воды России перехватить и доставить его в управление МВД.

– А что ему еще делать. Он в нейтральных водах гуляет и на родину добровольно не собирается. Ему и на яхте хорошо.

– Покажи мне Копченый, ваши судовые документы, – сказал офицер пограничник.

– Так ты капитан утром проверял, – ответил бандюган.

– Порядок такой! По инструкции положено.

Копченый подал журнал и наши паспорта.

– Документы в порядке, – ответил старший лейтенант, возвращая их гангстеру.– Ну, давай, плыви дальше. Семь футов под килём тебе.

– Плавает старлей, по морю только кошачья какашка, – сказал под нос Копченый, не желая гневить власть. – Мы мореходы значит ходим!

Мотор на лодке взревел и, отвалив от погранца, моторка понеслась в сторону, удаляясь от берега дальше и дальше.

– Каждый раз меня шмонает, – проорал Копченый. – Ему менты приказ дали Вахо взять живым или мертвым. Вот он и рвет задницу на лоскуты! Хочет медаль, наверное, получить или звание майора?

– У них служба такая, – ответил я, стараясь перекричать рев мотора да ветер, который свистел в ветровом стекле катера.

Когда город скрылся за линией горизонта, а горы вытянулись вдоль побережья синими холмами, катер пришвартовался к корме яхты под названием «Семирамида». Хозяин в длинных цветных шортах стоял на палубе, перегнувшись через поручни и приветствуя нас, словно стародавний друг.

– Гостям «Семирамиды» пламенный привет, – сказал он.– Поднимайтесь на палубу. Краем глаза я заметил на яхте несколько накаченных охранников с оружием. Это сразу исключило желание побега, тем более что на этом судне мы с Левоном были гостями.

– Ну, проходите люди добрые, веселее. Давно вас ждем.

Увидев Левона, Вахо улыбнулся и сказал, словно встретил старого друга:

– Вай, вай, вай! Сколько лет – сколько зим!? Здравствуй дядя Левон! Так давно тебя не видел, что даже думал, что ты нас уже покинул! А ты все еще живой! Здоровый! Вон, какой красивый! А помнишь, класс наш фотографировал на выпускном вечере!? Это уже двадцать пять лет прошло.

– Здравствуй Вахо! Ты все такой же шустрый, как и был в те годы, – ответил Левон, пожимая руку вору в законе.

– Счастливый ты дядя Левон! Все фотаешь!? А я вот уже вор в законе! Да! Короновали меня дядя Левон, пять лет назад, после того, как последний раз вышел из тюрьмы. Ты представь меня своему другу.

Левон вытер со лба пот, проступивший от волнения, и, выдержав паузу, сказал:

– Знакомься Шурик джан, это Вахо Сочинский! А это Александр из Москвы приехал погостить, отдохнуть, шашлык– башлык покушать, девушек пощупать. Целый год на необитаемом острове, как Робинзон Крузо просидел.

Я протянул руку, и вор в законе крепко мне пожал её.

– Вахо Сочинский, – сказал он улыбаясь.– Наслышан я морячок о твоих подвигах.

– Александр Дадонов, моторист второго класса на лайнере «Принц Альберт» – гордо отрапортовал я.

– Ты Шурик, так не волнуйся так, я все знаю про тебя! У меня очень хорошая разведка. Они мне по тебе всю информацию нарыли. Да только я сам хочу знать, как ты умудрился с кормы сигануть, когда от черножопых сомалийцев в море прыгал?

Тут я понял, что Вахо знает про меня исключительно всё, кроме одного. Он не знал, что я и Алиса встречаемся и мы уже больше чем друзья.

– А скажи мне Шурик, как это ты на острове прожил с резиновой бабой!? Ну, ты хоть раз ей воспользовался по назначению. Ну, типа там любовь – морковь!?

– Не было нужды, – гордо сказал я. – Я Вахо, живых баб люблю, а не резиновый полуфабрикат. На резиновой бабе хорошо плавать по морю. Садишься на неё верхом и гребешь к берегу.

– А мою бабу тоже любишь, – спросил Вахо, делая прозрачные намеки на свою подружку.

– Да ты, что Вахо, сказал Левон! Он и в глаза твою Марьянку не видел…

– А вот полиция говорит, что моя баба тебя обворовала и украла у тебя тридцать тысяч долларов. Вот тут Шурик, на столе лежит тридцать тысяч долларов. Сейчас сюда выйдет моя баба, и если ты её узнаешь, то я их тебе отдам! Если ты её не узнаешь, то я не дам тебе денег! Хочу проверить врут менты или правду говорят.

Признаться честно я немного испугался. Я ведь слышал от Левона, что это была его подружка, которая встречала меня на вокзале в красном кабриолете. Мое сердце слегка затрепыхалось. На палубу кормы выплыла красавица. Это была мисс Сочи, Марьяна Гулькина. Она, держа длинный мундштук с дымящейся сигаретой, подошла к столику и, поцеловав в щечку своего бойфренда, присела к нему на колено. Обняв вора, она надменным взглядом осмотрела гостей и с иронией и долей ехидства, сказала:

– Ну и кто тут потерпевший? Кого я имела удовольствие ограбить!?

Я не мог узнать её. Внешне какие– то признаки сходства с той женщиной были, но это была явно не она. Её голос, её манеры двигаться говорили о том, что я её не знал и раньше никогда не видел.

– Нет, Вахо, этой женщины я не знаю! Это не она – это я могу официально подтвердить, сказал ему я пребывая в недоумении.

– Браво! Браво! Брависимо! – сказал Вахо, и захлопал в ладоши. – Молодец, даже ради тридцати тысяч долларов ты Шурик, не соврал. Молодец! Уважаю таких фраеров!!!

Только сейчас повернув голову, я заметил, что один из людей смотрящего, снимает нас на видеокамеру. Я понял всё.

– Вот видишь Шурик, ни ты её, ни моя баба тебя, не узнали друг друга. А это говорит, о том, что это не она тебя обворовала. Вы видите, друг друга впервые, и это подтверждает мои догадки, что это голимая ментовская подстава. Вот теперь Шурик, я передам это видео нашим Сочинским мусорам. Пусть посмотрят на эту очную ставку. А то они думают, что Вахо Сочинского, можно просто так взять и арестовать, словно я лох печального образа. У меня все побережье под контролем. Без моего ведома и разрешения, ни один карманник, не сможет украсть даже кошелек в этом городе.

Тут до меня дошло, что кто– то прикрываясь образом Марьяны Гулькиной, творит в курортном городе свое коварство, разводя таким образом, заезжих женихов. Учитывая, что за городом смотрит вор в законе Вахо Сочинский, это было опасное и рискованное занятие.

– Так что выходит, это не Марьяна, – спросил Левон, вытирая со лба проступивший от волнения и жары пот.

– Как видишь, дядя Левон, – сказал Вахо.– Потерпевший не опознал злодея, а значит – значит полковник Полозов не сможет получить очередной орден, – сказал Вахо и засмеялся. – Ну, раз все вопросы выяснены, то переходим к приятным минутам нашего общения. И так господа, через день у меня юбилей! Мне исполняется сорок три года, – сказал вор в законе.

– А юбилей? – спросил я, ничего не понимая. – Это же должно быть сорок пять, пятьдесят, ну и так далее, – сказал я, пожимая плечами в недоумении.

– Нет, дорогой Шурик, – ответил вор в законе.– Через два дня исполняется пять лет, как я коронован на звание вора в законе и пять лет, как я принял блатную «должность» смотрящего за черноморским побережьем. За эти пять лет мы сделали многое. Мы украли из бюджета страны миллиард рублей и купили на него лайнер «Принц Альберт», который приносит нам не только стабильный доход, от туризма, но и доход от его эксплуатации. Задача, отметить эту дату так, чтобы от Калининграда до Владивостока вся братва знала, что мы не только сила, но и новая струя в жизни нашей необъятной Родины. Ты Шурик, подумай, что нужно и составь список нужных тебе вещей и реквизита. Мне понравилось, как ты танцуешь в Интернете с этой надувной бабой из секс шопа. Братва будет в экстазе, – сказал Вахо. – Копченый проводи гостей в их каюту, пусть пишут сценарий.

Копченый, повинуясь боссу, кивнул и мы, поднявшись с дивана, проследовали за ним по лестнице на вторую палубу, где находились каюты для гостей.

– Ну, это типа ваша хата, – сказал он, – можете отдыхать и готовиться к выступлению.

Мы с Левоном вошли в каюту и расположились на кроватях, блаженствуя под потоками прохлады, которая лилась из кондиционеров.

– Я Левон, ничего не понимаю. Какой юбилей!? Какие блатные!?

– Я сам ничего не понимаю, – ответил Левон, вытирая шею и лоб платком. – Я от волнения чертовски потею. Толстый я понимаешь —толстый!

Достав телефон, я решил позвонить Алисе, чтобы узнать, почему она не пришла на пляж. Связи не было. От яхты Вахо, до берега, было более двенадцати миль, а на такое расстояние сотовая связь была не просто не эффективной – её не было вообще.

– Черт, черт, черт – нет связи. Я хотел позвонить Алисе и предупредить, что меня несколько дней не будет.

– Не волнуйся, – сказал Левон. – Все будет хорошо, если нас не замуруют в таз с раствором и не утопят на дне Черного моря.

– Что хорошо!? Что хорошо!? Ты хоть представляешь себе ара, что она, может быть, ищет меня. Ты не представляешь, насколько она мне дорога и я не хочу потерять её, стал я психовать, расхаживая по каюте.

– Да не волнуйся ты так ара джан! Пару дней ничего не решат. Как говорил ара джан Александр Пушкин: – «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы им». Вот считай, что ты уехал на рыбалку.

– Слушай Левон, а это идея. Давай попросим хозяина дать нам удочки. Порыбачим, подумаем, а там осмотримся, и будет видно, что делать дальше.

Я вскочил с кровати, и открыв двери, вышел из каюты. Кругом было тихо, лишь яхта плавно покачивалась на волнах, передавала организму приятное ощущение убаюкивающего умиротворения. Открыв дверь в соседнюю каюту, я обнаружил, что там никого нет. Мной мгновенно овладело любопытство и я, словно разведчик проявил смекалку и сноровку.

– Ты куда пошел ара, – прошипел как удав Левон, выглядывая из каюты.

– Хочу знать, куда бежать, в случае, если начнется какая заварушка. Нужно знать, где здесь запасные пути к спасению.

– Я с тобой! Я не хочу тут оставаться, – сказал Левон и стал следовать за мной по пятам.

Поочередно проверив каюты, я убедился, что на данном уровне никого нет. Поднявшись на палубу, я увидел, что охрана блаженствует в шезлонгах, грея свои тела под солнцем. Я не знал абсолютно, что делать и с чего начинать. Главный бандитский папа вроде бы ничего мне плохого не сделал, но я чувствовал, что именно в этом и скрывается коварная затея врага. За его лоснящейся, ехидной улыбочкой, скрывался вероломный враг, который мог в любую минуту нанести смертельный удар.

Делая вид, что я не шпионю и мне все равно, я вышел на палубу и, держась за поручень, остановился рядом с загорающими гангстерами.

– Ты это куда фраерок собрался, – спросил один из бандитов, глядя на меня через черные очки.

– А что тут есть еще места, куда можно пойти, – спросил я, удивляясь наивности вопроса.

– Пойти ты, фраерок можешь только на дно, если босс даст отмашку. – Нам, такого как ты завалить, это как цыпленка пожарить. – В ковер завернем, трак от трактора к ногам привяжем, вместо груза и на дно. Тут глубина большая, долго всплывать будешь, – пошутил один из бандитов.

– Ну, типа ты меня напугал, – сказал я.

– Ну, типа старался, – ответил тот, и гангстеры заржали.

– Я Вахо, могу видеть, – спросил я.

– Можешь, если он сам захочет тебя видеть, – ответил мне один из охранников, продолжая надо мной шутить.

– А где он?

– Босс, отдыхает со своей девушкой на палубе. Там на юте, – ответил один из бандитов.

В голове созрела мысль. Можно было бежать с этого судна во время воровского сходняка. А для этого нужны были плавательные средства. Спасательную лодку на воду не опустишь. На спасательном круге далеко не уплывешь. Эх, если бы достать надувных женщин, то это было именно, то, что нужно.

Я, подморгнув глазом Левону – сказал:

– А Копченый, где?

– Копченый в трюме, что ты хочешь.

– Вахо, сказал, чтобы я составил список нужного реквизита. Бумага нужна и ручка буду писать список.

Гангстер взял радиостанцию и, нажав на тангетку, вызвал Шамана.

– Алло Шаман, тут наши гости просят бумагу и ручку.

– Зачем?

– Ну, говорят, типа явку с повинной прокурору писать будут!

Гангстеры засмеялись, считая шутку удавшейся.

– А где Копченый, – спросил Шаман.

– Копченый в трюме, подарки для гостей пакует, – сказал охранник.

– Хорошо сейчас приду, – ответила радиостанция.

– Идите в каюту, Шаман сейчас принесет вам бумагу и ручку, – сказал охранник и, открыв банку пива стал с жадностью глотать.

– Пошли Левон, в каюту. Пива хочу, аж зубы чешутся, – сказал я, глядя как гангстер пьет.

Мы вернулись в каюту. Я, осмотрев каюту нашел холодильник и, предвкушая приятные минуты открыл его. Несколько сортов пива стояло на нижней полке. Взяв две бутылки, я открыл и подал, трясущемуся от страха Левону.

– Короче надо отсюда валить, – сказал я тихо, подозревая, что здесь кругом стоят видеокамеры.

– Ты Шурик, сумасшедший! Как? До берега больше двенадцати миль.

– Как, как – каком кверху! – Сказал я.– Я в Индийском океане дрейфовал без воды, еды и секса. А здесь до берега всего пятнадцать миль. За ночь вполне доплывем до погранзоны, а там нас подберут погранцы.

– Я плохо плаваю, – сказал армянин, вытирая платком от волнения лоб и шею.– Я сразу буль – буль и на дно.

– Я как раз придумал, чтобы нам не утонуть. Я закажу Вахо, шесть надувных баб, якобы для постановки номера. Вот на них мы и поплывем. Привяжем к ним по большой бутылке пресной воды и поплывем в сторону берега.

– Господи! Зачем я с тобой связался, – пробормотал армянин.– Зачем мне пожилому человеку такой стресс. Лучше, бы я сидел дома со своей Ануш. Кушал бы бастурму и пил бы домашнее вино, – сказал Левон.

– Как только гости соберутся за столом, мы сиганем за борт и поплывем к берегу. Пока они про нас вспомнят, мы с тобой Левончик, уже будем в пограничных водах.

– Да тебе можно так говорить. А я пожилой человек. У меня сердце через раз бьется. Я боюсь что утону, – сказал Левон, жадно глотая прохладное пиво.

В эту минуту в каюту вошел Шаман. Он принес ручку и клочок бумаги.

– Эй, актеры, мать вашу. Вот бумага, вот ручка пишите, что вам надо. Шаман глядя на нас, что мы пьем пиво, открыл холодильник и, достав бутылку, откупорил её и присосался губами.

– Жарко сегодня.

Я каллиграфическим подчерком вывел посреди листа.

1) Баллон с гелием– 1 штука

2) Баба силиконовая из секс шопа – 6 штук.

3) Купальники женские размер 44 – 46 шесть штук.

Шаман посмотрел на листок и завопил:

– На хрена тебе эти резиновые бабы? Что ты с ними будешь делать?

– Кан – Кан танцевать, – ответил я спокойно, зная, что сейчас Шаман будет связываться с Вахо, чтобы доложить ему о затратах.

Шаман достал из кармана радиостанцию, нажал на тангетку и сказал: